Три века русского развода (XVI–XVIII века). Монография

Глава 5 ПРИЗНАНИЕ БРАКА НЕДЕЙСТВИТЕЛЬНЫМ

Бытие человека на земле всегда богаче любых законодательных актов. Не желая нарушать ни один из них, человек тем не менее поступает так, как подсказывает ему жизнь. Подданные Русского государства нередко отказывались от вмешательства государственной и церковной властей в их личные дела, предпочитали сами решать свои проблемы. Избегая навязчивого внимания к своей персоне, супруги искали нестандартные выходы из житейских неурядиц.

Сейчас мы подошли к очень деликатному вопросу – проблеме двоебрачия (или бигамии). Двоебрачие, то есть вступление в брак при наличии нерасторгнутого предыдущего, как незаконное состояние, подлежало аннулированию. Но давайте попробуем посмотреть на проблему двоебрачия с иной стороны. Двоебрачие всегда означало супружескую неверность, то есть прелюбодеяние. Данный вид прелюбодеяния столь специфичен, что поведение супругов требует отдельного рассмотрения.

Двоебрачие возникало по разным причинам. Иногда жены убегали от мужей из-за грубого обращения, иногда мужья убегали и от жен, и от тяжелой крестьянской доли. Двоебрачие становилось печальным последствием длительных войн, плена, дипломатических миссий, когда мужья вынужденно расставались с женами на неопределенное время.

Посмотрим, как разительно отличалось поведение мужей и жен в делах о разводе по обвинению в прелюбодеянии от поведения мужей и жен, когда супружеская измена была бесспорным фактом.

161

Гл а в а 5 . П р и з н а н и е б р а к а н е д е й с т в и т е л ь н ы м

Устюжский архиепископ Александр в 1687 г. получил от крестьянина Онофрейки Иванова челобитную, в которой тот писал, что шесть лет назад от его сына Степана сбежала жена и проживает в настоящее время в Устюжском уезде. Матрену привели на допрос, и она призналась, что ушла от мужа, потому что муж и свекор били ее, с мужем не имела половых отношений. Жила в прошедшие годы то с одним, то

сдругим, затем вышла замуж, но согласна вернуться к мужу, если он перестанет ее бить. Ее вернули к законному мужу, а второго мужа и попа, венчавшего брак, велено было выслать к архиепископу, по всей видимости, для проведения с ними «воспитательной работы» о недопустимости потакать пороку1. Итак, шесть лет Степан живет без жены, знает, что она ему не верна, но просит не развода, а возвращения Матрены для продолжения супружеской жизни.

В1689 г. Сарский и Подонский митрополит рассматривал дело о двоебрачии крестьянки Леонтьевой. Уйдя от законного мужа, она семь лет прожила с другим – крестьянином Иваном Васильевым2. Очевидно, что ее вернули мужу несмотря на то, что прелюбодеяние жены не вызывает никаких сомнений. Но муж не просил о разводе.

В1762 г. в Белгородской епархии в духовной консистории началось слушание дела по прошению однодворца (категория государственных крестьян) Сергея Волобуева. Двадцать лет назад Волобуев женился на Федосье Бесединой, прожил

сней полгода, а затем жена сбежала от него, как выяснилось при рассмотрении дела, из-за побоев мужа и свекра. Волобуев, видимо, жену не искал, не настаивал на ее возвращении, и через семь лет после ее побега вторично женился на вдове Евдокии Русановой. Приходский священник, зная, что Волобуев состоит в браке, обвенчал его. Возможно, священник руководствовался тем, что жена Волобуева отсутствовала более пяти лет, а по «Кормчей» безвестное отсутствие более пяти лет прекращало супружеские узы. Новая жена вполне устраивала Волобуева, родила ему двоих детей,

162

Гл а в а 5 . П р и з н а н и е б р а к а н е д е й с т в и т е л ь н ы м

но через семь лет супружества умерла. Прошло еще шесть лет, прежде чем Волобуев обратился в духовную консисторию с прошением вернуть первую жену.

Федосья, уйдя от мужа, восемь лет скиталась по разным местам, перебивалась случайной работой, затем познакомилась с Терентием Масловым, и они стали жить вместе без церковного венчания, что не помешало им родить троих детей.

Итак, Волобуев и Федосья – два совершенно чужих друг другу человека, не виделись двадцать лет, жизнь в браке принесла не радость, a боль от побоев и разочарование в надеждах. Оба изменили друг другу, оба имеют детей от другого союза. Но строго юридически брак не расторгнут, и муж не просит развода, напротив, требует жену назад. Чудовищная для жены ситуация: вернуться, по сути дела, к чужому человеку. Консистория постановила обоих наказать плетьми и обязать жить вместе «для того, что более виною он... состоит за изгнание со двора и что знав, где жила, не сыскал ее, как законную жену, и допустил чрез долгое время бедствовать, отчего, как слабый сосуд, удобно могла пристать к грехопадению...»1. Своим решением консистория как будто хотела наказать Волобуева, а наказывала Федосью, возвращая ее к нелюбимому мужу.

Жены часто убегали от мужей; как это сделала, например, в 1768 г. Матрена, сбежав от мужа из села в город Тулу. Там она поступила в услужение, назвалась вдовой солдаткой Авдотьей и через три года вышла замуж за Василия Иванова. Один священник отказался венчать, так как не знал ее, но нашелся другой, который согласился. Неожиданно она встретила родственника своего первого мужа, который, видимо, донес на Матрену, и ее направили в Московский судный приказ, а затем в Коломенскую консисторию, а оттуда, видимо, препроводили к мужу. Невиновного Василия Иванова, второго мужа, наказали плетьми и выслали сроком на один год сначала в Богородицкий Бобренов монастырь «в труды», но Коломенский архиепископ Феодосий, сократив срок наказания до полугода, определил Василия в Голутвин монастырь2.

163

Гл а в а 5 . П р и з н а н и е б р а к а н е д е й с т в и т е л ь н ы м

8 октября 1765 г. по инициативе Матвея Данилова, дворового человека графа Петра Борисовича Шереметьева, в Московском духовном правлении слушалось дело о двоебрачии Марьи Васильевой, которая 17 сентября 1765 г. вступила в брак с Матвеем, будучи в нерасторгнутом браке с другим. Вызванная на допрос 26-летняя Марья рассказала, что была выдана замуж на четырнадцатом году жизни за Василия Иванова, с которым прожила семь лет, родив ему троих детей. Муж умер, и ей пришлось пойти в прачки к графу Разумовскому. Затем она отправилась в город Гремячев (неизвестно, с кем остались дети и были ли они на тот момент живы), вышла там замуж за содержателя постоялого двора Осипа Богдановича, но, к сожалению, муж много пил

иизбивал жену, из-за чего она вновь сбежала и вышла замуж за Данилова. Однако Богданович, хотя и бил жену, но расставаться с ней не хотел, а потому нашел ее в селе Кусково

ипотребовал вернуться домой.

Церковный суд не стал углубляться в мотивы побега жены от мужа, ведь побои – распространенный способ общения мужа с женой, вернул Марью к законному супругу Богдановичу, а Данилову разрешил заключить новый брак1. Прелюбодеяние Марьи – признанный факт, но муж не чувствует себя настолько оскорбленным, чтобы требовать развода с ней. Измена изменой, а жена ему нужна, и, видимо, Марья нравилась ему больше других женщин.

В 1766 г. крестьянин Степан Горев подал в Московскую синодальную канцелярию прошение вернуть сбежавшую от него жену. В 1764 г. он обвенчался с 15-летней Пелагеей, а в 1765 г. она сбежала от мужа. В 1766 г. он случайно встретил ее на рынке, после чего Пелагею привели на допрос. Она призналась, что сбежала вместе с матерью от нестерпимых побоев. В Калуге вышла замуж за солдата Родиона Глоткина. Церковный суд решил вернуть ее к первому мужу, «учинив нещадное плетьми наказание», а Родиону позволили второй брак2.

1 Розанов Н.И. Семейныя безобразия былаго времени // Русский архив. 1894. № 11. С. 328.

2 Розанов Н.И. История Московскаго епархиального управления…

164

Гл а в а 5 . П р и з н а н и е б р а к а н е д е й с т в и т е л ь н ы м

15 апреля 1790 г. священник Архангельской церкви Алексей Постников подал рапорт в Обоянское духовное правление о своем прихожанине однодворце Лукьяне Еглевском, который оказался двоеженцем. Лукьян был вызван на допрос

ирассказал следующее: десять лет назад, в 1780 г., он женился на Степаниде с ее согласия, но втайне от ее родителей. Однако у Степаниды не сложились отношения с родственниками мужа. Свекор, свекровь и золовка невзлюбили жену Лукьяна, и сам Лукьян, то ли по наговору своих родителей, то ли по собственной инициативе, бил жену. Через год после замужества, когда Лукьян был на заработках, Степанида сбежала из дома. Ее нашли и вернули домой, она вновь сбежала,

итак продолжалось некоторое время. Побеги и вынужденные возвращения домой не могли улучшить атмосферу в семье. Наконец, отец Степаниды (он был против ее брака с Лукьяном и, как видно, не зря) взял дочь к себе.

Вызванная на допрос Степанида заявила, что готова вернуться к мужу, если он не намерен убить ее. Лукьян уже имел вторую жену Анну и, ссылаясь на беременность Степаниды, отказывался брать ее назад.

Духовное правление, ознакомившись с показаниями сторон, осмелилось принять нешаблонное решение: помня о молодости Степаниды (ей было двадцать четыре года), разрешить ей другой брак, назначив семилетнюю епитимью за прелюбодеяние, первый брак считать расторгнутым, а второй брак Лукьяна с новой женой признать законным, но и Лукьяну, и его второй жене также назначить семилетнюю епитимью, так как вторая жена знала, что у него уже есть жена, но все равно пошла за него.

Консистория, однако, не согласилась с мнением духовного правления и, руководствуясь 9-м правилом Василия Великого, в котором, как известно, говорилось о том, что жена не должна из-за побоев покидать мужа, а муж, оставленный женой, достоин снисхождения, брак Лукьяна со второй женой Анной расторгла, как незаконный, Анне разрешила второй брак, а Лукьяна вернули к первой жене.

Ч. II. Кн. II. С. 135–136.

165

Гл а в а 5 . П р и з н а н и е б р а к а н е д е й с т в и т е л ь н ы м

Архиепископ утвердил решение консистории, а духовному правлению сделали выговор1.

Нередко незаконные браки возникали при активном участии родственников. Так, в 1680 г. Рязанский и Муромский митрополит Иосиф направил грамоту в Борисоглебский монастырь города Мурома к архимандриту Авраамию с требованием взыскать пени с крестьянина Федьки Никифорова, который выдал замуж свою падчерицу за дворового человека Луньку, хотя у той уже был муж. Помещик Константин Борков, которому теперь стала принадлежать двоемужница, не хотел ее отдавать, «за что от церковного входа отлучит»2. Размер штрафа для организатора двоебрачия не указан, как

исрок отлучения от церкви для помещика.

В1691–1692 гг. крестьянин Изот Матвеев пожаловался в суд на своего тестя, крестьянина Ивана Степанова, выдавшего свою дочь, а его жену замуж за другого, сказавши, что первый муж умер. После возвращения жены к мужу разведенного незаконного супруга, тестя Степанова и священника Терентия, венчавшего брак, отправили в Предтечев монастырь на покаяние. За священника потом хлопотали прихожане3.

В1732 г. в Синоде возникло дело по челобитной Козьмы Клешнина, у которого жена Матрена вышла замуж за другого – Алексея Слесарева4. Матрена дала взятку в размере 10 pyблей Ивану Максимову, члену Синода, протопопу Успенского собора в Москве, которого за это исключили из членов Синода и сослали в монастырь. Кроме того, попа, совершившего бракосочетание, на полгода лишили права священнослужения, отправили в монастырские труды, впрочем, через полгода освободили, взяв предварительно письменное обязательство не совершать браки лиц из чужих приходов под страхом ссылки в дальний монастырь. У попа Герасима Аврамова отобрали документы, остригли волосы, лишили

1 Лебедев А.П. Указ. соч. С. 9–11.

2 Труды Высочайше утвержденной Рязанской ученой архивной ко-

миссии за 1888 год. Рязань. 1889. Т. III. С. 111.

3 Викторов А.Е. Собрание рукописей И.Д. Беляева. М., 1881. С. 98. 4 ОДиД. Т. XII. № 353.

166

Гл а в а 5 . П р и з н а н и е б р а к а н е д е й с т в и т е л ь н ы м

сана и отправили в Соловецкий монастырь «на свой кошт» для содержания под стражей до смерти. Незаконных супругов Матрену и Алексея Слесарева развели и наказали плетьми. Тетку Матрены, которая, видимо, помогала племяннице вступить в незаконный брак, оштрафовали на 50 рублей.

Особая роль в возникновении двоебрачия в крестьянской среде принадлежит помещикам, которые игнорировали церковное законодательство. Продавая замужних крестьянок во время вынужденного отсутствия их мужей, помещики рассматривали этот поступок только как выгодную сделку между заинтересованными лицами. Церковная власть была, по всей видимости, бессильна помешать помещичьему произволу. И потому в прошениях такого рода отсутствуют решения.

Во второй половине ХVII в. возникло дело о двоебрачии, когда помещик Сомов выдал замуж крестьянку Дуньку за своего же крестьянина Оську Крюкова. Однако Крюков через полгода сбежал, не столько от жены, надо полагать, сколько от помещика. Через семь лет помещик вновь выдал Дуньку замуж за другого крестьянина Ивана Денисова, также сбежавшего из деревни через год. Тогда Сомов, отчаявшись устроить судьбу Дуни, продал ее Макею Ревякину. Последний также выдал ее замуж за своего дворового человека Пантелея Игнатьева. С третьим мужем Дуня прожила двадцать лет, родив ему семерых детей. И вдруг ее второй муж Иван Денисов отыскался и обратился к Московскому патриарху с требованием вернуть жену. По приказу Сарского и Подонского митрополита и Лихвинского воеводы Телепнева приставы явились в деревню для ареста Дуни и ее третьего мужа Пантелея. Но люди помещика Ревякина, по его ли указанию или по собственной инициативе, «встретили посланных с копьями и бердышами в руках»1.

На этом запись документа обрывается и неизвестно, чем завершилось все дело. Интересно было бы, если бы и первый муж Дуни объявился и потребовал жену назад от двух незаконных мужей. И все-таки зачем Ивану Денисову нуж-

1 Калужская старина. Калуга, 1903. Т. III. С. 1.

167

Гл а в а 5 . П р и з н а н и е б р а к а н е д е й с т в и т е л ь н ы м

на была жена, которую он сам оставил и не видел двадцать долгих лет?

В1784 г. в Княгининском уездном суде Нижегородской епархии состоялось слушание дела о двоебрачии1. Нижегородский помещик Н. Толстой в 1751 г. взял с собой на военную службу Прасковью Захарову, состоящую в браке, и она кочевала с ним по разным местам. Затем он привез ее

всвое имение и выдал замуж за своего крепостного, которому Прасковья в течение десяти лет совместной жизни родила двух дочерей. Родив третьего ребенка, сына, она была продана другому помещику за 11 рублей и четверть пшеницы. Новый помещик снова выдал ее замуж. А в 1784 г. Княгининский уездный суд вынес решение Прасковью отдать первому мужу, с которым она не жила 29 лет. Был ли наказан помещик, неизвестно, но скорее всего нет.

А в сентябре 1721 г. в Синоде слушалось прошение солдат Киевского полка Тихона Подзорина и Алексея Нестерова. Суть прошения состояла в том, что в 1720 г. их взяли в рекруты из вотчин Троицкого Лютикова монастыря, а архимандрит сего монастыря Филарет насильственно выдал их жен замуж за других2. Решения Синода в деле нет, но перед нами отчетливая картина механизма возникновения двоебрачия: или жена добровольно, или владелец крестьянки создавали бигамические браки, нарушая закон.

Михея Матвеева взяли в солдаты, а его жена Улита спустя три года вышла замуж за крестьянина Вахрамея Мелентьева.

В1726 г. Холмогорский архиепископ Варнава сообщил в Синод о необходимости прекратить незаконное супружество Улиты и вернуть ее домой. Резолюции Синода по делу нет3.

В1728 г. в Синоде разбиралось прошение крестьянина Нефеда Кошелева о возврате ему жены. Пока Нефед был в солдатах, помещик Захар Зыбин отпустил его жену на свободу, и та поселилась в селе, а управитель Вологодского мо-

168

Гл а в а 5 . П р и з н а н и е б р а к а н е д е й с т в и т е л ь н ы м

настыря выдал ее замуж за монастырского служителя. Синод приказал выяснить, как могли выдать замуж замужнюю женщину1. Дальнейших сведений нет.

Михаил Окунков в 1716 г. был взят в матросы, а его жена Федосья спустя три года вышла замуж за Гавриила Коренева. Михаил в 1722 г. пожаловался митрополиту, и жену вернули назад. Но бедного матроса вновь забрали служить и жена вновь его покинула. В 1729 г. на допросе у Тобольского и Сибирского митрополита Антония она заявила, что муж сам отдал ее Кореневу. Спустя десять лет, в 1739 г., Окунков тоже решил жениться. Но неожиданно митрополит отказал ему, обосновывая тем, что он нарушил епитимью и попустительствовал своей жене в грехе. Не знаю, почему вся ответственность за беззаконное поведение Федосьи легла на плечи Окункова, однако и Синод, куда в 1739 г. обратился митрополит за поддержкой своего решения, продержав прошение годы, в 1745 г. также отказал Окункову в позволении жениться2. Обиженный всеми Окунков не смог ни у кого найти сочувствия.

Итак, пока мужья защищали Отечество, их жены добровольно, но чаще – вынужденно вступали в новые браки. 6 июня 1730 г. в Синод подали прошение два солдата Муромского пехотного полка о том, что их жены насильно выданы замуж, и они просят вернуть их. Синод принял решение передать дело Сарскому и Полонскому архиепископу Леониду, так как формально село, где жили двоебрачные жены, находилось в его епархии3.

В 1749 г. в Синод поступила челобитная солдата Воронежского пехотного полка Фоки Махонина о возвращении к нему жены Евдокии. Махонин женился в 1746 г., затем его взяли на военную службу. В 1749 г. он вернулся в СанктПетербург и узнал, что его жена вышла замуж. Он просил признать ее брак незаконным и вернуть ему жену вместе с

169

Гл а в а 5 . П р и з н а н и е б р а к а н е д е й с т в и т е л ь н ы м

имуществом. Дальнейших сведений в деле нет1. Синод, по всей видимости, не принял решения.

11 февраля 1764 г. в Московскую синодальную канцелярию поступило прошение от солдата Невского полка Терентия Жупилина. Он писал, что в 1758 г. женился на солдатской дочери Степаниде Тихоновой, но пошел воевать в Курляндию. Когда в 1764 г. он вернулся, то узнал, что жена еще в 1761 г. вышла замуж за солдата Федора Погодулова. Консистория решила, прежде чем отдать жену мужу, наказать ее плетьми, а прижитого ребенка отдать Погодулову2. Церковный суд ХVIII столетия считал вполне нормальным делом оставлять ребенка с тем, кто, по мнению церковного суда, был менее виновен в совершении греха «любодеяния».

Во всех приведенных делах виден механизм возникновения бигамических браков зависимого населения. Поведение помещиков, владельцев крестьян, даже если они являлись священнослужителями высого ранга, и безнравственно, и беззаконно. А с другой стороны, прдсказуемо. Большее удивление и интерес вызывает другое: солдаты подают прошения в высшую церковную инстанцию, Синод, не опасаясь мести помещика и рассчитывая на поддержку со стороны церковного суда. Конечно, отсутствие в большинстве случаев решений по прошениям удручает, но сам факт подачи жалоб-прошений кажется важным.

Теперь почитаем дела о возникновении двоебрачия в связи с уходом мужа от жены. Первое по времени обнаруженное дело, когда муж бросил жену на глазах у всего прихода, относится к 1661 г. Аксинья Затыкинская пожаловалась царю Алексею Михайловичу на мужа Василия, бросившего ее после трех лет супружеской жизни. Муж нашел другую женщину, Ографену, и состоял с ней в связи семь лет, а на просьбы вернуться домой и он, и его новоявленная жена отвечали угрозами убить Аксинью, если та посмеет пожаловаться. Однако она пожаловалась, правда, неизвестно, чем

1 ОДиД. Т. XXIX. № 372.

2Розанов Н.И. История Московскаго епархиальнаго управления…

Ч.II. Кн. II. С. 134.

170