Три века русского развода (XVI–XVIII века). Монография

Гл а в а 6 . О м о н а с т ы р я х и н а с и л ь с т в е н н о м п о с т р и ж е н и и

Вместе с тем в ХVIII столетии государственная власть сокращала количество монастырей, всячески пыталась ограничить и затруднить в них доступ. Разрушительное воздействие государственной политики на монастыри было заметно уже в конце 30-х – начале 40-х гг. XVIII в. По ведомостям 1739–1741 гг. в монастырях подчас находилось по несколько человек, от двух до девяти, в основном люди престарелого возраста, которые питались подаянием и продажей собственных изделий1. Количество монахинь в монастырях уменьшалось2. Например, по переписи 1702 г. в Богоявленском женском монастыре в городе Угличе находились 23 старицы, постриженные с внесенным вкладом, и 11 стариц без вклада. Итого в монастыре находилось 34 старицы. В 1763 г., спустя 61 год, в том же монастыре осталось только 14 монахинь3. Или в Рязанской епархии в городе Касимове в Казанском женском монастыре было 17 монахинь, а в 1764 г. монастырь упразднили за отсутствием там монахинь4.

Сокращение численности монастырей достигло своей высшей точки во время правления Екатерины II, которая распорядилась закрыть малочисленные и бедные монастыри. Направленные туда Екатериной II доверенные лица составили подробные описи действовавших монастырей, позволяющие представить картину монастырской жизни того времени. Речь идет о 60-х гг. ХVIII столетия.

1 ГоломбиевскийА.А.НекоторыесведенияоСаратовскихмонастырях//

Труды Саратовской ученой архивной комиссии. Саратов, 1888. Вып. I. С. 232, 236, 237, 241, 243, 246; Зверинский В.В. Материал для историко-

топографическаго изследования о православных монастырях Российской империи, с библиографическим указателем. СПб. 1897. Т. III. С. 118, 129, 154, 161, 193.

2 Царские грамоты и отписки Тамбовских воевод // Тамбовские известия ученой архивной комиссии. Тамбов, 1892. Вып. XI. № 1736.

3 Углич. Материалы для истории города XVII и XVIII столетий. М.,

1887. С. 247, 279–280.

4 Добролюбов И. Историко-статистическое описание церквей и монастырей Рязанской епархии, ныне существующих и упраздненных, со списками их настоятелей за XVII, XVIII и XIX столетия и библиографическими указаниями. Рязань, 1891. Т. IV. С. 59.

251

Гл а в а 6 . О м о н а с т ы р я х и н а с и л ь с т в е н н о м п о с т р и ж е н и и

Печальная картина открывается взору. Многие монастыри насчитывали лишь нескольких монахов. Например, Воскресенский мужской монастырь, что в Караше Ростовского уезда, имел трех монахов. Александрова мужская пустынь в городе Рыбинске перед упразднением состояла из двух человек: игумена и иеродиакона. Богоявленский Островский мужской монастырь имел из братии только одного строителя1, в городе Донкове в Успенском женском монастыре было пять монахинь2. В некоторых монастырях вообще отсутствовали монахи. Например, в городе Носкове в Христовоздвиженском мужском монастыре задолго до упразднения отсутствовали не только монахи, но и братские кельи3.

Запустение и безденежье, частые пожары из-за ветхости построек, проживание в монастырях большей частью инвалидов и их жен, сохранение монастырей лишь усилиями нескольких монахов – таковы характерные черты русского монастыря второй половины XVIII в.

В результате проведенной по приказу Екатерины II переписи многие русские монастыри навсегда прекратили свое существование, остались богатые в финансовом отношении и наиболее многолюдные по количеству проживающих в них монахов или монахинь. Да и те влачили полуголодное существование, поскольку монастырские земли были у них отобраны. Монахи и монахини вынуждены просить подаяние, брать плату за богослужение и т.д.4

Предвижу возражение: монастыри бедствовали и раньше – в ХVI в. монахи и монахини ходили по мирским домам, просили милостыню, нарушали монастырские уставы. Однако в ХVI и ХVII вв. тяжелая жизнь в монастырях была связана с большим количеством монашествующих, всех прокормить не удавалось, требовалось строительство новых монастырей, и они были построены. В ХVIII столетии бед-

252

Гл а в а 6 . О м о н а с т ы р я х и н а с и л ь с т в е н н о м п о с т р и ж е н и и

ственная жизнь монахов и монахинь была следствием политики государства; количество монастырей уменьшалось, денежные средства постоянно сокращались, в монастыри предпочитали определять больных и увечных людей, которые шли туда не по убеждению, а из-за отсутствия иных средств к существованию.

Любопытная деталь: количество мужских монастырей во все века вдвое, а то и втрое превосходило количество женских обителей. Мужчины чаще женщин принимали постриги, и на то было много причин, но в их число вряд ли входило принуждение со стороны жен. Если женских монастырей было намного меньше, чем мужских, то трудно представить, что большинство монахинь были пострижены только по воле жестоких мужей, а не своему желанию.

Ежегодно Синод рассматривал от 1500 до 7000 дел, подлежащих церковной юрисдикции. Из них процент дел о постригах от живых жен и мужей по любым причинам небольшой. Может быть, постриженные против воли жены не жаловались, потому что возвращаться в дом к нелюбящему их мужу было гораздо тяжелее, чем жить в монастыре. Не все получали поддержку от родственников, так как те могли быть в сговоре с мужем или не любить одну из своих многочисленных дочерей. Не жаловались, потому что это было стыдно, неловко признаться перед всем миром, что муж тебя не хочет, а ты все же настаиваешь на продолжении супружеской жизни с ним. Возможно предположить, что оскорбленные жены жаловались, и их прошения рассматривались на уровне епархиальных архиереев и не попали в архивы Синода. Кто-то не умел писать, не имел денег для ведения процесса. Но важно отметить, что социальное происхождение инициаторов судебных разбирательств свидетельствует о том, что подать прошение и добиться законного решения мог и крестьянин, и посадский, и дворянин.

Монастыри, конечно же, не являлись крепостями, выход из которых был равнозначен побегу из печально известной тюрьмы на острове Ив. Местоположение монастыря, особенности его построек, местные нравы – все приводит к за-

253

Гл а в а 6 . О м о н а с т ы р я х и н а с и л ь с т в е н н о м п о с т р и ж е н и и

ключению, что монахини пользовались свободой передвижения, имели возможность защищать свои права. Выходу из монастыря иногда мешали субъективные обстоятельства. Постриженная против воли женщина была во многом беззащитна перед обрушившимся на нее злом. Не владея грамотой, лишенная приданого, отвергнутая мужем и родителями (и такое бывало), без связей и знакомств, – что могла она сделать для избавления из неволи? Написание любого прошения стоило денег, поездка из провинции в Санкт-Петербург была дорогостоящим «развлечением». Кому-то удавалось добиться рассмотрения дела в Синоде, но сколько было таких, которые остались в кельях навсегда, так и не дождавшись справедливости.

Тема насильственного пострига – одна из центральных в проблеме развода. Осуществить собственно развод было трудно, но избавиться от жены с помощью монастыря легко – таково почти единодушное мнение историков русского права. Из настоящего тезиса вытекает свобода прекращения супружества, формально ограниченная и осуждаемая церковью. Но это было не совсем так. Позицию церковного суда в каждом конкретном случае предсказать было невозможно. Последствия для оставшегося в миру супруга также могли быть неожиданными. Одним разрешали второй брак, другим – нет. Жаловаться на принуждение к постригу могли представители всех слоев населения. Синод не делал социальных различий, решая конфликты внутри семьи.

Встатье о принудительном пострижении, написанной

Н.Аристовым во второй половине XIX в., автор пишет о том, что потомки никогда не получат документов, в которых монахини ХVI–XVIII вв. описывают свою жизнь1. Таких источников не существует, не было традиции вести дневники, писать письма. Горько думать о целых поколениях людей, не оставивших ни одной письменной строчки. И почему-то кажется, что тем, ничего не написавшим, было что сказать.

1 Аристов Н. Указ. соч. № 8. С. 303.

254

Гл а в а 6 . О м о н а с т ы р я х и н а с и л ь с т в е н н о м п о с т р и ж е н и и

Женщины, против воли постриженные в монахини, принимали жизненные обстоятельства как судьбу, пусть жестокую и обидную, и противопоставляли насилию смирение. Может, поэтому нам, потомкам, досталось в наследство не такое уж большое количество жалоб, челобитных, скандалов о насильственном пострижении брошенных, нелюбимых, оскорбленных жен, а завещано искать ответ на вопрос, как жили, о чем думали постриженные в монахини добровольно или против воли жены, и через это постичь тайну жизни женщин ушедших веков.

255

ВМЕСТО ЗАКЛЮЧЕНИЯ

Семья – самая аристократическая форма жизни. Так считал В.В. Розанов. Такой взгляд на семью не преподается в учебных заведениях, а является результатом долгого и, как правило, мучительного пути человека к себе. Каждой семье в какой-то момент угрожала опасность разрыва семейных уз. На грани развода были почти все супружеские пары. Поэтому тема развода бесконечно интересна. Ни настоящей книгой, ни какой-либо другой нельзя исчерпать тему развода, нравственных начал, положенных в основу совместной жизни. Каждое новое поколение будет обращаться к сему предмету и пытаться исследовать по своему разумению.

Если попытаться сформулировать мотивы к разводу в изучаемое время, то они сводятся к узкому кругу обстоятельств. Грубое и даже жестокое обращение мужа с женой, нежелание или невозможность мужа содержать жену и детей, прелюбодеяние одного из супругов. Мы не видим среди поводов к разводу нелюбовь жены к мужу или наоборот. Понятно, что отсутствие любви к мужу или мужа к жене не являлось основанием к разводу, но участники бракоразводного процесса в своих прошениях могли бы хотя бы упомянуть об этом вскользь. Видимо, было не принято о любви говорить вслух.

Перед нами портреты людей, воспитанных в христианской вере. Постулат о нерасторжимости брачных уз, освященных таинством венчания, был не данью моде, а полнокровной частью существования человека. И тем не менее супруги достаточно свободно решали разорвать брачный союз.

Предвижу возражение оппонента, который с упреком заметит, что количество разводов мизерно, большая часть

256

В м е с т о з а к л ю ч е н и я

жителей Русского государства жили в полном согласии с христианскими добродетелями и, раз вступив в брак, не стремились его расторгнуть, если ранняя смерть одного супругов не вынуждала оставшегося в живых вступать в повторный брак. Так, к примеру, за 1723 г. Синод рассмотрел 7329 дел, из которых бракоразводное было только одно. Это не значит, что за весь 1723 г. развелась только одна супружеская пара: какие-то дела не доходили до Синода, решались на уровне консистории, какие-то дела не сохранились. И все же, покачает головой оппонент, за целый год – один развод.

Однако в истории права наибольшую важность представляют отклонения от общего поведения. Любой закон интересен, когда его нарушают, что проясняет характер противоречий жизни и законоположения. Узнавая с помощью явок, челобитных, прошений мужей и жен, какие обстоятельства приводили к намерению развестись, можно увидеть традиционно закрытую семейную жизнь. В такого рода исторических документах – подлинная жизнь человека прошлых веков.

Попытаемся представить, какой общественный резонанс мог иметь развод в прошлых веках. Отличалась ли реакция общества на него в XVI, XVII, XVIII столетиях.

Женщина от рождения воспитывалась для замужества, различия не делали ни для крестьянки, ни для дочери великого князя. Когда она выходила замуж, ее жизнь оказывалась заполненной навсегда: рожать и воспитывать детей, угождать мужу, вести хозяйство, поддерживать родственные связи. Если женщина не вступала в брак, то был еще один путь – принятие монашества.

Итак, женщина воспринимала брак как необходимость, если хотите, неизбежность. Это может угнетать или не угнетать, но в каждом случае это реальность, в которой живет

иразвивается личность.

Ивот женщина решает порвать супружеские узы путем скандального бракоразводного процесса. Всегда скандального, потому что или родственники с любой стороны, или приходский священник – духовный пастырь – или церков-

257

В м е с т о з а к л ю ч е н и я

ный суд, а нередко все вместе – категорически против развода. Но женщина осмеливается идти против тех, чье мнение для нее не может не быть важным.

Думала ли она о своем статусе разведенной женщины? Архив Патриаршего суда не сохранился, а ведь именно там должны находиться документы о разводе в XVI, XVII вв. Сохранившиеся в других собраниях документов разводные дела малочисленны, но позволим себе предположить, что в XVI, XVII вв. разводов было больше, чем история сохранила нам в наследство.

Вэтот период значительная материальная зависимость от мужа ставила женщину в сложную ситуацию. Приданое переходило к супругу на период брака, но брак мог окончиться только смертью одного из супругов. Как же поступали, если супруги разводились? Неужели муж возвращал жене ее приданое? В законодательстве ответа нет. Может, родственники жены отбирали приданое у бывшего мужа? Сложно сказать. Однако несмотря на это, женщина не только жаловалась на неблаговидные поступки мужа, но и смело шла на окончательный разрыв супружеских отношений.

ВXVIII в. стало проще: собственность жены юридически принадлежала исключительно ей. Развод предоставлял свободу от ненавистных брачных уз. Что же касается статуса разведенной женщины, то князь М.М. Щербатов в своей знаменитой работе «О повреждении нравов в России» настаивал на том, что всеобщий разврат стал нормой жизни при дворе,

ажены оставляли мужей с легкостью, достойной удивления. Например, графиня Анна Апраксина, урожденная княжна Голицына, оставила мужа без развода1. М.М. Щербатов не скрывает, что граф Петр Алексеевич Апраксин был распутным человеком, но тем не менее считал, что развод сей нецерковный. Апраксин якобы за намерение учинить ей какую-то обиду был посажен под стражу, после длительного содержания там от него потребовали предоставить жене часть из имения – и это при живом муже! Впредь же именоваться княжной Голицыной, а не графиней Апраксиной.

1 Щербатов М.М. О повреждении нрпавов в России. М., 1984. С. 74.

258

В м е с т о з а к л ю ч е н и я

Далее М.М. Щербатов утверждал, что во время правления Екатерины II в одних столицах такие разводы совершались сотнями и по суду, и по взаимному согласию, которое нигде не оформлялось.

Если стало модно жить без мужа, то, наверное, официальный развод не встречал осуждения света. Одна разводилась с мужем официально, другая разъезжалась с мужем по разным имениям, третья использовала государственную службу мужа для того, чтобы почувствовать долгожданную свободу. И все это при дружеском участии императрицы.

Что делать? Поверить М.М. Щербатову, писавшему о «распущенности нравов»?

Какая бы ни была распущенность нравов, развод – это скандал, событие исключительное, предмет всеобщего обсуждения и, конечно, почти повсеместного осуждения. Кого-то удивляла смелость, кто-то сочувственно соглашался с необходимостью развода, а большинство искренне или не очень возмущались безнравственностью, лежащей в основе сего поступка.

Удивительное дело: каждый человек не похож на другого, но как похожи обвинения супругов, сколько сходственных нюансов можно увидеть в челобитных разных веков. Если же провести параллели с современным миром, то близость покажется более реальной, чем самые искренние намерения убедить в этом на словах.

Теперь важно вернуться к распространенным среди историков права, публицистов мнениям, касающимся русского семейного права и института развода в частности.

Убеждение в том, что в XVI и XVII вв. бытовало множество поводов к разводу и была свобода разводов – основано на воспоминаниях современников-иностранцев, запечатленных в «записках», «описаниях», «очерках». Все без исключения иностранные авторы утверждали, что в России указанного времени существовала свобода разводов.

Проверить достоверность утверждения можно с помощью малочисленных и часто косвенных исторических документов.

259

В м е с т о з а к л ю ч е н и я

Такими документами, прежде всего, являются грамоты, указы, послания митрополитов, патриархов, царей, в которых единственно официально признаваемым церковной и светской властью поводом к разводу признавалось прелюбодеяние одного из супругов – при этом преимущества мужчины перед женщиной не обнаружено. Это не значит, что нельзя было развестись и по другим, записанным в «Кормчей» основаниям. Теоретически можно было, но русская церковь, неодобрительно относившаяся к разводу как таковому, по каким бы причинам он ни происходил, признавала единственным основанием для развода прелюбодеяние.

Откуда возникло твердое убеждение в том, что в XVI и XVII вв. была полная свобода разводов?

На протяжении веков русская церковь вела борьбу с языческими традициями прихожан, с нежеланием паствы соблюдать церковные обряды, к каковым относились обряд венчания, троекратного оглашения. Прихожане с легкостью нарушали узаконенные правила поведения. Одним из самых распространенных нарушений можно считать практику написания разводных писем. Понимая трудность получения официального развода, жители Русского государства ограничивались обменом так называемыми разводными письмами, после написания которых считали брак расторгнутым. Однако русская церковь никогда не признавала подобную практику законной и строго наказывала виновных в их написании, в первую очередь, священников приходов, так как они нередко заверяли такие письма.

Разводные письма как способ расторгнуть брачный союз широко применялись в жизни и создавали иллюзию свободы разводов. При этом все исследователи истории русского права считали, что в XVIII в. были введены некоторые ограничения, которые, правда, не смогли уменьшить бесконтрольность разводов.

На протяжении всего изучаемого времени развестись официально с благословения церковного суда было трудно. Это не вызывает никаких сомнений. Русская церковь, строго следуя христианскому учению о святости и вечности брач-

260