Три века русского развода (XVI–XVIII века). Монография

Гл а в а 4 . Р а з в о д

нет решения по делу, но, по всей видимости, Марии удалось каким-то образом развестись с мужем в 1725 г. История сохранила еще одно дело о разногласиях в семье полковника Порецкого, который после развода с Марией женился во второй раз на Ирине. Ирина Порецкая также подала прошение с жалобой на мужа в Синод в 1731 г., обвиняя его в жестоких побоях. Муж держал ее взаперти, не давал ей пищу. Дмитрий Порецкий был болен венерической болезнью и обвинял жену в этом, как и в том, что она занимается колдовством. Он запретил ей бывать у духовного отца и в церкви. Синод решил допросить духовного отца Ирины и саму Ирину по всем пунктам обвинения. Однако решение в деле отсутствует1. Синод не стремился избавить женщину от грубого поведения мужа, даже если такое поведение грозило жене смертью.

В1730 г. прошение о разводе подала Анна Ржевская – жена полковника, обвиняя мужа в изменах и побоях2. Предварительное следствие пришло к выводу, что мужа следует отдать в монастырь под арест, однако он был выпущен на поруки брата. Анна все же просила развести их, детей оставить с ней и вернуть ей ее имущество. Муж сознался в побоях, но не сознался в прелюбодеянии. В новом прошении Анна просила разрешить ей жить отдельно от мужа, учитывая, что он дал на это свое согласие. Синод тоже был не против такого решения. Анне удалось вернуть в свое управление имение, но поскольку она оставалась в браке, то муж продолжал ее избивать. Избавиться от него на время было возможно, посадив его под арест, что она и сделала. Но под арестом полковник Ржевский не мог находиться до конца своих дней. Страшно представить, что испытала Анна, когда

еемуж вышел на свободу.

Вянваре 1731 г. действительный статский советник Алексей Баскаков обратился в Синод с жалобой на мужа дочери3. Он выдал дочь замуж за поручика Якова Павлова,

151

Гл а в а 4 . Р а з в о д

однако через несколько дней после свадьбы муж запретил жене посещать дом родителей, бил ее и морил голодом. Одновременно с подачей жалобы в Синод Баскаков пожаловался герцогине Мекленбургской Екатерине Иоанновне, и она приказала взять дочь в отчий дом. Отец просил брак расторгнуть. Якова Павлова пытались вызвать на допрос в Синод, но он не явился. Какого-либо продолжения дело не имело. Дочь, наверное, осталась у отца. Ее показаний в деле нет, хотя она должна была быть главной обвинительницей мужа. Пусть ей не хотелось продолжать совместную супружескую жизнь, но Синод обязан был спросить ее, а не отца.

Итак, решение не состоялось. Анна, будучи в браке, осталась жить у отца, но это не выход из конфликта. А что дальше? Полтора месяца супружеской жизни и безбрачие до смерти одного из них? А если оба молоды и впереди у них длинная жизнь? Синод в такие проблемы не углублялся, поэтому приходилось выходить из ситуаций, рассчитывая только на себя.

Жена стольника Мария Лопухина в 1731 г. просила развода из-за побоев мужа1. С первых дней замужества в 1729 г. муж избивал жену и даже хотел убить ее, о чем имелись показания свидетелей. Царица Евдокия Федоровна взяла Лопухину во дворец, а затем разрешила поселиться у дяди, полковника Радищева. (Мария Лопухина состояла в родстве с Евдокией Федоровной, урожденной Лопухиной.) Все имущество Марии осталось у мужа, тот потребовал вернуть ему жену. Синод начал расследование – муж отрицал обвинения, что и следовало ожидать, и 15 декабря 1732 г. Московская синодальная контора послала в Санкт-Петербург выписку о необходимости вернуть жену мужу. Однако Синод пытался продолжить расследование, но в октябре 1733 г. дело было прекращено по причине, как было записано, неподачи дополнительных прошений от обеих сторон. Остается только гадать, чем же закончилось выяснение отношений супругов.

В 1735 г. жена прапорщика Ксения Дурнова просила развода с мужем «по причине его буйства, пьянства и

1 ОДиД. Т. XI. № 353.

152

Гл а в а 4 . Р а з в о д

прелюбодеяния»1. Муж приказал своим людям жечь ей лицо лучиной, добиваясь, чтобы она записала на него свои приданые деревни, а сама бы отправилась в монастырь. Она не только не согласилась с его требованиями, но пожаловалась на него, и его сослали «в низовой корпус», то есть понизили в должности, но он не прекратил вести себя непозволительным образом. Страсть завладеть чужой собственностью оказалась сильнее доводов разума и чести офицера. Синод в Санкт-Петербурге дело не решил, поскольку не хотел давать развод по причине дурного обращения с женой, а потому отдал дело на изучение в Московскую синодальную контору. Решение последней отсутствует.

В том же году жена солдата Анна Михалкова просила развода из-за побоев мужа Ивана2. Иван же обвинял жену в прелюбодеянии, но скорее для самозащиты, потому что согласен был жить с ней в браке. Через три года после начала судебного процесса Синод постановил разлучить супругов и обоим оставаться безбрачными под угрозой жестокого наказания. Дело о побоях было передано в светский суд. Супругов не развели, но разрешили временно жить отдельно.

Разводиться только из-за дурного обращения мужа церковный суд, как правило, не позволял: терпи и уповай на лучшую долю.

Жена купца первой гильдии и президента московского магистрата Димитрия Серебренникова Наталья в 1767 г. попробовала развестись с мужем из-за грубого обращения (муж бил жену), растраты ее имения и угроз лишить ее жизни. Но не тут-то было. Серебренников сначала отказывался явиться на допрос в консисторию, потом пришел, но вел себя вызывающе, в частности, секретарю консистории заявил: «Тебе еще надобно поучиться». Консистория решила оштрафовать его за дерзкое поведение на 10 рублей, но сама не осмелилась этого сделать, а велела магистрату взыскать штраф. Но кто будет штрафовать собственного президента? Таких не нашлось. Магистрат заявил, что консистория сама

1 Там же. Т. XV. № 23.

2 Там же. № 193.

153

Гл а в а 4 . Р а з в о д

должна была оштрафовать Серебренникова, как они выразились, «не вставая с места». Тогда консистория обратилась за поддержкой в Синод, но тот отмалчивался, затем потребовал текст прошения истицы и приказал ей изложить только те обстоятельства, которые «до разводу принадлежат». Наталья, видимо, поняла, что все ее попытки развестись ни к чему не приведут, и вынуждена была остаться с мужем1. Для церковного суда угроза лишить жизни – не повод к разводу. Оставалось ждать совершения убийства, чтобы развод уже был не нужен.

Вследующем 1768 г., жена купца третьей гильдии Михаила Морозова пыталась развестись с мужем, который бил ее и грозил убить. Но суд молчал, не вынося решения,

апотому супруги решили разъехаться. Консистория это одобрила, лишь бы не разводить их2.

В1798 г. Черниговскому архиепископу пришлось назначить церковную епитимью казаку Герасиму Лисице за то, что он забил жену до смерти3. Аналогичное наказание было назначено Ивану Климчуку, проживавшему в Киевской епархии, и мещанину из Иркутска Алексею Федотову4. Но не слишком ли снисходительное наказание для уголовного преступления?

Иногда женщинам удавалось перехитрить церковный суд. Так, в 1748 г. по приказу императрицы Елизаветы Петровны началось слушание дела супругов Языковых, Петра и Марьи. Инициатором развода выступила Марья5. Муж же отрицал обвинения в побоях и в ответ упрекал жену в измене. Судебное разбирательство длилось двадцать лет. Императрица торопила Синод, требуя быстрее рассмотреть

1Розанов Н.И. История Московскаго епархиального управления…

Ч.II. Кн. II. С. 118–120.

стокое обращение с женой – оп. 79, № 667, 783. РГАДА. Ф. 248, оп. 14, кн. 790, № 59.

5 ОДиД. Т. XXVIII. № 260.

154

Гл а в а 4 . Р а з в о д

дело, но следствие зашло в тупик, потому что то муж, то жена просили отвода свидетелей. Не каждый мог позволить себе отвод свидетелей, здесь же Синодом явно было сделано исключение.

В результате благодаря недвусмысленному покровительству императрицы Синод смог «доказать» вину мужа в прелюбодеянии, но не доказал (не смог или не захотел) вину жены. Супругов развели, запретив Петру Языкову вступать

вновый брак. С женой же не знали, как поступить, и обратились к императрице. Но поскольку дело слушалось двадцать лет, то на русском престоле в 1768 г. была уже другая императрица – Екатерина II. Однако Синод не сомневался, что и она считает своим долгом принять живое участие в судьбе Марии Языковой. Решение Екатерины II в архиве Синода отсутствует, но можно предположить, что императрица благословила бы ее на заключение нового брака, в случае если Мария захотела бы еще раз выйти замуж.

Жена коллежского асессора Дмитрия Алфимова Елена, урожденная княжна Кантемирова, в 1769 г. обратилась в Московскую синодальную контору с прошением о разводе. Она писала, что будучи выдана замуж отцом десять лет назад с богатым приданым, жила с мужем в мире и согласии, но последние четыре года он стал ее обижать, подозревать

визменах, наконец, бить, и она отказывалась продолжать с ним совместную жизнь. Консистория, пригласив ее духовного отца, уговаривала помириться с мужем, однако Елена была настроена против примирения. Муж Дмитрий уехал

вСанкт-Петербург, а Елена – в приданую деревню, в село Уколово Курского уезда. Спустя несколько месяцев Алфимов по-прежнему отказывал ей в разводе, упрекая в том, что она присвоила себе его имущество. Прошло еще полтора года, и князь Кантемиров, отец Елены, просил разрешить ей, дабы избежать обид со стороны мужа, жить у него. Выяснилось, что за прошедшее время Елена успела прижить на стороне дочь, которую просила отдать своему отцу, а сама неожиданно собралась уйти в монастырь. Тогда Алфимов, обвинив жену в прелюбодеянии, потребовал развода. Елену отпра-

155

Гл а в а 4 . Р а з в о д

вили в Вознесенский монастырь и, поскольку она отказывалась являться в суд, ссылаясь на болезнь, допрашивали в монастырской келье.

Наконец, супругов Алфимовых развели, запретив жене носить фамилию мужа, а мужу разрешили второй брак. Синод одобрил решение консистории и определил Елену

вМосковский Ивановский монастырь. Однако она подала апелляцию, и из монастыря ее освободили. Вот так ей удалось «убедить» церковный суд: муж не хотел разводиться, но она его заставила, получив и свободу от ненавистных брачных уз, и свое приданое.

Итак, получить развод в России можно было по узкому кругу оснований. Самым распространенным поводом к разводу являлось прелюбодеяние супруга, как правило, жены. Отсутствие бракоразводной практике шестнадцатого и семнадцатого столетий не мешает нам с большой долей уверенности полагать, что и в это время развод по прелюбодеянию имел место. К другому признаваемому церковью законным основанию для расторжения брачных уз можно отнести неспособность мужа к брачному сожитию в течение первых трех лет после заключения брака. Оба повода к разводу предусмотрены каноническим правом и записаны

вКормчей, которая считалась русской церковью главным сборником законов по бракоразводным делам. Но нам известно, что Кормчая допускала развод и по другим основаниям, однако в сохранившейся судебной практике дела такого рода отсутствуют.

В1720 г. первый раз за триста лет был введен новый повод к разводу – вечная ссылка супруга. Автором нововведения стал Петр I. Указ императора, разрешавший жене расторгнуть брак с супругом, сосланным на вечное житье, явился беспрецедентным в истории русского права вторжением в компетенцию церковного суда. Последний не только не посягал на каноническое право в области развода, но не применял многие предусмотренные Кормчей поводы к разводу.

156

Гл а в а 4 . Р а з в о д

Прошения о разводе подавали и мужчины и женщины. На первый взгляд, кажется, что мужчина чаще просил церковный суд о разводе. Обвиняя жену в измене супружескому долгу, мужчина стремится расторгнуть один, как ему кажется, неудачный брак, и тут же заключить новый. Женщина просит о разводе ради избавления от ненавистных супружеских уз и почти никогда не планирует заключение нового брака в период или сразу после расторжения предыдущего.

Бракоразводные дела рассматривались церковным судом. В XVI и XVII вв. это были епархиальные суды, во главе которых стоял митрополит или архиепископ (он назывался поразному в зависимости от конкретной епархии). Записанного в церковно-правовом документе порядка проведения расследования по прошениям о разводе не существовало или он не сохранился. Судя по имеющимся скупым свидетельствам, архиепископ поручал исследовать обстоятельства дела, в частности, архимандриту монастыря, на территории которого проживали просители. Насколько объективными и тем более компетентными могли быть архимандрит и его монастырские служители при расследовании дела, можно только гадать. Высшей церковной инстанцией был патриарший суд.

После учреждения в 1721 г. Синода к нему перешли функции главной церковно-судебной инстанции по бракоразводным делам. Суды так называемой первой инстанцией, рассматривающие прошения коллегиально, в восемнадцатом столетии назывались по-разному: духовный приказ, духовное правление, приказ духовных дел, домовая архиерейская контора, дикастерия, консистория. Решения этих судов могли быть оспорены проигравшей стороной в Синоде, который, в свою очередь, не связывал свое решение с позицией нижестоящей судебной инстанции, а потому, заново изучив обстоятельства дела, высказывал собственное мнение. Правда, нередко оно формировалось под влиянием императорского дома.

Процедура досудебного и судебного рассмотрения прошений состояла из допросов супругов, их духовных отцов, родственников, свидетелей, способных подтвердить или

157

Гл а в а 4 . Р а з в о д

опровергнуть предъявленные истцом обвинения. Однако каждое дело рассматривалось по-разному. Суд мог вызвать и выслушать свидетелей, а мог обойтись без них, мог довольствоваться показаниями одной из сторон, не спросив другую Суд не был ограничен сроком разбирательства прошения или челобитной: иногда дело находилось в производстве многие годы, а иногда решение выносили через два–три месяца. Нередко Синод не выносил никакого решения по жалобе то ли по причине отказа заявителей от своих требований, то ли из-за нежелания брать на себя ответственность.

Предсказать решение церковного суда было невозможно. Правда, формулируя свою позицию по прошению о разводе, суд всегда ссылался на Кормчую. Но, поскольку, как известно, Кормчая давала разные ответы на одни и те же вопросы, то выбор цитаты из нее давал надежду обеим сторонам бракоразводного процесса.

Церковный суд почти всегда удовлетворял прошения и мужей и жен о разводе по законным основаниям, но был строг к просителям, как правило, мужчинам, которые пытались добиться развода по надуманным причинам.

Самая распространенная причина развестись и жениться на другой – старость и болезнь первой жены. В таких случаях церковный суд справедливо призывал мужчину быть снисходительным, терпеливым, человеколюбивым. Аналогичную позицию занимал церковный суд при рассмотрении прошений жен о разводе по причине побоев и жестокого поведения мужа. Архиепископ или консистория выступали в роли миротворцев, увещевали обе стороны, назначали те или иные виды церковных наказаний для провинившихся мужей, но законным основанием к разводу грубое поведение не признавали. В качестве компромисса церковный суд предлагал супругам до примирения раздельное проживание.

В нашем распоряжении имеются бракоразводные дела только восемнадцатого столетия. По ним можно узнать, по каким основаниям просили и получали развод, порядок судопроизводства по разводным делам, последствия для супругов и детей от брака.

158

Гл а в а 4 . Р а з в о д

Одной из самых распространенных точек зрения в русской историографии была та, что в XVI–XVII вв. бытовала полная свобода разводов, а в XVIII в. светской и духовной властью была сделана попытка его ограничить, но без значительных результатов. Такое мнение у историков русского права возникло из чтения записок, мемуаров иностранных и отечественных авторов–современников событий. Кто лучше современника может знать, что происходило в русском обществе!?

Но вот перед нами бракоразводная практика восемнадцатого столетия. Судебные дела о разводе собраны нами по разным собраниям документов. Здесь дела из опубликованной и неопубликованной части архива Синода, включая его постановления и распоряжения, дела, рассмотренные провинциальными консисториями, а также московской синодальной конторой. Чтобы найти и свести эти документы вместе, понадобились месяцы, если не годы, и несмотря на это количество бракоразводных дел не велико. Было бы преувеличением утверждать, что в XVIII в. разводы были распространены. Конечно, авторы исследований подразумевали под разводами самовольные, незаконные, неподтвержденные церковью разлучения супругов по различным поводам, о которых мы будем подробно говорить в следующих главах. Но развод по действующему в России бракоразводному законодательству, к каковым, в первую очередь, относилась Кормчая, осуществлялся редко.

Отсутствие судебной практики по разводным делам XVI– XVII вв. не позволяет однозначно ответить, насколько легко было развестись в это время. Анализ патриарших и митрополичьих грамот, посланий церковных иерархов к пастве, постановлений церковных соборов, церковно-судебных документов, которые в значительном количестве сохранились до наших дней, позволяет высказать предположение, что русская церковь, относясь к разводу, в целом, отрицательно, строго следила за обоснованностью обвинений просителей. Пытаться развестись могли хотеть многие, но получить законный развод удавалось единицам.

159

Гл а в а 4 . Р а з в о д

Во всех бракоразводных делах несомненный интерес представляет индивидуальное поведение человека того времени. С целью показать этого человека, приобщиться к его переживаниям, разделить горечь утраты счастья ли, семейного благополучия представлены самые разнообразные бракоразводные дела. Жалобы мужей на жен и наоборот могут показаться схожими, но каждое дело высвечивает такие подробности семейных нравов, которые лучше всего дают представление о далеком времени и людях, живших в нем.

160