Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:ARS IURIS. Сборник научных статей к юбилею Г. А. Гаджиева
.pdf
Д.В. Кожемякин, А.В. Семенов
пустимости злоупотребления правом. Таким образом, Суд фактически
отметил, что реализация правообладателем своего права не должна
быть продиктована исключительно намерением монополизации рынка
и причинения вреда конкурентам, поскольку такие действия, с одной
стороны, противны конкурентной среде, а с другой ‒ явным образом
будут злоупотреблением правом согласно ст. 10 ГК РФ.
Развивая эту мысль, Суд указал, что действия правообладателя, со-
пряженные с ограничением ввоза товаров на территорию Российской
Федерации или завышением цен «в большей степени, чем это харак-
терно для обычной экономической деятельности и для удовлетворения
разумного экономического интереса правообладателя»1, при условии,
что такие действия приводят к ограничению доступа потребителей
к соответствующим товарам, не могут быть расценены как одобряемые
с точки зрения защиты конституционно значимых ценностей. Особенно Суд отметил недопустимость таких ограничений в отношении
товаров, являющихся жизненно важными, таких как лекарственные
средства и медицинское оборудование.
Таким образом, Суд указал на недопустимость качественной, ассортиментной и ценовой дискриминации вне экономически оправданных причин.
Также Суд обратил внимание на то, что следование правообладателя
режиму санкций по отношению к российскому рынку само по себе
следует рассматривать как недобросовестное поведение.
Позиция Конституционного Суда РФ открыла перспективы для применения к действиям правообладателя, блокирующим ввоз товара
параллельным импортером, норм о запрете недобросовестной конкуренции, а также иных норм в области конкурентного права. Так, Суд
указал, что действующие в антимонопольном праве интеллектуальные
иммунитеты2 «не могут интерпретироваться и применяться как полностью выводящие коллизию интересов правообладателей товарных
знаков и иных участников правоотношений по поводу товаров, на которых размещены соответствующие товарные знаки, и связанную
с этим возможность оценки поведения сторон как недобросовестного,
из-под действия механизмов обеспечения баланса конституционно
значимых ценностей».
1
Постановление КС РФ от 13 февраля 2018 г. № 8-П // КС РФ: официальный
сайт. URL: https://ksrf.ru/ (дата обращения: 14.02.2023).
2
Положения закона, не позволяющие применять антимонопольное регулирование
к правоотношениям, связанным с осуществлением интеллектуальных прав.
221
Гражданское право
Конституционный Суд РФ также проанализировал вопрос пропорциональности мер ответственности и способов защиты за нарушение исключительного права на товарный знак при параллельном
импорте.
Так, Суд указал, что «что товары, ввезенные на территорию России в порядке параллельного импорта, могут быть изъяты из оборота
и уничтожены лишь в случае установления их ненадлежащего качества и (или) для обеспечения безопасности, защиты жизни и здоровья людей, охраны природы и культурных ценностей». При этом
он отметил, что запрет на изъятие из оборота и уничтожение товара
не исключает применение иных способов защиты. Данное указание
является наиболее туманным из высказанных Судом позиций относительно параллельного импорта и доктрины исчерпания права. Так,
по нашему мнению, с учетом содержания Постановления и указания
в нем на запрет качественной, ассортиментной и ценовой дискриминации, Конституционный Суд РФ имел в виду, что у правообладателя сохраняется право взыскать возмещение возможных убытков или
компенсацию за нарушение исключительного права, но отсутствует
возможность воспрепятствовать введению в оборот качественного
оригинального товара. Таким образом, правообладатель получает лишь
право требовать компенсацию, но не может воспрепятствовать ввозу.
Тем не менее Верховный Суд РФ иначе воспринял приведенное
выше указание Конституционного Суда РФ. В п. 75 Постановления
Пленума Верховного Суда РФ от 23 апреля 2019 года № 10 «О применении части четвертой Гражданского кодекса Российской Федерации»
сформулирована позиция, согласно которой невозможность изъятия
и уничтожения товара не исключает принятия судом иных мер, «направленных на предотвращение оборота соответствующих товаров».
Выводы
Подводя итог, следует сказать, что конституционное правосудие
выступает необходимым звеном балансировки правового регулирования в сфере охраны интеллектуальной собственности. В настоящее
время наибольшую значимость в области правоприменения приобрели позиции Суда относительно пределов осуществления и защиты
исключительного права:
‒ было поставлено под сомнение действие интеллектуальных иммунитетов, исключающих применение антимонопольного права к интеллектуальным правам (ПКС № 8-П/2018);
222
Д.В. Кожемякин, А.В. Семенов
‒ введена обязательная оценка результата регулирующего воздействия применения меры защиты ИС;
‒ введена обязательная оценка судом ex officio злоупотребления
правом со стороны правообладателя и конкретизация такого его вида,
как поддержка санкций, лишение доступа к товарам и повышение цен,
а также обязанность суда проверять мнимость и притворность лицензионных договоров правообладателя, предоставляемых в обоснование
размера компенсации по модели двукратной стоимости нарушенного
права;
‒ распространено действие ч. 2 ст. 74 Конституции РФ на допустимость ограничения свободы перемещения оригинальных товаров
и лишения права собственности лишь в публичных интересах (при утрате качества, угрозе жизни, здоровью и т.д.);
‒ выявлен публично-правовой характер компенсации за нарушение
интеллектуальных прав, имеющей цель частной и общей превенции
правонарушений;
‒ установлен стандарт доказывания оснований для снижения компенсации, который носит универсальный характер для всех способов
расчета компенсации;
‒ введена обязательность оценки не только соразмерности санкции
компенсации убыткам правообладателя, но и последствиям для личности нарушителя с учетом требований разумности и справедливости;
‒ уточнено, что двукратная стоимость нарушенного права является
одновременно минимальным и максимальным размером компенсации;
‒ изменена принятая в судебной практике Суда по интеллектуальным правам презумпция недобросовестности розничного продавца
контрафакта, поскольку в силу принципа исчерпания прав само по себе
отсутствие лицензионного договора не является составом нарушения.
Выработанные Конституционным Судом РФ подходы к определению правовой природы компенсации и порядку ее снижения выступают в настоящее время значимым средством сдерживания чрезмерности
и непропорциональности ответственности за нарушение исключительных прав. При этом за счет особого указания на необходимость
отсутствия при таком снижении обстоятельств, свидетельствующих
о грубости нарушения, они в то же время защищают и интересы правообладателя, не позволяя судам произвольно снижать компенсацию
в ситуации явно недобросовестного ответчика.
УТРАТА ЖИЛОГО ПОМЕЩЕНИЯ
ПОМИМО ВОЛИ СОБСТВЕННИКА
ИЛИ ЕГО НЕОСМОТРИТЕЛЬНОЕ СОДЕЙСТВИЕ
РИСКУ ТАКОЙ УТРАТЫ: ДОКТРИНА И ПОДХОДЫ
В ПРАКТИКЕ КОНСТИТУЦИОННОГО СУДА
РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
Д.В. Лоренц,
кандидат юридических наук, доцент,
доцент Высшей школы права
Балтийского федерального университета им. И. Канта
В июле 2012 года автор этих строк проходил обучение по программе
«Право и экономика: новые подходы в российском юридическом образовании» в рамках летней школы, организованной НИУ «Высшая школа
экономики», где мы познакомились с профессором, доктором юридических наук, судьей Конституционного Суда РФ Гадисом Абдуллаевичем Гаджиевым, который был преподавателем на основных сессиях,
касающихся соотношения правового и экономического пространства,
а также посвященных экономическим ценностям в Конституции РФ.
Как и профессора Г.А. Гаджиева, нас давно интересует дилемма
вокруг определения оснований защиты добросовестного приобретателя
недвижимого имущества в судебном споре с собственником, утратившим такое имущество помимо своей воли. Благодаря воззрениям судьи
Г.А. Гаджиева, которые воплотились в его научных трудах и нашли свое
отражение в судьбоносных постановлениях Конституционного Суда РФ,
мы смогли найти некоторые новые ориентиры для защиты участников
гражданского оборота, полагающихся на достоверность сведений в реестре недвижимости.
По мнению Г.А. Гаджиева, Конституционный Суд РФ различает конституционно-правовую и цивилистическую концепцию права собственности, так как при определении приоритета в защите права собственника или
права добросовестного приобретателя используются два принципа: 1) соразмерность и пропорциональность; 2) стабильность гражданского оборота1.
1
Гаджиев Г.А. Конституционные основы современного права собственности //
Право собственности: актуальные проблемы / отв. ред. В.Н. Литовкин, Е.А. Суханов,
В.В. Чубаров; Ин-т законодат. и сравнит. правоведения. М.: Статут, 2008. С. 10‒26.
224
Д.В. Лоренц
Частное право конституционализируется, когда в цивилистической
парадигме нет инструментов для эффективного решения практической
проблемы, что корректирует логику частного права через принципы
конституционного права1.
Кроме того, на наши дальнейшие научные разработки повлияли взгляды Г.А. Гаджиева относительно возможности применения
в юридических исследованиях такого методологического подхода, как
«право и экономика», поскольку юридический конфликт потерпевшего собственника и добросовестного приобретателя имущества можно проанализировать через призму экономической эффективности,
т.е. оценить влияние соответствующей юридической модели поведения
правообладателей и участников гражданского оборота на минимизацию их издержек и рисков, а также сформулировать для них различные
стимулирующие эффекты, в том числе посредством механизма бюджетной компенсации при виндикации жилых помещений2.
Вместе с тем абстрактно-теоретический подход «право и экономика» характерен для англо-американского права, поэтому в российских реалиях его нужно применять в разумных пределах для поиска
вариантов обеспечения стабильности гражданского оборота, так как
отечественная цивилистика генетически связана с германской правовой наукой и основные понятия гражданского права пришли в Россию
из немецкой пандектистики, которая учитывала положения римского
частного права3.
В российской науке гражданского права принято оценивать добросовестных приобретателей имущества, когда есть порок в правомочиях
отчуждателя, в качестве нарушителей (незаконных владельцев), однако, на наш взгляд, зачастую некоторая совокупность возражений такого
приобретателя (ст. 302 Гражданского кодекса Российской Федерации
1
См.: Подоплелова О., Степанов Д. Добросовестные приобретатели против недоб-
росовестного государства: дело Александра Дубовца в Конституционном Суде России:
комментарий к Постановлению от 22 июня 2017 г. № 16-П // Сравнительное конституционное обозрение. 2017. № 6 (121). С. 101–114.
2
См. подробнее: Гаджиев Г.А. Об экономической эффективности, правовой этике
и доверии к государству // Журнал российского права. 2011. № 12. С. 10–21; Öhvall D.
Economic Analysis of the Title to Stolen Personal Property: master thesis… degree LLM in Law
and Economics. University of Manchester, 2004. P. 9‒59; Конституционная экономика /
отв. ред. Г.А. Гаджиев. М.: Юстицинформ. 2010. 256 с.; Лоренц Д.В. Компенсация добросовестному приобретателю за утрату им жилого помещения // Актуальные проблемы
российского права. 2020. № 7. С. 49‒59.
3
Суханов Е.А. Проблемы методологии и методики изучения и преподавания граж-
данского права // Суханов Е.А. Проблемы реформирования Гражданского кодекса
России: избранные труды 2008‒2012 гг. М.: Статут, 2013. С. 447‒448.
225
Гражданское право
от 30 ноября 1994 года № 51-ФЗ (далее ‒ ГК РФ)) против исковых
притязаний потерпевшего позволяет ответчику стать правообладателем
(п. 2, 3 ст. 223 ГК РФ), поэтому возражения приобретателя не столько
превращаются в способ защиты его интересов, сколько обеспечивают
защиту его имущественных прав, возникших по особым основаниям
при распределении судом рисков для сохранения баланса между правопорядком и гражданским оборотом.
В период судебного спора нет ничего удивительного в двойственном
положении сторон тяжбы (каждый претендует быть собственником
недвижимости). Такая ситуация является временной, и судом достигается определенность, когда выносится решение: либо истец не утратил
свое право собственности и запись о нем подлежит восстановлению
в Едином государственном реестре недвижимости (далее ‒ ЕГРН),
либо ответчик приобрел право собственности со дня внесения записи
о таком праве в ЕГРН.
Серьезным риском для любого приобретателя недвижимости выступает проблема определения наличия/отсутствия воли предыдущего
собственника при выбытии имущества из его владения в контексте
ст. 302 ГК РФ. Относительно этого дискуссионного момента в российской юридической науке сформировались определенные концептуальные взгляды.
Как пишет А.Д. Рудоквас, несмотря на внешнюю схожесть публичного доверия к Единому государственному реестру недвижимости в России с его германским образцом, некоторые институты
немецкого права для публичной достоверности реестра (возражение
на запись и предварительная запись) не заимствованы законодателем в надлежащей форме, а сама публичная достоверность записей
в РФ отсутствует, так как неосознанно смешалась с защитой добросовестного приобретателя, применяемой к движимым вещам, что
приводит к спорам о правах на недвижимость, почти невозможным
в Германии1.
Ю.А. Волочай также отмечает, что условия добросовестного приобретения в ст. 302 ГК РФ рассчитаны на сферу оборота движимых
вещей. В отличие от немецкого права в ст. 302 ГК РФ даже для недвижимости учитывается «наличие воли виндиканта на выбытие
вещи из его владения», и автор согласна с практикой судов оценивать
не «факт утраты владения», а «факт отчуждения недвижимости», так
1
Рудоквас А.Д. О влиянии регистрационной системы на оборот недвижимости //
Вестник гражданского права. 2022. Т. 22. № 1. С. 45‒58.
226
Д.В. Лоренц
как в иммобилиарном праве добросовестное приобретение должно
защищаться при регистрации неуправомоченного традента по воле
собственника или управомоченных им лиц, что характеризует вину
собственника в содействии легитимации для отчуждателя, поэтому
добросовестное приобретение невозможно при изъятии недвижимости
на основании решения суда (затем отмененного), при отчуждении
без согласия собственника, при подлоге1.
А.М. Ширвиндт считает, что недвижимая вещь выбывает из владения собственника по его воле лишь при неудавшемся отчуждении,
т.е. вместо добровольной передачи владения собственник совершает
добровольную «передачу записи», создавая видимость права на стороне
неуправомоченного отчуждателя2.
Р.С. Бевзенко полагает, что в отличие от движимых вещей в сфере
недвижимости «знаком» права является не владение, а запись в реестре,
поэтому «утрата недвижимости против воли» означает прекращение
записи о праве правообладателя без его воли, значит, передача недвижимости арендатору, совершившему неправомочное отчуждение
(в результате подлога, насилия и т.п.), не является выбытием по воле
для целей ст. 302 ГК РФ, и такой подход отражен в Определении Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда РФ от 25 ноября
2008 года № 50-В08-43.
Ситуация осложняется тем, что из ст. 302 ГК РФ буквально не следует необходимость создания видимости права у неуправомоченного
традента добровольным поведением исключительно самого собственника, так как диспозиция направлена на защиту доброй совести приобретателя, что не исключает возможность легитимации права отчуждателя в результате подлога им документов, а собственник содействует
риску отчуждения, совершая традицию4.
Мы согласны с вышеуказанными авторами, что защита оборота
недвижимости должна строиться по иной модели, чем распоряжение
правом собственности на движимые вещи, но для этого в ст. 302 ГК РФ
1
Волочай Ю.А. Приобретение права собственности на недвижимое имущество
по договору: сравнительный анализ законодательства России и Германии. М.: Статут,
2013. С. 156‒198.
2
Ширвиндт А.М. К вопросу о выбытии вещи из владения собственника помимо его
воли в контексте ограничения виндикации // О собственности: сборник статей к юбилею
К.И. Скловского / сост. М.А. Ерохова. М.: Статут, 2015. С. 359‒361.
3
Бевзенко Р.С. Комментарий к ст. 8.1 Гражданского кодекса РФ // Вестник эконо-
мического правосудия Российской Федерации. 2019. № 11. С. 127–169; № 12. С. 68–115.
4
Лоренц Д.В. Воля собственника на выбытие недвижимости из его владения: в кон-
тексте виндикации // Российский судья. 2020. № 7. С. 9‒15.
227
Гражданское право
следует строго определить, что защита приобретения недвижимости
на основе публичного доверия осуществляется только тогда, когда
именно легитимация в ЕГРН распорядительных правомочий неуправомоченного отчуждателя возникла по воле прежнего собственника,
а добровольная традиция со стороны такого собственника не имеет правового значения в сфере недвижимости. Если помимо воли
собственника исправлена запись в ЕГРН без нарушения владения,
то собственник может защищаться притязанием об исправлении реестра без давности иска1.
Наличие (отсутствие) видимости права у неуправомоченного традента суть доктринальная основа концепции справедливого распределения рисков между пострадавшим правообладателем и добросовестным
правообладателем.
Е.Ю. Самойлов предлагает в сфере регистрации недвижимости
учитывать не саму видимость права, а распределять риски утраты прав
на имущество, что позволит оценивать меры действительного правообладателя и приобретателя по устранению либо снижению данного риска: риск неправильных записей о правах в публичном реестре
возникает независимо от воли этих субъектов и находится вне сферы
их обычного контроля, поэтому при подозрительных обстоятельствах риск возлагается на приобретателя, который проявляет грубую
неосторожность2.
Практика Конституционного Суда РФ показывает, что не всегда
риск утраты имущества должен нести приобретатель, а отсутствие воли
собственника на изменение публичной легитимации в пользу неуправомоченного отчуждателя не всегда означает выбытие имущества
помимо воли собственника.
По делу А.Н. Дубовца3 Конституционный Суд РФ установил особенности истребования недвижимости публично-правовым образованием не на основе гражданско-правового принципа равенства, а через
абстрактный конституционный принцип справедливости, чтобы оценить не только добрую совесть владельца, но и поведение публичного
1
Пункты 57, 58 Постановления Пленумов ВС РФ и ВАС РФ от 29 апреля 2010 г.
№ 10/22 «О некоторых вопросах, возникающих в судебной практике при разрешении
споров, связанных с защитой права собственности и других вещных прав».
2
Самойлов Е.Ю. Публичная достоверность при приобретении недвижимого иму-
щества: дис. ... канд. юрид. наук. М., 2010. С. 9‒11.
3
Постановление КС РФ от 22 июня 2017 г. № 16-П «По делу о проверке конституционности положения пункта 1 статьи 302 Гражданского кодекса Российской Федерации
в связи с жалобой гражданина А.Н. Дубовца».
228
Д.В. Лоренц
собственника для баланса конституционно значимых интересов и распределения рисков иначе, чем в ст. 302 ГК РФ1.
В этом деле Конституционный Суд РФ распределил риски при виндикации выморочной квартиры: бездействие г. Москвы по оформлению в ЕГРН в разумный срок права собственности на наследство
образует предпосылку для его утраты; пренебрежение разумностью
и осмотрительностью при контроле над имуществом в лице компетентных органов собственника не должно влиять на имущественные и неимущественные права граждан; жилое помещение отражает
не только имущественные интересы добросовестного приобретателя,
но и конституционные гарантии его права на жилище, что имеет приоритет перед неперсонифицированными будущими пользователями
в социальном найме; равенство в защите всех форм собственности
не исключает справедливое ограничение прав публичного собственника; проверка законности сделок с недвижимостью для приобретателя
часто затруднена или невозможна в отличие от государства в лице
органов регистрации прав.
Основная проблема в данном деле связана с волей публичного собственника: а) Конституционный Суд РФ использовал модель единой
казны (Россия в лице Росреестра регистрацией прав подтвердила выбытие имущества из владения г. Москвы по его воле), однако собственник никогда не был и не стал владельцем (А.А. Иванов); б) г. Москва
не завладел квартирой, значит, имущество не могло выбыть по ст. 302
ГК РФ и конституционно-правового аспекта в деле нет (Р.С. Бевзенко); в) защиту должен иметь любой добросовестный покупатель
квартиры независимо от выморочности (Е.Ю. Петров); г) у публичного
собственника есть доля вины в создании видимости права у отчуждателя (А.Н. Латыев)2.
По мнению С.А. Синицына, в п. 1 ст. 302 ГК РФ говорится о воле
собственника на передачу владения, а не о его воле на отчуждение,
и способ определения такой воли не связан с участием собственника
в качестве стороны сделки по отчуждению, однако для защиты интересов добросовестных приобретателей недвижимости (граждан)
в контексте п. 1 ст. 302 ГК РФ регистрация прав должна означать
волеизъявление публичного собственника на выбытие имущества
1
См.: Гаджиев Г.А. Четыре точки зрения на добросовестное владение // Вестник
экономического правосудия Российской Федерации. 2018. № 10. С. 89‒109.
2
Виндикация у добросовестного приобретателя: еще одно исключение? // Закон.
2017. № 7. С. 20‒26.
229
Гражданское право
из его владения, так как создается видимость права в ЕГРН и публично
признается законность сделок1.
Логика Конституционного Суда РФ такова, что при неправомочном
отчуждении публичной недвижимости акт регистрации влечет одобрение собственником отчуждения, хотя орган регистрации выражает
волю государства не как собственника в гражданских отношениях,
а как эксперта сделки в административных отношениях. Модель единой казны удобна для защиты прав граждан, но создает риски для самих публично-правовых образований, так как волевой акт одного
из них независимо от компетенции и уровня органов может изменить
гражданское правоотношение другого.
До изменения ст. 302 ГК РФ затруднительно в частном праве (без его
конституционализации) применять такую фикцию, что внесение записи в ЕГРН о переходе права собственности приравнивается к волеизъявлению собственника на выбытие недвижимой вещи из его владения
как состояния фактического доступа.
Обращение в разумный срок публично-правового образования
за регистрацией права собственности на выморочное имущество само
по себе не исключает риск мошенничества со стороны третьих лиц
даже при наличии записи о праве собственности в ЕГРН, но в таком
случае доводы Конституционного Суда РФ о бездействии виндиканта
при оформлении прав будут неприменимы.
Специфика наследственных правоотношений позволяет найти
цивилистический аргумент для ограничения истребования недвижимости наследником.
Посягательство на наследство может совершаться, когда наследник
еще не имеет доступа к нему, включая состояние «лежачего наследства». В деле А.Н. Дубовца хищение квартиры произошло, когда собственник (г. Москва) еще не стал владельцем, т.е. невозможно было
учитывать его волю как наследника.
Наследство содержит имущество наследодателя, волю которого
суд не может оценивать при посягательстве на наследство после его
открытия, так как умерший перестает быть субъектом, а ст. 302 ГК РФ
связана с определением воли виндиканта. В законе необходимо предусмотреть, что при виндикации со стороны наследника учитывается
только добрая совесть ответчика и, может быть, возмездность его при-
1
Синицын С.А. Защита добросовестного приобретателя жилья: состояние и пер-
спективы развития российского гражданского законодательства // Законодательство.
2017. № 4. С. 10‒18.
230
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]