Три века русского развода (XVI–XVIII века). Монография

Гл а в а 4 . Р а з в о д

деяния предлагалось также наказать плетьми и на полгода отправить в тяжкие работы. Синод утвердил развод, однако

всвоем постановлении запретил «присуждать прелюбодейцам телесное наказание, так как это последнее принадлежит не духовному, а гражданскому суду»1. Синод не имел права наказывать телесно, хотя в других случаях сам приказывал бить плетьми.

В1735 г. Синод принял к производству прошение отставного гвардейского прапорщика Ея Императорского Величества Балакирева о разводе с женой Анной из-за ее прелюбодеяния2. Анна признала себя виновной, но объяснила свой поступок тем, что муж с ней не живет. Архиепископ Рязанский Алексей предложил его сослать в Кольский острог и постричь в монахи, а ее – в девичий монастырь в Рязанской епархии. Синод признал жену виновной и супругов развел, позволив мужу заключить новый брак и, заметив при этом, что если муж захочет, то может забрать свою жену назад, так как это «достохвально»3. Однако супруги Балакиревы поняли решение Синода по-своему, и от них поступило прошение, в котором супруг разрешал жене вступить во второй брак, возвращал ее приданое, а жена не возражала, чтобы муж женился на другой. Архиепископ Феофан на основании этого прошения посчитал, что супруги помирились, и

вразводе им следует отказать. Синод согласился с мнением архиепископа, однако разрешил временно жить супругам отдельно, в разных местах4. Через два дня после вынесения данного решения супруги помирились, и Синод благословил их на восстановление брачного союза. Решение Синода о временном раздельном проживании преследовало цель примирить супругов. Но не всегда Синод поступал так мудро.

В1736 г. писарь лейб-гвардии Семеновского полка Иван Феоктистов просил развести его с женой, которую обвинял в измене с корабельным учеником Адмиралтейского ведомства

111

Гл а в а 4 . Р а з в о д

Иваном Шипулиным1. Жена Марина вину признала, СанктПетербургское духовное правление предлагало Синоду развести супругов Феоктистовых, разрешить мужу вступить во второй брак и оставить с ним дочь, а жене назначить церковную епитимью. Синод никакого решения не принял.

В1740 г. Синод постановил разлучить супругов Казанцовых, Дмитрия и Анну2. Муж обвинял жену в измене, она его – в побоях и в измене. Оба просили о расторжении брака. Но обвинения были бездоказательными, а потому Синод только дал разрешение супругам жить отдельно, но развод не оформил.

Втом же году Санкт-Петербургское духовное правление прислало в Синод дело о разводе подканцеляриста Адмиралтейской коллегии Степана Ремизова с женой из-за

ееизмены3. Якобы с 1735 г. жена изменяла мужу, который пытался образумить ее побоями, она же измену отрицала и упрекала мужа в грубом обращении. Однако большинство свидетелей подтвердили обвинения мужа, после чего жена, как записано в деле, созналась. Синод развел супругов и, сославшись на «Кормчую», разрешил Ремизову новый брак, а жене присудили церковную епитимью.

В1740 г. Санкт-Петербургское духовное правление расторгло брак по прелюбодеянию жены Авдотьи Петровой. Сначала Авдотью посадили под арест, обязав мужа давать

ей ежедневно пищу. Затем ему разрешили второй брак, а Авдотью после церковной епитимьи отослали в губернскую канцелярию4.

В 1741 г. подмастерье Академии наук Андрей Греков обратился в Санкт-Петербургское духовное правление с просьбой о расторжении брака с женой из-за ее прелюбодейной связи5. Жена и ее любовник сознались в содеянном. СанктПетербургское духовное правление полагало, что брак надо

112

Гл а в а 4 . Р а з в о д

расторгнуть, мужу разрешить новое супружество, жене назначить церковную епитимью. За подтверждением обратились в Синод, который спустя восемь месяцев согласился с их мнением.

Почитаем одно запутанное бракоразводное дело. Прокурор Мануфактур-коллегии Ефим Сабуров в 1748 г. подал прошение в Московскую духовную дикастерию о разводе

сженой Еленой. Поженились они еще в 1734 г. (она была дочерью стольника Михаила Трусова) и жили совместно до 1741 г., имели четверых детей, правда, в живых осталась лишь дочь Агрипина. В том же 1741 г. Сабуров поступил на службу в город Выборг, в Невский пехотный полк, служил там до августа 1742 г., затем его перевели в Москву.

Жена его в это время жила в своей приданой деревне в Вологодском уезде, в селе Богородском. Сабуров попросил ее приехать к нему, она же отвечала, что не может приехать «за некоторыми препятствиями». Когда она все же 14 января 1743 г. приехала, он узнал об ее измене с офицером Иваном Озеровым и потребовал развода.

Жена в дикастерии призналась в прелюбодеянии. Дикастерия стала готовить выписки из правил, указов, законов, но затем решила допросить Озерова, а Елену на время поместили в Федоровский монастырь в ПереславльЗалесском. Она же просила перевести ее в Вологодский девичий монастырь, где находилась ее деревня, чтобы следить за хозяйством. Ее прошение не было удовлетворено, и его лишь приобщили к делу.

24 февраля Сабуров привел на допрос дворовую девку Марфу, которая подтвердила любовную связь хозяйки

сОзеровым, но это не помогло ускорить развод, и в мае 1743 г. Сабуров пожаловался в Московскую синодальную контору на медленное решение дела, прося разрешить ему второй брак.

Наконец, 14 ноября дикастерия, не взяв на себя ответственностьзарешениедела,обратиласьвСинод,представив свои предложения по делу: вернуть жене приданое, супругов развести, Елену определить в монастырь в Вологодской

113

Гл а в а 4 . Р а з в о д

епархии, где находятся ее вотчины, и держать там до смерти; ему разрешить жениться на другой только при условии отдачи жене приданого. Елене, в случае получения от мужа приданого, запретить его продавать и закладывать, о чем поставить в известность Юстиц-коллегию. Дочь оставить

уотца.

Ав январе 1744 г. дядя Елены Алексей Львов обратился в Синод с жалобой на бывшего мужа Елены, завладевшего всем ее имуществом, в то время как она пребывает в бедности, и просил перевести ее в Московский Новодевичий монастырь или отдать ему под расписку. Разрешение на перевод в Новодевичий монастырь было получено, а 14 февраля Львов попросил Синод отдать ему племянницу под расписку. 20 февраля Синод постановил отдать Елену под надзор трем родственникам, чтобы она не сбежала из Москвы.

Сабуров, несмотря на многократные жалобы, так и не получил желаемого развода, видимо, из-за того, что не отдал жене ее приданое. Синод же по-прежнему требовал явки на допрос Озерова, но тот был занят конвоированием арестантов. Наконец, Озеров явился в Синод и резко отверг обвинения в прелюбодейной связи с Еленой, утверждая, что только помогал ей по хозяйству. Он объяснял ложные показания Елены тем, что у них часто бывали споры и даже ссоры из-за межевания земель в Ростовском уезде. Синод был озадачен доводами Озерова и решил было провести очную ставку, но почему-то не провел.

Елена в июле подала прошение в Синод, где выяснились новые подробности. Ее дядя, видимо, другой, не Алексей Львов, некогда убил ее мать и брата, а ее, двенадцатилетнюю, успели спрятать. Дядю и его сообщников арестовали, но прокурор Василий Сабуров, рассматривавший дело, видя перед собой богатую и беззащитную наследницу, решил женить на ней своего сына Ефима. Сразу после свадьбы муж стал распоряжаться ее имуществом, продал многие ее деревни и заводы. Она пыталась возражать, но свекор и муж всячески притесняли ее, держали взаперти в особой избе, а свекровь отобрала у нее дочь. Затем, пообещав вернуть дочь

114

Гл а в а 4 . Р а з в о д

иотослать в приданые деревни, уговорили дать показания в измене мужу.

Синод вернул дело в Московскую консисторию, и началось новое рассмотрение. Всех участников потребовали к допросу, но на допросы Елена не являлась, а 24 июня 1745 г. ее двоюродный брат Алексей Трусов попросил забрать Елену у дяди Львова, который ее «бранит». 5 августа Елена от своих показаний отказалась, вернулась к первой версии

ипросила разрешить жить у двоюродного брата, предварительно забрав у дяди свои вещи.

Наконец, 25 сентября 1745 г. консистория развела супругов Сабуровых. Мужу разрешили новый брак и оставили с ним дочь. Озерова признали виновным в прелюбодеянии, назначив ему епитимью. Елену сначала хотели отправить в монастырь, но потом разрешили жить в приданой деревне, с тем чтобы духовный отец назначил ей епитимью и следил за ее ней1.

Решение консистории выглядит несправедливым и необоснованным. Спустя три года и только благодаря вмешательству императрицы Елизаветы Петровны в этом деле был наведен порядок. 26 августа 1746 г. по требованию императрицы был издан сенатский указ, обязывающий дочь от брака с Сабуровым отдать Елене, а также вернуть ей все имущество. Более того, указ предписывал оштрафовать служащих Вотчинной коллегии или Крепостной конторы (выяснив, кто именно виноват), которые позволили оформить часть имущества жены на мужа2.

Более простым случаем было прошение Дмитрия Обувалова, поданное в январе 1768 г., с просьбой развести его с женой Анной, с которой он прожил пятнадцать лет. При отлучках мужа жена ему изменяла, и он настаивал на разводе. Консистория уговаривала их помириться, и жена была согласна, но Дмитрий – категорически против. Ничего не поделаешь, пришлось их развести, ему позволили второй брак,

1 Розанов Н.И. История Московскаго епархиального управления… Ч. II. Кн. I. С. 110–120.

2 ПСЗ. Т. XII. № 9513.

115

Гл а в а 4 . Р а з в о д

а ей и ее любовнику назначили церковную епитимью на четырнадцать лет1.

Похожее дело рассматривал Синод в 1754 г. Статский советник Андрей Нартов требовал развода с женой Александрой в связи с ее изменой. Муж не хотел идти ни на какие компромиссы, на которые члены Синода пытались его склонить, убеждая Нартова в целесообразности примирения, поскольку он стар, и жена имела право на измену. Такие уговоры вряд ли могли дать желаемый результат. Нартов настоял на разводе, и Синод сослал его жену в монастырь (хотя в этом не было никакой необходимости), что нанесло ощутимый вред оставшимся без материнской заботы малолетним детям Александры. Через два года Нартов умер, и его старший сын, поручик, просил освободить мать из монастырского заключения, поскольку некому заботиться о малолетних детях. Точно неизвестно, удовлетворил ли Синод просьбу, но, скорее всего, должен был удовлетворить.

Сложным, запутанным и длящимся годы было бракоразводное дело предка А.С. Пушкина Абрама Петровича Ганнибала.

В 1730 г. в Петербурге Абрам Ганнибал познакомился с младшей дочерью капитана галерного флота Андрея Диопера Евдокией. Евдокия Диопер, по словам А.С. Пушкина, красавица, в то время было влюблена в другого – поручика Кайсарова, за которого и собиралась замуж. Однако желание Абрама жениться на ней, равно как и согласие отца Евдокии, сыграли решающую роль в ее несчастливой судьбе. Евдокия, хотя и отдалась Кайсарову, вынуждена была обвенчаться с Абрамом Ганнибалом в 1731 г. Спустя месяц после свадьбы Абрам был откомандирован на службу в город Пернов, куда поехал вместе с молодой женой.

Жизнь в провинциальном городе с нелюбимым мужем не могла понравиться Евдокии, и она стала встречаться с учеником мужа господином Шишковым, который до нее уже имел связь с вдовой Моршей, обещая на ней женить-

1Розанов Н.И. История Московскаго епархиального управления…

Ч.II. Кн. II. С. 125–127.

116

Гл а в а 4 . Р а з в о д

ся, но не женился. Вдова оказалась неробкой женщиной, а потому не ограничилась переживаниями и обратилась к начальству Шишкова с жалобой на него. Шишкова наказали телесно. Евдокия познакомилась с Шишковым у той самой вдовы. Между Евдокией и Яковом Шишковым начался роман, продолжавшийся до февраля 1732 г. Наконец, об измене узнал и Абрам Ганнибал. Сначала он решил наказать любовника жены, заявив, что Шишков «хвалился его, капитана, окормить»1 (то есть отравить). Обвинение Абрама Ганнибала было подтверждено свидетельскими показаниями. Одной из свидетельниц выступила обманутая Шишковым вдова Морша. Затем дошла очередь до Евдокии, которую Ганнибал посадил под домашний арест, бил ее, принуждая дать показания в том, что она хотела отравить мужа, изменяла ему, а иначе грозил убить ее. Наконец Евдокия дала нужные мужу показания, и в марте 1732 г. ее поместили в госпитальный двор, где она провела пять лет «пока суды кончались». Госпитальный двор одновременно являлся прядильным двором, смирительным домом и госпиталем для увечных и престарелых. Арестанты получали еду от родственников или просили подаяние. Евдокия страдала от голода2.

Пока Евдокия за свои прегрешения бедствовала в госпитальном дворе Абрам Ганнибал сблизился с дочкой капитана Перновского полка девицей Христиной фон Шеберг. Сначала влюбленная пара не позаботилась юридически оформить свои отношения, но когда у них родились дети, они решили обвенчаться. Найти священника, который согласился бы венчать без венечной памяти, оказалось непросто. Наконец, в 1736 г. священник Николаевской Ревельской церкви Иван Филиппов осуществил обряд венчания.

Тем временем симпатизирующие Абраму Ганнибалу члены военного суда, вопреки закону, требующему, чтобы разводные дела рассматривал церковный суд, определили

1 Цит. по: Опатович С.И. Евдокия Андреевна Ганнибал, первая жена

Абрама Петровича Ганнибала // Русская старина. СПб., 1877. № 1. С. 71. 2 См.: Люблинский П.И. Из семейного прошлого предков Пушкина //

Род и предки А.С. Пушкина. М., 1995. С. 248.

117

Гл а в а 4 . Р а з в о д

для Евдокии наказание – «гонять по городу лозами, а прогнавши, отослать на прядильный двор, на работу вечно...»1. Абрама Ганнибала признали невиновным. Однако Евдокии удалось добиться перевода дела в Петербург.

1 марта 1737 г. от имени Евдокии в Синод была подана челобитная, в которой она просила рассмотреть дело заново, а ее освободить из-под караула, дабы «голодной смертию не помереть». Синод затребовал материалы дела и 3 декабря 1743 г., то есть спустя шесть лет после подачи прошения, дело было доставлено в Синод. Его передали на изучение Санкт-Петербургскому епископу Никодиму, а Евдокии на время следствия было разрешено проживать у знакомых на Васильевском острове.

Еще три года ни Синод, ни епископ Никодим решения не принимали. В это время Евдокия вступила в связь с подмастерьем Академии наук Абумовым, забеременела от него, родила дочь Агриппину, которая сразу умерла. 17 мая 1746 г. она обратилась в Синод с прошением о разводе (Евдокия была неграмотна, и за нее писал священник).

Консистория, наконец, стала выяснять обстоятельства дела и потребовала от Абрама Ганнибала объяснений. Он признался, что обвенчался и имеет пятерых детей. Понимая, что ситуация, в которой он оказался, сложная, Абрам обратился за помощью к императрице Елизавете Петровне, полагая, что она поддержит любимца своего отца – Петра I. Однако императрица передала прошение Ганнибала в Синод, Синод – в Санкт-Петербургскую консисторию. Прошло еще три года.

Сыновья Абрама Петровича подрастали, но поскольку они считались незаконнорожденными, их нельзя было определить ни в кадетский корпус, ни записать в гвардию. А Евдокия продолжала называть себя жeной Ганнибала.

15 сентября 1749 г. в консисторию поступило прошение от Абрама Ганнибала с просьбой, «чтобы в разсуждение его долговременной и безпорочной службы и вторичнаго брака, его всемилостивейше оборонить и бывшую его жену

1 Цит. по: Опатович С.И. Указ. соч. С. 73.

118

Гл а в а 4 . Р а з в о д

Евдокию взять в консисторию и за чинимое ею прелюбодеяние отрешить от него вовсе, дабы она, прелюбодеица, долее не называлась его женою и, таскаючись на воле, своими непотребствы еще более его к безчестию не довела»1. Санкт-Петербургский архиепископ Феодосий посчитал возможным развести супругов, предлагал Евдокию сослать в отдаленный монастырь навечно. Во всем он винил военный суд, который незаконно развел супругов и дал Ганнибалу основание считать себя свободным от брака с Евдокией. Решено было Евдокию отдать на поруки, чтобы «удалялась от прелюбодейного жития, под опасением наижесточайшаго наказания, без всякаго помилования»2. Однако по неизвестным причинам поручители от Евдокии отказались, и Абрам Ганнибал потребовал содержать злосчастную жену под арестом до решения дела в Синоде. Архиепископ Феодосий дал свое согласие и отослал Евдокию в арестантскую СанктПетербургской духовной консистории.

17 января 1750 г. Синод поручил рассмотрение дела новому Санкт-Петербургскому архиепископу – Сильвестру Кулябке, который начал изучать дело с самого начала. Первое, что он сделал, это потребовал сообщить ему, какого вероисповедания Христина фон Шеберг. Христина была лютеранкой, а для вступления в брак с иноверцами требовалось разрешение Синода3, которое Ганнибал и его жена Христина, разумеется, не получали. Главным виновником, как всегда, был признан священник, но он к тому времени благополучно скончался, и потому ему не пришлось нести наказание за незаконное венчание.

Наконец, 9 сентября 1758 г. бракоразводный процесс Абрама Ганнибала с его первой женой Евдокией Диопер был завершен. Консистория вынесла не решение, а приговор, признав Евдокию виновной в прелюбодеянии и отправив в отдаленный монастырь навечно. Второй брак Абрама Ганнибала с Христиной утвердили, назначив Абраму церков-

119

Гл а в а 4 . Р а з в о д

ную епитимью и обязав уплатить денежный штраф. 24 января 1754 г. Евдокии объявили приговор Синода и отправили в Новгородскую духовную консисторию в сопровождении отставного солдата, дав на дорожные расходы 3 рубля. Евдокия прожила в монастыре семнадцать лет и 19 мая 1771 г. скончалась в Тихвинском Введенском женском монастыре1, забытая родственниками, загубленная родительским произволом.

Шестнадцать лет понадобилось Синоду, чтобы вынести решение о разводе супругов Ганнибал. Столько лет Синод был занят не рассмотрением дела, а попытками найти способ его не решать вовсе. А тем временем участники бракоразводного процесса и их дети находились в двусмысленном, отчасти оскорбительном положении.

В приведенных выше случаях речь шла о прошениях, поданых мужьями, обвинявшими своих жен в прелюбодеянии. Теперь обратимся к тем делам, когда бракоразводный процесс был инициирован женщиной, обвинявшей своего супруга в нарушении супружеской верности.

Московское синодальное правление в 1725 г. передало в Синод дело о прелюбодеянии мужа – прапорщика Евстафия Бобыкина, четыре года изменявшего жене с дворовыми девками2. Жена Ирина обвиняла мужа не только в прелюбодеянии, но и в побоях и угрозе убить ее. В прошении как минимум два основания для развода – прелюбодеяние и покушение на жизнь супруги. Дело состояло только в том, чтобы доказать вину мужа, который на допросе показал, что жена также виновна в прелюбодеянии. Он обвинил суд

впредвзятости, так как прокурор Московской синодальной канцелярии Раевский и секретарь суда Катыгулов находились

вродственных отношениях с его женой. Тогда Московское синодальное правление передало дело в Санкт-Петербург,

вСинод. Синод усмотрел в показаниях мужа «пустые отговорки» и, проведя еще один допрос, признал его виновным. Брак был расторгнут. Никакие свидетели в деле не проходили, показания мужа противоречили показаниям жены, что

1 ОДиД. Т. XXIX. № 479.

2 Там же. Т. V. № 84.

120