Политические партии в системе гражданских отношений в современной России

Глава 7. О структуре политических идеологий

ной динамики может проходить определенные точки микробифуркации: этапы расцвета идеи, идеологического насыщения и термодинамической деградации идеи»7. Основной причиной деградации идеологий служит определенная закономерность, суть которой состоит в том, что «усиление вброса идеологических образов в общественное сознание прямо пропорционально вызывает их девальвацию и снижение коэффициента полезного действия в социальной сфере»8. Фактически главную ответственность за данную ситуацию А. Н. Сулимин возлагает на научную общественность, когда «в ходе научного дискурса появляется множество точек зрения на ее интерпретацию. Возникновение множества способов существования идеи искажает ее первоначальный смысл и приводит к ее дезорганизации»9. Если принять аргументы и исторические примеры автора о данной закономерности, проявленной в предреволюционной России и в СССР периода перестройки в условиях кризиса господствующей идеологии, возникает вопрос о ее применимости в условиях демократии и политической конкуренции.

Вызывает сомнение утверждение А. Н. Сулимина о том, что «легитимирующей идеологией постсоветской элиты» должна была стать «провозглашаемая демократия»10. На практике у этой демократии было четко обозначенное либеральное идеологическое обоснование, которое и должно бы стать идейным и мировоззренческим фундаментом политического и социально-экономического развития постсоветской России11. Это либеральное основание было закреплено в Конституции РФ и продолжает быть актуальным в настоящее время, несмотря на то что либеральные партии в России сегодня превратились в субъектов политики «второго эшелона».

Однако конституционно закрепленные либеральные ценности оказались политически востребованными и рассредоточеными в программах большинства ведущих партий современной России, независимо от их идеологической приверженности. Такая дивергенция отражает общемировые тенденции, в результате которых сформировано ценностное ядро, признаваемое сторонниками всех ведущих идеологий в ка-

7Сулимин, А. Н. Политическая идеология как система: от организации к распаду // Теории и проблемы политических исследований. 2015. № 6. С. 43–54.

8Там же.

9Там же.

10Там же. С. 49.

11См.: Шестов, Н. И. Миф «демократичности» и миф «партийности»: логика концептуального и функционального конфликта // Демократия в современном мире : Демократия versus партократия. Демократия versus бюрократия : сб. ст. российско-германских круглых столов / под общ. ред. Я. А. Пляйса и А. Б. Шатилова. Москва : РОССПЭН, 2009. С. 136– 153.

131

Политические партии в системе гражданских отношений в современной России

честве общечеловеческих. Глава 2 Конституции РФ максимально вобрала в себя и закрепила базовые права и свободы человека и гражданина, признанные большинством демократических стран и не оспариваемые ни одной из ведущих политических партий современной России. Возникает резонный вопрос, оценивать ли данную ситуацию как «идеологический эклектизм», представляющий сочетание чужеродных элементов в структуре идеологии, либо как формирование единого ценностного ядра идейно символического пространства постсоветской России, которое создает основу для выработки общенациональной идеологии12.

Формально ценностное и правовое конституционное основание деятельности большинства отечественных политических партий рассматриватся как общенациональное целеполагание движения страны в будущее. Однако на практике не утихают научные и общественные дискуссии об отсутствии в стране единой национальной идеи и о потребности выработки таковой в рамках общенациональной доктрины или государственной идеологии13.

Обусловлено это тем, что российские партии интерпретируют данные базовые ценности по-разному и ранжируют их неодинаково, по степени важности в контексте программно-идеологического обоснования и встраивания в свои собственные идеологические концепты социального государства и гражданского общества. В результате отсутствует четкое обоснование признаваемого большинством населения стратегического вектора политического и социально-экономического развития страны.

По поводу характеристик указанного важнейшего структурного элемента идеологий отечественных партий в научном сообществе обосновываются разные позиции. Например, не совсем правомерно, на наш взгляд, представлять структурные характеристики партийных идеологий в современной России через призму их оценки как «фрагментарных», «незавершенных», в которых системообразующим началом выступает популизм. Апелляция к тому, что популизм паразитирует на «более развитых комплексных идеологиях»14, актуализирует другую

12См.: Идейно-символическое пространство постсоветской России : динамика, институциональная среда, акторы / М. А. Аль-Дайни, Т. П. Вязовик, М. В. Гаврилова [и др.]. ; под ред. О. Ю. Малиновой. Москва : РОССПЭН, 2011. 285 с.

13См.: Богатырев, К. А. Конституционные основы государственной идеологии и национальной идеи России // Право и безопасность. 2010. № 2 (35). С. 22–29; Казанцев, Н. М. Идеология права государству или идеология государства праву? // Общественные науки

исовременность. 2010. № 1. С. 42–50; Касьянов, В. В. Государственная идеология современной России // Общество: философия, история, культура. 2011. № 3–4. С. 11–14.

14Мусихин, Г. И. Популизм: структурная характеристика политики или «ущербная идеология»? // Полития : Анализ. Хроника. Прогноз (Журнал политической философии социологии политики). 2009. № 4. С. 40–53.

132

Глава 7. О структуре политических идеологий

проблему – на основании каких критериев осуществлять систематизацию партий и их деление на партии с «комплексными» идеологиями либо с «незавершенными».

Ответ на этот вопрос вовсе не очевиден. Например, по мнению Ю. А. Нисневича и А. В. Рябова, «олигархический» режим в современной России для обеспечения массовой поддержки использует идеологию «нового консерватизма», представляющую «эклектичную смесь идей возвращения стране статуса великой державы, которому якобы мешает “враждебное окружение”, с апелляцией к патриархальным общественным и культурным ценностям»15. На наш взгляд, оценивать данную «эклектичную смесь» в качестве идеологии не вполне правомерно, так как в ней отсутствует важнейший структурный элемент – характеристика политического и социально-экономического образа будущего России, признаваемого гражданами в качестве социально привлекательного и справедливого. Параметр державности в качестве такового россиянами не признается, так как рассматривается как важнейший в другой системе координат, обусловленной масштабом страны, ее ресурсами, героической историей и т. д. Характеристика державности вкупе с постулатом о необходимости обеспечения национальной безопасности России не нивелирует в массовом сознании восприятие повсеместной коррупции в стране, не компенсирует проявления вопиющей социальной несправедливости в существующем социальном строе, не дает представления о способах искоренения этих принципиальных общественных пороков. Поэтому данный ценностный элемент целесообразнее рассматривать как конструкт политических технологий, «идеологический симулякр», по определению А. И. Соловьева16. С его помощью можно тактически мобилизовать электорат во время избирательной кампании, но нельзя сплотить все население во имя достижения стратегических целей, так как державность большинством российских граждан рассматривается не как самоцель общественного развития, а лишь как один из параметров будущего состояния России.

Программа «Единой России» не предоставляет собой полноценного программного ответа на совокупность структурных вопросов, характерных для партийной идеологии: «Что представляют собой социальная сущность и социальная база, идеологические ценности партии? Какова социальная роль партии в обществе (правящая, авангардная, оппозиционная, системная и пр.)? Каков способ ее формирования, принципы внутренней организации, источники финансирования партии? Каково

15Нисневич, Ю. А., Рябов, А. В. Современный авторитаризм и политическая идеология // Политические исследования. 2016. № 4. С. 162–181.

16См.: Соловьев, А. И. Политическая идеология: логика исторической эволюции. С. 5–

23.

133

Политические партии в системе гражданских отношений в современной России

многообразие связей и основные формы работы партии с гражданами? Каковы основные цели и задачи партии в политической, экономической, социальной сферах, культурной и духовной жизни общества на данный конкретно-исторический период?»17. Все попытки позиционировать «Единую Россию» как всенародную социально-консервативную партию (аналогичную КПСС) не увенчались успехом в связи с пониманием большинством населения ее реальной социальной сущности. По мнению В. А. Гуторова, «у нас нет среднего класса, но у нас есть уже сформировавшаяся региональная и общероссийская бюрократия (я уж не говорю о “новых русских”). Добившись определенных успехов, они становятся самыми примитивными консерваторами только потому, что хотят сохранить тот порядок, который они только что создали»18.

Кроме того, апелляция «Единой России» к ценностям традиционного, социального российского консерватизма, с одной стороны, не дает представления об ориентирах движения страны в будущее, а с другой – не подкрепляется реальной текущей политикой правящей партии.

Можно согласиться с тем, что протестное движение в современной России в массе своей ориентировано не на возврат либеральной модели 1990-х гг., не на левацкое радикальное изменение существующей политической системы. Оно отражает «недовольство российских граждан решением вопросов социальной защищенности и пенсионной обеспеченности, уровнем криминализации в обществе и уровнем коррумпированности чиновничества – в эшелонах государственной бюрократии»19. Однако когда эти ключевые социальные пороки подтверждаются от одного электорального цикла к другому, в частности и «Единой Россией» как правящей партией, когда ее представители уже двадцать лет повторяют одни и те же предвыборные обещания по их искоренению, резонно возникает вопрос о целесообразности реального обновления существующей системы политических и социально-экономических отношений.

Чаще всего аргументация сторонников действующей власти сводится к тому, что единственным гарантом стабильности и безопасности функционирования многосоставного российского общества в условиях обострения международных отношений является Президент РФ В. В. Путин. Высокий рейтинг доверия со стороны населения

17Колесников, В. А. Идеология и ее политическая форма в современной России // Научный вестник ВФ РАНХиГС. Сер. Политология и социология. 2017. № 2. С. 22–25.

18Современный российский консерватизм (круглый стол) [Электронный ресурс] // Политическая экспертиза : ПОЛИТЭКС. 2008. Т. 4, № 2. С. С. 175–213. URL: https:// cyberleninka.ru/article/n/sovremennyy-rossiyskiy-konservatizm (дата обращения: 29.09.2019).

19Колесников, В. А. Указ соч. С. 24.

134

Глава 7. О структуре политических идеологий

к национальному лидеру страны экстраполируется на действующие политические институты, позиционирующие себя как инструменты и механизмы реализации президентской стратегии, легитимированной большинством граждан на выборах. Однако в этой логике есть изъян, многократно подтвержденный в российской и мировой истории, проявляющийся в том, что наличие персонализированной легитимности существующей политической и социально-экономической системы не может гарантировать стабильности общественного развития в стратегической перспективе.

Более надежным и стратегически выигрышным является идеологический уровень легитимации политического и социально-экономиче- ского курса страны, конкретных преобразований в разных сферах общественной жизни. Однако такая идеология, претендующая на статус государственной, в современной России отсутствует. Претензии оппозиционных партий на представление в качестве общенациональной идеологии своих альтернативных партийных программ не получали на выборах определяющей поддержки. Тем не менее события последних пяти лет показали, что наряду с конституционно закрепленным ценностным основанием, признаваемым российскими партиями, формируется еще одно ядро, которое можно рассматривать как интегрирующую предпосылку для объединения усилий по формированию общенациональной идеологии. По мнению С. В. Бойко, «результатом противостояния политическим и экономическим санкциям в России стало возрождение патриотизма как идеологии, которая объясняет социально-экономиче- ское и политическое соперничество за умы избирателей, за суверенитет и власть в государстве в ситуации глобальной турбулентности, прояв-

ляющейся в формировании нескольких центров глобальной конкуренции»20.

На наш взгляд, целесообразнее вести речь о патриотизме не как об общенациональной идеологии или ее самодостаточном ценностном ядре, а как о ценностной мотивации социальной ответственности партийных лидеров, осознающих общественную потребность в ее разработке. Результатом должно стать предложение обществу такой идеологии, важнейшим структурным элементом которой будет обоснование привлекательного и воспринимаемого как справедливого для большинства населения образа будущего России. Без формулирования такой общенациональной цели общественного развития результаты выборов общефедерального уровня в России будут оставаться заложником применения различных политических технологий (в том числе манипуля-

20Бойко, С. В. Политическая идеология в процессах глобальной турбулентности // Актуальные проблемы гуманитарных и социально-экономических наук. 2019. Т. 13, № 4. С. 30–33.

135

Г л а в а 8

ПАРТИЙНЫЙ КОНТЕКСТ ПРОЕКТИРОВАНИЯ ПОЛИТИЧЕСКОЙ ФУНКЦИОНАЛЬНОСТИ ГОСУДАРСТВА В ОТЕЧЕСТВЕННОМ НАУЧНОМ ДИСКУРСЕ

Продолжающаяся дискуссия по разным аспектам социально-поли- тических последствий изменений в пенсионном законодательстве, а затем и в Конституции РФ в очередной раз актуализировала проблематику политической функциональности Российского государства. Особый интерес представляет партийный контекст ее понимания в современной России, во многом определяющий вариативность и многообразие трактовок. Как представляется, основные характеристики эволюции политической функциональности Российского государства обусловлены ее соотнесением с разными трактовками политического проектирования, в том числе с партийно-программным проектированием как важнейшей основой модернизации российского общества.

Само понятие политического проектирования в последнее десятилетие приобрело особую значимость в связи с попытками найти новую интерпретацию его сущности и критериев классификации1. Т. Н. Митрохина современную противоречивость толкования политического проектирования объясняет неоднозначностью его феноменологической сущности. По ее мнению, с одной стороны, «проектные технологии становятся результатом рационализации

истандартизации применяемых процедур, складывания после-

в себе параметры и характеристики уникального политического продукта, на производство которого оно ориентировано. Такого рода политические проекты не могут быть результатом технологизации, стандартизации или алгоритмизирования»2.

1См.: Горбачев, М. В. Политический проект как проблема политологического анализа // Политическая концептология : журнал метадисциплинарных исследований. 2018. № 2. С. 47–57.

2Митрохина, Т. Н. Проектирование политики как элемент управления политическими процессами: понятие, специфика, проблемы // Развитие политических институтов и про-

137

Политические партии в системе гражданских отношений в современной России

На наш взгляд, обозначенный дуализм политического проектирования отражает специфику его места в государственном управлении, когда оно выступает основанием для стратегического целеполагания общественного развития и одновременно конкретным инструментом достижения данных целей. Особенно характерно это было для политического

исоциально-экономического развития СССР.

Всоветский период традиционным было синтезирование политических проектов с конкретными способами их реализации, интегрированными в единую систему совокупности планов политического и со- циально-экономического развития разных сфер общественной жизни

истраны в целом. Планирование деятельности отдельных предприятий

иучреждений соотносилось с планами развития соответствующих отраслей и разбивалось на календарные этапы – ежедневное, еженедельное, месячное, квартальное, годовое, пятилетнее, на стратегическую перспективу. На этой плановой основе осуществлялся главный политический проект СССР – строительство коммунистического общества, воплощающего идеи и принципы социально справедливого общественного устройства.

Такая планово-проективная система позволила СССР направлять материальные и человеческие ресурсы на модернизацию экономической, социальной и культурной сфер и добиться очевидных и неоспоримых положительных результатов их ускоренного развития. Однако с ростом масштаба советской экономики и повышением социальных

ипотребительских запросов советских граждан этот механизм планового управления всеми сферами общественной жизни стал давать сбои в обеспечении качества выпускаемой продукции и проигрывать в производительности труда в ряде важнейших отраслей экономики.

Официальное признание этих фактов лидерами КПСС и попытки разрешить накопившиеся проблемы в период перестройки закончились разрушением СССР и внедреним либерального проекта перехода к рыночным отношениям и к обоснованию идеологии строительства демократического правового государства. Расчет либералов основывался на постулате о том, что «невидимая рука рынка» все упорядочит в экономической и социальной сферах и сделает бессмысленным планирование на всех уровнях. Особенно активно и последовательно осуществлялся отказ от государственной идеологии (закрепленный на конституционном уровне) как проективной основы политического и социальноэкономического развития постсоветской России

Политическое же проектирование с момента внедрения конкурентных выборов в постсоветской России приобрело совершенно иной

цессов : зарубежный и отечественный опыт : материалы X Всерос. науч.-практ. конф. Омск : Издательство Омского государственного университета им. Ф. М. Достоевского, 2019. С. 60-64.

138

Глава 8. Партийный контекст проектирования политической функциональности

смысл и иную функциональность. Наиболее крупными политико-тео- ретическими направлениями, которые должны были идейно и мировоззренчески обосновать и обеспечить осознанное движение общества к демократии, стали проекты формирования правового государства, гражданского общества и партийной системы.

Ознакомление с библиографией по проблематике политической функциональности государства показывает абсолютное доминирование отечественных теоретических и практических юридических исследований. На наш взгляд, объяснить это можно тем, что научное осмысление данной проблематики с начала 1990-х гг. осуществлялось в постсоветской России в рамках теоретического обоснования строительства правового государства. Это обусловило также фактическую монополию3 российских правоведов на осмысление и концептуализацию разных аспектов трансформации и реформирования советских государственных институтов и их преобразования в основу правового государства4.

Однако реальный процесс институционализации демократического правового государства был осложнен острым политическим противостоянием окружения Президента РФ Б. Н. Ельцина и сторонников Председателя Верховного совета РФ Р. И. Хасбулатова. Трагические события 3–4 октября 1993 г. существенно повлияли на содержание проекта Конституции РФ, который был принят 12 декабря того же года на референдуме. Поэтому конституционно-правовые нормы, определяющие политическую функциональность Российского государства, и основные принципы реального функционирования его основных институтов и механизмов представляли собой не вполне совпадающую систему координат для анализа.

Осмысление последующего процесса развития функциональности Российского государства и его законодательного оформления осуществлялось прежде всего в работах отечественных правоведов.

Важное место среди них занимали труды теоретического плана, посвященные пониманию сущности политической функциональности

3Данная традиция была характерна и для советской науки (см.: Каск, Л. И. Функции

иструктура государства / отв. ред. чл.-кор. АН СССР. акад. проф. А. Д. Керимов. Ленинград : Издательство Ленинградского университета, 1969. 65 с.; Байтин, М. И. Сущность

иосновные функции социалистического государства. Саратов : Издательство Саратовского университета, 1979. 302 с.; Кравченко, Ю. Б. О понятии и классификации функций социалистического государства // Правоведение. 1977. № 6. С. 38–44 и др.).

4См.: Боер, В. М., Городинец, Ф. М., Янгол, Н. Г. Правовое государство. Идея, концепция, реальность. Санкт-Петербург : Издательство СПбГААП, 1996. 65 с.; Конституционная модель российской правовой государственности : опыт прошлого, проблемы и перспективы / В. С. Нерсесянц, Г. В. Мальцев, Е. А. Лукашева [и др.] // Правовое государство, личность, законность. Москва : НИИ правовой политики и проблем правоприменения, 1997. 138 с.; Румянцев, О. Г. Основы конституционного строя России : понятие, содержание, вопросы становления. Москва : Юристъ, 1994. 288 с.

139

Политические партии в системе гражданских отношений в современной России

государства5. Анализ данных работ свидетельствует о том, что их авторы делают акцент на теоретико-правовых аспектах функциональности современного правового государства и гораздо меньше внимания уделяют особенностям конкретных механизмов реализации данных функций.

Достаточно большое количество работ посвящено трактовкам понятия функций государства6. М. В. Жигуленков считает, что «функция государства – это обусловленная сущностью государства его способность к деятельности в определенном направлении, реализуемая при соответствующих условиях в целях решения задач, стоящих перед ним»7. Как представляется, акцентирование внимания на способности государства действовать по определенным направлениям оставляет открытым вопрос о степени и характере этой способности. Такое определение позволяет поставить вопрос и о неспособности государства решать объективно назревшие общественные потребности. Неслучайно В. А. Габер делал акцент на взаимосвязи внутренней и внешней среды функционирования государства, подчеркивая обусловленность функций государства необходимостью реагировать на объективные общественные запросы8.

Более обоснованным представляется подход Е. Ю. Добрынина. Рассматривая совокупность государственных функций, он подчеркивает, что обобщенное их понимание фактически сводится к характеристике государства как системы в целом. Такой подход, по мнению автора, обладает эвристической недостаточностью в связи «с различным пониманием основных направлений деятельности государства в зависимости от исходной теоретической позиции исследователя, которая может существенно различаться»9. Сам автор определяет функцию государства как «комплексную динамическую систему направлений деятельности и содержания деятельности государства, определяемую совокупно-

5См.: Гнатенко, А. И. Теоретико-правовые аспекты политической функции государства // Современное право. 2010. № 2. С. 44–47; Жигуленков, М. В. К вопросу о теории функций государства // Гражданин и право. 2010. № 9. С. 3–8; Мамут, Л. С. Государство: полюсы представлений // Общественные науки и современность. 1996. № 4. С. 45–54; Рамазанов, Т. Г. Понятийно-содержательная характеристика функций государства // Закон и право. 2009. № 11. С. 53–54.

6См.: Туманов, С. Н. К вопросу о понятии и структуре функции государства // Вестник Пермского университета. 2012. № 4. (18). С. 33–42; Чехлатова, Е. А. Функции государства: к вопросу определения категории // Международный академический вестник. 2015. № 6 (12). С. 58–59.

7Жигуленков, М. В. К вопросу о понятии «функция государства» // Право и политика. 2001. № 5. С. 13–16.

8См.: Габер, В. А. Функции государства. Москва : Юрист, 1996. С. 5.

9Добрынин, Е. Ю. К вопросу о понимании функции государства // Вестник ЮУрГУ. Сер. Право. 2009. № 4. С. 10–14.

140