Морфологические категории антропоцентрический и лингвокультурологический аспекты интерпретации

6.2. Лингвокультурологический и антропоцентрический аспекты…

тах В.П. Даниленко понимание фразообразования входит в некоторое противоречие с лингвистической традицией, поскольку с данным термином связывается иное содержание: под фразообразованием чаще всего имеют в виду создание, образование фразеологических единиц (и в соответствии с традиционным метонимическим переносом наименования – раздел фразеологии, который исследует закономерности этого образования).

Интеграция может быть распространена еще дальше и нацелена на объединение (для решения общих задач) лексикографии и лингвокультурологии.

Одной из центральных задач лингвокультурологии считается исследование межкультурных несовпадений, т.е., во-первых, предметов и явлений, уникальных для данной культуры, во-вторых – концептов, определяющих специфику поведения данного народа, в-третьих – мифологии, отраженной в фольклоре, в-четвертых – прецедентных текстов, составляющих «своего рода культурный минимум, знание которого является обязательным для всех представителей данной культуры)», в-пятых – национальных символов, т.е. образов, с которыми ассоциируют себя представители того или иного этноса [Карасик, 2004: 102]. Важнейшая задача лингвокультурологии состоит в исследовании и описании механизмов, на основе которых осуществляется взаимодействие единиц естественного языка с семантикой культурного кода. Результатом действия этого механизма является презентация словарными единицами культурной семантики и тем самым – выполнение ими функции вербализованных знаков культуры. Носители языка обладают рефлексивной способностью к культурной референции, в основе которой лежит соотнесение слов естественного языка с «языком» культуры, обладают способностью опознавания в языковых сущностях культурно значимых, зачастую – национально специфических установок.

О.Г. Ревзина во вступительной статье к «Словарю поэтического языка М. Цветаевой» разграничивает слово знаковое, дискурсное, эпистемическое и поэтическое. Слово знаковое (или семиотическое) – это слово системы, представление его в словаре «вскрывает то, что наследуется поэтическим словом, что удерживается в нем из традиции». Дискурсное слово сигнализирует о редуцированном универсуме, входящем в смысловое пространство произведения. Дискурсное слово – это всегда словоформа, и уже этим свидетельствует о своей «дискурсности». Эпистемическое слово – это слово знания, связанное со словом дискурсным и знаковым; его специфика раскрывается в соотнесении с областью конк-

201

Глава 6. Грамматикография: лингвокультурологический и антропоцентрический аспекты

ретного знания (психологического, исторического, медицинского и т.д.), имплицитно содержащегося в тексте. Поэтическое слово представляет собой слово «поэтического мышления» [Словарь поэтического языка М. Цветаевой, 1996: 12]. Представляется чрезвычайно плодотворной идея, которой руководствовались создатели «Словаря языка русской поэзии» (2001) и которая сформулирована в предисловии к этому словарю: «Мы стремились не пропустить ни одного случая красоты слова». То есть

вдополнение к нормативным словарям академического типа, где, естественно, тоже воплощена красота слова, где представлено эстетическое отношение к своему языку всего народа, необходимы словари идиолектов больших писателей, где воплощены индивидуальные авторские нормы, где выявлены те «головоломные» приращения смысла, которые характерны именно для данного автора.

Смысл антропоцентрической переориентации лингвистики состоит в том, что человеку возвращается статус «меры всех вещей». Тем более это актуально для таких прикладных сфер, как лексикография. Как пишет В.Г. Гак, «словарь активного типа должен «разговаривать» с читателем; лексикограф не должен скупиться на пояснения» [Гак, 1995: 56]. В современных условиях возрастает актуальность пояснений не столько собственно лингвистических, сколько лингвокультурологических. Так, грамматические системы оказываются вовлечены в те социальные процессы и тенденции, которые получили наименование политической корректности (политкорректности).

Исследователи отмечают неоднозначное отношение к феномену политкорректности как в самих англоязычных странах, где он возник, так и

вРоссии [Цурикова, 2001: 94], поскольку намеренный отбор строго предписанных языковых средств общения для реализации дискурсивных стратегий вежливости зачастую лишает говорящего свободного выбора.

Требование социальной и культурной толерантности в современных условиях дополняется требованием языковой толерантности, которую может обеспечить учет принципов политкорректного общения. Политическая корректность реализуется не только на уровне лексических единиц, но и в сфере грамматики, а именно в перестройке системы наименований лица по профессии и роду занятий и, соответственно, в структуре грамматической категории рода в современном русском языке, однако гендерно маркированные антропонимы с аффиксальным показателем женского рода по-прежнему остаются за пределами официально-дело- вого стиля современного русского языка [Савватеева, 2008: 10]. Понятие

202

6.2. Лингвокультурологический и антропоцентрический аспекты…

из области «политкорректности» – «сексизм» – соотносится, помимо лексики, с грамматической категорией – с грамматическим родом.

Сексизм – это уничижительное отношение к тому или иному полу (чаще к женскому), проявление пренебрежительности к представителям одного пола как к менее развитым, менее способным по сравнению с представителями другого пола (ср. систему установок, определяющих социальное неравенство женщин ссылками на коренные пороки женской природы, будто бы неспособной к социальному и культурному творчеству). Ср.: «…в широком смысле сексизм – это ориентация, которая ставит в неблагоприятные условия один пол по отношению к другому» [Нехаенко, 2005: 54]. Указанный автор использует и форму множественного числа – «сексизмы» (в значении ‘сексистские формы, слова и выражения’). «Сексизм» коррелирует с такими понятиями, как «расизм»

и«эйджизм».

Впонимании «несексистской» лексики нет единства. Можно встретить утверждение, что несексистскими являются лексические единицы, где морфема man в наименованиях лиц по роду занятий меняется на морфему woman (если речь идет о женщине) (см.: [Цурикова, 2001: 100]). Другой взгляд на объем понятия «несексистская лексика» состоит в том, что любое подчеркнутое указание на пол обозначаемого лица признается сексистским выражением, не отвечающим принципам политической корректности. В соответствии с требованиями политкорректности из современных словарей английского языка устраняется «устаревшая» сексистская лексика, а взамен вводятся «несексистские» эквиваленты: в словах, обозначающих представителей различных профессий и содержащих морфему man, эта морфема последовательно меняется на компонент -person (businessman, businesswoman – business person, business executive; poetess – poet и т.п.). То есть имена с морфемами, указывающими на пол обозначаемого лица (и особенно – имена с суффиксом «женскости»), настойчиво вытесняются из англоязычной лексикографии. Под давлением феминисток изданный Департаментом труда США новый словарь профессий «Dictionary of Occupational titles» «устраняет язык половых стереотипов»: из него изъяты слова man, woman, lady, master, maid и суффикс женского рода -ess.

Однако, как считает А.В. Вандышева, переименования такого рода нередко носят сугубо субъективный характер, поскольку сторонники этого направления усматривают отрицательную коннотацию там, где ее вовсе нет (например, в словах, содержащих суффиксы мужского или женского рода или компонент man в составе сложных слов) [Вандышева,

203

Глава 6. Грамматикография: лингвокультурологический и антропоцентрический аспекты

2007: 68]. Между тем многочисленные современные пособия рекомендуют избегать всех этих элементов как «увековечивающих предрассудки». Американское «Руководство по равноправному обхождению с лицами обоего пола» (Guidelines for Equal Treatment of Sexes) в соответствии с пересмотренными нормами общения рекомендует избегать номинаций с суффиксами, указывающими на пол обозначаемого лица. В современных англоязычных словарях приводятся специальные таблицы или приложения, где фиксируются новые несексистские нормы. Так, словарь «Cambridge International Dictionary of English», изданный в 1995 г., приводит целую таблицу, в которой сравнивается старый антифеминистский язык и новый, устраняющий неравенство по половому признаку. Перед таблицей под заголовком «Using language that is not sexist» («Использование равноправного по половому признаку языка») авторы пишут о том, что некоторые слова могут передавать некорректное отношение к како- му-либо полу, обычно – к женскому. Так, использование местоимения he при указании на врача подразумевает, что женщины не могут работать врачами или что они менее компетентны. Поэтому многие говорящие и пишущие на английском языке теперь стараются употреблять так называемый modern non-sexist language – «современный, равноправный, несексистский язык».

«Уничижительный смысл» усматривает у слов архитекторша, президентша, докторша, генеральша М.Ю. Горбунова (2008). Как отмечалось выше, в диахронии уничижительный смысл был связан, скорее, с другим суффиксом -их(а), с помощью которого начиная со времен Петра I обозначались «жены низкого звания», а суффикс -ш(а), напротив, использовался для наименования «жен высокого звания». И вообще палитра эмотивности у окказиональных (неузуальных) образований с суффиксом -ш(а) гораздо более сложная, богатая и разнообразная. Ср.:

Тем временем милая «пограниньша» переговорила с кем-то по рации и сообщила мне доступным образом, что мой багаж уже перегружен в другой самолет, и я обязательно должен лететь до места назначения

(Р. Трахтенберг «Гастролер»).

Ср. иронию по поводу внедрения подобной «гендерной справедливости», которая содержится в «Словаре (и руководстве по использованию) политически корректной лексики» Г. Бирда и К. Серфа: некая дама по фамилии Кауфман в судебном порядке изменила свою фамилию на Кауфперсон [Кронгауз, 1999]. В последней книге М.А. Кронгауза сказано: «…в нынешнюю унисекс-эпоху особым женским словам приходится туго» [Кронгауз, 2008: 89].

204

6.2.Лингвокультурологический и антропоцентрический аспекты…

Всовременных условиях межкультурной коммуникации чрезвычайно актуален контрастивный грамматический (морфологический) словарь, представляющий морфологические транспозиции, которые могут осуществляться в двух формах: в замене грамматической категории (число, наклонение и т.п.) и в замене части речи. Так, нередко изменяется при переводе числовая форма: при франц. science ‘наука’ уточняется, что французское множественное число обычно передается единственным, но если имеются определения, то можно употребить и множественное число: les sciences et techniques ‘наука и техника’, но les sciences appliqués ‘прикладные науки’ [Гак, 1995: 59]. Актуален контрастивный словарь ономасиологического типа, показывающий средства, которыми располагают сравниваемые языки для выражения таких грамматических значений, как время, модальность, количество, пол/род. Естественно, важны не просто указания на переводческие соответствия, но актуален весь объем прагматической информации, связанной с поиском наиболее оптимального переводческого решения.

Встатье «Прагматика и лексикография» Г.Н. Скляревской, с одной стороны, противопоставляется сфера словаря и прагматики: «Сущность словаря – организация языковой картины мира, статически представленной в языковой системе; сущность прагматики – неуловимое поведение языковых и внеязыковых элементов в разнообразных и неустойчивых актах речи. Словарь показывает закрытое множество элементов – прагматика изучает практически неисчислимое и с трудом классифицируемое количество отношений. Словарь ориентирован на объективность

иотчужден от субъекта речи – прагматика изучает языковой материал в связи с субъектом речи, а прагматические категории субъективны по своей сути» [Скляревская, 1995: 63–64]. С другой стороны, пафос цитируемой работы состоит в утверждении актуальности «лексикографической прагматики». Проблемы, связанные с прагматической информацией в лексикографии, обсуждались во многих работах Ю.Д. Апресяна (1986, 1988, 1995), предложившего идею и разработавшего принципы интегрального лексикографического описания, где имплицитно представлены и прагматические элементы.

Вычленение прагматического компонента стало возможным при утверждении интегрального понимания лексического значения как бесконечно сложной структуры, включающей в себя не только понятийное содержание, но и весь комплекс добавочных смыслов – экстралингвистических сведений, разного рода ассоциаций и коннотативных приращений. Представление о столь же сложной, отчасти избыточной структуре

205

Глава 6. Грамматикография: лингвокультурологический и антропоцентрический аспекты

грамматического значения сформировалось в связи с изучением интенциональности в грамматике. В грамматических формах теперь уже традиционно выделяется эмотивный компонент прагматики (ср. множественное гиперболическое, множественное условной неопределенности).

Как известно, в европейской традиции словари исторически возникли как справочники по «трудным случаям» и служили для понимания текстов. И только с ХIХ в. была осознана необходимость в словарях активного типа, которые помогают не только понимать, но и порождать оптимальные тексты. Как пишет Ю.Д. Апресян [2006: 25], в последние десятилетия обнаружился следующий факт: требования к объему лексикографической информации о слове, вытекающие из принципа активности, хорошо согласуются, а иногда даже совпадают с требованием, вытекающим из интегральности и системности лингвистических описаний. Иными словами, оказывается, что хорошо организованный системный интегральный словарь не только поставляет материал для теоретической семантики, но и служит практическим пособием для каждого, кто заинтересован в овладении навыками «гибкой» речи.

Выводы по главе 6

Всовременной лексикографии отчетливо видны антропологическая

икультурологическая тенденции, которые проявляются в том, что разные типы словарей при лексикографической разработке языковых единиц включают в словарные статьи культурологические пометы, характеризуют концепты, закрепленные за тем или иным языковым знаком. Однако проблема лексикографического представления антропоцентрических и лингвокультурологических параметров грамматической форм находится лишь в начальной стадии освоения. Антропоцентрическая переориентация лингвистики неизбежно должна распространяться и на лексикографию (грамматикографию), актуальная задача которой состоит в том, чтобы показать грамматическую систему в ее живом функционировании в современных коммуникативных условиях, с учетом прагматических компонентов в содержании морфологических форм, приобретаемых в дискурсивном использовании.

Теоретическое языкознание и лексикография – две области лингвистики, находящиеся в неразрывных обратных связях друг с другом: первая дает естественный фундамент для лексикографии, а вторая представляет

206

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Будучи исторически первичным, антропоцентрический подход к языку на долгое время был вытеснен системоцентрическими методами, где важную роль начинает играть строгая формулировка процедур исследования. Язык стал представляться сложной и почти независимой от человека системой, которую предстояло познать и объективно представить в формализованных описаниях. В период полного господства в науке системоцентрического подхода неизбежно возникали трудности с семантикой, в том числе и с семантикой грамматики. И только возвращение к антропоцентризму на новой, более высокой основе позволило достичь важных успехов в постижении семантики, а затем и прагматики.

До самого недавнего времени морфологические описания ограничивались свойствами внешней стороны основных морфологических единиц (морфем и словоформ); со второй половины ХХ в. приоритетными становятся проблемы грамматической семантики, т.е. описание внутренней стороны морфологических единиц. И наконец, на рубеже ХХ–ХХI вв. актуальным становится соотнесение основных понятий теории морфологии с системой понятий таких направлений в языкознании, как антропоцентризм, когнитивизм, дискурсивная лингвистика. Морфология изучила и описала огромный фактический материал (особенно в языках флективного строя); исследовательский аппарат морфологии, однако, нуждается в соотнесении с наиболее актуальными научными парадигмами. Новые приоритеты в лингвистической науке заставляют вновь вернуться ко многим проблемам и создают атмосферу, благоприятную для переформулировки старых вопросов грамматической теории и постановки новых.

Антропоцентрический принцип в языкознании традиционно распространяется на область лексики; давние традиции имеет антропоцентрический подход к анализу художественного текста. Это понятно, поскольку исходным постулатом антропоцентрической парадигмы в лингвистических исследованиях является признание способности говорящего (индивидуума или социума) «присваивать себе язык в процессе применения» (Ю.С. Степанов). Антропоцентрический принцип в исследовании лексического уровня языковой системы связан с постановкой комплекса задач, в ряду которых особую значимость приобретает изучение «естественной» лексической системы, отражающей наивную картину мира. И гораздо реже антропоцентризм, связанный с рассмотрением

208

Заключение

языка в диаде «язык и человек», распространяется на материал грамматических категорий. Между тем антропоцентрический подход как «научная мегапарадигма», по отношению к которой остальные языковедческие парадигмы выступают в качестве более частных, позволяет по-новому интерпретировать морфологические категории, непрерывная традиция изучения которых составляет, как минимум, две с половиной тысячи лет. Прежде всего, интересны в этом отношении морфологические категории, реализация которых детерминируется таким компонентом, как «сознание наблюдателя». Их реализация (выбор граммемы) представляет собой продукт речевой деятельности человека, отражающего действительность через ее преломление в сознании индивидуума.

Антропоцентрический подход оказался в высшей степени плодотворным для анализа тех грамматических форм, которые не укладываются в тривиальную схему. Так, для множественного числа тривиальным (стандартным) значением является значение арифметического множества, а для единственного числа – значение единичности, однако, как оказалось, числовое поведение едва ли не большей части имен в эту схему не укладывается, и многофакторное объяснение этому феномену может быть найдено именно в рамках антропоцентрической парадигмы. Антропоцентрический подход, сближающий языкознание с психологией и культурологией, позволяет установить, что семантика морфологических форм, которые способны выражать значимые для адресанта смыслы, актуализируется в дискурсе со значительными отклонениями от общеязыкового стандарта.

Одним из постулатов когнитивно ориентированной типологии является положение о том, что язык и языковая деятельность представляют собой непосредственный продукт когнитивной деятельности и могут рассматриваться как исходный пункт для ее реконструкции.

Путь от реального мира к понятию и далее – к грамматическому воплощению – различен у разных народов, что обусловлено различиями их истории и географии, особенностями жизни и спецификой общественного сознания.

Вариативность, которая в соссюрианской лингвистике трактуется как артефакт, на самом деле является кардинальным свойством языка, объясняемым неединственностью путей, ведущих к становлению новых языковых средств на базе разных исходных функциональных элементов [Givόn, 2002].

Род и число в процессе «укрупнения грамматики» выступают как «суперкатегории», которые соотносятся с несколькими частями речи: реа-

209

Заключение

лизуясь в классе определяемых (имя существительное), они соотносятся с классом определителей (признаковые части речи); при этом суперкатегории служат для выражения подчинительных связей в форме согласования. Во многих случаях последовательное применение антропоцентрического подхода приводит к более точному описанию, казалось бы, уже тщательно исследованных морфологических категорий.

Аксиоматичным является положение о том, что отправитель речи говорит «зачем-нибудь», т.е. с какой-то целью. Грамматические формы, облигаторные и как будто не оставляющие говорящему возможности выбора, также могут быть использованы интенционально.

Антропоцентрическая лингвистика позволяет развивать и углублять грамматику не как учение о формах, а как сложную систему соответствий между смыслами, составляющими содержание речи, и внешними формами выражения этих смыслов. При этом грамматическая наука не развивается как непрерывное возрастание числа, несомненно, решенных вопросов; она развивается, скорее, как улучшение догадок, решений, теорий.

Антропоцентрический подход отнюдь не отрицает того ценного, что дала структурная лингвистика (семиотическая концепция языка, оппозиционный анализ, иерархия грамматических структур, последовательное различение парадигматики и синтагматики, языка и речи). Работа обращает внимание на «не достигнутую пока возможность лингвистики отображать адекватно все проявления языка» [Николаева, 2008: 7], которые, тем не менее, вполне доступны для носителей языка в процессе использования грамматических форм.

Объяснительная морфология прошла путь от схематичного описания классов со списками «исключений» до многофакторного анализа причин дискурсивного использования вариантных грамматических форм. В сферу объяснения числовых форм попадают многие сведения о материальных свойствах обозначаемого грамматической формой – например, сведения о размере, типичном способе использования в пищу (если речь идет об овощах) или способы концептуализации (конкретные pluralia tantum). Предлагаемые сегодня объяснения, с одной стороны, имеют «точечный» характер (т.е. распространяются на достаточно узкие группы слов и даже на отдельные лексемы), а с другой стороны, позволяют установить общие – антропоцентрические и лингвокультурологические – принципы устройства грамматики. Актуальное направление современной лингвистики состоит в осознании морфологии как важной части живой функционирующей системы, как особого компонента «языка в

210