Три века русского развода (XVI–XVIII века). Монография

Гл а в а 5 . П р и з н а н и е б р а к а н е д е й с т в и т е л ь н ы м

окончилось дело1. Аксинья просила вернуть ей мужа, а не развести ее с прелюбодеем.

Воронежский епископ Митрофан написал в 1692 г. игумену Евфимию о том, что Ивашка Красильников, подъячий Крутицкой епархии, шесть лет назад сбежал от жены и женился на другой, с которой у него родилась дочь. Брошенная жена, также имея дочь от совместного брака с Ивашкой, жила в деревне, не возражала против его возвращения и не знала о причине его побега от нее2. А может, знала, но не хотела говорить. Во всяком случае, никаких сцен ревности

ипрошений о разводе по прелюбодеянию не было.

В1721 г. Пелагея Лисовская подала прошение в Синод с жалобой на мужа3. В 1705 г. Федор Лисовский и Пелагея тайно обвенчались, однако прожили вместе в городе Стародубе всего три недели, а потом их отыскал отец Пелагеи, который был против брака, и потребовал поместить молодоженов в монастырь на семь недель за тайное венчание. Лисовский из монастыря сбежал, забрав приданое жены. Спустя тринадцать лет, в 1718 г., будучи у родственников в Стародубе,

Пелагея случайно встретила Лисовского, женившегося к тому времени на другой. Он уговаривал ее не жаловаться, но она не послушалась совета и пожаловалась гетману Скоропадскому, правда, безрезультатно. В 1719 г. Лисовский послал к ней двух людей, которые отняли у нее новую челобитную. Черниговский митрополит Антоний рекомендовал Пелагее обратиться в Синод, что она и сделала. Вызванный на допрос Лисовский заявил, что не состоял в браке с Пелагеей, супружеских отношений с ней не имел, а церковной епитимьи не выдержал. Однако сестра Лисовского и другие свидетели встали на сторону Пелагеи, и 22 февраля 1722 г. Синод постановил вернуть Лисовского к законной жене. Вторую его жену признали невиновной и позволили, при наличии такого желания, выйти замуж вторично4. Итак, вторая жена,

171

Гл а в а 5 . П р и з н а н и е б р а к а н е д е й с т в и т е л ь н ы м

с которой он имел четверых детей, была названа незаконной, а трехнедельную супружескую жизнь с Пелагеей призналитаки настоящим браком. Детей от второго брака Лисовского разделили: дочерей отдали матери, хотя отец обязан был содержать их, а сыновей – отцу. Зачем Пелагее нужны были дети от незаконного брака ее мужа?

Обманутые жены могли устроить самый настоящий скандал по поводу неблаговидного поступка мужа, как это сделала в 1730 г. Ирина Свиньина, которая требовала расторгнуть брак, заключенный в 1718 г., поскольку ее муж скрыл от нее, что у него есть жена. Первая жена Марина осталась жить

вТобольске и требовала развода. Ирина решила съездить к ней, но по дороге была схвачена и избита мужем. За такое поведение его арестовали и поместили в тюрьму, а Ирину поместили в монастырь в Тобольске, где почему-то избивали и требовали признаться в грехе «любодеяния». Она отказывалась давать такую характеристику своему ошибочному замужеству. Приехав затем в Москву, Ирина подала прошение о разводе и требовала вернуть ей приданое. Синод в марте 1731 г. постановил брак Ирины с мужем признать незаконным, приданое вернуть Ирине. Затем к ответу призвали митрополита Антония за то, что он «не чинил решения о сем браке». Антоний защищался, утверждая, что первая жена Свиньина Марина умерла в 1722 г., а Ирина будто бы выразила желание жить с мужем хотя бы ради совместно прижитых

вбраке детей-близнецов. Ирина, в свою очередь, полностью отрицала намерение жить с мужем, говорила, что не могла дать письменного согласия на продолжение супружества, так как неграмотна. Следует заметить, что неграмотность не помешала ей подать прошение в Синод.

Через два года Ирина вновь подала прошение о возврате имущества и писала, что муж ее умер. Оказалось, что все пожитки просительницы почему-то хранились в Синодальной канцелярии в Москве, их решили было вернуть, но не вернули. Последние записи, сохраненные историей, относятся к 1737 г. Из них видно, что муж вовсе не умер, а Ирину

172

Гл а в а 5 . П р и з н а н и е б р а к а н е д е й с т в и т е л ь н ы м

зачем-то поместили в монастырь, из коего она не преминула сбежать1.

17 апреля 1760 г. дворовая девка печатной конторы

22-летняя Авдотья пожаловалась в Московскую синодальную канцелярию на своего мужа, за которого она вышла замуж в 1759 г., столяра Петра Кондратьева, о том, что у него уже есть жена. Петр, вызванный на допрос, сообщил, что тридцать лет назад, в возрасте пятнадцати лет женился на крестьянке Аксинье, прожил с ней шесть лет, имел от брака дочь, затем сбежал от помещика в Москву и записался в цех. Оставленная тридцать лет назад жена Аксинья пятидесяти лет от роду после побега мужа жила с солдатом, от которого у нее есть 23-летний сын. Консистория решила брак со второй женой Авдотьей расторгнуть и вернуть блудного мужа к первой жене, назначив ему семилетнюю епитимью. Трехлетнюю епитимью назначили и Аксинье. А Авдотью, вторую жену, признали невиновной2.

Или вот такое дело. В 1762 г. Ксения пожаловалась в Белгородскую консисторию на мужа Алексея Сергеева. Когда ее в 1760 г. выдали за него замуж, он поклялся, что никогда не был женат. Потом появилась его первая жена Евдокия, и он с радостью к ней вернулся. Ксения же осталась без мужа и жила «в крайней нужде». Оказывается, против нее был сговор, поскольку ее тетка, отчим и брат знали, что Алексей женат, но дали ему «мудрый» совет: «...чтобы он пока об этом помалчивал и про оное ни про что никому не сказывал, а тогда де скажем, когда дело сделаем...». Консистория приговорила Сергеева и его первую жену наказать плетьми, а Ксении, руководствуясь 46-м правилом Василия Великого, разрешить второй брак, назначив полугодовую епитимью3. Жаль, что не нашли наказания для сводников, их тоже не мешало бы проучить.

1 ОДиД. Т. Х. № 480.

2Розанов Н.И. История Московского епархиального управления…

Ч.II. Кн. II. С. 133–134.

3 Лебедев А.П. Указ. соч. С. 8.

173

Гл а в а 5 . П р и з н а н и е б р а к а н е д е й с т в и т е л ь н ы м

В 1728 г. Синод рассмотрел дело по жалобе Феклы на мужа Андрея Сычева, который обвинялся в двоебрачии. Помещик Федор Самарин взял своего крестьянина Андрея

вСанкт-Петербург, а жену его оставил в деревне. Затем продал Сычева и свою крестьянку Маремьяну новому владельцу Петру Курбатову. Сычев и Маремьяна поженились и вскоре перешли к новому владельцу Степану Мохову. Фекла потребовала вернуть ей мужа, не побоявшись пожаловаться на своего помещика. Синод тем более не боялся мести Самарина и, поддерживая святость брака, в 1729 г. постановил «Федора Самарина, за его плутовское разлучение законнаго брака и к прелюбодейству предводительство, сыскав чрез Военную Коллегию, привлечь к ответу в Св. Синод; Сычева, с обеими его женами, для... следования и решения

выслать... в Москву за караулом на коште Мохова (нового владельца Сычева. – М.Ц.), который кошт потом взыскать с Самарина...»1. В данном случае Синод предпочел встать на сторону жены, а не поддержать престиж помещика.

Одним из способов прекращения брака и заключения нового являлось безвестное отсутствие одного из супругов, которое должно было длиться не менее пяти лет. «Кормчая»

втаких случаях разрешала вступать в новый брак. Однако отсутствуя даже более пяти лет, муж мог вернуться домой живым и невредимым. Ведь в плену можно было находиться неограниченное число лет. Поэтому русская церковь пыталась каким-то образом контролировать порядок вступления

вбраки тех лиц, чьи мужья (как правило, мужья) находились в безвестном отсутствии. В 1737 г. Синод дал письменное разъяснение, в частности, Черниговскому архиепископу Иллариону: «...женам, мужья коих находятся в безвестной отлучке, можно дозволить вступить в новый брак вольно тогда, когда будет установлен факт смерти перваго мужа»2. Но достоверно установить факт смерти мужа было делом трудным, если вообще возможным.

1 ОДиД. Т. VIII. № 711.

2 ПСПиР. Т. IX. № 3095.

174

Гл а в а 5 . П р и з н а н и е б р а к а н е д е й с т в и т е л ь н ы м

Отсутствие достоверных свидетельств о смерти воинов порождало огорчавшие Синод беззакония. В 1768 г. состоялся синодский указ, возникший по делу о двоебрачии. Батальонный барабанщик Иван Быкин женился на солдатке Матрене при живом муже. Белгородский епископ, член Синода, Порфирий посчитал их виновными и приговорил отослать на два года на покаяние в монастырь. Однако Синод имел другую точку зрения. Он посчитал, что они пострадали безвинно. В 1761 г. Быкин и Матрена вступили в брак, послушав уверения отставного Игнатия Борзенкова, который сказал Матрене, что ее муж, солдат Федор Лащилин, во время Прусской войны был убит, но оказалось, что Федор взят

вплен, о чем никто не знал. Поэтому Белгородский губернатор и Военная коллегия, которые выясняли обстоятельства плена солдата, не посчитали их виновными. Губернатор настаивал даже на том, что главным виновником следует признать священника, обвенчавшего сей брак, которого архиепископ по указу Синода и оштрафовал. А Матрену вернули к законному мужу Лащилину1.

В1777 г. был издан новый синодский указ, в котором, в частности, отмечалось, что из разных епархий поступают сведения о том, что солдатские жены, не имея известий о смерти первых мужей, заключают новые браки, что влечет за собой недоразумения, «а потому... такия, кои по смерти

вслужбе мужей... за других посягают за непредставлением о первых своих мужьях, подлинно ль в живых их нет, вероятнаго свидетельства, подвержены расторжению браков, а иначе... оставлять их во втором супружестве крайне сумнительно...»2. В указе предписано «к пресечению таковых трудностей... всем полковым Священникам о... женатых унтер-офицерах и солдатах и прочих нижних чинах... иметь записныя Именныя книги, с объяснением... где жительство имел... и жена его жива ль, и где именно находится... и если кто из них умрет... коего года, месяца и числа...»3. Через два

1 ПСЗ. Т. XVIII. № 13.047.

2 Там же. Т. ХХ. № 14.664.

3 ПСЗ. С. 565.

175

Гл а в а 5 . П р и з н а н и е б р а к а н е д е й с т в и т е л ь н ы м

года после выхода этого указа Синод столкнулся с новыми трудностями: священники присылают Бог знает какие ненужные сведения и делают некомпетентные записи. Вслед первому указу вышел второй, в котором приказали: «всем Епархиальным Преосвященным Архиереям послать вторичные указы... ибо оные потребны... для сведения и справок, дабы оставшия на прежних жилищах жены их, не имея о мужьях вернаго сведения, не могли выходить от живых мужей за других в замужество... из присланных же до ныне в Св. Синод о тех умерших военно-служащих исправных ведомостей, сочиня ныне именныя списки, порознь разослать для сведения по Епархиям, в коих... умершие до взятья в службу жительство имели, и тамо жен своих оставили, чтоб при вступлении жен их во второй брак никакого сомнительства не оставалось, для чего оныя и впредь рассылать тех Епархий к... Архиереям погодно при указах»1. Полковых священников обязывали рассылать по епархиям записи, чтобы жены наверняка знали, живы ли их мужья.

В 1781 г. уже не Синод, а Сенат издал указ, осуждающий «развратную жизнь солдатских жен, которые вступают в браки, не имея никаких свидетельств о смерти мужей»2.

Почитаем судебную практику по такого рода делам. Расправная палата (Расправная палата являлась отделением Сената и занималась делами имущественного характера) в 1712 г. рассмотрела прелюбопытное челобитье лекаря Михаила Иванова. Пока Иванов был в плену, его жена Мавра вышла замуж за служащего Аптекарской палаты Василия Митрофанова, забрав пожитки мужа. Иванов, не требуя жену назад, Бог с ней, настаивал на возврате имущества. Свидетели по делу со стороны Иванова, отрицали законность его имущественных требований, и Расправная палата, основываясь на 160-й статье главы X Соборного уложения, определила «лекарю Иванову в иске отказать»3. Ссылка на

Министерства юстиции. Книга пятая. С. 126.

176

Гл а в а 5 . П р и з н а н и е б р а к а н е д е й с т в и т е л ь н ы м

данную статью была на редкость удачной и точной: «А будет кто в таких исках... те люди по допросу скажут не против его ссылки, или и против его ссылки, да не все во одну речь, хотя един не по нем скажет, или они скажут, что про то дело ничего не ведают, и его тем обвинити по тому, что он же тех людей сам слался из воли, а они сказали не против его ссылки». А как же быть с двоебрачием, ведь муж вернулся из плена, и его жена Мавра не имела права находиться в браке с другим? Ответ на этот вопрос Расправная палата давать не стала, поскольку это не относилось к ее компетенции.

Всентябре 1728 г. некая брошенная жена обратилась в Московскую синодальную канцелярию с просьбой разрешить ей новый брак, так как от мужа нет известий десять лет. Дикастерия решила послать поповского старосту и подьячего для допроса приходского священника, церковного причетника и соседей, чтобы установить, сколько в действительности лет отсутствует муж челобитчицы, после чего разрешить ей выйти повторно замуж1.

Вследующем, 1729 г. Синод разрешил плотнику Ивану Евлампиеву второй брак, так как его жена Марья семь лет неизвестно где «обретается». Важно отметить, что челобитчик, видимо, знал, что для повторного брака необходимо, чтобы прошло не менее пяти лет. Псковский архиепископ Рафаил приказал собрать сведения, не сам ли муж из ненависти жену от себя «изгнал», и допросить свидетелей, подтвердивших побег Марьи. Иван сказал, что два года прожил

сженой, и вражды между ними не было2. Синод обосновал свое согласие на второй брак Ивана Евлампиева ссылками на «Кормчую».

В1741 г. Афимья Кривцова, жена военного писаря инженерного корпуса, просила позволить ей второй брак, поскольку ее муж отсутствует безвестно девять лет. Санкт-

Петербургское духовное правление разрешило второй

1Розанов Н.И. История Московскаго епархиального управления…

Ч.I. Кн. I. С. 224.

2 ОДиД. Т. IX. № 40. См. аналогичные дела РГИА. Ф. 796, оп. 59, № 352.

177

Гл а в а 5 . П р и з н а н и е б р а к а н е д е й с т в и т е л ь н ы м

брак, а Синод утвердил это решение, также процитировав «Кормчую»1.

А теперь обратимся к случаям двоебрачия в среде привилегированного сословия. Обстоятельства возникновения данного типа двоебрачия в каждом судебном деле отличаются одно от другого.

По доношению Вотчинной коллегии Синоду в 1727 г. пришлось разбирать запутанное дело. У помещика Ивана Струкова после смерти оказалось две жены: Матрена, с которой он жил последние годы, и Марья, которую Струков, по

ееже словам, бросил без развода «Бог знает когда». Почему Марья долгие годы не просила вернуть ей мужа, неизвестно. Но зато она проявила готовность занять почетное место вдовы и получить четвертую часть из имения Струкова. Матрену, вторую жену Струкова, виновной не признали, так как она не подозревала о существовании первой жены, однако ее, по сути дела, лишили наследственных прав, признав законной женой умершего помещика Марью, «буде совершенна оставлена Струковым без правильной вины...»2. Единственным утешением для Матрены могло быть то обстоятельство, что на момент разбирательства дела в Синоде, она уже была вновь замужем за поручиком Амосом Бавыкиным.

Марья, законная жена Ивана Струкова, не пыталась ни вернуть мужа, ни добиться развода. Она ждала своего часа: муж умер, а его наследство принадлежит законной жене.

В1757 г. в Шацкой консистории началось слушание дела по челобитной капрала флота Саввы Радищева о возвращении к нему жены Прасковьи, вышедшей в его отсутствие замуж за майора Есипова. Для проведения расследования консистория потребовала, чтобы Прасковья и Есипов явились в суд, но они уклонялись от явки. И только угроза отлучения от церкви привела к тому, что ответчики дали показания.

Прасковья рассказала суду печальную историю своей жизни. Во время болезни матери 13-летнюю Прасковью

еететка по отцу насильно выдала замуж за «недоросля»

1 ОДиД. Т. XXI. № 466.

2 Там же. Т. VII. № 261.

178

Гл а в а 5 . П р и з н а н и е б р а к а н е д е й с т в и т е л ь н ы м

Радищева. После свадьбы супруги уехали в Москву и поселились в ее доме. Но с самого начала семейная жизнь у них не сложилась, поскольку Радищев повел «жизнь нетрезвую, безобразную», приглашал по 10 человек гостей с «зазорными женщинами», жену бил, запирал в чулане голодной, «уговаривал повеситься, иначе убью». Кроме того, по словам Прасковьи, заставлял вступать в прелюбодейную связь со своими приятелями. Прасковья жаловалась сестрам мужа, но безрезультатно. В 1750 г., когда мужа наконец взяли на военную службу, он будто бы написал ей, что по причине взаимного несогласия, существующего между ними, не имея с ней плотского сожития, разрешает ей выйти замуж за другого и сам намеревается жениться.

В течение тринадцати последующих лет Прасковья не получала от мужа никаких известий, пока его дядя не сообщил ей, что муж утонул. Считая себя вдовой, она вышла замуж за Есипова. Затем муж объявился, потребовал было жену назад, но, получив от Есипова 200 pyблей, отказался от намерения вернуть Прасковью. Но затем, то ли деньги кончились, то ли он передумал, подал прошение о возврате ему жены в церковный суд.

Прасковья просила, если ей не позволено жить с Есиповым, определить ее в женский монастырь. Есипов же просил признать их брак с Прасковьей законным. Интересно отметить, что показания Прасковьи неточны, потому что муж Радищев отсутствовал не тринадцать лет, так как уехал служить в 1750 г., а дело о двоебрачии рассматривалось в 1757 г.

Консистория, руководствуясь «Кормчей», постановила расторгнуть брак Есипова с Прасковьей, ее отдать первому мужу, а за незаконный брак назначить ей сто поклонов, прижитого младенца оставить у Есипова. Поскольку ее мужа не было в городе, Прасковью временно поместили в монастырь. С Радищева было решено взять подписку, что не станет бить жену. Кроме того, Радищева приказано было наказать телесно за то, что посмел взять деньги за отказ от прав на жену. 21 декабря 1765 г. архиерей утвердил решение консистории,

179

Гл а в а 5 . П р и з н а н и е б р а к а н е д е й с т в и т е л ь н ы м

Есипову назначил епитимью, а попа, повенчавшего брак, сослали на полгода в монастырь в труды, «дабы впредь таких сумнительных браков не венчать…»1.

Но ведь здесь имело место и безвестное отсутствие более пяти лет, и прелюбодеяние жены. Почему бы не развести фиктивных супругов? Консистория, однако, не увидела повода к разводу. А муж Радищев вместо того, чтобы требовать расторжения брака по прелюбодеянию, настаивает на сохранении супружества с нелюбящей его женщиной.

Теперь почитаем, как князья бросали законных жен без законных причин. Князь Михаил Голицын женился на баронессе Марии Фрейгерше, которая не знала, что у князя уже есть жена. В 1722 г. князь Репнин и другие родственники законной жены князя схватили его и вынудили вернуться к семейному очагу. Псковский архиепископ Феофан доложил об этом Синоду в ноябре 1723 г.

Спустя год, уже в 1724 г., баронесса представила в Синод соглашение с Голицыным о прекращении дальнейших отношений «с бесчестным князем» и просила прекратить производство по данному делу, сообщив, что получила от князя вознаграждение в размере 4000 рублей2. Синод, в свою очередь, изучив все материалы дела и сославшись на «Кормчую»3, 24 февраля 1725 г. назначил князю Голицыну пятнадцатилетнюю епитимью, которая должна была длиться до 1740 г. Однако отец Голицына 16 октября 1727 г. обратился в Синод с просьбой освободить сына от наказания «на случай смертного часа», как он написал.

Из материалов дела нельзя определить, была ли удовлетворена просьба, но точно можно сказать, что смертный час наступил для жены Голицына, Марии, поскольку в 1744 г. князь, будучи вдовцом, и собираясь заключить новый брак с дочерью полковника Алексея Хвостова, просил Синод не считать очередной брак четвертым по счету, помня о том,

1 Известия Тамбовской ученой архивной комиссии. Тамбов, 1887. Вып. 23. С. 7–10.

2 ОДиД. Т. IV. № 546.

3 ПСПиР. Т. V. № 1483.

180