Три века русского развода (XVI–XVIII века). Монография

Гл а в а 6 . О м о н а с т ы р я х и н а с и л ь с т в е н н о м п о с т р и ж е н и и

в Московии множество монастырей и больше всего в них жен, разведенных с мужьями1.

Итак, речь идет о насильственном пострижении жен, а монастырь является удобным местом, с помощью которого можно избавиться от супружеских уз. Женщины, конечно же, не могли избежать сей горестной участи, потому что были бесправны. Трудно спорить с известными историками, тем более с современниками.

Ho попробуем поставить под сомнение высказывания авторитетных лиц. Так ли уж надежно монастырские стены скрывали пленниц от мирских глаз и оценок? Ведь монастыри всегда строились вблизи городов, деревень, сел. Как же можно было скрывать преступления против церкви? А насильственные постриги являлись противозаконными действиями.

За ответом на вопрос, как жили в монастырях в ХVI столетии, обратимся к постановлениям церковного собора 1551 г., к его документу – «Стоглаву».

Двадцатилетний царь Иван IV обратился к церковному собору с упреком, что «нецыи же... стригутся покоя ради телеснаго, чтобы всегда бражничать и по селом ездят прохладу для... А по келиям инде небрежно жонки и девки приходят, а робята молодые по всем келиям живут невозбранно...

И по селом и по миру всюду ездят чернцы без зазору...»2. Авторство вопроса принадлежит и царю, и партии нестяжателей во главе с Сильвестром3. Далее царь заметил: «Чернцы и черницы по миру волочатся и живут в миру и не знают, что словет монастырь»4. Попрошайничество монахов было распространено, а потому «по миру скитаются чернцы и черницы... со святыми иконами и на сооружение сбирают и на

1 Майерберг А. Путешествие в Московию барона Августина Майерберга // Чтения в Имп. Общ. Истории и Древностей Российских при Московском университете. М., 1873. Кн. 3. (июль–сентябрь). С. 59–60.

211

Гл а в а 6 . О м о н а с т ы р я х и н а с и л ь с т в е н н о м п о с т р и ж е н и и

окуп... и милостыни просят по торгу и по улицам, и по селом и по двором с образы ходят»1.

Отмечая злоупотребления монахов, Иван IV отметил, что «в монастыри боголюбцы дают душам своим и родителем на поминок вотчины и села, и прикупи, а иные вотчины и села собою прикупают в монастыри... И поймали много по всем монастырем, а братьи во всех монастырех по старому, а инде и старою менши. Есть и пить старого братье оскуднее;

астроения в монастырех ни котораго не прибыло, и старое опустело. Где те прибыли, и кто тем корыстуется? А села и именья в монастыри емлют, а по тех душах и по родителех их по их приказу и в памяти не исправляют. Кто о сем истязан будет в день страшнаго суда?»2 Иван IV в свойственной ему манере обвинял монастыри в неисполнении ими своих обязанностей поминать усопших, строить новые монастырские здания, улучшать жизнь монахов. Денег в монастыри прибывало немало, но куда они расходовались, неизвестно.

Вдругом месте, характеризуя поведение монахов, царь высказался следующим образом: «Во всех монастырех игуменом и чернцом и попом о пияном питии и о мирских попех и упивании безмерном. Како мирян спасти и наказати от всяких зол, а сами во всяком безчинии? Что заповедь чернцу во обещании...»3 Далее Иван IV отмечал, что «в нашем царстве на Москве и во всех градех монастыри особые: живет

внем игумен да чернца два или три и где како ся лучило, да тут же в монастыре миряне с женами и с детьми живут. А в котором монастыре живую черницы, ино в том монастыре такоеж живут миряне и холостые и с женами. Пригоже ли то так быти? А в ином монастыре черницы и чернцы живут,

аубогие чернцы и черницы по миру скитаются, и тем нигде покою нет ни в котором монастыре не приимут. А попы и дьяконы и дьяки и пономари с женами тут же с черницами

вмонастыре вместе живут. По правилом святых отец како

1 Стоглав. Гл. 5. Вопрос 13.

2 Там же. Вопрос 15.

3 Там же. Вопрос 17.

212

Гл а в а 6 . О м о н а с т ы р я х и н а с и л ь с т в е н н о м п о с т р и ж е н и и

достоит тому быти?»1. Следовательно, черницы скитались по миру, не имея пристанища, а монастырская братия вела довольно свободный образ жизни.

Церковный собор постановил «по всем монанастырем священницы и дияконы, и соборные старцы и все, коеждо честныя обители настоятелей духовных архимаритов и игуменов, и строителей честных имели и чтили бы их, и слушали, и повиновалися во всем о бозе, яко присному своему отцу и учителю без всякого прекословия по божественному апостолу... И во пьянство бы не упивалися, и горячего вина по монастырем не курити и не пити, и хмельнаго пития пив

имедов не держати им... Такоже и по особным монастырем и по девичим монастырем общим и особь сущим пьянственнаго хмельнаго пития не держати, а держати им квасы всякие по своим обиходом. А по кельям бы архимариты и игумены

истроители и соборные старцы и вся братия молодых ребят голоусов однолично не держали... по кельям бы не ели, разве немощи и старости; а пища бы... обща была...»2. Далее собор постановил: «А чернцом бы по городом и по селом и по деревням из монастыря исходити не велели, разве великих нужных монастырских дел или своих ради нужных дел по благословению архимаричю или игуменскому... а жили бы все в монастыре по своему иноческому обету а жонкам и девкам по кельям не ходити, и в кельи их не пускати. А у которых… у чернцов увидят или вымут жонку или девку в келие к тем... отлученным быти от всякия святыни...»3.

Церковный собор в своем постановлении уделил особое внимание порядку принятия пострига. «Да духовным же пастырем архимаритом и игуменом и строителем и с соборными старцы от приходящих к ним в честныя обители с верою и со страхом божиим и желанием сердечным от иных монастырей от... иноческаго чина приимати их бога ради ничтоже от них истязающе хотящих жити в... обители о Христе в братстве... И таковых приходящих с верою приима-

1 Там же. Вопрос 37.

2 Там же. Гл. 49.

3 Там же.

213

Гл а в а 6 . О м о н а с т ы р я х и н а с и л ь с т в е н н о м п о с т р и ж е н и и

ти... и покоити их, как и прочюю братию... Также и по всем девичим монастырем общежительным и особь сущим приходящих с верою приимати и постризати и ничтоже от них истязати по священным правилом о всех потому же, якоже преди рехом»1. Собор требовал принимать в монастыри желающих постричься, а не чинить им препятствия, которых, видимо, было немало со стороны монастырского начальства. Следовательно, постричься в монахи было нелегко.

Собор принял меры против нищенствующих монахов и монахинь. Нищенство монахов достигло в ХVI в. значительных масштабов2. «Что чернцы и черницы по градом и по селам скитаются в миру на соблазн и многим людем на осуждение, и душам на погибель. И тех чернцов и черниц собирати, да, переписав, розослати по общим монастырем...

Акоторые будут черницы здравы или больны, и тех всех черниц разослати в девичи монастыри... и духовным настоятельницам, честным игуменьям, тех черниц здравых давати добрым старицам под начало, да учити и наказывати страху божию, и чернеческому житию, и прочим добродетелей по преданию святых отец, а из монастыря их не выпущати.

Акоторые будут черницы стары и больны, и тех бы черниц игуменьи устроили в больницах пищею и одежею с прочими сестрами, и брегли бы о всех них, чтобы жили в чистоте и в покаянии, и в прочих добродетелех, и в молитвах, и отцом бы духовным о своих согрешениях каялися... И благочестивому царю, и митрополиту, и владыкам своего ради спасения за всех тех черниц здравых и больных по всем девичим монастырем вклады давати из своей царской казны и святительской, как ему царю государю бог известит»3.

И, наконец, церковный собор постановил «впредь чернцом и черницам в одном монастыре не жити»4.

Итак, жизнь в монастыре была нестрогой. Монахини ходили по городам и селам в поисках пропитания, навещали

1 Стоглав. Гл. 50.

2 Там же. С. 481.

3 Стоглав. Гл. 71.

4 Там же. Гл. 82.

214

Гл а в а 6 . О м о н а с т ы р я х и н а с и л ь с т в е н н о м п о с т р и ж е н и и

своих родственников, встречались и с мужчинами, что вовсе запрещалось их монашеским званием. Удерживать женщину, принявшую постриг по принуждению, было некому. Кроме того, в монастырях явно не хватало места и продовольствия для всех желающих постричься, что создавало проблемы для церковной власти.

В свою очередь, миряне относились к монастырям уважительно, дарили им дорогие подарки. Читая вкладные книги монастырей, многие из которых изданы, узнаем, что монастырям дарили вотчины, села, драгоценности, деньги, дрова, рыбу, топоры, даже поношенную одежду, если больше нечего было дать1. Семен Сабуров в июне 1560 г. в духовной (завещании) отписал свои вотчины в разные монастыри. Оксинья Иванова по указанию покойного мужа, отдала село с деревнями в монастырь, а монастырские власти на деньги от доходов имения должны были отлить колокол, построить колокольню2. В 1547 г. Стефан Долматов записал в дарственной, что после своей смерти вотчину дарит Можайскому Лужецкому монастырю3. Обратите внимание – это не вклады в монастырь для желающих принять постриг, это дань любви и уважения к монастырю. Как же монастырь мог быть тюрьмой для женщины? Многие загодя жертвовали монастырю ценности в качестве вклада для последующего пострижения; люди самых разных сословий, возраста, материального обеспечения стремились в монастыри. Причем добровольно!

Теперь посмотрим, как жили в монастырях в ХVII столетии.

1 Апухтин В.Р. Псково-Печерский Успенский монастырь и его вкладная книга 1558 г.. М., 1914. С. 3; Вкладная книга Серпуховскаго Высоцкаго монастыря. М., 1898; Титов А.А. Вкладныя и записныя книги Иосифова Волоколамского монастыря XVI века и упраздненные монастыри и пустыни в Ярославской епархии. М., 1906; Материалы для истории сел, церквей и владельцев Костромской губернии. М., 1912. Отдел III. № 3. С. 2–3, № 5. С. 4–5.

2 Материалы для истории сел, церквей и владельцев Костромской губернии. М., 1912. Отдел III. Вып. V. С. 97, 202.

3 Можайские акты 1506–1775. СПб., 1892. С. 3–4.

215

Гл а в а 6 . О м о н а с т ы р я х и н а с и л ь с т в е н н о м п о с т р и ж е н и и

Монахам и монахиням буквально негде было жить,

иони слонялись по деревням и городам в поисках жилища. Суздальский и Тарусский архиепископ Серапион в 1643 г. был исполнен негодования по поводу того, что монахиням негде жить, и они скитаются по мирским домам. Он потребовал поставить для них кельи и позволить жить там хотя бы временно, так как «ведомо нам учинилось, что у Вас, в Шуе, женскаго пола пострижено много, а живут в мире, у родимцов своих... и то у вас делается... не по иночеству. И как к Вам... ся наша грамота придет: и вы б велели тех инокинь родимцем их поставить кельи, и дати тем всям старицам жити у одной церкви, по кельям, а не в доме у родимцов»1. А до него патриарх Филарет в 1621 г. запрещал игумену Ионе отпускать постриженных в мирские дома2. Указ патриарха услышан не был. В 1695 г. великим государям Петру и Иоанну писал воевода Степан Сухтин о необходимости построить девичий монастырь в Тверской епархии, поскольку «многие люди женска пола постригаютца в монашеский образ и живут в мирских домах, а иные де живут у мужеских монастырей и скитаютца меж двор, кормятца Христовым именем; а... в городе и в уезде девичьих монастырей нет…»3.

Сдругой стороны, поведение монахов вызывало осуждение светской и церковной власти. Царь Михаил Федорович в 1636 г. направил грамоту строителю (настоятелю монастыря) Феоктисту Колединскому, в которой корил монахов Павловского Обнорского монастыря за пьянство, курение табака, посещение бань и харчевен, пиров и братчин4. Царь потребовал от главы монастыря прекратить все это. Он обязал бани и харчевни, находящиеся вблизи монастыря, сломать

иперевести в другое место. «А если не подчинятся (име-

святынь и священных достопамятностей Тверской епархии. Тверь, 1883. С. 2–3.

4 ДАИ. Т. II. № 64. С. 152.

216

Гл а в а 6 . О м о н а с т ы р я х и н а с и л ь с т в е н н о м п о с т р и ж е н и и

ется в виду братия. – М.Ц.) наказанье учини без пощады»1. Опасения царя о возможном неподчинении были, видимо, не напрасными.

Патриарх Иоасаф 28 декабря 1648 г. писал игумену Варлааму с братией в Звенигородский Саввин монастырь: «Ведомо учинилось Алексею Михайловичу, что в монастырях умножилося хмелново, и от того... пьянова пития монастыри оскудели, и общежительство и монашеский чин разрушается... о благочинии не радеют... устав не хранят... с братьею в трапезе не бывают, ядяд и пьют по кельям... забыв свое иноческое обещание... и великий государь велел послать указы, чтобы во всех монастырях хмелное всякое питье: вино, и мед, и пиво, и хмелные квасы отставели и впредь не держали... А сами б вы, игумен и вся братия, пребывали в посте и в молитве и в воздержании... и земных всяких вещей

ипьянства уклонятися и возненавидети их...»2.

Вследующем, 1649 г. патриарх отправил грамоту Вологодскому архиепископу Маркеллу «о недержании в монастырях хмельнаго питья…»3. Грамоты аналогичного содержания были по велению царя Алексея Михайловича посланы во все монастыри.

Почитаем, какая степень неповиновения патриархам и другим высоким церковным иерархам имела место. В 1656 г. патриарх Никон обратился к монахам КириллоБелозерского монастыря с требованием, «чтоб монахи на кабак не ходили и допьяна не упивались и жили бы чернцы в мужском монастыре, а черницы в женском...»4. В 1660 г. игумен Коряжемского монастыря Феодосий оказался неспособен запретить пьянство монахов и хождение их в гости к мирским людям, тем самым нарушая монастырские порядки5. Шесть лет спустя, в 1669 г., Новгородский митрополит

217

Гл а в а 6 . О м о н а с т ы р я х и н а с и л ь с т в е н н о м п о с т р и ж е н и и

Питирим обвинял игумена и монахов Нилова Столвенского монастыря в том же1. Нарушения устава монастырской жизни были повсеместно: архимандрит Иосиф в декабре 1653 г. отписал в Тихвинский уезд грамоту о запрете принимать в мирских домах «черных попов», давать пить, оставлять ночевать под угрозой взыскивать в монастырскую казну с виновников пени в размере 20 рублей2. А в 1682 г. Ростовский и Ярославский митрополит Иона обвинял в пьянстве монахов Введенского монастыря Соли Вычегодской3.

Проблем в монастыре было немало. Так, летом 1662 г. Крутицкому митрополиту Питириму написал игумен Михаил о том, что старицы не слушаются игуменью Веру; «живут самовластно, ходят в пустын и там ночуют у старцев, отца духовнаго избрали молодого, нет 20 лет, игуменья хотела их смирить, но они ее чуть не убили, а дьячок монастыря ее избил»4. А в 1678 г. Новгородский и Великолуцкий митрополит Корнилий наставлял архимандрита Тихвинского монастыря Варсонофия: «...и ты б о том писал к нам если черницы не живут в монастыре, а живут в миру, направлял бы в монастыри. И чтобы игумены... в кабак не ходили и в миру до великаго пьянства не упоивались, и пьяны по улицам не валилися б»5.

Иногда монахи жаловались на неблаговидные поступки своих настоятелей. Например, царю Алексею Михайловичу в 1666 г. иноки пожаловались на старца Саватею, который «живет не по монастырскому чину; мятежи, и прекословие, и всякое безчиние чинит, и на кабаке пьет, и иноческое платье с себя пропивает, и зернью играет...»6. Иноки, посовещавшись, выгнали старца из монастыря. Суждение царя по сему случаю неизвестно.

нием старинных актов. № 95. С. 441–442.

218

Гл а в а 6 . О м о н а с т ы р я х и н а с и л ь с т в е н н о м п о с т р и ж е н и и

Монахи Вяземского Предтечева монастыря, что в Сарской и Подонской митрополии, пожаловались на своего архимандрита Феодосия; он пьянствовал, ездил по гостям, бил монахов и сажал их на цепь, бранил «неподобными» словами, называл ворами, еретиками, жидами, католиками и пр. Более того, имел подругу, игуменью Ильинского женского монастыря, посылал ей через монахов крупу, муку, яйца, масло, рыбу, вино, пиво и сам ездил к игуменье в гости1.

Монахини также позволяли себе многое, в частности пренебрегать царскими указами. Дочь князя Ивана Вяземского по указу царя была сослана в Суздальский Покровский монастырь к тетке, которая постригла ее в монахини. Когда тетка умерла, старицы монастыря выгнали княжну вон, так как она не принесла вклада и болела «черною немощью». Три года ей пришлось скитаться и просить подаяние. Царь Михаил Федорович в 1615 г. сделал старицам внушение о недопустимости такого поведения, приказав держать дочь князя в монастыре безысходно и кормить братской пищей2.

В 1630 г. игуменья Преображенского монастыря из Устюжской епархии Иулиания написала митрополиту Варламу явку «о безчинствах старицы Маремьяны и ея дочери», жалуясь, что к старицам приходят незнакомые люди, ночью пьют и «угрожают всячески»3. Смог ли митрополит помочь игуменье, неизвестно. В 1635 г. патриарх Иоасаф упрекал игуменью Суздальского Покровского монастыря Елену в плохом наблюдении за старицами. Будучи больной, Елена не могла справиться с сестрами, которые жили «безчинно и робят родят», у одной из стариц в келье обнаружили черного дьякона из Спасо-Евфимиева мужского монастыря, ночевавшего, как выяснилось, там две ночи. Патриарх с негодованием потребовал «не безчинствовать»4. Но послушались ли его старицы?

219

Гл а в а 6 . О м о н а с т ы р я х и н а с и л ь с т в е н н о м п о с т р и ж е н и и

В 1659 г. царь Алексей Михайлович получил послание от игуменьи все того же Суздальского Покровского монастыря Ираиды, которое может служить своеобразным ответом на заданный вопрос. Ираида жаловалась на дурное поведение вдовы, княгини Анны Хилковой, которая самовольно покидала монастырь, пила в келье. Царь Алексей Михайлович на этот раз вину «отпустил», но впредь требовал строгости1. Вот так, вину послушнице отпускал не только патриарх, но и царь.

Нарушения монастырского образа жизни имели место и в других монастырях. В 1695 г. Новоторжский и Великолуцкий митрополит Евфимий писал к протопопу собора Воскресенской церкви в Великих Луках Ивану Афанасьеву: «...жены и девы... ночуют в кельях... а буде нам учинится и да кто ослушается сковать...»2. Митрополит запретил принимать в кельях женского монастыря мужчин и наоборот. В сущности, сама собой разумеющаяся вещь, однако ж потребовалось послание митрополита к протопопу, чтобы объяснить монахиням, как им следует себя вести.

Непорядки в монастырской жизни стали предметом разбирательства на церковном соборе 1681 г. Царь Феодор Алексеевич (сын царя Алексея Михайловича) обратился к патриарху Иоакиму (Иоаким был патриархом с 1673 по 1690 г.) и всему церковному собору с осуждением недостойного поведения монахов и монахинь в Москве. Постановили пьянствующих и спящих на улицах монахов собрать и построить для них Пятницкий монастырь, огородив его высоким тыном, а в кельях поместить праздношатающихся, таким образом удалив из Москвы. В женские монастыри направить «старых и добрых» дворян для управления монастырскими вотчинами, чтобы старицы сами из монастыря не выходили и «с мирскими домами не общались»3. «А женска полу которая безчинно постригались вне монастыря, в домех своих, и ныне ходят по мирским домом и садятся по улицам

1 Описание актов графа А.С. Уварова. № 229. С. 211–212. 2 ААЭ. Т. IV. № 312. С. 463–464.

3 АИ. Т. V. № 75. С. 113.

220