Политические партии в системе гражданских отношений в современной России

Глава 5. Развитие партий как политическая институционализация

после одобрения президентом также осуществлялось в рамках законодательного собрания региона, в итоге круг замыкался.

Причиной создания такой сложной схемы были выборы 1999 г., которые показали, что на общероссийских выборах в регионах побеждали партии, пользовавшиеся поддержкой губернаторов. Необходимо было действовать именно через общефедеральные крупные политические партии. Ключевым шагом в реализации этой программы стал новый закон о политических партиях, который установил жесткие требования к их численности и наличию у них региональных отделений. В соответствии с Федеральным законом от 11.07.2001 г. для того, чтобы осуществлять свою деятельность, политическая партия должна была иметь как минимум 10 тыс. членов и региональные объединения не менее чем в половине субъектов РФ23.

Однако новый закон о партиях не решил основной проблемы партийного развития: в регионах они по-прежнему не пользуются авторитетом. Поэтому в 2002 г. в рамочный закон «Об основных гарантиях избирательных прав граждан и права на участие в референдуме» были внесены изменения, согласно которым не менее половины депутатов региональной легислатуры или одной из ее палат должно было избираться по партийным спискам24.

Другими словами, общероссийские политические партии стали тем механизмом, который позволил сделать региональные режимы более доступными и подконтрольными федеральному центру25. Во многом сходной позиции в оценке сложившейся после избирательного цикла 2007–2008 гг. властной системы придерживается и В. Гельман. Во-пер- вых, партийная система России была высоко фрагментирована в силу повышенного предложения во всех сегментах российского электорального рынка. Во-вторых, крайне высокий уровень электоральной неустойчивости демонстрировал большую эластичность спроса на этом рынке со стороны избирателей. В-третьих, непартийные политики, не имеющие партийной поддержки (главным образом опиравшиеся на региональные или отраслевые группы интересов), не обладавшие иными ресурсами, играли ключевую роль в общенациональной и особенно субнациональной электоральной политике. Соответственно, россий-

23См.: О политических партиях : федер. закон : принят Гос. Думой 11.07.2001 (в первонач. ред.) // Собрание законодательства РФ. 2001. № 29. Ст. 2950.

24О внесении дополнения и изменений в статью 4 Федерального закона «Об общих принципах организации законодательных (представительных) и исполнительных органов государственной власти субъектов Российской Федерации» : федер. закон : принят Гос. Думой 24.07.2002 // Собрание законодательства РФ. 2002. № 30. Ст. 3024.

25См.: Голосов, Г. Электоральный авторитаризм в России [Электронный ресурс] // Pro et Contra. Январь-февраль. 2008. № 1 (40). С. 26. URL: https://www.livelib.ru/book/1001382937- pro-et-contra-no140-yanvarfevral-2008 (дата обращения: 08.11.2020).

101

Политические партии в системе гражданских отношений в современной России

ская партийная система в этот период справедливо рассматривалась как неконсолидированная26.

Таким образом, политическая реформа, имевшая своей целью создание вертикали власти и повышение управляемости и подконтрольности регионов, создала импульс для искусственной институционализации общефедеральных политических партий, изменив, тем самым, формат партийной системы.

В итоге принятые федеральным центром меры отсекли все мелкие политические партии от политической борьбы, так как за столь короткий срок, используя исключительно собственные ресурсы, выполнить требования федерального закона было невозможно, помогли «Единой России» восстановить утраченные ранее позиции, способствовали постепенному установлению контроля центра над всеми регионами с помощью выбора «своих» кандидатов. В то же время эти мероприятия, на наш взгляд, позволили предотвратить продолжающуюся фрагментацию страны, отстранить от участия в политическом процессе многочисленные мелкие партии, которые выражали, как правило, интересы только своих лидеров, упорядочить электоральное поле, заставить политические партии апеллировать к общегосударственным и общенациональным проблемам.

Еще одним фактором, оказывающим непосредственное влияние на развитие многопартийной системы России, является феномен партии власти. В отечественной политологии он изучен достаточно хорошо, и большинством исследователей признается его фундаментальное воздействие на российский политический процесс27. По мнению А. И. Соловьева, именно сознательно выстраиваемая правящим классом модель политической системы выступает определяющим фактором введения новых форм, а также каналов коммуникации власти с гражданами. Со второй половины 1990-х гг. у российской элиты возникла настоятельная потребность в создании такой политической системы, которая позволяла бы управлять механизмами представительства общественных интересов28. Другими словами, произошедшие за последние

26См.: Гельман, В. Я. Политические партии в России : от конкуренции – к иерархии // Политические исследования. 2008. № 5 (107). С. 135–152.

27См.: Усманов, С. А. Партия власти: проблемы становления и развития : дис. . . . канд. пед. наук. Москва, 2009. 138 с.; Амирова, Г. М. Формирование «партии власти» и утверждение ее монополии в современной России : дис. . . . канд. полит. наук. Уфа, 2009. 197 с.; Красных, М. А. Становление и развитие «партии власти» в современной России : дис. . . .

канд. полит. наук. Пермь, 2008. 224 с.; Соколов, В. А. Трансформация «партии власти»

впартийной системе современной России : дис. . . . канд. полит. наук. Ярославль, 2010. 235 с.; Диких, А. А. Партия власти, ее место и роль в политической жизни России: дис. . . .

канд. полит. наук. Санкт-Петербург, 2014, 197 с.

28См.: Соловьев, А. И. Квазипартийные образования в поле российской политики // Власть. 2003. № 12. С. 27–30.

102

Глава 5. Развитие партий как политическая институционализация

десятилетия изменения потребовали от власти новых форм и механизмов проведения своей воли в обществе, формально соответствующих либерально-демократическим стандартам и институтам. В этом смысле появление на российской политической арене партии власти выглядит вполне логичным и естественным, поскольку является лишь новой формой функционирования традиционной российской власти с ее государственным доминированием на политическом поле. С помощью партии власти формируется механизм принятия решений за счет изменения характера и стиля деятельности административных структур, а сами партии власти монополизируют право представительства гражданских интересов в государственных институтах.

Партия власти в российском политическом процессе присутствовала изначально, хотя и имела разные названия, структуры и формы. Обычно к российским партиям власти относят такие, как «Демократическая Россия», «Демократический выбор России», «Наш дом – Россия» и «Единая Россия». Вместе с тем несмотря на то, что партия власти является для отечественной политологии одной из самых обсуждаемых и актуальных проблем, у исследователей нет единого мнения о ее роли и значении в развитии российской многопартийности. Оценки партии власти являются противоречивыми и варьируются в диапазоне от полного отрицания ее позитивной роли до понимания естественности ее возникновения в современной России29.

Нам ближе понимание партии власти, высказанное Г. Голосовым и А. Лихтенштейном. По их мнению, уменьшить нестабильность президентской системы правления позволяет установление президентского контроля над парламентом посредством партии власти, под которой понимается партия или коалиция, полностью поддерживающая проводимый президентом и его правительством курс и располагающая большинством в парламенте. В таком случае данная стратегия ведет к максимализации влияния президента на процесс принятия решений. Наличие партии власти обеспечивает принятие Государственной думой законов, вносимых президентом и правительством, повышая эффективность законодательного процесса, что мы неоднократно могли наблюдать на практике (все внесенные изменения в Конституцию РФ).

Важную роль партия власти играет и в обеспечении дисциплинированности парламентского большинства в региональных парламентах. Потенциальный риск выхода какой-либо партии из пропрезидентской

29См.: Усманов, С. А. «Партия власти» : проблемы становления и развития; Амирова, Г. М. Формирование «партии власти» и утверждение ее монополии в современной России; Красных, М. А. Становление и развитие «партии власти» в современной России; Соколов, В. А. Трансформация «партии власти» в партийной системе современной России; Диких, А. А. Партия власти, ее место и роль в политической жизни России.

103

Политические партии в системе гражданских отношений в современной России

коалиции значительно снижает полезность таких коалиций в сравнении с единой партией власти. Наличие в партийной системе партии власти значительно снижает неопределенность по поводу следующего созыва Государственной думы, поскольку заранее понятно, каким будет большинство. В этих условиях партия власти, состоящая из чиновников и бизнесменов, является не просто каким-то политтехнологическим инструментом, а объективной необходимостью для современной российской власти, поскольку становится важным стабилизирующим элементом, позволяющим достаточно спокойно проводить выборы, контролировать регионы, обеспечивать доминирование президентской власти.

Вцелом применительно к современной России можно сказать, что под влиянием партии власти сложился авторитарный тип партийной системы с доминирующей партией, ослабляющей конкурентную борьбу за власть других политических партий. Несмотря на то что в российском обществе действует достаточно много партий, имеющих разные идеологические и программные заявления, демонстрирующих в той или иной степени оппозиционность к проводимой политике, пока в обществе сохраняется монополизм партии власти на партийном поле и обеспечивается сохранение сложившейся политической системы и конфигурации политической власти. Конечно, функционирование такой партийной системы затрудняет развитие партий гражданского общества.

Но вместе с тем движение в направлении выстраивания реальной партийной системы все же есть, т. е. определенные перспективы у отечественной многопартийности налицо. Реальная политическая борьба

вРоссии подразумевает переход к более развитой соревновательной партийной системе. Когда это произойдет, зависит от многих факторов, определяющими из которых будут степень зрелости гражданского общества и структурирование в нем групповых интересов, возможность их артикуляции в сфере публичной политики, а также дифференциация элитных групп, принятие ими правил демократической борьбы с опорой на массовые слои общества.

Вэтом контексте следует отметить, что хотя гражданское общество представляет собой самоорганизующуюся систему, его развитие протекает более успешно, если государство создает для этого благоприятные условия, что и происходит в настоящее время. В современной ситуации сильная государственная власть, основывающаяся в той или иной степени на демократических принципах, на признании фундаментальных прав и свобод индивида, является предпосылкой успешного развития гражданского общества современного типа. Это связано с тем, что формирование гражданского общества в России имеет ряд особенностей, которые оказывают существенное влияние на весь процесс развития. Во-первых, в социальной психологии граждан России по-прежнему доминирует норма подчинения сильной государственной власти, которая

104

Глава 5. Развитие партий как политическая институционализация

всегда брала на себя решение важнейших вопросов общественной жизни. Во-вторых, в российском сознании традиционно сильно коллективистское начало, привычка реализовывать свои потребности в коллективе и при его помощи. Многие исследователи данное обстоятельство связывают с традиционными чертами российской политической культуры, а именно с персонификацией власти, доминированием бюрократии, активной ролью государства в социальных отношениях. В соответствии с такой конфигурацией власти определяется и место современных российских политических партий, которое большинство исследователей определяет как подчиненное по отношению к исполнительной власти.

Во многом это обусловлено ходом самих административных преобразований, которые проводились на протяжении всех постсоветских лет и продолжились в рамках заявленного В. В. Путинным курса на построение в стране «вертикали власти». В своем первом Послании Федеральному собранию РФ в 2000 г. президент говорил о том, что мотором государственной политики «должны стать инициативные и ответственные федеральные органы исполнительной власти. В основе их полномочий – конституционный долг обеспечить прочность исполнительной вертикали, общегосударственный мандат доверия, полученный в результате демократических выборов Президента, единая стратегия внутренней и внешней политики»30. Далее им была поставлена задача «совершенствования политической системы и строительства эффективного государства как гаранта стабильного общественного развития, гаранта соблюдения прав личности»31.

Административная реформа как определяющий фактор формирования политической системы современного российского общества, таким образом, выступила в значительной степени концептуально проработанной стратегией, направленной на решение задачи повышения способности государства управлять общественными процессами32. По мнению А. И. Соловьева, достижение относительной политической стабильности оказало положительное воздействие как на общественную систему в целом, так и на систему государственного управления. Создание жестко централизованной конструкции административного управления позволило поставить вопрос о разработке государственной стратегии в социально-экономической сфере, внедрить методы программно-целе- вого управления, осуществлять среднесрочное планирование бюджетных показателей, начать принимать другие естественные для современ-

30Ежегодные послания Президента РФ Федеральному Собранию 1994–2005 гг. Новосибирск, 2006. С. 315.

31Там же. С. 318.

32См.: Коньков, А. Административная реформа на местах: стимулы и принуждения // Власть. 2006. № 12. С. 21–26; Калитина, Ю. Реализация административной реформы

вСаратовской области // Власть. 2007. № 12. С. 67–70.

105

Политические партии в системе гражданских отношений в современной России

ного управленческого формата регулятивные технологии. В целом формирование политически доминантных сил, четкое позиционирование властвующих и подвластных дало возможность оздоровить и активизировать управленческие возможности государства33.

В то же время обозначенные выше процессы привели к свертыванию сферы публичной политики, снизили представительство гражданских интересов, свели жизнедеятельность государства исключительно к работе исполнительных органов. Административный рынок вытеснил рынок политический, а административная рента стала механизмом политического регулирования социальных процессов. Поддерживая сложившееся положение дел, государственная администрация стала «играть» и на партийном рынке (под видом партий «Единая Россия» и «Справедливая Россия»), при этом жестко ограничивая деятельность неправительственных организаций и независимых СМИ. Самолегитимация власти и обеспечение организационного единства общества стали для политического развития основными способами политического позиционирования и поддержания связей с обществом.

Фактически, отмечает А. И. Соловьев, административные механизмы выхолащивают деятельность основных политических структур публичного толка. Формализация и организованность общественных связей становятся ориентиром, замещающим общественную самодеятельность и конкуренцию. Стабильность компенсирует все поисковые формы общественного развития, а дисциплинарный дискурс вытесняет коммуникацию социально и политически активных граждан и т. д.34

Оценивая результаты административной реформы в целом, можно сказать, что современная российская власть предпочла в своих преобразованиях опираться на принцип организационно-принудительного объединения общества и регулируемого плюрализма. Это привело к тому, что внутриэлитная конкуренция переместилась в сферу латентных межкорпоративных отношений, когда все формы активности официальной оппозиции и ее претензии на завоевание хоть каких-то властных полномочий пресекаются масштабным применением административного ресурса, хорошо отлаженным контролем судебной системы, негласной цензурой в СМИ и другими методами.

Более того, анализ материалов исследований многих социологических центров свидетельствует о невысоком уровне поддержки гражданами страны публичных институтов власти. Как известно, одним из главных показателей уровня развития любой политической системы является степень доверия общества к существующим в стране государственным институтам, призванным представлять, выражать и за-

33См.: Гончаренко, О. Демократия в современном мире // Власть. 2008. № 3. С. 99–103.

34Там же. С. 100.

106

Глава 5. Развитие партий как политическая институционализация

щищать интересы общества. Как показывают результаты исследований, россияне невысоко оценивают данные институты, больше рассчитывая, наверное, на неформальные социальные практики. Например, согласно опубликованным «Левада-центром» результатам проведенного опроса общественного мнения, в 2015 г. 49% россиян одобряли деятельность Государственной думы, в 2016 г. 42% респондентов дали положительный ответ, в 2017 г. 45% участвовавших в опросе одобрили ее деятель-

ность, в 2018 г. – 43%, в январе 2019 г. – 33%, в декабре 2019 г. – 40%, в 2020 г. – 41%35.

Интересно, что в 2018 г. тем же экспертным центром был проведен опрос граждан о доверии государственным органам и общественным организациям, результаты которого позволяют оценить уровень институционального доверия в обществе – каким институтам население скорее доверяет, а каким нет. Более того, подобные опросы проводились в 2012, 2017 и 2018 гг., что позволяет нам отслеживать произошедшие изменения в декларируемом доверии. С методологической точки зрения при анализе строится индекс, демонстрирующий своего рода «баланс» между положительными и отрицательными оценками доверия тем или иным институтам, который позволяет их ранжировать от институтов с высоким уровнем доверия до институтов, деятельность которых не пользуется авторитетом у населения. Результаты опроса в 2018 г. указывают на важные изменения в общественном мнении. Во-первых, за последние шесть лет впервые армия «обогнала» президента по уровню доверия. Доля россиян, которые считают, что армия «вполне заслуживает» доверия, составила 66%, в то время как по отношению к президенту этот показатель составляет 58% (против 69% и 75% в 2017 г. соответственно). Во-вторых, значение «индекса доверия» президенту за прошедший год снизилось практически в 2 раза, в целом уровень доверия к нему возвращается к показателям, фиксируемым в 2013 г. Аналогичное «возвращение» отмечается в отношении к Совету федерации и Государственной думе. Отмечается более заметное снижение доверия к правительству, значение «индекса доверия» к которому в 2018 г. ниже, чем даже в период «протестных» 2012–2013 гг. Интересно, что доверие россиян к «силовым» институтам (армии, спецслужбам, полиции) остается практически без изменений, т. е. показатели доверия к ним, существенно выросшие после 2014 г., сохраняются на прежнем уровне (табл. 2)36.

35Одобрение институтов власти. Официальный сайт Левада-центр [Электронный ресурс]. URL: https://www.levada.ru/2020/01/30/odobrenie-institutov-vlasti-21/ (дата обращения: 12.03.2020).

36См.: В какой мере, на ваш взгляд, заслуживают доверия президент и следующие государственные органы, общественные движения и организации? [Электронный ре-

107

Политические партии в системе гражданских отношений в современной России

за шесть лет практически не изменился и остался на прежнем, достаточно низком уровне. Вообще стоит подчеркнуть, что, согласно результатам данного исследования, политические партии занимают одно из последних мест среди предложенных для оценки политических институтов, еще большее падение уровня доверия демонстрирует судебная система. Но СМИ, профсоюзы, благотворительные

в отношении политических партий как транслятора общественных интересов в сферу политики.

Складывается весьма парадоксальная ситуация, поскольку именно те институты, которые по своей природе и предназначению должны «играть» на стороне общества, выражать и представлять его интересы, пользуются меньшей поддержкой, чем властные институты.

Всероссийский центр изучения общественного мнения проводит еженедельный обзор уровня доверия к президенту, правительству, ведущим политикам и политическим партиям. Интересно, что если сравнивать статистику, то в 2019 г. показатель одобрения деятельности президента по среднему значению с 16 по 22 сентября составил 65%, оценка работы премьер-министра и правительства за последнюю неделю скорректировалась до 39,1% и 41,5% соответственно38. Показатель одобрения деятельности президента по среднему значению с 17 по 22 февраля 2020 г. составил 64,7% и находится в рамках сформировавшегося

сурс]. URL: http://www.levada.ru/2018/10/04/institutsionlnoe-doverie-4/ (дата обращения: 22.02.2020).

37Там же.

38См.: Рейтинги доверия политикам, оценки работы президента и правительства, поддержка политических партий [Электронный ресурс]. URL: https://wciom.ru/index.php?id= 236&uid=9923 (дата обращения: 29.02.2020).

108

Глава 5. Развитие партий как политическая институционализация

коридора значений39. Иными словами, уровень доверия к основному должностному лицу в государстве в течение последнего года остается весьма стабильным.

Эксперты данной организации также оценили в динамике уровень одобрения разных общественных институтов. В итоге наибольший показатель одобрения в ноябре 2019 г. отмечался у российской армии и РПЦ (79,2% и 62,7% соответственно), а наименьший – у судебной системы (35,7%), политических партий (34,6%) и профсоюзов (33,8%)40.

В этом контексте становится понятной поддержка гражданами административной реформы, проводимой В. Путиным и нацеленной на укрепление «вертикали власти», которая повысила легитимность власти в обществе и позволила обеспечить относительно приемлемый уровень его управления. Многие граждане почувствовали за последние годы наступление политической стабильности.

Согласно анализу общественного сознания, многие россияне, признавая приоритет и значимость демократических ценностей, в то же время полагают, что в конкретных условиях современной России в силу разных причин этими ценностями можно пренебречь ради достижения жизненных общих целей или индивидуальной адаптации к новым порядкам. В результате этого российская демократия реализуется

впервую очередь на уровне нормативной модели, но не перерастает

вдемократию участия41.

Отчасти можно сказать, что состояние политического сознания россиян релевантно модели политической системы 2000-х гг., отличается социальной апатией и стремлением делегировать ответственность «наверх». В то же время высокий уровень поддержки президента не означает, что большинство россиян склонно к передаче ему всей полноты власти и «приостановке» деятельности, например, парламента, несмотря на то что особой симпатии к нему никто не испытывает. Кроме того, для россиян наиболее привычным остается институт свободных выборов, позволяющий им хоть в какой-то степени влиять на власть. В целом недоверие граждан к демократическим институтам вызвано не неприятием ими демократии как таковой, а неэффективностью их функционирования.

39Рейтинги доверия политикам, оценки работы президента и правительства, поддержка политических партий.

40См.: Деятельность общественных институтов [Электронный ресурс]. URL: https:// wciom.ru/news/ratings/odobrenie_deyatelnosti_obshhestvennyx_institutov/ (дата обращения: 29.02.2020).

41См.: Российская идентичность в социологическом измерении. Аналитический доклад. Ч. 2. (Особенности жизненных ценностей и устремлений россиян. Демократические ценности в структуре массового сознания россиян.) // Политические исследования. 2008.

№2. С. 97. С. 81–104.

109

Политические партии в системе гражданских отношений в современной России

В свете вышеизложенного порядок, установившийся в современной России, может считаться серьезным достижением, поскольку в 1990-е гг. была утрачена социальная солидарность в обществе и в силу ряда причин начался процесс не социальной дифференциации, а прогрессирующего социального распада. В сложившихся условиях главной инструментальной социально-политической идеей государства становится консолидация общества. И государство начало с консолидации элит, причем традиционными для него способами – директивными методами, но на основе партийного строительства.

Решение этой задачи включало в себя три компонента. Во-первых, необходимо было монополизировать и усилить инструменты административного контроля со стороны президентской власти над политическим процессом и повесткой дня, чтобы навязать свою волю всем сегментам элиты. Во-вторых, следовало сделать неэффективными любые возможности альтернативной координации среди элит путем разрушения или кооптации независимых организационных структур (партий, групп интересов, общественных организаций, СМИ и т. д.), в-третьих,

обеспечить лояльность элит и масс сложившемуся политическому режиму42.

Сформированный таким образом политический порядок предоставил президентской власти возможность не институционализировать свою монополию в политической сфере, сохранять демократический дизайн и даже избежать прямого преследования политической оппозиции, но жестко регулировать ее доступ к ресурсам – собственности, финансовым потокам и медиаактивам. И наоборот, лояльность основных групп элит «оплачена» делегированным им правом распоряжаться теми или иными ресурсами и управлять собственностью43.

В результате всех этих преобразований партийная система и, соответственно, государственные институты представительной демократии изменились радикально. Прежде всего с 2007 по 2011 г. резко сократилось число политических партий, допущенных к участию в выборах в Государственную думу. Произошло выхолащивание партийной системы. Определенные ограничения, которые были введены Федеральным законом «О политических партиях», привели к тому, что в избирательной кампании декабря 2007 г. по всей стране участвовало лишь 11 политических партий. Кроме того, голосование в этом избирательном цикле проводилось исключительно по партспискам, графа «против всех» были упразднена, а выборы должны были состоятся при любой явке избирателей. Итоги выборов в Государственную думу 5-го созыва

42См.: Гельман, В. Я. Политические партии в России: от конкуренции – к иерархии // Политические исследования. 2008. № 5. С. 135–152.

43См.: Рогов, К. Неприемлемый преемник. С. 13.

110