Политические партии в системе гражданских отношений в современной России

Глава 2. Партийно-политический контекст развития гражданского общества

компромисса между разными конфликтующими силами и интересами. В этом контексте главная задача партий состоит в том, чтобы определить соотношение реального курса и идеала, возможные пути развития

ипределы компромисса.

Вситуации трансформации основных функций и механизмов деятельности политических партий встает вопрос о новом понимании их природы и систем, ими образованных. Все изменения в жизни партий обусловлены размыванием границ между разными социальными слоями, формированием конгломерата средних социальных слоев, составляющих в совокупности большинство современного общества, падением роли идеологии в политике вообще и в партийном ее сегменте в частности.

Всоответствие со всем сказанным интерпретация смысловой нагрузки понятия «политическая партия», ее места и роли в современных социально-политических процессах важна не только с научной точки зрения, но и с позиций реальных социально-политических последствий. Включенность политических партий в гражданское общество, уровень их институционализации, таким образом, могут рассматриваться в качестве критерия развития общественности. Их деятельность и вносимые ими в общественную жизнь принципы и нормы отражаются на характере существующих общественных структур и формах демократического строя, меняя соотношение между представительной властью и органами прямой демократии. Политическая сущность партий явно непредосудительна и, главное, нисколько не противоречит природе гражданского общества.

Вконечном итоге мы исходили из того, что институциональноорганизационный уровень гражданского общества – это система «артерий», проводящая информационные потоки снизу вверх, т. е. от общества к государству, обеспечивающая легитимность политической системы, которая исполняет свои функции на основе как бы постоянно действующего общественного договора. Институциональное измерение гражданского общества представляет собой некую совокупность организаций социально-политического характера, выражающих интересы разных сегментов общества и тем самым формирующих систему обратных связей. Со своей стороны «среднестатистическая» разноречивых общественных интересов определяет направление государственного курса и его необходимую коррекцию. В представительной системе правления наиболее значимый элемент организационной структуры гражданского общества – это партийно-политическая система.

Формирование и деятельность политических партий являются в настоящий момент одной из центральных проблем политического и социального развития России. Эта проблема имеет много аспектов, и в числе наиболее значимых из них – деятельность политических партий

51

Г л а в а 3

СМЕШАННАЯ ИЗБИРАТЕЛЬНАЯ СИСТЕМА В РЕГИОНАХ КАК ФАКТОР ПАРТОГЕНЕЗА В ПОСТСОВЕТСКОЙ РОССИИ

Особая роль избирательной системы в качестве фактора эволюции партийной системы обусловлена ее функциональной сущностью. Согласно одному из распространенных определений, избирательная система представляет собой совокупность юридических норм, закрепляющих принципы, на основе которых осуществляются выборы. Они определяют права граждан избирать и быть избранными, устанавливают ответственность депутатов и других выборных лиц за свою деятельность перед избирателями, определяют порядок организации и проведения выборов, регулируют отношения, возникающие в процессе формирования органов государственной власти и осуществления взаимоотношений избирателей с депутатами и иными избираемыми ими лицами1. Наличие совокупности данных избирательных принципов является самодостаточной характеристикой, отражающей уровень демократичности любого политического режима. Однако правовое закрепление одних

итех же избирательных принципов еще не означает унификации избирательной системы, так как конкретное содержание данных принципов

иреальное их воплощение в политическую практику могут быть весьма разными.

Поэтому политологи рассматривают избирательную систему как политический механизм, с помощью которого формируются исполнительная и законодательная власть, органы местного самоуправления как политический институт, осуществляющий роль связующего звена между властью и народом, преобразующий предпочтения последнего во властную форму. Опыт последних трех десятилетий свидетельствует о том, что в постсоветской России явно превалируют политические функции избирательной системы, в первую очередь в использовании избирательных правил, процедур и механизмов в целях борьбы за власть между разными группировками. Исследователи начального

1См.: Избирательное право и избирательный процесс в Российской Федерации: учебник для вузов / отв. ред. А. А. Вешняков. Москва : Норма, 2003. 816 с.

53

Политические партии в системе гражданских отношений в современной России

периода становления российской политической системы соглашались в том, что от выбора того или иного варианта избирательной системы в значительной степени зависят тип партийной системы, характер исполнительной и законодательной власти, характер взаимоотношений

между обществом и власти в целом, степень демократичности политики и т. д.2

Анализ эволюции избирательной системы Российской Федерации свидетельствует о том, что российская специфика этого процесса не вписывается в классические каноны, выявленные западными политологами. Например, по мнению западных исследователей, мажоритарная избирательная формула относительного большинства способствует консервированию политической системы, защищает «власть имущих» от неожиданных сюрпризов. Еще М. Дюверже отмечал ее «свертывающий» эффект, приводящий к формированию двухпартийной системы за счет двух факторов – механического и психологического. Первый заключается в занижении представительства наиболее слабой партии, так как процент полученных ею мест оказывается ниже уровня поданных за нее голосов, второй – в быстром понимании избирателей, что их голоса будут попросту потеряны, если они продолжат отдавать их третьей партии3.

Однако в России в рамках целенаправленного процесса укрепления позиций существующего режима и стабилизации политической системы отказались именно от мажоритарной составляющей избирательной системы на выборах в Государственную думу, сохранив ее на выборах регионального уровня. Очевидно, что данные новации были осуществлены в контексте конструктивистских усилий кремлевских политтехнологов по формированию умеренно конкурентной и управляемой партийной системы.

Аргументы в пользу перехода к пропорциональной системе на выборах в Государственную думу и ее потенциальные плюсы и минусы рассматривались и оценивались разными исследователями4, в том числе

2См.: Гельман, В. Я. Избирательные компании в России : испытание электоральной формулы // Политические исследования. 1996. № 2. С. 84–100; Матасов, М. Партийные и избирательные системы : характер взаимовлияния // Представительная власть : мониторинг, анализ, информация. 1995. № 4. С. 37–42; Таагепера, Р., Шугарт, М. С. Описание избирательных систем // Политические исследования. 1997. № 3. С. 114–136; Яргомская, Н. Избирательная система и уровень партийной фрагментации в России // Политические исследования. 1999. № 4. С. 122–127.

3См.: Дюверже, М. Политические партии. С. 286.

4См.: Кынев, А. В. Пропорциональная Россия. Что может дать стране переход на выборах Государственной Думы РФ к пропорциональной системе [Электронный ресурс]. URL: http://intellectuals.ru/cgibin/proekt/kynev/kynev.cgi?action=articul&statya=viewstat&id=id45& versia=1 (дата обращения: 15.03.2020).

54

Глава 3. Смешанная избирательная система в регионах

инами5. В рамках данной главы рассмотрено влияние смешанной избирательной системы на региональном уровне на развитие политической системы в период целенаправленной политики по «кристаллизации» многопартийности в России и формированию нескольких крупных партий как ключевых акторов российской политики.

На наш взгляд, Саратовская область может быть рассмотрена как типичный пример эволюции избирательной системы на федеральном

ирегиональном уровне в качестве политико-правового контекста, влияющего на развитие партийной системы, на изменение места и роли региональных партийных отделений, их социального состава и форм работы, на взаимоотношения с населением, властными органами и биз- нес-элитами, на процесс межпартийной конкуренции и внутрипартийных отношений, на поведение отдельных политиков.

Впервые применение смешанной избирательной системы на выборах в областную думу в Саратовской области было реализовано в 1994 г.6 По мнению некоторых исследователей, ее введение было фактическим копированием модели выборов в Государственную думу РФ и формальным уподоблением региональной власти федеральному образцу, в частности по соображениям престижа. В итоге от нее быстро отказались как от не вполне соответствующей местной политической культуре7.

По нашему мнению, это несоответствие не было ключевой причиной. В тот период главным основанием для отказа от смешанной избирательной системы стало то обстоятельство, что она не позволила провести в областную думу многих представителей проправительственных партий. Так, из десяти депутатов, избранных по общеобластному избирательному округу, три представляли Аграрную партию России (на тот момент занимавшую союзнические позиции с КПРФ), три – избирательное объединение «За народовластие» (основу которого составляла КПРФ), один депутат – блок «Явлинский – Болдырев – Лукин (Яблоко)», один – партию «Демократический выбор» и еще один – Саратовскую областную организацию Российского союза офицеров запаса8. Тем самым именно пропорциональная составляющая избирательной системы стала главным политическим механизмом рекрутирования

5См.: Вилков, А. А. Введение пропорциональной избирательной системы и перспективы становления гражданского общества в современной России // Изв. Сарат. ун-та. Нов. сер. Сер. Социология. Политология. 2005. Т. 5, вып. 1/2. С. 60–66.

6См.: Саратовская областная Дума : организационно-правовые основы формирования / под ред. В. В. Воодина. Саратов : Газета, 1994. 364 с.

7Афанасьев, М. Политические партии в российских регионах // Pro et Contra. 2000.

Т.5, № 4. С. 164–183.

8Саратовская областная Дума : организационно-правовые основы формирования.

С.247.

55

Политические партии в системе гражданских отношений в современной России

представителей оппозиции в областной думе, поэтому от нее сразу же отказались, сделав акцент на технологиях проведения «нужных» кандидатов в одномандатных округах Саратовской области.

Идентичная ситуация с политической функциональностью пропорциональной составляющей смешанной избирательной системы имела место и в других субъектах Российской Федерации, где она использовалась9. Сохраниться она смогла прежде всего в тех регионах, в которых оппозиционные партии были слабы и более прочные позиции занимали пропрезидентские партии (например, в Свердловской области и Красноярском крае). По утверждению М. Афанасьева, в тот период даже

вбольшой политической игре региональным руководителям было мало пользы от федеральных партий, а во внутрирегиональной политике они им и вовсе не были нужны. Региональные руководители как правой, так и левой ориентации предпочитали строить отношения с депутатами

региональных законодательных собраний на основе «индивидуального подхода»10.

Тем самым политическая практика партогенеза в постсоветской России на региональном уровне поставила под сомнение классический тезис западноевропейской политологии об основном преимуществе пропорциональной избирательной системы, вытекающем из того, что она стимулирует развитие партий, максимально усиливая их поли-

тический вес. Такая закономерность выводилась из многолетнего опыта участия партий в избирательных процессах разных западных стран11.

Внашей стране эта закономерность не сработала в полной мере по ряду обстоятельств, сложившихся в конкретных политических условиях становления партийной и избирательной систем в постсоветской России. Как представляется, важнейшее значение имел тот конкретный политический дизайн, который был закреплен в 1993 г. на конституционном уровне. В соответствии с ним ключевая роль в определении и реализации стратегии политического и социально-экономического развития страны была отведена президенту РФ. Федеральное собрание

всистеме разделения властей играло меньшую роль и, соответственно, имело более низкий политический статус. Статус и деятельность политических партий в России изначально имели на практике свои политико-правовые пределы, выйти за которые было невозможно без

9См.: Гусева, Л. А. Сравнительный анализ региональных избирательных систем: На примере республик и областей Поволжья и Предуралья : дис. . . . канд. полит. наук. Казань, 1998. 19 с.

10Афанасьев, М. Политические партии в российских регионах // Pro et Contra. 2000.

Т.5, № 4. С. 164–183.

11См.: Дюверже, М. Политические партии. 538 с.

56

Глава 3. Смешанная избирательная система в регионах

изменения Конституции и передачи прерогатив формирования правительства партийному большинству в парламенте12.

Поэтому достаточно обоснованной представляется позиция тех исследователей, которые утверждают, что «манипуляции с избирательной системой вторичны. Конечно, введение выборов по спискам стимулирует развитие многопартийности, но без реальной власти у представительных органов власти эта многопартийность оказывается во многом исключительно предвыборной имитацией и уделом незначительной политически активной части населения – стимулов создавать “настоящую” партийную сеть в такой системе нет»13. На наш взгляд, такие жесткие оценки соответствуют идеально-типическим представлениям о партиях как институте выражения и продвижения в политике существующих разнообразных общественных потребностей и интересов, как функциональном инструменте, осуществляющем связь между сферами гражданского общества и политики. Однако на практике интересы общества

встановлении партийной системы в постсоветской России оказались не приоритетными.

Содной стороны, если оценивать ситуацию партогенеза 1990-х гг. по формальным признакам, она выглядела вполне демократичной. Так, на выборах в Государственную думу Федерального собрания 1995 г.

вбюллетень были включены 43 избирательных блока и объединения. Более того, по состоянию на 17 июня 1995 г. правом участия в вы-

борах депутатов Государственной думы обладали 258 общественных объединений и 15 профессиональных союзов14. К 1999 г., по данным

Министерства юстиции в России насчитывалось свыше 75 тыс. разного рода партий и движений15.

Сдругой стороны, количественный пик такого партийно-полити- ческого и общественного плюрализма не стал отражением сущностной характеристики реального перехода России к демократии. Ключевая специфика процесса партогенеза в данный период состояла в том, что формирование большого количества протопартий в постсоветской России лишь формально отражало ориентацию на политическое и идеологическое многообразие. На практике этот процесс не был подкреплен вызреванием и осознанным укреплением в сознании разных социаль-

12Поэтому особый интерес представляют предложенные в январе 2020 г. Президентом РФ В. Путиным конституционные изменения именно в данном направлении.

13Кынев, А. В. Пропорциональная Россия. Что может дать стране переход на выборах Государственной Думы РФ к пропорциональной системе.

14См.: Иванченко, А. В., Любарев, А. Е. Российские выборы от перестройки до суверенной демократии. Москва : Аспект Пресс, 2006. С. 94.

15Крашенинников, П. Минюст провел перерегистрацию // Независимая газета. 1999. 2 июля.

57

Политические партии в системе гражданских отношений в современной России

ных групп соответствующих идейно-политических ценностей и мотивации политического участия.

По мнению некоторых исследователей, главная причина, по которой партийное строительство в постсоветской России не вписалось

вклассические каноны западноевропейской демократии, состоит в скоротечности данного процесса16. Это действительно так, но вряд ли можно свести объяснение негативных последствий становления многопартийности только к временному´ фактору. Важнейшее значение, на наш взгляд, имела также специфика интересов нарождающегося

вуказанный период класса собственников. Именно его представители стали наиболее активными субъектами политики в постсоветской России, прямо или косвенно принимая участие как в электоральных процессах, так и в формировании огромного количества протопартий и общественно-политических объединений. Именно их узкогрупповые и личностные интересы являлись главной движущей силой создания многопартийности в постсоветской России.

Тем не менее внедрение демократических выборных механизмов формирования представительных / законодательных органов требовало опоры на массового избирателя. Поэтому конституционное закрепление свободы и плюрализма как основы создания многопартийности привело к очень своеобразному поиску социальной базы для институционализации разнородных, очень пестрых и разрозненных общественно-полити- ческих образований. Немногочисленные партийные активисты пошли по пути поиска и укрепления своей социальной базы среди населения, которое в массе своей не было готово к осознанному выбору предлагаемых идеологических и идейно-мировоззренческих ориентиров, вследствие чего первые же результаты разгосударствления, приватизации и внедрения рыночных начал серьезно ухудшили социально-экономиче- ское положение значительной части населения, которое к этому не было готово. Фрагментация общества оказалась настолько сложной, что имела несколько уровней размежевания одних и тех же социальных групп, которые причудливо накладывались друг на друга. Такая социальная база стала благодатной почвой для появления и кратковременного процветания популистов и демагогов, опирающихся на соответствующие общественно-политические движения.

Практика показала, что надежды партиологов на то, что политическое структурирование элиты, фактическим выражением которого

в1990-е гг. стало возникновение российских партий, постепенно сомкнется с гораздо более медленным и противоречивым процессом кристаллизации политических представлений, ценностей и установок, идей-

16См.: Калюжный, С. О. Особенности партогенеза в современной России // Вестник научных конференций. 2016. № 305 (7). С. 57–60.

58

Глава 3. Смешанная избирательная система в регионах

но-политического размежевания в толще общества17, оказались не подтвержденными. Стихийно-естественное начало партстроительства проявлялось прежде всего в оформлении лидерских партий разного толка (харизматики, «чудотворцы», «спасители», «борцы» и т. п.). Очевидно, что реально за ними чаще всего стояли не определенные социальные группы, оказывающие партии осознанную и стабильную поддержку, а какие-то финансово-промышленные либо криминальные группы, которым нужны были свои представители во властных структурах.

Формально значительная часть общественно-политических движений создавалась на основе совокупности каких-либо идейно-миро- воззренческих позиций и представляла собой множество направлений и групп. Партии и движения использовали как апробированные в мировой практике метаидеологии (либерализм, консерватизм, социал-де- мократия), так и разнообразные «почвеннические» идейные основания. Многие общественно-политические образования дублировали и повторяли друг друга по формально-программным признакам. Одна из причин такой фрагментарности и разрозненности действительно заключались в том, что процесс партогенеза был слишком скоротечным. Поэтому амбиции многочисленных новоявленных политических лидеров как представителей данных идеологических направлений нельзя было ни подтвердить, ни опровергнуть никаким иным способом кроме как проверкой на действенность в условиях конкурентных выборов. В связи с этим процессы объединения даже близких по программным положениям организаций проходили сложно из-за претензии их руководителей на лидерство в новых структурах.

М. А. Афанасьев в этот период констатировал, что «новые российские партии не только “пока” не являются массовыми – они вообще не развиваются в этом направлении! Наши избирательные объединения просто не испытывают потребность становиться классическими партиями с многоуровневой партийной бюрократией и массовым членством – неважно, коллективным или индивидуальным, через оформление членства в организации или через регистрацию избирателей. Им это не нужно, потому что свою основную задачу – достижение электорального выигрыша – они решают иными способами»18.

Неслучайно в конце 1990-х гг. среди политологов, как российских, так и зарубежных, было распространено мнение, что «партийная демократия» в России не имеет будущего. Характерно в этой связи вы-

17См.: Холодковский, К. Политические партии России // Гражданское общество в России : структуры и сознание / отв. ред. К. Г. Холодковский. Москва : Наука. 1998. С. 175– 203; Он же. Идейно-политическая дифференциация российского общества: история и современность // Полития : Анализ. Хроника. Прогноз. 1998. № 2. С. 5–40.

18Афанасьев, М. Политические партии в российских регионах // Pro et Contra. 2000.

Т.5, № 4. С. 164–183.

59

Политические партии в системе гражданских отношений в современной России

сказывание одного из исследователей российской партийной системы А. Н. Кулика, считающего, что «актуальной проблемой политической науки становится не гадание, сколько мест в Думе получит та или иная из не пользующихся доверием общества партий на очередных выборах

врежимной системе, а оценка – на основе сложившихся на Западе критериев – перспективности самой партийной демократии на культур- но-исторической почве России и в ее современном контексте. Вполне может оказаться, что историческое время для становления демократии

вРоссии по этому пути истекло и должны появиться какие-то новые

модели политического посредничества между обществом и государством»19. Это мнение А. Н. Кулик обосновывал не только оценкой места партий в российской политической жизни, сводящейся, как он считал, к роли второстепенной подпорки режима, но и ссылками на падение

значимости партий как института на Западе, утрату ими позиций в обществе20. В 1999 г. известный исследователь партий Г. В. Голосов политические перспективы российского центризма (а в особенности

периодически возобновляющиеся попытки создать умеренную левую партию) оценивал как более чем скромные21. По его мнению, прогнозы относительно участия партий в региональных выборах также были не слишком оптимистичными. Главным фактором успешности их действий в регионах являлось не столько наличие идеологии и четкой про-

граммы, сколько «раскрученность» партии и ее лидера на федеральном уровне22.

Однако Россия еще раз показала, что западный опыт для нас не образец, у нас собственный путь партийного строительства и свои представления о месте партий в «суверенной демократии». Вектор движения по данному пути был определен целенаправленным конструированием пропрезидентских партий.

Первый опыт их конструирования и создания стабильной партийной системы осуществлялся уже на выборах в Государственную думу 1993 и 1995 гг., но были малоуспешными. Ни проправительственный «Выбор России», ни «Наш дом – Россия!» не стали ключевыми акторами на выборах общефедерального и регионального уровня. Главные

19Афанасьев, М. Политические партии в российских регионах // Pro et Contra. 2000.

Т.5, № 4. С. 164–183.

20Кулик, А. Политические партии постсоветской России: опора демократии или костыль режимной системы? // Мировая экономика и международные отношения. 1998. № 12. С. 57–58.

21Голосов, Г. Идеологическое развитие партий и поля межпартийной конкуренции на думских выборах 1995 г. // Мировая экономика и международные отношения. 1999. № 3. С. 39–48.

22См.: Голосов, Г. В. Элиты, общероссийские партии, местные избирательные системы (О причинах развития политических партий в регионах России) // Общественные науки и современность. 2000. № 3. С. 51–75.

60