Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:ARS IURIS. Сборник научных статей к юбилею Г. А. Гаджиева
.pdf
Д.В. Тютин
занных с применением законодательства об обязательном пенсионном
страховании» в отношении предшествующего законодательства было
разъяснено, что индивидуальный предприниматель, зарегистрированный в установленном законом порядке, обязан уплачивать страховые
взносы в виде фиксированного платежа и в том случае, когда предпринимательскую деятельность он фактически не осуществляет. Косвенно
тот же вывод следует из ряда актов КС РФ (в том числе определения
от 26 января 2017 года № 150-О, от 27 февраля 2018 года № 560-О и др.).
Соответственно, с точки зрения требования правовой определенности для некоторых налогов в действительности не являются существенными такие элементы, как налоговый период и налоговая база, несмотря на то что они установлены в качестве таковых в п. 1 ст. 17 НК РФ.
Для налогов, которые истребуются налоговыми органами посредством
направления налоговых уведомлений (п. 4 ст. 57 НК РФ), срок уплаты
даже необязательно устанавливать, как следующую из закона единую
календарную дату, – достаточно предусмотреть период добровольного
исполнения от момента реального или презюмируемого получения
уведомления (как это сделано для требования об уплате налога в п. 4
ст. 69 НК РФ).
При этом в ряде публикаций приводятся отличающиеся от отечественного нормативного регулирования перечни обязательных элементов
налога. Например, П. Кирххоф считает, что с точки зрения государственного права законодательству надлежит определить четыре основных элемента налоговой системы: субъект обложения, объект обложения, расчетный базис и налоговую ставку1. По мнению советского
исследователя С.Д. Цыпкина, по каждому налогу законодательство
предусматривает круг лиц, обязанных его уплачивать (круг субъектов
налоговых правоотношений), определяет фактические условия, обстоятельства, порождающие обязанность уплаты (объект обложения),
устанавливает единицу обложения, ставки, льготы и сроки уплаты,
ответственность за невыполнение предусмотренных обязанностей2.
К.С. Бельский пришел к выводу, что расчленение налога на элементы
(субъект налога, объект обложения, размер налога и т.д.) представляет
собой один из приемов познания, который называется анализом3. Также
1
Государственное право Германии. Т. 2. М., 1994. С. 145.
2
Цыпкин С.Д. Доходы государственного бюджета СССР. Правовые вопросы. М.,
1973. С. 57.
3
Бельский К.С. Метод познания финансового права: основные признаки, опреде-
ление // Современная теория финансового права: сборник материалов международной
научно-практической конференции, 19–20 марта 2010 г. С. 69.
181
Налоговое право
необходимо отметить, что в п. 1 ст. 11 Закона РФ от 27 декабря 1991 года
№ 2118-1 «Об основах налоговой системы в Российской Федерации»
состав элементов налога определялся не так, как это сейчас сделано
в НК РФ (в том числе налоговая база в их числе прямо не указывалась).
В плане конкретизации требования правовой определенности в обязанности по уплате налога следует отметить позицию О.О. Журавлевой
о том, что данная обязанность обладает тремя свойствами: временной
определенностью, количественной определенностью, процессуальной
определенностью1. По меньшей мере в целях исключения вышеуказанных
противоречий, а также в учебных целях можно было бы предложить упрощенный перечень обязательных элементов юридического состава налога.
Таким образом, нормативный правовой акт как минимум должен
дать ответ на пять вопросов: кто, в каком случае, в какой сумме, когда
и куда (в бюджет или внебюджетный фонд какого именно публичноправового образования) должен уплатить налог (страховой взнос).
Правовая определенность в данном аспекте налогового права распадается на такие взаимосвязанные элементы, как определенность
в части субъектов (обязанного и управомоченного), в части основания
возникновения обязанности, в части вида и размера обязанности,
а также в части временных параметров ее исполнения.
Следовательно, в максимально обобщенном виде в нормативном
правовом акте (актах) о конкретном налоге должны быть указаны такие
существенные элементы правовой конструкции налога, как:
1) лица, которые потенциально могут являться налогоплательщи-
ками этого налога (страхового взноса), – субъекты налога;
2) юридический факт, следствием которого является обязанность
по уплате налога (страхового взноса), – объект налога;
3) сумма налога (страхового взноса) или способ ее исчисления;
4) периодичность и (или) сроки уплаты;
5) получатель суммы налога (страхового взноса), если существует
несколько потенциальных получателей (в том числе публично-правовых образований, бюджетов, внебюджетных фондов).
Предлагаемый перечень существенных элементов налога можно
назвать кратким, поскольку элементы 3 и 4 в нем максимально укрупнены. Соответственно, эти элементы можно разбить на более мелкие,
их общее число увеличится, но они в совокупности в любом случае
останутся существенными.
1
Журавлева О.О. Объект налога (сбора), как категория налогового права: дис. ...
канд. юрид. наук. М., 2003. С. 62, 63.
182
Д.В. Тютин
В отношении последнего элемента (получатель платежа) следует отметить то, что в ряде публикаций высказывается вполне обоснованное
мнение о том, что как бюджетная система1, так и налоговая система
России2 в настоящее время близки к унитарным. НК РФ применительно к уплате налога зачастую оперирует термином «бюджетная система»
(в том числе в п. 1 ст. 11.3, в п. 6 ст. 45), определенным в ст. 6 БК РФ
как совокупность федерального бюджета, бюджетов субъектов Российской Федерации, местных бюджетов и бюджетов государственных
внебюджетных фондов. По сведениям, приведенным А.А. Аузаном,
когда Д.Н. Козак был главой Аппарата Правительства РФ, он сказал
фразу в отношении налоговой системы: «Мы имеем налоговую систему не просто унитарного государства, являясь федеративным государством, а маленького унитарного государства, являясь несомненно
большой страной»3.
Соответственно, именно этот последний элемент (получатель платежа) краткого юридического состава налога и может быть признан
в современных российских условиях по существу факультативным,
так как получатель платежа фактически альтернативы не имеет. Особо следует отметить, что ст. 11.3 НК РФ «Единый налоговый платеж.
Единый налоговый счет», действующая с 1 января 2023 года, подчеркивает то, что теперь государство, самостоятельно распределяющее
поступившие средства с единого налогового счета между бюджетами
(внебюджетными фондами) своей бюджетной системы, еще более
проявляет себя в унитарном качестве.
В итоге следует полагать, что отечественное налоговое право, несмотря на значимые успехи ученых и практиков, еще требует существенных
усилий научного сообщества, направленных на дальнейшее исследование и разработку важнейших налогово-правовых категорий, в том числе
таких, как «налог» и «существенные элементы налога».
1
См.: Лютова О.И. Уплата налога «не в тот» бюджет. Возможна ли ответствен-
ность? // Налоговед. 2012. № 7. С. 54; Шевелева Н.А. Бюджетная система России: опыт
и перспективы правового регулирования в период социально-экономических реформ.
СПб., 2004. С. 9.
2
См.: Лютова О.И. Игра в налоговый федерализм завершена? // Налоговед. 2013.
№ 5. С. 26–32; Тютин Д.В., Попкова Ж.Г. Унитаризация налоговой системы как альтер-
натива налоговому федерализму (на примере налога на имущество физических лиц) //
Налоги и финансовое право. 2015. № 1. С. 126–131.
3
Материалы 88-го заседания диспут-клуба «Узлы экономической политики»,
организованного Ассоциацией независимых центров экономического анализа на площадке экономического факультета МГУ. URL: http://www.econ.msu.ru/ext/lib/News/x39/
x13/14611/file/Disput_Club_2014-06-19.pdf (дата обращения: 06.04.2023).
НАЛОГОВОЕ ПРАВО:
КОНКУРЕНЦИЯ ПРИНЦИПОВ
И.А. Цинделиани,
кандидат юридических наук, доцент,
заведующий кафедрой финансового права
Российского государственного университета правосудия
Ж.Г. Попкова,
кандидат юридических наук,
доцент кафедры государственно-правовых дисциплин
Приволжского филиала Российского государственного
университета правосудия
Современное российское налоговое право, базовые основы которого в основном были сформированы в конце 1991 года, определенно
имеет в качестве значимого ориентира советское законодательство.
В частности, французский ученый Ж.-Л. Бержель отметил, что современное право базируется на основе права прошлого периода, а право
будущего формируется на основе настоящего1.
При этом Закон РФ от 27 декабря 1991 года № 2118-1 «Об основах
налоговой системы в Российской Федерации»2 особого внимания принципам права не уделял. В качестве некоторого исключения можно назвать ст. 6 «Однократность налогообложения» указанного Закона: один
и тот же объект может облагаться налогом одного вида только один раз
за определенный законом период налогообложения, но данный отраслевой принцип и на сегодняшний день остается дискуссионным3.
Незначительное число положений, отражающих принципы права,
в новом российском налоговом законодательстве, по всей видимости,
было связано с рядом обстоятельств. Изначально можно отметить, что
и в советском налоговом законодательстве их было немного.
1
Бержель Ж.-Л. Общая теория права: пер. с фр. М., 2000. С. 196.
2
Вступил в силу с 1 января 1993 г. в соответствии с постановлением Верховного
Совета РФ от 27 декабря 1991 г. № 2119-1 «О порядке введения в действие Закона РФ
«Об основах налоговой системы в Российской Федерации»».
3
См.: Демин А.В. Общие принципы налогообложения: каждому принципу – отде-
льная статья // Налоговед. 2013. № 1; Тютин Д.В. Однократность налогообложения –
спорный принцип российского налогового права // Налоговед. 2013. № 9.
184
И.А. Цинделиани , Ж.Г. Попкова
По мнению М.И. Байтина1, Н.А. Власенко2, интерес к общеправовым принципам в отечественной правовой науке возник в 50-х годах
ХХ века, поскольку и в дореволюционной юридической литературе
(учебники Е.Н. Трубецкого, Н.М. Коркунова, Л.И. Петражицкого,
И.А. Ильина) теоретические и отраслевые размышления о принципах
права отсутствуют. Да и в советский период принципы права отличались политизированностью, закрепляя идеи, цели и задачи советской
политической системы.
Однако вполне возможно выделение некоторых общих идей, положений и из ранее действовавшего законодательства. Так, с точки зрения Г.А. Гаджиева и А.А. Ливеровского, десять заповедей, написанных,
согласно Библии, на каменных скрижалях Богом и переданных им Моисею, и по форме, и по содержанию являются фундаментальными правовыми принципами3. Болгарский ученый Я. Стоилов приводит общие
сведения об определенных исторических предпосылках принципов
права, в том числе юридических правил, обозначавшихся латинским
термином regula, которые позволяли практикующим средневековым
юристам разрешать казусы4. Исходя из позиции А.В. Коновалова фактически всегда мог иметь место и обратный процесс – сама идеология
прецедентной судебной системы имеет в своей основе концепцию ratio
decidendi – необходимости формулировки в каждом рассматриваемом
случае общего рационального основания выносимого решения, объясняющего это решение и выводимого из него5.
Здесь представляется уместным напомнить и послереволюционное
отечественное законодательство: так Гражданский процессуальный
кодекс РСФСР (1923) предписывал в случае отсутствия нормативных
правил руководствоваться «общими началами советского законодательства и общей политикой Рабоче-крестьянского Правительства»
(ст. 4).
При всем при этом Налоговый кодекс Российской Федерации
от 31 июля 1998 года № 146-ФЗ (далее – НК РФ)6 уже предусматривал ст. 3 «Основные начала законодательства о налогах и сборах»,
1
Байтин М.И. О принципах и функциях права: новые моменты // Правоведе-
ние. 2003. № 5. С. 5.
2
Власенко Н.А. Конкуренция принципов права // Юридическая техника. Ежегод-
ник. № 14. Н. Новгород, 2020. С. 46.
3
Гаджиев Г.А., Ливеровский А.А. Юриспруденция и математика (общность позна-
вательных структур). Махачкала, 2016. С. 24.
4
Стоилов Я. Принципы права. Понятие и применение. М., 2022. С. 35.
5
Коновалов А.В. Принципы права: монография. М., 2022. С. 24.
6
Вступил в силу с 1 января 1999 г. (ч. I).
185
Налоговое право
сформированную, по всей видимости, по некоторой аналогии со ст. 1
«Основные начала гражданского законодательства» Гражданского
кодекса Российской Федерации от 30 ноября 1994 года № 51-ФЗ (ч. I)
(далее – ГК РФ), который вступил в силу с 1 января 1995 года.
Что характерно, как ст. 1 ГК РФ, так и ст. 3 НК РФ значимых изменений по настоящее время не претерпели, их содержание в плане
ключевых положений стабильно. Кроме того, представляется, что
принципы соответствующей отрасли могут формулироваться законодателем не только в ст. 1 ГК РФ и в ст. 3 НК РФ, но и в других статьях
текста закона (например, презумпция невиновности, закрепленная
в п. 6 ст. 108 НК РФ).
Необходимо также отметить то, что с 1 марта 2013 года в силу п. 3,
4 ст. 1 ГК РФ при установлении, осуществлении и защите гражданских прав и при исполнении гражданских обязанностей участники
гражданских правоотношений должны действовать добросовестно,
никто не вправе извлекать преимущество из своего незаконного или
недобросовестного поведения.
Аналогичные общие нормативные положения в налоговом законодательстве пока отсутствуют, но фактически компенсируются разъяснениями высших судебных органов. Г.А. Гаджиев и П.Д. Блохин
отмечают, что в одном из дел1 Конституционный Суд Российской
Федерации (далее ‒ КС РФ, Суд) определил, что по смыслу положения, содержащегося в п. 7 ст. 3 НК РФ, в сфере налоговых отношений
действует презумпция добросовестности налогоплательщиков. Следуя этой презумпции, в п. 3 мотивировочной части Постановления
от 12 октября 1998 года № 24-П Суд специально подчеркивает, что
конституционные гарантии частной собственности нарушаются повторным списанием налогов в бюджет с расчетного счета только добросовестного налогоплательщика. Следовательно, на недобросовестных
налогоплательщиков не распространяются те выводы, которые содержатся в его мотивировочной и резолютивной частях, и принудительное
взыскание в установленном законом порядке с недобросовестных
налогоплательщиков не поступивших в бюджет налогов не нарушает
конституционные гарантии права частной собственности. При этом арбитражные суды приняли несколько тысяч решений со ссылкой на это
«нормозамещающее» определение КС РФ еще до появления Постановления Пленума ВАС РФ от 12 октября 2006 года № 53 «Об оценке
арбитражными судами обоснованности получения налогоплательщи-
1
Определение КС РФ от 25 июля 2001 г. № 138-О.
186
И.А. Цинделиани , Ж.Г. Попкова
ком налоговой выгоды», на которое в свою очередь только в 2019 году
суды указали в своих актах более 3700 раз.
Впоследствии в НК РФ появилось правовое регулирование необоснованной налоговой выгоды – соответствующие положения ст. 54.1
НК РФ, установившие пределы осуществления прав по исчислению
налоговой базы и (или) суммы налога, сбора, страховых взносов. Это
пример такого известного науке явления, как «кодификация судебных
доктрин» в сфере налогообложения.
Итак, судебная доктрина необоснованной налоговой выгоды являлась, выражаясь в терминах философии права, онтологическим
нормативным фактом, ее принципы лежали в основе принимаемых
многочисленных судебных решений1. По мнению В.М. Зарипова,
введение в НК РФ положений ст. 54.1 подтверждает, что ранее имел
место законодательный пробел, восполненный Постановлением Пленума ВАС РФ от 12 октября 2006 года № 53. В отсутствие федерального закона его положения заменили по существу законодательные
нормы2. Интересна и позиция, в соответствии с которой в частном
праве переход к принципам обычно является результатом длительного опыта, а в публичном праве, как правило, принципы закреплены
законодательно3.
То, что в ст. 1 ГК РФ, как, впрочем, и в ст. 3 НК РФ, большинство
положений представляют собой именно отраслевые принципы права
(либо отраслевое отражение общеправовых принципов), подтверждается, например, позицией Л.В. Головко: с началом 1990-х годов
фактически во всех российских кодексах – от Уголовного и Уголовно-процессуального до Лесного (ст. 1) или Градостроительного (ст. 2)
появились главы или статьи о принципах соответствующей отрасли
права или отрасли законодательства. Здесь ничего даже не меняет чисто эстетическая оригинальность некоторых кодексов, чьи составители
решили оперировать категорией не «принцип», а «основное начало» –
«основные начала гражданского законодательства» (ст. 1 ГК РФ), «основные начала законодательства о налогах и сборах» (ст. 3 НК РФ).
Какая разница? Ясно, что речь идет об одном и том же4.
1
Судебные доктрины в российском праве: теория и практика: монография / отв.
ред. В.В. Лазарев, Х.И. Гаджиев. М., 2020. С. 44–45.
2
Зарипов В.М. Можно ли оспаривать постановления пленумов высших судов? //
Закон. 2020. № 1. С. 135.
3
Стоилов Я. Принципы права. Понятие и применение. М., 2022. С. 160–165.
4
Головко Л.В. Закрепление отраслевых принципов в кодифицированных актах:
педагогический прием или правовой инструмент? // Закон. 2020. № 6. С. 24.
187
Налоговое право
Но каким же образом за период с 1 января 1993 года по 1 января
1999 года, т.е. всего за шесть лет, законодатель «осознал» целый блок
принципов налогового права, который он потом (с учетом всех предлагавшихся версий законопроектов1) частично закрепил в ст. 3 НК РФ?
В этом плане значимым представляется мнение В.Д. Зорькина о том,
что выработанные Конституционным Судом РФ в период 1996–1998 годов правовые позиции в налоговой сфере были учтены в работе над первой частью НК РФ2. Такого же мнения придерживается и Г.А. Гаджиев:
основные положения, закрепленные в НК РФ, и российское налоговое
право появились из 15‒20 решений Конституционного Суда РФ3.
Есть и позиция, в соответствии с которой основные начала налогового закона, содержащиеся в ст. 3 НК РФ, вовсе фактически были
сформулированы КС РФ4.
Также в фундаментальной для своего времени научной работе было
высказано мнение о том, что интерпретация судом общих принципов
права представляет собой особую разновидность правовой позиции
КС РФ5.
Кроме того, с точки зрения Г.А. Гаджиева, значимость основных
начал (принципов) налогового права позволяет устранять пробелы
в нормативном регулировании не только усилиями законодателя,
но и с помощью судов. Характеристика принципов, содержащихся
в ст. 3 НК РФ, как конституционно значимых имеет принципиальное
значение, поскольку КС РФ с их помощью расширяет свой инструментарий, включая их в перечень критериев конституционности норм
налогового законодательства6.
Соответствующая правовая работа продолжается и в настоящее
время: по мнению С.Г. Пепеляева, НК РФ – это только гриб на поверх-
1
См.: Борзунова О.А. Теория и практика кодификации в налоговом праве. М.,
2009; Налоговый кодекс Российской Федерации. Общая часть (проект). Комментарий
С.Д. Шаталова. М., 1996.
2
Зорькин В.Д. Конституционный Суд России: доктрина и практика: монография.
М., 2017. С. 261.
3
Гаждиев Г.А. Современный судья должен думать об экономике. URL: http://zakon.
ru/Discussions/sovremennyj_sudya_dolzhen_dumat_ob_ekonomike__intervyu_gadisa_gadzhieva/17539 (дата обращения: 28.11.2022).
4
Бондарь Н.С. Экономический конституционализм России: очерки теории и прак-
тики: монография. М., 2018. С. 217.
5
Гаджиев Г.А., Пепеляев С.Г. Предприниматель – налогоплательщик – государство.
Правовые позиции Конституционного Суда РФ. М., 1998. С. 61.
6
Гаджиев Г.А. Особенности толкования норм налогового законодательства //
Налоговое право в решениях Конституционного Суда РФ 2008 г. М., 2010. С. 26.
188
И.А. Цинделиани , Ж.Г. Попкова
ности земли, а под ним еще целая грибница выросла за эти годы в виде
доктринальных положений, судебной практики, актов КС РФ и др.
1
Таким образом, вполне корректно утверждать, что большинство
основных принципов (начал) современного российского налогового
права регламентируется налоговым законом (ст. 3 НК РФ)2.
Тем не менее какие конкретно принципы налогового права постулирует в своих актах КС РФ?
Так, немецкий исследователь А. Бланкенагель предлагает следующий перечень: равенство налогоплательщиков; равенство налогового
бремени; всеобщность налогообложения; принцип законного установления налогов; принцип определенности законодательных актов, регулирующих налоги; принцип ограниченной возможности законодателя
делегировать право регулирования налогов исполнительной власти;
принцип соразмерности налогов, справедливость налогообложения3.
Подобный перечень предлагает и О.А. Борзунова: в целом за время своего существования КС РФ в той или иной форме высказался
по всем общепризнанным принципам налогообложения: законности
налогообложения; всеобщности и равенства налогообложения; справедливости налогообложения; взимания налога в публичных целях;
установления налогов и сборов в должной процедуре; экономического
основания налогов (сборов); презумпции толкования в пользу плательщика всех неустранимых сомнений, противоречий и неясности
актов законодательства о налогах и сборах; определенности налоговой
обязанности; единства экономического пространства Российской Федерации и налоговой политики; единства системы налогов и сборов4.
В Определении КС РФ от 4 июля 2017 года № 1440-О в числе прочего отмечается, что законодательное регулирование налогового контроля
и деятельность уполномоченных органов по налоговому контролю
осуществляются в соответствии с конституционными принципами
организации и деятельности органов государственной власти и органов
1
Пепеляев С.Г. У судов сейчас нет никакой потребности в интерпретации и тол-
ковании. Они выступают проводниками позиции налоговых органов // Закон. 2022.
№ 5. С. 13.
2
В Определении ВС РФ от 16 октября 2018 г. № 310-КГ18-8658 (процитировано
в Обзоре судебной практики ВС РФ № 1 (2019), утв. Президиумом ВС РФ 24 апреля
2019 г.) разъяснено, что положения НК РФ, устанавливающие правила взимания отдельных налогов, подлежат истолкованию в системной взаимосвязи с основными началами
законодательства о налогах и сборах, закрепленными в ст. 3 НК РФ.
3
Бланкенагель А. Экономическая сущность налога и ее правовое значение // Налоговое право в решениях Конституционного Суда РФ 2008 г. М., 2010. С. 55.
4
Борзунова О.А. Теория и практика кодификации в налоговом праве. С. 200–201.
189
Налоговое право
местного самоуправления, в том числе связанности государственных
органов законом и недопустимости вмешательства контролирующего
органа в оперативную деятельность проверяемого. Правоприменительная практика исходит того, что с учетом всего многообразия хозяйственных отношений в сфере осуществления предпринимательской
деятельности она ориентируется на признание налоговой выгоды необоснованной, в частности, в случаях, если для целей налогообложения
учтены операции не в соответствии с их действительным экономическим смыслом или учтены операции, не обусловленные разумными
экономическими или иными причинами (целями делового характера);
это в свою очередь предполагает доначисление суммы налогов и сборов, подлежащих уплате в бюджет, так, как если бы налогоплательщик
не злоупотреблял правом, на основании соответствующих положений
НК РФ, регулирующих порядок исчисления и уплаты конкретного налога и сбора1. В плане данного судебного акта Г.А. Гаджиев и П.Д. Блохин отмечают, что в нем подробно анализируется широко известная
в зарубежном праве «доктрина деловой цели»; сформированная в рамках одной правовой системы судебная доктрина часто заимствуется или
создается совершенно независимо судами другой2.
Несомненно то, что при анализе содержания и практического применения общих принципов права не могут не учитываться их особенности. Так, в научной литературе обращается внимание в том числе
на такую онтологическую закономерность, как бинарность некоторых
конституционных принципов; на возможность конкуренции между
принципами права, которая имеет сложный и многоаспектный характер; на то, что достижение баланса между принципами является типичной формой реализации принципов; а также на то, что взвешивание
конституционных принципов становится необходимым потому, что
часто соответствующие им конституционные ценности трудносоотносимы, поскольку выражаемые ими интересы различных категорий
групп населения противоречивы; кроме того, в конкурентных отношениях между принципами права один из них может одержать верх
над другим (другими) до такой степени, что один принцип может
исключить другой в конкретной ситуации3.
1
Постановление Пленума ВАС РФ от 12 октября 2006 г. № 53 «Об оценке арбит-
ражными судами обоснованности получения налогоплательщиком налоговой выгоды».
2
Судебные доктрины в российском праве: теория и практика: монография / отв.
ред. В.В. Лазарев, Х.И. Гаджиев. М., 2020. С. 45.
3
См.: Алекси Р. Понятие и действительность права (ответ юридическому пози-
тивизму): пер. с нем. М., 2011. С. 89; Власенко Н.А. Конкуренция принципов права //
190
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]