Три века русского развода (XVI–XVIII века). Монография

В м е с т о з а к л ю ч е н и я

ного союза, отрицала развод: «Что Бог соединил, того человек да не разлучает» (Мф. 19, 6).

Прелюбодеяние являлось единственным узаконенным церковью поводом к разводу. Но и по прелюбодеянию развестись было не просто, потому что любые доказательства, приведенные заинтересованной в разводе стороной, можно признать неубедительными, тем более если члены церковного суда изначально настроены против развода.

Тем не менее разводы по прелюбодеянию происходили, в том числе официально, сколько бы препятствий ни чинила церковная власть. Бракоразводный процесс, как правило, шел долго. Строгой, записанной в законе процедуры рассмотрения разводных дел не было.

Кроме того, развестись можно было из-за неспособности

кбрачному сожитию. Доказать неспособность к брачному сожитию было легче, чем прелюбодеяние, а потому разводы по этому основанию совершались быстрее, но само основание к разводу – неспособность к брачному сожитию – встречалось не так часто.

Инаконец, в 1720 г. Петр I ввел новый повод к разводу – вечная ссылка мужа или жены. Указ Петра I вторгся в компетенцию церковной власти, которая одна и определяла поводы к разводу. Русская церковь, признав «Кормчую» каноническим сборником законов по разводу, с XVI в. ни разу не дополняла поводы к разводу. Создание нового повода к разводу было единственным за весь изучаемый период нововведением в институт развода.

Так на чем основано мнение о множественности поводов

кразводу?

Может быть, на том, что супруги пытались развестись по многим основаниям. Действительно, пытались: из-за грубого обращения, болезни мужа или жены. Но их попытки не приводили к искомому результату – церковный суд не давал согласие на развод, напротив, призывал супругов помириться и продолжить жизнь в любви и согласии.

Что оставалось делать? Смириться и терпеть ненавистный брак или воспользоваться испытанным веками спо-

261

В м е с т о з а к л ю ч е н и я

собом – обойти закон. И здесь мы подходим к следующей проблеме: убеждению о теремном существовании женщины, которая, будучи бесправной, ничего не могла противопоставить всевластию мужчины – отца и мужа. О забитости и запуганности женщины в семье писали все иностранные современники и вслед за ними историки русского права, публицисты. Эта точка зрения считалась доказанной. Однако документы, рисующие отношения в семье, бракоразводные дела свидетельствуют о неоднозначности положения вещей.

Следует сразу оговориться: развестись хотели и муж, и жена. И тому, и другой церковный суд мог отказать в разводе, не найдя причину законной. Но страдали от отказа в разводе в большинстве женщины. Так, муж просил развода из-за болезни жены, ему отказывали – болезнь не повод к разводу. Страшно представить, какая жизнь ждала больную женщину в браке. Или жена просила развести ее с мужем, который ее бьет; отказ церковного суда приговаривал женщину продолжать терпеть побои, которые после неудачной попытки развестись могли стать еще более изощренными. Следовательно, в подавляющем большинстве случаев в разногласиях супругов самая незавидная роль была уготована женщине. В этой связи поведение женщины представляется очень важным.

Женщина средневекового общества не была безропотной мишенью для побоев, бессловесным существом, терпящим издевательства.

Во-первых, жена нередко являлась инициатором разводного процесса, не опасаясь осуждения окружающих, мести мужа и его родственников, строгости церковного суда и ограничений закона. Более того, находясь в браке, женщина не боялась жаловаться на неблаговидные поступки мужа в государственные и церковные инстанции всех уровней. Пребывание в браке не делало из жены рабыню, не привязывало к домашнему очагу, детям, родственному клану.

Во-вторых, женщина пыталась обманом ли, хитростью ли «уговорить» церковный суд дать так называемый временный развод, который, по сути своей, давал возможность

262

В м е с т о з а к л ю ч е н и я

избавиться от супружеских уз с благословения церковного суда. Длительное рассмотрение дела было подчас на руку жене, так как члены церковного суда уставали слушать одни и те же показания и чтобы избавиться от настырной истицы, делали послабление. Справедливости ради следует подчеркнуть, что доказать право на развод можно было и в церковном суде. Далеко не всегда члены церковного суда изначально были на стороне мужа. Напротив, неблаговидное поведение мужчины вызывало осуждение церковного суда.

И наконец, в XVIII в. женщина получила поддержку от императорской власти, поскольку большую часть XVIII столетия на русском престоле правили императрицы, которые стали защитницами интересов жен. Было бы глупо не воспользоваться таким шансом. Сочувственное отношение императриц к женщине – жене, матери – безусловно, прослеживается в решениях по поводу семейных разногласий и в бракоразводных делах.

Конечно, авторитет мужчины оставался высоким, его общественная роль была несоизмеримо важнее положения женщины. И он пользовался своими привилегиями в полной мере. Принимая во внимание эту роль мужчины в средневековом обществе, в русской историографии утвердилось мнение о неограниченном церковной и светскими властями принуждении жен к пострижению в монахини с целью избавления от надоевшего супружества: поскольку развод получить было трудно, то легко было прекратить брак, определив жену в монастырь, разумеется, против ее воли.

Чтение многочисленных сохранившихся документов о положении монастырей в XVI–XVIII вв. приводит к мысли о противоречии между точкой зрения, распространенной в русской историографии, и положением вещей.

Так, в монастырях не хватало мест для желающих принять монашество. Монастыри бедствовали из-за недостатка средств к существованию. Такое состояние монастырей беспокоило патриархов и великих князей, которые искали способы обеспечения монашествующих достойной жизнью.

263

В м е с т о з а к л ю ч е н и я

Нищета и бедность, собирание милостыни по городам, отсутствие келий и элементарных продуктов питания – такова картина жизни монахов и монахинь в XVI, XVII вв.

Документы о положении монастырей и монашествующих свидетельствуют о том, что количество желающих жить в монастыре превышает число монастырей или келий для проживания. Представить, что все те женщины, которые искали и не находили приюта в монастыре пострижены насильно, изгнаны мужьями из дома, а церковные и светские власти озабочены способами их обеспечения в монастырях, довольно трудно. Потому что тогда получается, что церковная власть, проповедуя нерушимость таинства брака, отрицая развод, сознательно закрывала глаза на откровенные принуждения мужьями жен к постригу.

При этом нельзя забывать, что русская церковь всегда запрещала приневоливание к постригу, грозила строгим наказанием тем, кто осмелиться принуждать кого бы то ни было к вступлению в монастырь. За участие в незаконном постриге священников приходов штрафовали, настоятелей монастырей лишали сана, наказывали телесно.

В XVIII столетии положение русских монастырей стало еще более сложным. В результате государственной политики были ликвидированы сотни мужских и девичьих монастырей. Причем девичьих монастырей изначально всегда было меньше, чем мужских. Создавались все новые и новые препятствия для поступления в монастырь вдов, одиноких и бездомных людей, больных и увечных. Синод требовал получать от него разрешения на постриг и рапортов о каждом вновь постриженом. Для состоящих в браке лиц были созданы новые законодательные ограничения: достижение 50–60-летнего возраста, наличие совершеннолетних детей, согласие оставшегося в миру супруга на постриг жены или мужа, запрет вступления в новый брак и синодское разрешение.

Ясно, что мужья независимо от запретов и ограничений пытались принудить жен к постригу, и многие могли добиться своего, обойти закон, обмануть церковную власть, при-

264

В м е с т о з а к л ю ч е н и я

пугнуть жену. Но масштабы принудительных постригов жен мужьями кажутся преувеличенными.

Сохраненные историей документы о насильственном пострижении в монахини свидетельствуют о попытках мужей использовать свое привилегированное положение в обществе, о нарушениях священнослужителями всех рангов церковных и светских законодательных запретов, о грехе мздоимства, о жестоком и безнравственном поведении мужчины по отношению к женщине. Но и о том, как смело, иногда отчаянно женщина противостояла произволу мужа, как умно и изворотливо выстраивала свою позицию защиты от принуждения.

Монастыри всегда строились в наиболее живописном месте, существовали в окружении домов, людей, были центром общественно-религиозной жизни прихода. Монахини не были ограничены в передвижении, свободно посещали родственников и друзей. Исключения составляли монастыри, предназначенные для помещения в них лиц, которые считались политическим преступниками.

С одной стороны, лишенная средств к существованию, отвергнутая мужем и родственниками женщина могла не суметь уйти из монастыря, восстановить свой социальный статус, получить жилище в миру, обеспечение для самостоятельной жизни. И тогда ей приходилось оставаться в монастыре, так как уйти из него означало бы жить подаянием. С другой стороны, женщина могла добровольно отказаться от снятия пострига, поскольку уход из монастыря привел бы к необходимости вернуться к мужу, чье недостойное поведение лишало ее надежды на улучшение жизни.

И все же говорить о повсеместном принуждении мужей к постригу жен следует осторожно, но не безапелляционно.

Институт развода является центральным в семейном праве. В нем сконцентрированы все особенности порядка и условий заключения брака, правовое регулирование отношений супругов в браке, нравственно-религиозная картина жизни общества.

265

В м е с т о з а к л ю ч е н и я

Официальный развод в России в XVI–XVIII вв. был дорогостоящим, длительным мероприятием, наталкивающимся на многообразные законодательные и бытовые препятствия. Трудности процедуры развода компенсировались стихией русской жизни, которая позволяла придумать в каждом конкретном случае оригинальный выход из казалось бы безвыходной ситуации. В конце концов, как писал Л.Н. Толстой, «все мы созданы затем, чтобы мучиться и... мы все знаем это и все придумываем средства, как бы обмануть себя».

266

БИБЛИОГРАФИЯ

I. Источники

Законодательство

Акты исторические, собранные и изданные Археографическою комиссиею. СПб., 1841–1842. Т. I–V.

Акты Сийскаго монастыря. Вып. I. Грамоты патриарха Филарета (1619–1633 гг.). Архангельск, 1913.

Акты, собранные в библиотеках и архивах Российской империи Археографическою Экспедициею Императорской Академии наук. СПб., 1836. Т. I–V.

Бычков А.Ф. Описание церковно-славянских и русских рукописных сборников императорской публичной библиотеки. СПб., 1882.

Веригин Е.А. Грамоты Новоторжскаго мужскаго Борисоглебскаго монастыря. Тверь, 1903.

Доклады и приговоры, состоявшиеся в Правительствующем Сенате в царствование Петра Великаго. СПб., 1882. Т. II. Кн. I; 1887. Т. III. Кн. I; 1892. Т. V. Кн. I.

Дополнения к Актам историческим, относящимся к России. Собраны в иностранных архивах и библиотеках и изданы Археографическою Комиссиею. СПб., 1848.

Дополнения к Актам историческим, собранныя и изданныя Археографическою Комиссиею. СПб., 1846–1875. Т. I–XII.

Древние акты, относящиеся к истории Вятского края. Вятка, 1881.

Древние грамоты и другие письменные памятники, касающиеся Воронежской губернии и частью Азова. Воронеж, 1852.

267

Б и б л и о г р а ф и я

Иванов П.И. Описание государственного архива старых дел. М., 1850.

Книга правил святых апостол, святых соборов вселенских… М., 1862.

Кормчая книга. Б.м. и г. Перепечатано с издания 1653 г. Ч. 1–2.

Материалы для истории Архангельской епархии. М., 1880. Муханов П.А. Каталог актов XIV, XV, XVI и XVII века, прине-

сенных в дар Московскому Публичному музею Мухановым. СПб., 1865.

Полное собрание законов Российской империи. СПб., 1830. Т. I–XXV. Собрание первое.

Рукописи из архива Макариева Унженского монастыря. Кострома, 1892.

Русская вивлиофика, или собрание материалов для отечественной истории, географии, статистики и древней русской литературы, издаваемое Николаем Полевым. М., 1833. Т. I.

Скворцов Н.А. Архив Московской Св. Синода Конторы. Материалы по Москве и Московской епархии за XVIII век. М., 1914. Вып. 2.

Соборное уложение 1649 г. // Российское законодательство Х– ХХ веков. М., 1985. Т. 2. С. 83–257.

Собрание государственных грамот и договоров, хранящихся в Государственной коллегии иностранных дел. М., 1822. Ч. III.

Стоглав 1551 г. // Российское законодательство Х–ХХ веков. М., 1985. Т. 2. С. 253–402.

Токмаков И.Ф. Сборник материалов для историческаго описания святынь и священных достопамятностей Тверской епархии. Тверь, 1883.

Токмаков И.Ф. Сборник материалов для церковно-истори- ческого и археологического описания монастырей и церквей Воронежской епархии. Воронеж, 1883.

268

Б и б л и о г р а ф и я

Правовая и судебная практика

1. Архивные источники

РГАДА

а) Московская Контора Синода. Ф. 1183. Оп. I. Тт. XI, XIII, ХХ.

б) Сенат и его учреждения. Ф. 248. Оп. 14, кн. 790.

РГИА

Канцелярия Синода. Ф. 796. Оп. 14, 26, 31, 34, 39, 44, 52–54, 59, 66, 67, 79.

2. Опубликованные источники

Акты Нижегородскаго Печерскаго Вознесенскаго монастыря. М., 1898.

Акты, относящиеся до юридического быта древней России. СПб., 1857. Т. I; 1864. Т. II; 1884. Т. III.

Акты Угличской Провинциальной Канцелярии (1719–1726 гг.). М., 1908. Т. I. Кн. 5.

Акты юридическия, или собрание форм старинного делопроизводства. СПб., 1838.

Архив Государственного Совета. СПб., 1869. Т. I.

Архив исторических и практических сведений, относящихся до России. СПб., 1859. Кн. I (приложение); 1860. Кн. I; 1859. Кн. 2 (с приложением); М., 1855. Кн. 2, половина вторая.

Архив князя В.И. Баюшева. Материалы исторические и юридические района Бывшего приказа Казанского дворца. Казань, 1882. Т. I.

Архив Юго-Западной России, издаваемый Временною комиссиею для разбора древних актов. Киев, 1859. Ч. I. Т. I.

Борисов В.А. Акты, относящиеся до обычаев, нравов, обрядов и поверьев шуян в XVII веке. Б.м. и г.

Борисов В.А. Крестьянския челобитныя; Его же: Письма помещиков; Его же: Челобитныя помещиков. Б.м. и г.

Борисов В.А. Описание города Шуи и его окрестностей, с приложением старинных актов. М., 1851.

269

Б и б л и о г р а ф и я

Борисов В.А. Старинные акты, служащие преимущественно дополнением к описанию г. Шуи и его окрестностей. М., 1853.

Бумаги императрицы Екатерины II, хранящиеся в Государственном архиве МИД // РИО. СПб., 1871. Т. VII; 1872. Т. Х.

Бумаги Кабинет-Министров императрицы Анны Иоанновны // РИО. Юрьев, 1901. Т. III, 1902. Т. 114.

Викторов А.Е. Собрание рукописей И.Д. Беляева. М., 1881. Второв Н.И. Воронежские акты. Воронеж, 1851. Кн. 1; 1852.

Кн. 2; 1853. Кн. 3.

Доклады и приговоры, состоявшиеся в Правительственном Сенате в царствование Петра Великаго. СПб., 1882. Т II; 1887. T. III; 1892. T. V.

Еланский В.Г., Смирнов А.В. Описание архива бывшего вольского духовного правления // Труды Саратовской ученой архивной комиссии. Саратов, 1888. Т. I. Вып. II. С. 121–206.

Журналы Сената за 1737 г. М., 1910. Ч. I; 1911. Ч. II.

Известия Тамбовской ученой архивной комиссии. Тамбов, 1992. Вып. XI; 1887. Вып. XIII; 1899–1890. Вып. ХХ, XXI, XXIII; 1890. Вып. XXVII; XXIX; 1892. Вып. XXXIV; 1893. Вып. XXXVII.

Лебедев А.П. О брачных разводах по архивным документам Харьковской и Курской духовных консисторий. М., 1887.

Летопись занятий археографической комиссии 1862–1863. СПб., 1862. Вып. 2; 1865. Вып. 3; 1868. Вып. 4.

Материалы для истории Воронежской и соседней губернии, состоящие из царских грамот и других актов XVII и XVIII столетий. Воронеж, 1861. Кн. 1.

Материалы для истории Воронежской и соседней губерни. Воронежские акты. Воронеж, 1887. Т. 1; 1891. Т. 2.

Материалы для истории церквей Калужской епархии // Калужская старина. Калуга, 1904. Т. 4

О некоторых документах Московского Публичного и Румянцевского Музея (из собрания рукописей И.Д. Беляева), относящихся к Калужской епархии // Калужская старина. Калуга, 1903. Т. III.

Описание актов графа А.С. Уварова. М., 1905.

Описание Архива Александро-Невской лавры. СПб., 1903– 1916. Т. I–III.

270