Три века русского развода (XVI–XVIII века). Монография

Гл а в а 3 . С у п р у ж е с к а я ж и з н ь

петь от мужа побои, ушла к отцу. Через некоторое время она вернулась, но муж начал снова ее бить. Она просила Синод отдать ей сына и позволить взять приданое. Прошло какоето время, и супруги помирились, но через год-два уже мать Прасковьи, обвиняя зятя в жестоком обращении, просила отдать ей дочь. В деле отсутствует решение.

В 1742 г. прошение в Синод подала Марфа Бахтеярова. Дворянка жаловалась на мужа, с которым состояла в браке двадцать четыре года, что он бьет ее, насильно выдал их дочь замуж, а венчание происходило ночью, что запрещено церковью. Марфа просила развода и для себя, и для дочери1. Синод решил сначала выяснить обстоятельства незаконного венчания. Обнаружилось, что брак венчал священник из чужого прихода с нарушением порядка венчания, венечная память не запрашивалась, за что священник был лишен сана, и его отослали в духовную консисторию для определения в причетники. Дьякона, помогавшего заключать брак, наказали шелепами и запретили священнослужение, отослав на год в монастырь. Дьячков наказали плетьми.

Была ли дочь Марфы против брака, неизвестно, но брак не был аннулирован. В следующем, 1743 г., как записано в деле, все помирились. Как всегда, пострадали лишь служители церкви.

Татьяна Мусина-Пушкина в 1746 г. пожаловалась в Синод на мужа, обвиняя в непорядочном поведении и присвоении ее деревень2. Она ставила ему в вину измену, жестокое обращение с нею. Вопрос об отцовских деревнях челобитчицы был передан в Сенат, запретивший писать на них купчие и закладные. Императрица Елизавета Петровна посчитала возможным издать указ об отдаче малолетнего сына Татьяны МусинойПушкиной Михаила матери из-за «несогласий, происшедших между ею и мужем ея»3. Развода не было, но именной указ помог Татьяне Мусиной-Пушкиной забрать ребенка и, можно смело предположить, поселиться отдельно от мужа.

1 Там же. Т. XXII. № 989.

2 Там же. Т. XXVI. № 278.

3 Опись Высочайшим указам и повелениям… Т. III. С. 232.

81

Гл а в а 3 . С у п р у ж е с к а я ж и з н ь

Теперь обратимся к делу по жалобе жены московского купца первой гильдии Ивана Андреевича Турчанинова, поданной в 1747 г. в Московское духовное правление. Супруги поженились в 1746 г., она – первым браком, он – вторым. Как утверждала просительница, муж сразу стал бить ее и «оказал бесчеловечное озлобление». В августе ночью избил ее в спальне, в октябре душил в постели, гонялся со шпагой, которую вовремя отобрала у него крестная мать истицы. В июле 1747 г. хотел зарезать жену ножом, но на крик прибежала сестра Евгения и крестная мать, отобравшие нож. Такова история любви. Жена объясняла его поведение наличием двух любовниц и указывала их имена. Она хотела вернуться к отцу.

В данном случае обстоятельства отношений супругов свидетельствуют о том, что муж покушался на жизнь жены, а это является законным поводом к разводу.

Консистория провела допросы предполагаемых любовниц Турчанинова, которые обвинили его в принуждении к сожительству. За это Турчанинова подвергли временному аресту, но затем отпустили. В конце концов супруги Турчаниновы решили полюбовно расстаться, и муж согласился вернуть жене приданое, а жена ушла жить к отцу и избавилась от нелюбимого мужа1.

Почитаем другое дело о разногласиях супругов. Дворцовый стряпчий Андрей Витов 15 января 1748 г. привел в Полицмейстерскую канцелярию свою жену Прасковью, заявив, что она обокрала его и прелюбодействует. А уже 27 января он просил отпустить ее домой ради детей. Лишь 6 мая, через четыре с лишним месяца, ее выпустили, но при выходе из консистории муж стал ее бить, и только находившийся там солдат остановил расправу. Тридцатишестилетнюю Прасковью вновь привели на допрос, где она рассказала свою историю. Будучи дворянкой, после смерти матери в пятилетнем возрасте она была отдана на воспитание жене стольника Акулине и двадцать два года назад, то есть в воз-

1Розанов Н.И. История Московского епархиального управления…

Ч.II. Кн. I. С. 104–106.

82

Гл а в а 3 . С у п р у ж е с к а я ж и з н ь

расте четырнадцати лет, с богатым приданым была выдана замуж. Супруги сначала жили в ее приданной деревне, потом переехали в Москву, имели много детей, но в живых остались только 10-летний Сергей и 8-летняя Мавра.

Как она утверждала, муж ее бил, и в начале 1747 г. она взяла вещи и ушла к его сестре Настасье Мячиной. Но муж нашел ее и отвез в Полицмейстерскую канцелярию, поместил в тюрьму, каждый день приходил и избивал, заставляя признаться в изменах – все это записывал подьячий. Когда она вернулась домой, муж вновь стал жену бить, заковав в цепи. Принадлежащая ей крепостная помогла ей сбежать,

иона ушла, подав прошение в Синод. 6 мая муж случайно встретил жену и вновь избил ее, а 16 мая обвинил и ее, и ее крепостную в краже его имущества.

18 июня 1748 г. Московская синодальная контора слушала дело о побоях мужа в отношении жены, множественных переломах конечностей и приказала до вынесения решения изолировать жену от мужа. Витов пытался защищаться, обвинял жену в колдовстве, от чего будто бы погиб их ребенок.

Дожидаясь решения дела, жена заболела и просила определить ее в Варсонофьевский монастырь. 8 октября она была отослана туда с указом, а в декабре игуменья монастыря сообщила, что Прасковья пошла за хлебом к свойственнице

иназад не вернулась1.

Аведь истица была дворянкой, владела значительной собственностью, на которую, видимо, претендовал муж. Несчастная Прасковья оказалась нищей, бездомной и бесправной, а церковный суд тянул время и не хотел расторгнуть брак или наказать мужа за жестокое обращение с женой. Однако Прасковья все же ушла из монастыря и не исключено, что смогла поселиться у какой-то своей родственницы или свойственницы, но к мужу она точно не вернулась.

Из Полицмейстерской канцелярии в Московскую синодальную контору 16 мая 1746 г. была прислана жена писаря Дарья по подозрению в краже и прелюбодеянии. 19-летняя

1 Там же. С. 104–107.

83

Гл а в а 3 . С у п р у ж е с к а я ж и з н ь

Дарья рассказала, что в первую неделю Великого поста ее муж пришел пьяный и грозил убить ее, она же, взяв свои пожитки, сбежала к дяде, конюху Крутицкого дома. Наутро муж нашел ее и забрал домой. Она снова сбежала, на этот раз к портному Василию Чуфаровскому. Муж ее возвращал, она снова уходила от него к разным людям, не отрицая, что вступала в прелюбодейную связь с солдатами и прочими лицами. Наконец ее привели в консисторию, а муж просил наказать ее и вернуть домой. И консистория выполнила пожелание мужа, постановив «учиня ей плетьми жестокое наказание, отдать мужу с роспискою»1.

Вот так церковный суд решал дела, если в них не вмешивалась императрица: члены суда – мужчины, хотя и монахи, им трудно было понять страдания женщины, а императрица сочувствовала горю женщины, ибо сама – женщина.

В 1751 г. Наталья, жена дьякона Алексея Николаевского, пожаловалась на мужа, обвиняя его в пьянстве и побоях, изза чего она вынуждена была уйти из дома. На допросе муж упрекал жену в краже его имущества, за что он и побил ее. Наталья призналась, что перевезла пожитки к отцу, дьячку Андрею. Решение консистории было потрясающим: «как одному дьячку Андрею, так и другому дьякону Алексею и жене его Наталье за непорядочные поступки, на страх как им, так и прочим, чтоб впредь непорядочных поступков чинить было неповадно, учинить при Консистории нещадное плетьми наказание»2. Жестокое решение, не соответствующее провинности каждого участника и мало достойное церковного суда, которому и закон, и христианские заповеди запрещали наказывать виновных телесно.

А теперь обратимся к характеру разногласий супругов Баскаковых3. Причина спора – собственность жены. Ирина Баскакова была выдана замуж с богатым приданым. Спустя

1Розанов Н.И. История Московского епархиального управления...

С.108–109.

2 Розанов Н.П. Семейныя безобразия былаго времени // Русский архив. 1894. № 11. С. 322–323.

3 Сенатский архив. Т. XV. С. 404–407.

84

Гл а в а 3 . С у п р у ж е с к а я ж и з н ь

некоторое время муж потребовал от жены денег в уплату долга. Когда она отказалась, то сначала избил ее, а затем заставил подписать закладную на свое имение. Ирина немедленно подала в банковскую контору явку о подложности закладной и ушла жить к сестре. Муж Петр, капитан лейбгвардии Преображенского полка, обратился в полицию, обвиняя жену в том, что она сбежала, украв его имущество. Ирину привели сначала в полицию, где держали под арестом

втечение трех недель, не допуская к ней близких родственников, но зато пускали ее мужа, который угрозами и побоями «уговаривал склониться на его волю». Затем она была отправлена в Сыскной приказ и в течение четырнадцати недель содержалась под усиленной охраной вместе с настоящими преступниками. Однако никаких доказательств вины следствие не установило и вынуждено было ее отпустить под расписку, предложив решить дело через суд, так как в Сыскном приказе наконец поняли, что речь идет о семейных разногласиях, а не об уголовно наказуемых проступках.

Супруги обратились к Екатерине II: Ирина с просьбой о разводе, Петр с просьбой вернуть украденное женой имущество. Но дело о разводе супругов Баскаковых обнаружить

вархиве Синода не удалось. Однако это не значит, что у Ирины Баскаковой не вышло, если не развестись, то просто уйти от мужа и требовать возврата незаконно отобранного имущества.

Меланья Стерлингова просила вернуть ей имущество, проданное мужем против ее воли1. Еще в 1753 г. муж Меланьи Антон, избив жену, отнял у нее все документы на имение и продал, якобы с ее согласия, господину Красильникову. В 1758 г. жалоба Меланьи на мужа рассматривалась в Воронежской губернской канцелярии, однако последняя приняла сторону покупателя Красильникова. В 1762 г. Антон, муж Меланьи, то ли раскаявшись, то ли поддавшись на уговоры родственников, осудивших его поведение, подал в губернскую канцелярию челобитную, в

которой признавал подложность сделки купли-продажи.

1 Сенатский архив. Т. XIV. С. 431–432.

85

Гл а в а 3 . С у п р у ж е с к а я ж и з н ь

Однако челобитье мужа даже не приняли в губернской канцелярии, возможно, потому, что члены губернской канцелярии считали продажу мужем имения жены без ее ведома нормальным поступком. В 1764 г. Меланья обратилась к императрице с просьбой вернуть ей ее собственность. Екатерина II повелела Сенату немедленно рассмотреть жалобу. Все же женщины могли рассчитывать на поддержку императрицы.

Итак, как видно из этих примеров, между супругами попрежнему бытовали разногласия из-за грубого отношения мужа к жене, но все чаще их причиной становится имущество жены, для присвоения которого мужьям приходится прибегать к новым и новым ухищрениям. А жещины героически сопротивляются и требуют специальных расследований подобных поступков мужей.

Заставить государственных чиновников – мужчин – выполнять новые законоположения, защищающие имущественные интересы женщины, было не просто. Еще в 1753 г. был издан Сенатский указ «О порядке совершения крепостей от имени владельцев обоего пола на собственное имение каждого без различия»1. Поводом к изданию указа явилась жалоба жены майора Ивана Головина Аксиньи, которая обвиняла Юстиц-коллегию в нарушении законов, так как та отказывалась признать действительной сделку купли-продажи имущественной собственности, совершенную женой без одобрения и согласия мужа. Аксинья возражала против такой постановки вопроса, поскольку указы светской власти позволяли собственникам распоряжаться своим имением. При этом Аксинья между прочим приписала, что «с мужем своим за несогласием жительства не имеет...»2. Сенат разрешил оформить сделку купли-продажи.

Анализируя повседневную практику работы Юстицколлегии, Вотчинной коллегии и других учреждений, Сенат продолжал отстаивать имущественные интересы женщин. В 1761 г. указ Сената признал недействительной сделку

1 ПСЗ. Т. XIII. № 10.111.

2 Там же. С. 853.

86

Гл а в а 3 . С у п р у ж е с к а я ж и з н ь

купли-продажи, при которой жена продавала мужу свою собственность, поскольку формально находилась под его властью1. Спустя почти двадцать лет, в 1780 г., Вотчинная коллегия издала новый указ, который подтвердил запрет совершать между супругами сделки купли-продажи, а «впредь могущия оказаться таковыя ж данныя от жен мужьям, а от мужей женам купчия и закладныя уничтожить и в действо не производить»2. Процесс изменения традиционной семейной иерархии не мог быть быстрым и легким.

Следующий шаг, наделяющий женщину большей независимостью в браке, был сделан Екатериной II, объявившей через сенатский указ, что дворянка, выйдя замуж за недворянина, «не лишается своего состояния, но мужу и детям не сообщает она дворянства»3. И это при том, что муж жене передавал свои социальные привилегии: «Всех классов вообще жены пользуются преимуществами мужей их...»4. «Дворянин сообщает дворянское достоинство жене своей»5. Можно по-разному относиться к данному указу и считать, что Екатерина II ущемила женщину, запретив ей передавать дворянский титул мужу и детям, либо считать, что сим указом еще раз была подчеркнута независимость женщины в браке: жена могла оставаться особой, принадлежащей к высшему сословию, а муж – чувствовать себя человеком второго сорта.

В роли обиженного мог выступать муж. Так, в 1779 г. по жалобе дворянина Демидова на свою жену состоялось рассмотрение в Совестном суде при Дворянской опеке6.

Прежде чем продолжить знакомство с перипетиями семейной жизни супругов Демидовых, следует сказать несколько слов о Совестном суде. Совестный суд возник по за-

87

Гл а в а 3 . С у п р у ж е с к а я ж и з н ь

кону об «Учреждении для управления губерний» от 7 ноября 1775 г.1 Цель создания суда была выражена в следующих словах: «Понеже личная безопасность каждаго верноподаннаго весьма драгоценна есть человеколюбивому монаршему сердцу; и для того, кабы подать руку помощи страждущим иногда более по несчастливому какому нинаесть приключению, либо по стечению различных обстоятельств, отягощающих судьбу его выше мер им содеяннаго... учредить в каждом наместиничестве по одному суду под названием: совестный суд»2. Совестный суд начинал работать только в связи с прошением от заинтересованного лица, но никогда по своей инициативе3. Целью деятельности суда было примирение спорящих4. При этом он руководствовался следующими правилами: «человеколюбием; почтением к человеку; отвращением от угнетения или притеснения человечества»5. Совестный суд должен был «1 доставить обеим сторонам законную, честную и безтяжебную жизнь, 2 злобы, распри

иссоры прекратить, 3 доставить каждому ему принадлежащее...». «Если не примирятся, то совестному суду до той их распри уже дела нет, а пошли бы, куда по законам надлежит»6.

Демидов пожаловался на свою жену, на которой он женился по любви и взял без приданого, купил ей 5000 душ

идва дома в Москве, а также имение, оформив на ее имя. Однако жена, как он уверял, оказалась неблагодарной, вела распутную жизнь, ушла из дома с любовником. Затем вернулась к мужу, и он ее простил, заплатил ее долги и «в благодарность» за измену купил еще один дом, опять оформив на нее. Но она не оценила его благородства и снова сбежала, теперь уже с другим, Полянским. Так писал Никита Демидов. Софья Демидова, жена его, писала иное: она обвиняла мужа

88

Гл а в а 3 . С у п р у ж е с к а я ж и з н ь

в зверском обращении с ней, так что двадцать семь лет их супружества были годами страха за свою жизнь. Когда муж узнал, что жена бездетна, то решил лишить ее наследства, имения в 4000 душ и стал мучить ее. Она, правда, не пишет, что муж отобрал ее имущество, значит, он действительно взял ее без приданого. Далее Софья писала, что накануне побега с Полянским (не отрицала, что сбежала с ним) он ворвался в ее комнату и избил ее. Софья упрекала мужа в скупости – он же это отрицал. Демидов соглашался ежегодно выплачивать ей 5000 pyблей, однако Софье было этого мало. Ее мать, Анна Ширяева, как это ни странно, не стала оправдывать дочь, а, напротив, укоряла в распутстве и просила поместить в монастырь, а имение дочери отдать зятю.

Совестный суд пытался их помирить, но ему это не удалось. Жена требовала, чтобы он оставил ей купленное на ее имя имущество, купчие на двор и деревни. А муж требовал, чтобы Софья не носила его фамилию, вернула похищенное при побеге, и тогда он станет ежегодно выплачивать ей 5000 рублей и оставит дом в Москве.

Совестный суд сделал следующие выводы по делу: 1) жена действительно вела распутную жизнь, изменяла мужу, который скрывал все это от посторонних людей, жену взял без приданого. Брат и мать Софьи подтвердили, что Демидов подарил им заводы на сумму 100 000 рублей; 2) что касается жалоб на жестокость, то они не доказаны. Совестный суд посчитал, что жена более виновна в сложившейся ситуации, чем Демидов. Даже мать Софьи оправдывала зятя, а не собственную дочь1. Далее суд корректно заметил, что не имеет права решать вопрос о расторжении супружества, его задача – пресечь злобу, распри, ссоры, вернуть каждому то, что ему принадлежит. Вместе с тем суд посоветовал супругам жить врозь; имение должно быть возвращено мужу, который обязан был давать жене 5000 рублей ежегодно и оставить за ней дом. Кроме того, 10 000 pyблей положить в банк на имя жены.

1 Там же. № 14.886.

89

Гл а в а 3 . С у п р у ж е с к а я ж и з н ь

Супруги Демидовы не имели право наследовать имущество друг друга. Данное решение Совестного суда было одобрено высочайшей резолюцией императрицы.

В 1798 г. император Павел I решал дело по прошению подполковника Веселовского, требующего опеки над имением жены, оставившей мужа с девятью детьми шесть лет назад. Ее местонахождение мужу было известно, и он писал, что она «среди разврата проживает все собираемыя с имения доходы, не уделяя от оных ни на содержание детей, ни на уплату долгов...»1. Император передал прошение генералпрокурору князю Куракину для рассмотрения в Сенате и в случае «справедливости доношения» велел учредить опеку над имением жены Веселовского, но не направил дело в Синод, чтобы тот либо развел супругов, либо обязал жену вернуться.

Или такой случай. По поручению императора Павла I в 1799 г. генерал-прокурор занимался прошением действительного статского советника Гаскоина. Последний жаловался императору на расточительность и непослушание жены, кои грозят ему разорением, а также препятствуют исполнению возложенных на него обязанностей по государственной службе2. Сам он с женой справиться не мог. Представьте себе, в сколь критическом положении нужно было находиться, чтобы обратиться по такому деликатному делу к императору.

Картина семейной жизни в ХVI–ХVIII вв. выглядит не такой однозначной, как это представлено и отражено в воспоминаниях современников и в русской историографии XIX – начала XX в. Мужчина как главное лицо в структуре тогдашнего общества наделен большими правами и привилегиями. Сила, власть, материальная обеспеченность – на его стороне. Добиваться важной роли в семье не нужно, потому что она дана от рождения.

1 ПЗС. № 14.886. Ст. 400.

2Опись документов и дел, хранящихся в Сенатском архиве. Отд. III.

Т.III. С. 231.

90