Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:ARS IURIS. Сборник научных статей к юбилею Г. А. Гаджиева
.pdf
Д.В. Лоренц
обретения. Такие правила могли бы действовать в случае приобретения
неуправомоченным отчуждателем легитимации в отношении наследства тогда, когда потерпевший еще не признавался собственником
со дня открытия наследства, т.е. не принял наследство, не восстановил
основание своего наследования и (или) не оспорил основание наследования другими наследниками и т.п.
Для выморочного имущества не требуется его принятие (ст. 1151
ГК РФ). Фикция ретроспективного приобретения права собственности
со дня открытия наследства (п. 4 ст. 1152 ГК РФ) могла бы означать, что
наследник считается владельцем с этого же момента, т.е. потенциальный
виндикант в момент нарушения еще не существующего у него владения
«лежачим» наследством мог бы после приобретения наследства стать
потерпевшим от нарушения владения. Однако п. 4 ст. 1152 ГК РФ определяет только принадлежность имущества (наличие прав), но владение
как фактическое состояние в этой норме не регламентируется и концептуально не входит в имущество, так как не является имущественным
правом и образует иное юридически значимое положение лица1.
Конституционный Суд РФ не во всех делах одинаково распределяет риски между пострадавшим собственником и добросовестным
приобретателем, ссылаясь на то, что последний не лишен права требовать возмещения убытков от неуправомоченного продавца, как
это произошло в деле А.А. Доброхотова2. Суды общей юрисдикции
удовлетворили иск наследника о виндикации квартиры из владения
добросовестного покупателя, который приобрел ее от продавца, ставшего неуправомоченным отчуждателем уже после отчуждения в связи
с признанием на его имя завещания недействительным по притязанию наследника. Основанием виндикации стало выбытие спорной
квартиры помимо воли собственника (наследника), который сделку
по отчуждению не совершал, доверенность на продажу не выдавал3.
Суды квалифицировали иск о выселении из квартиры членов семьи
1
Лоренц Д.В. Влияние юридических фикций на виндикацию выморочного иму-
щества в свете позиции Конституционного Суда Российской Федерации // Журнал
российского права. 2018. № 10. C. 45‒60.
2
Определение Конституционного Суда РФ от 24 февраля 2022 г. № 422-О «Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы граждан Доброхотова Александра Александровича и Свирской Татьяны Олеговны на нарушение их конституционных прав пунктом 1
статьи 302 и пунктом 4 статьи 1152 Гражданского кодекса Российской Федерации».
3
Апелляционное определение СК по гражданским делам Санкт-Петербургского
городского суда от 8 октября 2020 г. по делу № 33-20478/2020; Определение СК по гражданским делам Третьего кассационного суда общей юрисдикции от 21 апреля 2021 г.
по делу № 8Г-1277/2021[88-6170/2021].
231
Гражданское право
ответчика по виндикации в качестве негаторного, но он был предъявлен после виндикации, в результате которой была внесена запись
о праве собственности наследника в ЕГРН1.
Для сравнения: по немецкому праву невозможно добросовестно
приобрести само наследство, так как этот акт совершается вне оборота, но наследник как неуправомоченный отчуждатель может создать
ситуацию добросовестного приобретения. Если наследодатель зарегистрирован в поземельной книге, но является неуправомоченным, то его
наследник автоматически универсально приобретает это положение
(§ 1922, аналогия § 857 BGB). Наследник легитимирован без регистрации в поземельной книге при подтверждении его положения в качестве
правообладателя (§ 35 GBO), в частности по свидетельству о праве
на наследство. Такое фиктивное свидетельство (§ 2366 BGB) суть достаточное основание для добросовестного приобретения имущества
от наследника, и здесь будет двойная ошибка в видимости права (легитимация умершего неуправомоченного лица в поземельной книге
и фиктивное свидетельство о праве на наследство)2.
Нетрудно сделать вывод, что в Германии можно добросовестно
приобрести недвижимость от наследника, который имеет только свидетельство о праве на наследство, но еще не успел зарегистрировать
право собственности, а в России суды не защищают добросовестного
приобретателя недвижимости даже тогда, когда право собственности
неуправомоченного наследника (продавца) уже было зарегистрировано в ЕГРН.
М.С. Мурашко считает, что если завещание оспорено в связи
с неспособностью наследодателя понимать значение своих действий
и руководить ими, то суд признает, что отчуждатель получил имущество помимо воли собственника, а отсутствие волеизъявления
надлежащего наследника влечет виндикацию независимо от возмездности отчуждения и добросовестности приобретения3.
Такой подход создает неопределенность гражданского оборота,
так как внесение в ЕГРН записи о праве собственности наследника
1
Определение СК по гражданским делам Третьего кассационного суда общей
юрисдикции от 28 февраля 2022 г. по делу № 8Г-1366/2022[88-3532/2022].
2
См.: Hagen H., Lorenz A. Erman Bürgerliches Gesetzbuch. Handkommentarmit AGBG,
EGBGB, ErbbauVO, HausratsVO, HausTWG, ProdHaftG, SachenRBerG, SchuldRAnpG, VerbrKrG / von Prof. Dr. Harm Peter Westermann. 10. Auflage. Band 1.Verlag Münster, Köln, 2000.
S. 2836‒2848; Vieweg K., Werner A. Sachenrecht. 7. Auflage. München, 2015. S. 410, 454‒466.
3
Мурашко М.С. Особенности виндикации и реституции // Российская юстиция.
2005. № 6. С. 13.
232
Д.В. Лоренц
ничего не гарантирует и возлагает на добросовестных приобретателей
недвижимости все риски, связанные с признанием недействительными завещаний и иных наследственных сделок, что подрывает доверие
граждан к государственной регистрации недвижимости.
Разумный участник оборота не обязан выяснять, что приобретаемое
им имущество до этого находилось в наследстве, а между наследниками
был спор. Надлежащий наследник (собственник), сведений о котором
нет в ЕГРН, должен принять меры по контролю за наследством, своевременно разделить наследство и (или) принять обеспечительные меры
посредством внесения в реестр прав возражений и отметок о судебном
споре, иначе недопустимо возлагать риски отчуждения наследства
без его согласия на добросовестного приобретателя, полагавшегося
на сведения из реестра и обладающего меньшими возможностями
по оценке рисков, чем участник раздела наследства.
Признание лица наследником после отчуждения наследства не свидетельствует о выбытии этого имущества из владения наследника помимо его воли в контексте ст. 302 ГК РФ, если надлежащий наследник
в период отчуждения спорного наследства не проявлял заботливое
и осмотрительное отношение к судьбе своего имущества.
До признания завещания оспоримым оно является действительным,
значит, регистрация права собственности наследника до признания
такого завещания недействительным означает, что легитимация неуправомоченного отчуждателя возникла по воле собственника (наследодателя), а воля надлежащего наследника на изменение записи
в ЕГРН и (или) выбытие наследства из его владения не могла учитываться на момент неправомочного отчуждения, так как до признания
завещания недействительным лицо еще не было наследником, а следовательно, собственником. Ретроспективный учет воли пострадавшего наследника со дня смерти наследодателя несправедлив и делает
гражданский оборот непредсказуемым.
В споре по делу Е.В. Мокеева1 Конституционный Суд РФ как раз
затронул проблему неосмотрительного поведения собственника уже
в споре между частными лицами (бывшими супругами), разъяснив
следующее: отсутствие согласия бывшего супруга (собственника) на совершение сделки с общим имуществом не означает выбытие имущества из его владения помимо его воли, если с позиции разумности
1
Постановление Конституционного Суда РФ от 13 июля 2021 г. № 35-П «По делу
о проверке конституционности пункта 1 статьи 302 Гражданского кодекса Российской
Федерации в связи с жалобой гражданина Е.В. Мокеева».
233
Гражданское право
и осмотрительности не принимались своевременные меры по контролю над имуществом и надлежащему оформлению права совместной
собственности, так как обратное может свидетельствовать, что лицо
не интересуется судьбой своего имущества и (или) полагается на осуществление правомочий собственника в отношении имущества другим
бывшим супругом.
Отсутствие согласия супруга (бывшего супруга) на распоряжение
общим имуществом невозможно рассматривать как выбытие имущества
помимо воли собственника, так как им распоряжается другой сособственник, в отношении которого легитимация его прав и контроль
над имуществом возникли не помимо воли пострадавшего собственника. С самого начала неуправомоченный сособственник был наделен
легитимацией и доступом к имуществу по воле другого супруга в период брака, кроме случаев, когда один супруг препятствовал другому
в регистрации общей собственности. Возможность неправомочного
распоряжения возникла не помимо воли супруга (бывшего супруга),
а отсутствие воли (согласия) собственника на распоряжение образует
обычное условие добросовестного приобретения, иначе бы такое приобретение было от самого управомоченного лица.
В этом деле «обнажен» известный парадокс, что к распоряжениям
бывшего супруга применяются нормы ст. 253 ГК РФ, т.е. согласие
другого сособственника предполагается, а если согласие отсутствовало,
то недействительность сделки зависит от недобросовестности приобретателя. Если бы распоряжение тем же объектом происходило в период брака, то по ст. 35 Семейного кодекса РФ от 29 декабря 1995 года
№ 223- ФЗ для совершения сделки потребовалось бы нотариальное
согласие супруга и оспоримость распоряжения не зависела бы от наличия или отсутствия доброй совести на стороне приобретателя. Ссылаясь
на определения Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда РФ (от 16 апреля 2013 года по делу № 5-КГ13- 13, от 5 июля
2016 года по делу № 5-КГ16-64, от 25 июля 2017 года № 18-КГ17-105
и др.), Конституционный Суд РФ отмечает данную особенность правового режима совместной собственности супругов и бывших супругов.
Некоторые аспекты проблемы решены в ходе реформы законодательства РФ в связи с появлением ссылки на ст. 173.1 ГК РФ в абз. 2
п. 3 ст. 35 СК РФ1.
1
В ст. 1 Федерального закона от 14 июля 2022 г. № 310-ФЗ «О внесении изменений
в Семейный кодекс РФ и отдельные законодательные акты РФ» указано, что для применения абз. 2 п. 3 ст. 35 СК РФ необходимо учитывать правила о защите добросовестной
стороны сделки по ст. 173.1 ГК РФ.
234
Д.В. Лоренц
В свое время потерпевшие собственники не просто подготавливали
виндикацию, а вообще заменяли ее реституцией для обхода ст. 302
ГК РФ, чтобы добросовестный приобретатель не смог возражать против истребования имущества. Однако еще в 2003 г. Конституционный Суд РФ в Постановлении от 21 апреля 2003 года № 6-П1 указал,
что неуправомоченное отчуждение чужой недвижимости порождает
для собственника, который не участвовал в сделке, не реституцию,
а такое последствие, как виндикация. Затем Пленумы Верховного
Суда РФ и Высшего Арбитражного Суда РФ разъяснили, что правила
виндикации (ст. 301, 302 ГК РФ) применяются, когда между сторонами
отсутствуют договорные отношения или недействительные сделки2.
Р.С. Бевзенко считает, что отчуждение супругом без согласия другого супруга приводит к приобретению от неуправомоченного отчуждателя по ст. 302 ГК РФ3.
Согласие супруга, естественно, подчиняется правилам ст. 157.1
ГК РФ, и оба супруга, разумеется, являются лицами по ст. 173.1 ГК РФ.
Однако каждый супруг, независимо от регистрации его права собственности, имеет право на отчуждение совместного имущества, а отсутствие согласия одного супруга (или бывшего супруга) само по себе
не препятствует такому отчуждению, но делает его оспоримым. Весьма
парадоксально применять ст. 301 и 302 ГК РФ в ситуации отчуждения
сособственником имущества без согласия другого сособственника.
Это может привести к дисбалансу при защите прав добросовестных
приобретателей, так как по иску о признании сделки недействительной приобретатель по сделке с супругом (бывшим супругом) защищен
от такого иска другого супруга (бывшего супруга) возражением на свою
См. подробнее: Михеева Л.Ю. Удостоверение оспоримых сделок по проекту Закона
о нотариате // Нотариальный вестник. 2013. № 12. С. 3‒6; Она же. Основная идея ‒
перевести внутренние супружеские правоотношения из сферы вещного права в сферу
обязательственную // Закон. 2022. № 1. С. 8‒15.
Однако указанное изменение закона не защищает последующих добросовестных
приобретателей от виндикации, если в первой сделке приобретатель окажется недобросовестным и успеет распорядиться имуществом до оспаривания изначально оспоримой
сделки.
1
Постановление КС РФ от 21 апреля 2003 г. № 6-П «По делу о проверке конституционности положений пп. 1 и 2 ст. 167 ГК РФ в связи с жалобами граждан О.М. Мариничевой, А.В. Немировской, З.А. Скляновой, Р.М. Скляновой и В.М. Ширяева».
2
Пункты 34, 38 Постановления Пленумов ВС РФ и ВАС РФ от 29 апреля 2010 г.
№ 10/22.
3
См.: Бевзенко Р.С. Сделка с супружеским имуществом без согласия другого
супруга // Вестник экономического правосудия Российской Федерации. 2016. № 11.
С. 124‒134.
235
Гражданское право
добросовестность (ст. 173.1 ГК РФ). Если последствием такой сделки для первого и последующих приобретателей будет виндикация,
а не реституция, то возражения всех ответчиков должны усиливаться
еще ссылкой на возмездный характер приобретения и волевой способ выбытия имущества из владения собственника (ст. 302 ГК РФ).
Для разных по своей природе, но функционально взаимосвязанных
исков законом предусмотрены различные ограничения. Если первый
приобретатель будет добросовестным, то он может быть даже одаряемым, так как сделку нельзя будет оспорить по ст. 173.1 ГК РФ, что
делает невозможным применение любых последствий недействительности сделки.
Заявляя иск о признании первой сделки недействительной, бывший
супруг объективно не мог иметь интерес к натуральной реституции, так
как жилое помещение уже было продано приобретателем другому лицу,
поэтому истец должен был понимать, что может претендовать только
на денежную реституцию. Однако истинный интерес истца в такой ситуации не сводился к возмещению стоимости утраченного имущества,
поскольку иск о признании сделки недействительной и виндикационный иск предъявлялись разным лицам. В итоге сложилась ситуация, что последний приобретатель приобрел недвижимое имущество
якобы от неуправомоченного отчуждателя, хотя на момент каждого
распоряжения все сделки были действительными и совершались исключительно собственниками по сведениям из реестра недвижимости
(сначала бывший супруг (сособственник), а затем лицо, приобретшее
недвижимое имущество по сделке с бывшим супругом).
Суды могли бы учесть данные обстоятельства и разрешить спор
на основании правил п. 2 ст. 167 ГК РФ о денежной реституции. Если
бывший супруг предъявил иск о признании сделки недействительной
без реституции, то это необходимо было расценить как отсутствие
у истца интереса в оспаривании сделки, что может служить основанием для отказа в иске. Если бы суды отказали в первом иске по этому
основанию, то виндикации тоже не было бы.
Истец еще мог обратиться к другому недобросовестному лицу (своему бывшему супругу) с иском о разделе и (или) возмещении стоимости
совместного имущества, не создавая нестабильность гражданского
оборота посредством виндикации квартиры у добросовестного лица,
ставшего собственником по данным ЕГРН.
В обозначенном деле Е.В. Мокеева оспоримое распоряжение было
совершено собственником, который нарушил интересы другого сособственника, значит, спор должен быть только между ними или
236
Д.В. Лоренц
с привлечением недобросовестных участников гражданского оборота
(недобросовестные приобретатели по недействительной сделке), которые способствовали нарушению интересов одного из собственников. Последующее признание отчуждения недействительным, когда
объект недвижимости уже не находился во владении и собственности контрагента бывшего супруга, с целью предъявить виндикацию
последующим приобретателям соответствует признакам обхода закона,
когда лицо защищает свои интересы формально допустимыми нормой
права средствами, нарушая права других лиц.
Выбирая между интересами потерпевшего собственника и добросовестного приобретателя (тоже претендующего быть собственником),
предпочтение нужно предоставить не только тому лицу, у кого меньше
шансов восстановить свои права иными способами, но еще и тому,
у кого было меньше возможностей повлиять на минимизацию рисков
своих имущественных потерь.
Супруг (бывший супруг) или наследник могут уменьшить риск
утраты своего имущества путем простого обращения за регистрацией
своего права и тем самым восполнить пробел в сведениях, содержащихся в ЕГРН, а возможности приобретателя сводятся к тому, чтобы
получить сведения из ЕГРН1 и полагаться на них, т.е. доверять им.
Непринятие не только публично-правовым образованием, но и частным лицом своевременных мер по оформлению имущественных прав
может свидетельствовать о неосторожном поведении, что переносит
на таких лиц риск утраты имущества в случае спора с участником
гражданского оборота, который полагался на данные, указанные в общедоступном реестре прав.
Смысл п. 1 ст. 302 ГК РФ позволяет судить, что третьего не дано,
т.е. имущество может выбыть либо по воле правообладателя, либо помимо его воли. Однако в постановлениях Конституционного Суда РФ
по делу А.Н. Дубовца и по делу Е.В. Мокеева выявлен смысл п. 1 ст. 302
ГК РФ, который предполагает третью сущность, а именно «выбытие
не помимо воли» (равносильно невыбытию помимо воли), что не означает выбытие по воле, так как воли на это не было, но и судить
о выбытии помимо воли тоже недопустимо, если такое выбытие является следствием неосторожного, неосмотрительного поведения лица,
утратившего имущество. Иными словами, третье дано (tertium datur).
1
Нотариус вправе запросить сведения в виде выписки из ЕГРН, если между заявителем и правообладателем есть договор, заявитель письменно подтвердил основания
для предъявления виндикации, негаторного иска или другие обстоятельства (ст. 3, 4
Федерального закона от 14 июля 2022 г. № 266-ФЗ).
237
Гражданское право
Таким образом, при соблюдении принципов соразмерности, пропорциональности, а также стабильности гражданского оборота можно
справедливо распределить риски между потерпевшим «собственником»
и добросовестным (доверяющим) «собственником».
В итоге такой подход, как писал И. Кант, позволит судье присудить
каждому свое самым легким и самым верным способом, когда право
в отношении вещи принимается и трактуется иначе, чем оно есть
само по себе (покупатель приобретает вещное право, а у потерпевшего
сохраняется личное право к продавцу), так как невозможно отыскать
абсолютно первого (исконного собственника), поэтому обмен вещей
не может обеспечить надежное приобретение1.
1
Кант И. Метафизика нравов // Соч.: в 6 т. Т. 4. Ч. 2. М.: Мысль, 1965. С. 217‒220.
ДАВНОСТНОЕ ВЛАДЕНИЕ
В СОВРЕМЕННОМ РОССИЙСКОМ ПРАВЕ
А.О. Рыбалов,
кандидат юридических наук,
начальник Управления конституционных основ частного права
Конституционного Суда РФ,
доцент кафедры гражданского права СПбГУ
26 ноября 2020 года Конституционным Судом РФ принято Постановление от № 48-П «По делу о проверке конституционности пункта 1
статьи 234 Гражданского кодекса Российской Федерации в связи с жалобой гражданина В.В. Волкова». Это Постановление, как мне кажется,
было очень важным шагом в развитии как института приобретательной
давности, так и категории владения в целом. Судьей-докладчиком
в этом деле выступал Г.А. Гаджиев, который давно занимается проблемой владения. Ниже читателю предлагается обзор того видения
давностного владения, которое сложилось в российском праве после
принятия упомянутого Постановления № 48-П.
Лицо ‒ гражданин или юридическое лицо, не являющееся собственником имущества, но добросовестно, открыто и непрерывно
владеющее как своим собственным недвижимым имуществом, если
иные срок и условия приобретения не предусмотрены настоящей статьей, в течение пятнадцати лет либо иным имуществом в течение пяти
лет, приобретает право собственности на это имущество (п. 1 ст. 234
Гражданского кодекса Российской Федерации от 30 ноября 1994 года
№ 51-ФЗ (далее ‒ ГК РФ)).
Институт приобретательной давности непрост прежде всего тем,
что в основе его лежит владение, институт, не имеющий в нашем праве
легального определения и о природе которого уже много веков ведутся споры в науке гражданского права. В случае с приобретательной
давностью проблема владения поворачивается к нам своими самыми
сложными, пожалуй, сторонами: это двойное владение и добросовестность владельца.
Двойное владение. Владение в континентальном гражданском праве
преимущественно понимается как фактическое состояние. Из такого
подхода закономерно возникает вопрос: а кто владеет, если вещь,
239
Гражданское право
например, передана собственником в аренду? Владельцем остается
арендодатель либо владельцем становится арендатор, а собственник
владеть перестает?
Простейший ответ на этот вопрос строится следующим образом:
раз владение есть фактическое состояние, то владельцем должно признаваться лишь то лицо, которое обладает фактическим господством
над вещью, под чьим реальным контролем она находится. Подчеркну,
речь идет именно о фактическом, а не о юридическом господстве, ведь
мы говорим о владении как о факте. Раз так, то в приведенных примерах владельцем должен признаваться арендатор, поскольку именно
он находится в непосредственном контакте с вещью; более того, закон
даже предоставляет ему возможность защищать свое законное владение
от собственника (ст. 305 ГК РФ).
Однако такая модель оказалась совершенно недостаточной для разрешения практических споров. Например, кто должен признаваться
владельцем арендованного автомобиля в целях привлечения к деликтной
ответственности в случае совершения ДТП? Кто должен привлекаться
в качестве ответчика по виндикационному иску, кто может приобрести
право собственности по давности и т.д.? Современное представление
о владении было выработано с учетом необходимости решения этих
вопросов. Оно заключается в так называемом двойном владении. Суть
его заключается в том, что первоначальный владелец, передавший свою
вещь во временное владение другого лица, не перестает владеть, но владеет опосредованно; тот же, кому передана вещь, тоже владеет, но считается прямым (непосредственным) владельцем. Таким образом, владеет
как первоначальный владелец, так и производный, однако природа их
владения разная и их владение имеет разные правовые последствия.
Конструкция двойного владения прямо закреплена в ряде зарубежных правопорядков, а наиболее, пожалуй, авторитетное отражение современной модели владения можно встретить в Principles,
Definitionsand Model Rules of European Private Law: Draft Common Frame
of Reference (DCFR). В DCFR владением признается и владение «как
своим» (ст. VIII.-1:206 «Владение как своим»), когда лицо осуществляет прямой или опосредованный физический контроль над вещами с намерением поступать с ними как собственник, и производное
владение, основанное на правоотношениях с этим лицом (т.е. не как
своим), но осуществляемое владельцем в своем интересе (ст. VIII.-1:207
«Владение производного владельца»). В ст. VIII.-1:205 уже говорится
о прямом и опосредованном владении: прямое владение означает
физический контроль, который осуществляется лично владельцем;
240
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]