«Как возможна религия» Философия религии и философские проблемы богословия в русской религиозной мысли XIX–XX веков в 2 частях. Ч.2

В рамках этого развития философии религии все большее место занимает проблематика философской теологии. Последняя вырас­тает, с одной стороны, из структурного анализа религиозного отно­шения, который во многом играет в отношении тех или иных богос­ловских концепций предписывающую роль, диктует мыслителям «богоприличные», если воспользоваться старинным выражением, интерпретации богословских истин, а с другой — из философского анализа истории религии, в рамках которого поступательное развер­тывание идеи Бога в сознании человечества, понимаемое как про­должающееся откровение, включает в себя и христианское сознание,

При всем многообразии концепции русских философов в это вре­мя образуют единый континуум, в котором феноменология религи­озного опыта, выявляющая его сущностную интерсубъективность («соборность»), располагается в пространстве интерпретируемых в духе реалистического символизма культовых практик. В этом кон­тексте акцентируется творческая активность homo religiosus, кото­рый выступает здесь едва ли не как равноправный партнер в бо­гочеловеческом отношении, что, впрочем, не отодвигает Другого Партнера на задний план, поскольку религиозное творчество че­ловека мыслится здесь как возможное лишь в силу его (человека) трансцендентальной причастности Божеству, на основе специфиче­ской взаимосвязи человека и Бога, схватываемой в понятии «бого­человечество». Впрочем, в том же анализе выявляется и тот факт, что данная взаимосвязь предстает как частично деградировавшая и связанная с этим фактом сущностная проблематичность рели­гии. Здесь ищутся истоки и пути преодоления иллюзий религиоз­ного сознания и связанных с ними неадекватных практик насилия и подавления и обосновывающих их теорий, акцентируется их ответ­ственность за развитие секуляризационных процессов Нового вре­мени, становление атеистического сознания. Этот комплекс общих философско-религиозных идей оказывается заложен в основание пересмотра богословских концепций. Элементами этого пересмотра являются, с одной стороны, более или менее жесткая, но всегда ра­дикальная критика, выражаясь словами Н. А. Бердяева, «судебного понимания христианства», включающая триадологическую и христо­логическую доктрины, концепцию искупления, экклезиологию, эсха­тологию и т. д., а с другой — создание нового богословского языка, позволяющего, не отбрасывая традиционные формулы догматиче­ских определений, раскрывать их содержание таким образом, чтобы оно получало значимый для сознания современного человека экзи­стенциальный смысл. В то же время необходимо отметить, что в этот период русские философы по большей части отнюдь не стремятся к тотальной деструкции традиции богословской мысли как таковой (как это неоднократно бывало в предыдущие периоды), но склонны

Следует отметить, что такое замещение философами богослов­ских компетенций отнюдь не было результатом их злонамеренно­го целенаправленного вторжения на территорию богословия. Оно, с одной стороны, стало результатом сложных социальных и куль­турных процессов, с другой — реагировало на заложенные в более традиционные способы богословского мышления реальные интел­лектуальные проблемы и, наконец, отвечало реальной потребности в богословском мышлении в условиях уничтожения духовных ака­демий в России и трудностей эмигрантской жизни. В этих услови­ях философская рефлексия относительно оснований религиозной жизни, переосмысление философами богословских доктрин в це­лом способствовали актуализации богословской мысли и реставра­ции руинированной системы рефлексивных структур, коммуникации сообществ авторов — производителей религиозных смыслов и ауди­тории — их потребителей.

При этом полемика с профессиональным богословием, на протя­жении всего XIX и начала XX в. бывшая одним из основных двигате­лей становления и развития философии религии и философской те­ологии этого типа, здесь отходит на задний план, однако не исчезает совершенно и даже получает новые импульсы и новую актуальность уже в европейском философском и богословском контекстах. Хотя развитие богословия в духовных академиях и было насильственно прервано советской властью, как тип мышления это бого словие во многом сохранило свое влияние. К тому же, оказавшись в эмигра­ции, русские мыслители были вовлечены в европейские дискуссии во многом аналогичного типа: восходящий к Средним векам тип «схола­стического» богословского мышления и опирающаяся на него «мета­физика» и здесь подвергались критике, очень похожей на ту, которая обращалась русскими мыслителями в адрес отечественного «про­фессионального» богословия.