Три века русского развода (XVI–XVIII века). Монография

Гл а в а 2 . Н р а в ы р у с с к о г о о б щ е с т в а

Во времена, о которых пойдет речь, нравственное воздействие на людей оказывали церковь и семья. В церкви концентрировалась вся общественная жизнь, а через семью сохранялись и осовременивались традиции предков. Дело было не только в сложностях распространения информации, а в том, что между прихожанином и приходским священником, приходским священником и митрополитом не было строго соблюдаемых отношений начальника и подчиненного. Приходский священник жил похожей жизнью со своим приходом. Иногда жизнь приходского священника была даже тяжелее, чем у его прихожанина. Случаи нарушения священником принятых церковью правил и процедур свидетельствуют не о невежестве, искоренив которое можно воспитать законопослушную паству, а о духовной близости между священником и прихожанином, близости, позволяющей поставить проблемы конкретного человека выше указаний церкви.

Приходский священник оказывал главное влияние на религиозно-нравственное развитие человека в ХVI–ХVIII вв. Однако уровень образования приходского священника не соответствовал его месту в духовной жизни общества. На Стоглавом соборе 1551 г. были отмечены многие недостатки в среде «белого» духовенства, в том числе пьянство, сквернословие, мздоимство и др.1 Собор осудил нарушения порядка ведения церковной службы, незнание процедуры заключения брака, драки между членами церковного причта2. К вышеперечисленным порокам следует добавить неграмотность: «О ставлениках хотящих во дьяконы и в попы ставитися, а грамоте мало умеют. И святителем их поставили ино сопротивно священным правилом. А не поставити, ино святыя церкви без пения будут, а православные хрестьяне учнут без покаяния умирати»3. Таким образом, в ХVI в. священники прихода нередко не умели писать и читать, но заменить их на грамотных и знающих Божественное писание не

1 Стоглав. Гл. 5. Вопросы 17, 20, 22.

2 Там же. Гл. 10, 16, 18–24. Вопросы 22, 23. 3 Там же. Гл. 25.

41

Гл а в а 2 . Н р а в ы р у с с к о г о о б щ е с т в а

представлялось возможным. Кроме того, прихожане могли принять или не принять предложенную кандидатуру в священники, брали с него за вступление в должность деньги. На Стоглавом соборе отмечалось, что в Новгородской епархии были случаи непринятия прихожанами грамотного священника, так как тот не дал жителям прихода денег1.

В ХVII и ХVIII вв. проблема несоответствия приходского священника занимаемому в обществе положению так и осталась нерешенной. По-прежнему прихожане часто сами выбирали себе священника, предлагая понравившуюся им кандидатуру2. Так, крестьяне Пошехонского уезда в 1684 г. дали следующую характеристику попу: «...он нам люб, человек доброй и смирный, ни за каким плутовством не ходит, не пьяница, всяких недобрых дел удаляется»3. Прихожане стремились утвердить на этой должности понравившегося им человека4.

Нередко священник прихода не умел ни читать, ни писать. Например, в документе можно найти запись о том, что «причетник вместо него руку приложил, потому что он сам писать не вмеет»5. Следовательно, грамоты и послания от архиепископов и игуменов священник прихода воспринимал на слух. Как же трудно сразу запомнить все, о чем написано

вдокументе! Неграмотность священников затрудняла и соблюдение процедуры заключения брака – где уж тут уточнить по тексту забытые детали.

Необразованность приходских священников позволяла не препятствовать сохранению языческих обрядов. Например,

в1772 г. Московская духовная консистория осудила поведение некоторых московских приходских священников, кои

Вып. I–IV. Вып. III. С. 42, 56–57, 65.

3 Акты, относящиеся до юридическаго быта древней России. СПб., 1857. T. I. № 7. С. 11–12; Соловьев Н.А. Указ. соч.

4 Малицкий Н.В. История Переславской епархии (1744–1788). Влади-

мир, 1912. Вып. 1. С. 64–65.

5 Соловьев Н.А. Указ. соч. Вып. III. С. 56, 145, 192, 216, 217 и др.

42

Гл а в а 2 . Н р а в ы р у с с к о г о о б щ е с т в а

«по обвенчании сами во всем церковном облачении с крестом провожают бракосочетавшихся в венцах на головах из церкви с пением в домы, что по церковному уставу не положено», угрожала «неупустительным штрафом»1, но священнику такое поведение казалось естественным.

Священники приходов и другие члены церковного причта качались на качелях, пели песни, считавшиеся церковью бесовскими, устраивали танцы, венчали свадьбы вечером, что было запрещено церковью. Во второй половине ХVII в., в частности, Крутицкий архиепископ Тихон обратился с посланием к игумену Сергиева монастыря Иосифу, в котором осудил подобное недостойное поведение, угрожал «белому» духовенству отлучением от священнического сана и штрафами2, но священники за неимением денег отказывались платить3. В 1693 г. священника Стефана из Устюжской епархии за аналогичное нарушение порядка венчания сослали в Троицкий монастырь, где заковали в колодки и также обязали просеивать муку. Архиепископ ждал, когда провинившийся поп заплатит в архиерейскую казну пени в размере 2 рубля, 8 алтын, 2 деньги4.

Священники пили в кабаках, за ними посылали солдат, которые приводили пьяных в консистории, где их били, сажали на цепь, обязывали бить земные поклоны, помещали в монастыри, принуждая выполнять тяжелые физические работы5.

Недостойное поведение приходского священника и членов церковного причта вызывало осуждение не только выс-

1 Скворцов Н.А. Архив Московской Св. Синода Конторы. Материалы по Москве и Московской епархии за XVIII век. М., 1914. Вып. 2. С. 373.

2 Соловьев Н.А. Сарайская и Крутицкая епархии. М., 1894–1903.

Вып. IV. С. 80–82.

3 Малицкий Н.В. История Переславской епархии (1744–1788). Владимир, 1912. Вып. 1. С. 87.

4 РИБ. Т. XII. Ч. I. С. 1110–1113. Свидетельство 1693 г.

5 См.: Историко-статистические сведения о Санкт-Петербургской епархии. СПб. 1869–1895. Вып. I–X. Вып. V. С. 103; Малицкий Н.В. Указ.

соч. С. 66, 344–347.

43

Гл а в а 2 . Н р а в ы р у с с к о г о о б щ е с т в а

шей церковной власти, но и прихожан. В 1676 г. посадские и земский староста города Шуи подали преосвященному Стефану, архиепископу Суздальскому и Юрьевскому, жалобу на дьякона Лариона (дьякон – помощник приходского священника при совершении церковной службы), в которой писали, что «Ларион на кабаке и по улицам валяется, и по харчевням скитается, и приходя пьян к соборной церкви в колокола бьет, и градом всем возмущает, и в церковь Божию не ходит, всегда по улицам ходя, по ночам и в день кричит, и неистовыя слова говорит и бранит всяких людей, то наша и сказка»1. Не правда ли, впечатляющая картина поведения?

Прошло десять лет, но архиепископ Стефан так и не принял никаких мер, и жители города Шуи в 1686 г. обратились на этот раз к игумену Спасо-Кукоцкого монастыря Феодосию с жалобой на того же Лариона, который «пьет и бражничает, и нас, посацких... людей, по улицам ходя, бранит, и домы наши проклинает, кто ево, дьякона, не напоит вином; и мы на него, Лариона, ему, великому святителю, били челом и извещали, и он нам на него... обороны никакой не дал…»2. Прошение обрывается на полуслове, конец его утерян. Смог ли исправить положение игумен монастыря, если архиерей – высшая церковная власть в епархии – оказался бессилен? И захотел ли?

Аналогичные жалобы на пьянство попов и дьяконов подавали посадские люди и крестьяне во второй половине ХVII в. из разных епархий3. В 1677 г. к знакомому уже нам Суздальскому и Юрьевскому архиепископу Стефану обратились с челобитной прихожане, жалуясь на попа Григория, который пьянствовал, не проводил церковной службы не-

городского Печерскаго Вознесенскаго монастыря. М., 1898. С. 318–320. О пьянстве попов, посещении кабака в 1642 г. в Шуе (см. Борисов В.А.

Указ. соч. С. 291).

44

Гл а в а 2 . Н р а в ы р у с с к о г о о б щ е с т в а

делями, приглашал для священнослужения попов из других церквей, заставлял прихожан собирать деньги на покупку для него вина, умерших погребал за взятки, кто не давал взяток, тот подолгу ждал, пока над их близким будет совершен церковный обряд. Более того, церковную казну считал своей собственностью, а членов церковного причта и своих прихожан оскорблял «скаредной бранью»1. Решение по жалобе принято не было, так как архиепископ Стефан, видимо, сам ничего не делал. А потому в ряде случаев непосредственное участие в решении конфликтов приходилось принимать патриарху. Так, в 1631 г. патриарх Филарет потребовал, чтобы игумен Сийского монастыря Иона прислал в Москву провинившихся попов2. Причина – пьянство. А в 1698 г. к Крутицкому архиерею обратились прихожане с жалобой на дьячка, избивавшего и крестьян, и их жен. За это его посадили на цепь в Оптиной пустыни3.

Следует заметить, что мнение прихожан играло существенную роль при решении судьбы провинившегося священника и выборе меры наказания для него. Архиепископ Симон в 1678 г. получил от приказчика помещика Петра Салтыкова жалобу на попа Исидора, будто бы тот бьет крестьян, и его надо заменить на другого. Однако Симон, отвечая на жалобу, возражал против снятия Исидора, поскольку он был поставлен на должность приходского священника по челобитью крестьян, а они ему не жаловались «и мне чрез правила свв. Апостол и свв. отец, не изыскав достоверной правильной вины, над ним попом ничтоже сотворити возможно, и о том бы тебе государю моему пожаловать – гневу своего не положить»4. В данном случае приказчик писал от

1 Борисов В.А. Указ. соч. С. 355–357.

2 Акты Сийскаго монастыря. Вып. I. Грамоты патриарха Филарета (1619– 1633 гг.). Архангельск: 1913. Вып. I. С. 57–60, 67–69.

3 Соловьев Н.А. Сарайская и Крутицкая епархии. М., 1894–1903. Вып. IV. С. 84.

4 Розанов А. Воскресенская церковь в селе Устье Кадниковскаго уезда Вологодской губернии. Вологда, 1903. С. 69.

45

Гл а в а 2 . Н р а в ы р у с с к о г о о б щ е с т в а

имени своего помещика, а поскольку крестьяне не поддержали его просьбу, то она была отклонена.

Мнение прихожан выяснял Суздальский и Тарусский архиепископ Серапион в 1642 г., направив для этого в город Шую своего человека. Архиепископ хотел выяснить у посадских, действительно ли поп Антип пьет в корчме, покупает вино домой, бесчинствует и пр. Те подтвердили вышеприведенные факты1. А в 1692 г. помещик Иван Трубецкой по просьбе своих крестьян просил митрополита Крутицкой епархии Евфимия отстранить от должности попа Еремея, разорившего многих прихожан вымогательством денег якобы на церковные нужды, и поставить вместо него дьячка Тимофея Назарьева, которого и утвердили на должность попа2.

Приходские священники позволяли себе разнообразные злоупотребления своим положением. Церковный дьячок Ивашка Иванов адресовал жалобу на имя царя Алексея Михайловича, обвиняя попа и пономаря в вымогательстве денег и нанесении оскорблений ему, его жене и детям, «a я сирота, твой, одинок, безплемянной хожу один в приход рано и поздно»3. В другой раз к царю Алексею Михайловичу обратился прихожанин с жалобою на дьячка, который во время обедни стал ругать прихожанина «всякою непотребною лаею, и похваляетца всякими похвалами злыми, татьбою и разбоем»4.

Грустно читать прошения такого рода. Гаврила Офанасьев в 1634 г. жаловался царю Михаилу Феодоровичу. Он сговорился жениться на вдове Орине Юрьевой и начал готовиться к свадьбе: «...пиво варил, и вино сидел, и всякий харч готовил и на срок на свои жениться готов был, и поезд весь собрал и память венчальную выправил...». Однако поп

1 Борисов В.А. Описание города Шуи и его окрестностей, с приложением старинных актов. М., 1851. С. 291.

2 Соловьев Н.А. Сарайская и Крутицкая епархии. М., 1894–1903.

Вып. III. С. 64.

3 Борисов В.А. Акты, относящиеся до обычаев, нравов, обрядов и поверьев шуян в XVII веке. Б.м. и г. С. 20–21.

4 Там же. С. 16.

46

Гл а в а 2 . Н р а в ы р у с с к о г о о б щ е с т в а

Никита, который должен был венчать челобитчика, попросил у него в качестве взятки 2 рубля, тот дать взятку отказался. Тогда по ложному доносу попа Микиты Гаврилу посадили в тюрьму, где он просидел более года. Освободил его из тюрьмы его же помещик. Когда Гаврила снова приехал в Шую, чтобы жениться, то отец невесты отказался выдать за него дочь. Невезучий жених оказался в большом убытке: «...

мне стало нонеча проести и волокиты, что было куплено той невесте всякие покупки: ларец, и зеркало, и белила, и перстни, и кресты, и мыла, и всякие рухляди, рублев на десять с полтиною»1. Из-за двух рублей священник обидел человека.

Или такая жалоба посадских людей города Шуи на бывшего попа. (События происходили во времена царствования царя Михаила Феодоровича в первой четверти ХVII в.) Архиепископ Иосиф назначил попом человека, давшего ему взятку. Заняв место священника, Алексей и его сын, дьякон Федор, стали требовать от прихожан мзды. Когда к власти пришел архиепископ Серапион, то провел расследование, подтвердившее злоупотребления, сместил с должности обоих – и священника, и дьякона – но сын попа устроился служить в соборе. Оскорбленные, как они полагали, вынесением незаслуженного наказания, священник и дьякон, переселившись в Москву, решили мстить и стали писать на прихожан «засыльные грамоты в поклепных всяких составных исках, поклепав всяким бездельем». От этого, жаловались посадские, «погибли мы... вконец, многие посацкие...

от промыслишков своих отбыли, никаков человек для своев промыслу к Москве выехать не смеет за их продажею и бездельем... Смилуйся... не вели... в их поклепных исках нас...

продавати напрасно, чтоб нам...вконец не погибнуть и розно не разбрестись»2.

Одним из главных виновников конфликта был архиепископ Иосиф, получивший взятку за назначение священника.

В1634 г. Иосиф был сослан в Сийский монастырь за многие

1 Борисов В.А. Старинные акты, служащие преимущественно дополнением к описанию г. Шуи и его окрестностей. М., 1853. С. 62–63.

2 Там же. С. 54–57.

47

Гл а в а 2 . Н р а в ы р у с с к о г о о б щ е с т в а

бесчинства и непристойные дела1. За дачу взятки священника прихода удалили от священнослужения, но это не мешало ему писать доносы на прихожан. А почему же его не поместили в монастырь, не посадили на цепь, как в других случаях за гораздо меньшие нарушения? Данный эпизод – яркий пример отсутствия у церкви четких представлений, за что и как наказывать провинившихся священнослужителей. А раз четко неизвестно, за что и как наказывать, то возникает надежда на то, что удастся избежать наказания.

Несмотря на имевшие место злоупотребления, священник прихода был для прихожан близким человеком, к нему шли советоваться по самым важным вопросам. Его должность, безусловно, предполагала и знания, и жизненный опыт, и умение найти мудрое решение, хотя конкретный приходский священник мог и не соответствовать возложенной на него миссии. В церковной иерархии он занимал нижнюю ступень, был наименее материально обеспечен, редко получал конкретную помощь от архиепископа, к тому же ему больше всех доставалось за любой проступок. Например, в 1776 г. вдова Авдотья Титова пожаловалась в Московскую духовную дикастерию на Алексея Ижорина, фурьера лейбгвардии Преображенского полка (фурьер – заготовитель съестных припасов, фуража, квартир для войска), чьей опекуншей она являлась, вступившего в брак без ее позволения. Брак был признан законным, но духовный суд рекомендовал обидчику извиниться перед бабкой-опекуншей, в противном случае ему будет назначена церковная епитимья. Все в итоге помирились, а вот члены церковного причта в наказание были определены в монастырь2. В 1779 г. вдова Настасья Другортова выразила недовольство тем, что ее дочь Александра вышла замуж без ее согласия. Через два месяца она простила и дочь, и зятя, но священник, совершив-

хив. М., 1894. № 6. С. 293.

48

Гл а в а 2 . Н р а в ы р у с с к о г о о б щ е с т в а

ший обряд венчания, был отослан в монастырь на три года1. Тяжесть наказания явно не соответствовала нарушению.

Пороки в среде духовенства были похожи на пороки прихожан, позволявших себе непочтительное отношение к лицам духовного звания. Однажды в 1668 г. Новгородскому митрополиту Питириму пожаловались попы на братьев Кобылиных, которые прилюдно хватали попа за бороду и грозили убить, а он им – духовный отец2. И митрополит велел архимандриту Тихвинского монастыря Ионе отлучить от церкви не только братьев Кобылиных, но и их мать – вдову Евдокию, раз она не сумела воспитать достойных людей. Через полгода отлучение было снято. Отлучение от церкви было тяжким наказанием, и за грехи одного человека нередко отвечали проживающие с ним в доме родственники3.

Поп Архангельской церкви Устюжской епархии Авдей Харитонов в 1686 г. написал челобитную в архиепископский разряд4, жалуясь на духовного сына, тоже Авдея, который не уважает церковь: не посещает ее, не заходит туда даже во время поста, отказывается исповедаться; дальше – больше: ударил попа по голове дубиной и «бранился бранью». Священник не мог сам с ним справиться и обратился к архиепископу с жалобой, которую поддержали все прихожане. Только представьте себе: весь приход обеспокоен поведением Авдея Карелина, осуждает его. Архиепископ Александр, имевший в подчинении сотни приходов, не оставил без внимания жалобу священника Архангельской церкви. Он поручил посадскому домовому приставу – но что бы вы думали: посадить в тюрьму, телесно наказать? Нет, увещевать его, если же не послушается, взять пени по указу архиепископа, то есть оштрафовать. Размер штрафа устанавливался всегда разный.

мятники деловой письменности XVII в. Владимирский край. М., 1984. № 114.

4 Там же. С. 708–711.

49

Гл а в а 2 . Н р а в ы р у с с к о г о о б щ е с т в а

Несколько лет спустя, в 1691 г., тот же архиепископ Александр разобрал челобитную попа Феодора на своего духовного сына – подьячего таможенной избы Родиона Гребеневых, который его «бранил, церковному учению непослушен»1. Архиепископ велел отыскать Родиона и отправить в Архангельский монастырь и ему велено «на братию мука сеять». Спустя месяц Родион попросил у попа прощения, обещая «быть во всем ему послушен». Его освободили. He хочу идеализировать ситуацию, но, значит, было возможно, попросив прощения, быть освобожденным из монастыря по просьбе того, кто тебя туда определил.

На протяжении всего изучаемого времени церковь вела борьбу с языческими обычаями, а также со всякими нарушениями церковной обрядности в среде не только священнослужителей, но и мирян. Вот как описывает «Стоглав» манеру поведения человека в церкви: «стоят без страха и в тафьях (тюбетейка, вид головного убора – М.Ц.), и в шапках, и с посохи. Якоже на торжищи, или на позорищи, или на пиру, или яко в корчемницы, и говор, и ропот, и всякое прекословие, и беседы, и смрадные словеса; пения божественнаго не слышат в глумлении»2. Ссоры и грубые выражения были привычным делом в отношениях между мирянами. Вошло

вобычай, отмечал «Стоглав», брить усы и бороду, носить иноземную одежду. Церковь осуждала это. «Стоглав» запретил бесовские игрища и пляски, осудил чародейство и посещение корчмы. Церковь не одобряла традицию посещать бани мужчинами и женщинами совместно. Насколько широко это было распространение в ХVI в., сказать трудно, но на Стоглавом соборе речь шла конкретно о Пскове.

ВХVII в. мало что изменилось. Царь Алексей Михайлович

в1648 г. обратился с грамотой в Белгород к своему воеводе Тимофею Бутурлину и в ней писал, что «мирские люди в церковь не ходят, и умножилось в людех во всяких пьянство, и всякое мятежное бесовское действо, глумление, отцов духовных не слушают, бесовские игры играют, на качелях ко-

1 РИБ. Т. XII. Ч. 1. С. 1027–1028.

2 РЗ. М., 1985. Т. 11. С. 273.

50