Морфологические категории антропоцентрический и лингвокультурологический аспекты интерпретации

1.1. Лингвокультурология и антропоцентрическая лингвистика

одобрять иные способы выражения, которые не были освящены обычаем. В противном случае, то есть если не придерживаться упомянутого совета, а сосредоточиться только на причудах обычая, придем к тому, будто в языке всегда все шатко, лишено основополагающих начал, будто язык никогда не способен приобрести устойчивость» [Арно, 1991: 60]. То есть реальный язык понимается как соединение usus и ratio, где обе составляющих важны в равной мере. Первая универсальная грамматика получила онтологическое обоснование и выводилась из единства мира. «В Новое время, проникнутое безграничной верой в человека и его разум, причины языкового строя начинают искать прежде всего во внутреннем мире человека, его разуме. Грамматическая категоризация выводится из общих для всех народов и во все времена действий ума, операций рассудка, законов логического анализа мысли» [Зубкова, 2001: 93].

Интерес к макролингвистической проблематике, связанной с триадой «язык – социум – культура», достиг вершин в языкознании XIX в. – в трудах В. фон Гумбольдта и А.А. Потебни. О языке как деятельности народного духа и о необходимости создания сравнительной антропологии (новой формы сравнения языков, задача которой исследовать функционирование языка в самом широком его объеме – не просто в его отношении к речи, но в его отношении к деятельности мышления и чувственного восприятия, а следовательно – увидеть «языковое сознание нации») писал В. фон Гумбольдт. Согласно его точке зрения, изучение языка подчинено «цели познания человеком самого себя и своего отношения ко всему видимому и скрытому вокруг себя» [фон Гумбольдт, 1985: 383]. Антропологический принцип В. фон Гумбольдта приобрел начиная с 90-х гг.

ХХв. особую значимость (ср. лозунг «Вперед, к Гумбольдту!»).

Втечение десятилетий господства структурализма язык полагался объектом «вне меня», языку приписывалась «сверхобъективность». Ср. замечание Е. Куриловича: «Необходимо объяснять одни языковые факты другими… Объяснение, прибегающее к помощи социальных факторов, свидетельствует о крахе лингвистической методологии» (цит. по: [Крысин, 2004: 437]); ср. аналогичное высказывание У. Вейнрейха о том, что объяснить какое-либо лингвистическое явление ссылками на социальный фактор, вызвавший это явление, значит признать свое бессилие как лингвиста [Будагов, 1978: 125]. Уровень идеализации языка как объекта исследования в структурной лингвистике потребовал и отношения к человеку как к идеальной абстракции.

На смену структурному подходу, делавшему акцент на имманентных законах развития языка и неизбежно приведшему к автономизации

11

Глава 1. Антропоцентрическая парадигма изучения языка и грамматическая система

языка, пришла коммуникативная антропоцентрическая лингвистика. Отход от структурализма проявился в активном интересе к лингвокультурологическим проблемам, на смену структуралистским построениям пришли когнитивные, функционально-прагматические и антропологические методики. «Перелом в сознании многих лингвистов нашего времени наступил лишь с появлением ряда новых дисциплин, показавших неадекватность имманентного подхода к языковой системе, игнорирующего деятельностную природу языка и его включенность в процессы жизнедеятельности человека и общества» [Маслова, 2004: 10]. Ср. также: «Для лингвистической антропологии объектом и предметом исследования является, следуя великолепной метафоре Тони Моррисона, язык как мера жизни» [Макаров, 2009: 4–5].

«Парадоксально замыкается историко-научный цикл: в начале прошлого века Ф. де Соссюр, определяя предмет лингвистики “языком в самом себе и для себя”, методом редукции выстроил ряд наук: психология – социальная психология – семиология – лингвистика – внутренняя лингвистика – лингвистика языка – синхроническая лингвистика. Сегодня сложилась ситуация, когда “движение внутрь” начинается в обратном направлении: от дискурс-анализа, от лингвистики речи (эскизно намеченной Соссюром к третьему чтению Курса), от изучения щербовской языковой деятельности, языка “в широком смысле” – к другим гуманитарным дисциплинам» [Макаров, 2003: 25].

На новом витке спирали познания фокус исследовательского внимания закономерно смещается с изученного уже центра на проблемную периферию и закрепляется на стыке областей научного знания: возникают этнопсихология, психолингвистика, когнитивная психология, социолингвистика, когнитивная лингвистика, этнолингвистика, внутри которых процесс междисциплинарного синтеза и симбиоза продолжается, приводя к вычленению, например, внутри последней этнопсихолингвистики, этносемантики и даже этнофразеологии [Воркачев, 2001: 64]. Как образно формулирует Дж. Гринберг, больше не существует причин, которые некогда побудили лингвистов искать автономный и самодостаточный объект изучения, сейчас лингвистика занимает свое законное место среди других наук, у нее есть четко определенный объект и методология, и ей больше не нужно бояться, что «она может продать свое лингвистическое право первородства за психологическую, социологическую или любую другую чужую чечевичную похлебку. Догма автономности лингвистики выполнила свою полезную функцию…» [Гринберг, 2004: 212].

12

1.1. Лингвокультурология и антропоцентрическая лингвистика

Надо полагать, что процессы лингвистического экспансизма будут углубляться, что неизбежно приведет к иным взаимоотношениям между научными дисциплинами. «Вместо традиционно наследуемых и охраняемых границ между ними наступит время исследований по проблемам, а не по установленному условному размежеванию сфер занятий. Можно надеяться, что от принятой сейчас традиционной и весьма консервативной классификации знаний уже скоро останутся одни воспоминания» [Иванов, 2004: 156].

В рамках антропоцентрической лингвистики разрабатываются следующие группы проблем: 1) какое воздействие оказывает сложившийся естественный язык на поведение и мышление человека и что дает в этом отношении существование у человека определенной картины мира; 2) как человек воздействует на используемый им язык, какова мера его возможного влияния на язык, какие участки в системе языка открыты для лингвокреативной деятельности и вообще зависят от человеческого фактора; 3) как в языке отражаются особенности лингвокультурной деятельности человека.

Человек, творящий язык и творимый языком, в центре теории языка, разработанной А. Вежбицкой. Ее антропоцентрический подход к лексической и грамматической семантике позволяет выявить те глубинные характеристики, которые формируют представление носителя языка о том или ином объекте или ситуации внешнего мира. На основании различий, которые обнаруживаются в системе личных имен, служащих для обращения, А. Вежбицкая судит о межкультурных различиях: в культуре, представленной английским языком, проявление эмоций в личных отношениях не поощряется, а в культурах, представленных русским и польским языками, наоборот, поощряется открытое проявление сильных эмоций. В языках с таким богатым экспрессивным словообразованием, как русский, любое трехчастное деление имен (аналогичное делению на полные, уменьшительные и ласкательно-уменьшительные имена) просто «немыслимо из-за величайшего разнообразия альтернативных форм обращения (и референции), которое носителям“умеренного”языка, вроде английского, просто трудно себе представить» [Вежбицкая, 1997: 107]. В литературном русском языке используется не менее 20 экспрессивных суффиксов личных имен, каждый из которых имеет свое прагматическое значение, т.е. одно и то же имя имеет большое число разнообразных производных форм, из которых говорящий выбирает наиболее подходящую (для выражения сиюминутного настроения, особого отношения к адресату именно в данный момент и т.п.). Однако имена даже с одина-

13

Глава 1. Антропоцентрическая парадигма изучения языка и грамматическая система

ковым суффиксом имплицируют разные значения (в том числе и потому, что прибавляются к разным основам), хотя можно указать доминирующие из них (например, суффикс -енок выражает «покровительственное отношение», хотя иногда может интерпретироваться как ласковое шутливое отношение).

Антропоцентризм в языковой репрезентации действительности определяется как система языковых средств, с помощью которых в центр картины мира, репрезентируемой в текстовом массиве, помещается личность – продуцента дискурса, его реципиента, человека как предмета речи [Сунгуртян, 2007: 6]. Суждения об антропоцентрической направленности лингвистики становятся к концу ХХ в. чуть ли не общим местом; антропоцентризм объявляется важнейшим постулатом лингвистики конца ХХ в. Таким образом, реализовалось гениальное предвидение Э. Бенвениста о том, что на основе триады – язык, культура, человеческая личность – могла бы быть создана другая лингвистика. Многие исследователи считают, что она создается в ХХ в.: разрабатываются новые подходы к изучению языка, формируются новые направления, школы, в центре внимания которых – человек: «Сейчас человек-хозяин разными путями,

вразных концепциях возвращается в науку о языке. Это важнейшая и нелегкая задача – вернуть человека в лингвистику на подобающее ему место» [Бенвенист, 1998: 107]. Такой «человекоориентированный» подход к изучению языковых явлений сближает лингвистику со множеством других областей знаний, ставя во главу исследований человека как «глубинный центр».

Идея антропоцентричности, ставшая не только ключевой, но и общепризнанной в современной лингвистике, послужила основой для формирования новой проблематики в лингвистических исследованиях и для становления целых научных направлений, к важнейшим из которых следует отнести лингвокультурологию. Рассмотрение культуры и языка

вкачестве знаковой системы позволяет вывести культуру и язык на равнозначный уровень, где в самом широком смысле культура понимается как содержание, а язык – как форма существования данного содержания. Связь культуры с семиотическим кодом языка состоит в использовании культурой парадигматической и синтагматической структурированности языковой системы, которая фиксирует, хранит и передает концептуальные и эмоционально-оценочные представления человека о мире [Клоков, 2000: 60–61].

Выведение существенных свойств языка из природы человека – носителя этого языка, конечно, не является абсолютно новым. Еще В. фон

14

1.1. Лингвокультурология и антропоцентрическая лингвистика

Гумбольдт задавал онтологию языка с эксплицитным включением в нее человека. Тем не менее и в современной лингвистике возможность (и правомерность) исследования грамматических единиц в антропоцентрической парадигме представляется далеко не очевидной.

По сути дела, даже в классических определениях грамматических категорий имплицитно содержатся антропоцентрические параметры. Ср. классическое определение вида: «Виды – это различные способы рассмотрения внутренней временной структуры ситуации» [Comrie, 1976: 3]. Если перфектив рассматривает ситуацию извне, не обязательно различая ее внутреннюю структуру, то «имперфектив рассматривает ситуацию изнутри» [Ibid.: 4]. Сходная формулировка содержится также в [Исаченко, 1960: 133] применительно к славянскому виду: если употреблена форма несовершенного вида, то «говорящий находится как бы в самом процессе», а если употреблена форма совершенного вида, то «говорящий находится как бы вне процесса», обозревая его целиком. Как пишет К. Смит, «под видом традиционно понимается грамматикализованная точка зрения, а именно перфективная или имперфективная» [Smith, 1991: 1] (см. также: Шлуинский, 2006: 49–50]).

Антропоцентризм в качестве принципа языковедческой науки определяется как установка на анализ эмпирического материала в аспекте представленности «человеческого фактора» в языке. Выделяются три уровня выражения антропоцентризма в дискурсе и тексте как его результирующем продукте [Сунгуртян, 2007: 10]:

–первый уровень – абсолютный: выражается личными местоимениями и глагольными формами, обращениями, именами, непосредственно направляющими восприятие реципиента на моделирование того или иного человеческого образа, прежде всего самого реципиента, а также продуцента дискурса или третье лицо, к опыту которого последний апеллирует в целях убеждения реципиента;

–второй уровень – относительный: выражается другими частями речи, в семантике которых имеется указание на принадлежность к человеку; кроме названных лиц, это может быть любой человек, а также обобщенное указание на человеческую природу вообще;

–третий уровень – условный, или косвенный: все остальные языковые средства, репрезентирующие те или иные объекты, признаки, действия, явления окружающей действительности; косвенно они также служат для выражения антропоцентризма, так

15

Глава 1. Антропоцентрическая парадигма изучения языка и грамматическая система

как наша Вселенная антропоцентрична: любое восприятие того или иного явления, его осмысление, вербализация во внешней или внутренней речи, транслирование результирующей интерпретации действительности адресату и т.д., все шаги «коммуникативного круга» осуществляются сквозь призму человеческого сознания, языковой личности.

Очевидно, что морфологические категории в этой градации уровней относятся к третьему ряду, отчего они и не привлекали к себе пристального внимания в рамках антропоцентрической парадигмы.

Лингвокультурология может быть рассмотрена как продукт антропоцентрической парадигмы. Язык, согласно концепции лингвокультурологии, активно участвует во всех важнейших моментах культурного творчества – выработке миропредставления, его фиксировании и последующем осмыслении. Он есть форма выражения содержания мысли, само это обретенное и сохраняемое духовное содержание и, наконец, инструмент его осмысления, орган самосознания [Постовалова, 1999: 30]. Каждая лингвокультура характеризуется определенными предпочтениями в выборе моделей репрезентации когнитивного опыта в форме тех или иных представлений и концепций. Такие доминирующие системы представлений (по М. Фуко – культурно-исторические эпистемы, или эпистемы ментальности) проникают во все сферы жизни.

В современной лингвокультурологии и теории межкультурной коммуникации разработано понятие национального коммуникативного стиля, который определяется в качестве устойчивой совокупности коммуникативных представлений, правил и норм, опосредованных культурой как макроконтекстом коммуникации. Особенности коммуникативного стиля проявляются в отборе языковых средств, организации смысла и национально маркированном коммуникативном поведении носителей языка. То есть коммуникативный стиль представляет собой интегральную культурно и лингвистически детерминированную сущность. Доминантный коммуникативный стиль опирается в том числе и на грамматическую организацию. Ср. характерную для ряда лингвокультур (в том числе и для русской) высокую зависимость коммуникации от контекста, что проявляется (наряду с прочими показателями) в неконкретности речи и некатегоричных формах высказываний, в изобилии маркеров неточности типа может быть, возможно, вероятно и т.п. Русский коммуникативный стиль характеризуется малой степенью эксплицитности, большой «затекстовой нагруженностью». Е.В. Падучева указала, что «в русском языке гораздо богаче, чем в других, поле неопределенности» [Падучева, 1997б: 23]

16

1.2. Концепт и его грамматическое воплощение

(речь идет прежде всего о неопределенных местоимениях с аффиксами -то, -нибудь, -кое, -либо).

Хотя антропоцентризм (наряду с функционализмом, экспланаторностью и экспансизмом) принято относить к постулатам лингвистики конца ХХ столетия, далеко не всегда это мнение разделяется безоговорочно. Как отмечал академик О.Н. Трубачев, традиционное сравнительно-исто- рическое языкознание всегда работало с древней антропоцентричностью славянской культуры, и только из-за слабой взаимной информированности филологических дисциплин не всем это ведомо [Трубачев, 1998]. Об исторической первичности антропоцентрического подхода и его широкой представленности во многих лингвистических традициях (европейской, индийской, арабской, китайской, японской) пишет В.М. Алпатов (1993). И если структурная лингвистика отодвигала человека на периферию лингвистического описания, то сам язык «хранил свое человеколюбие» [Малащенко, 2003: 10], поскольку его грамматические категории (такие как лицо, темпоральность и др.) всегда были ориентированы на человека.

Вто же время не вызывает сомнения, что в современном языкознании антропоцентрический принцип исследования языковых явлений становится основой многих новаторских подходов. Ср.: «Антропоцентрическое языковедение (неолингвистика) открывает много белых пятен, неизведанных научных пространств, разработка которых требует усилий ученых» [Седов, 2004: 3]. В дальнейшем изложении будет показано, как могут быть решены конкретные грамматические проблемы (прежде всего – проблема выбора формы, которая, на первый взгляд, представляется немотивированной или даже парадоксальной) в рамках антропоцентрической и лингвокультурологической парадигмы.

1.2.Концепт и его грамматическое воплощение

Врамках концептуально-культурологической лингвистики осмыслена специфика языковой фиксации культурно значимых характеристик бытия в форме языковых знаков и охарактеризована центральная единица лингвокультурологии – культурный концепт. В основе категориального аппарата лингвокультурологии лежит понятие концепта. Термин «концепт» в область современного гуманитарного знания ввел еще С.А. Аскольдов в статье «Концепт и слово», изданной в 1928 году (см.:

17

Глава 1. Антропоцентрическая парадигма изучения языка и грамматическая система

[Аскольдов, 1997: 267–279]). В качестве самого существенного признака концепта здесь называется «функция заместительства»: концепту как мыслительному образованию приписывается возможность замещать нам в процессе мысли неопределенное множество предметов одного и того же рода. Вторая важная позиция состоит в том, что заместительная функция концепта символична. То есть концепт является не отражением замещаемого множества, но его «выразительным символом, обнаруживающим лишь потенцию совершить то или иное». С лингвокультурологическим наполнением термин «концепт» стал активно употребляться в отечественной лингвистике в 80–90-е г. ХХ в. после статьи Д.С. Лихачева [Лихачев, 1983: 3–9]. «Пересмотр традиционного логического содержания концепта и его психологизация объясняются… потребностями когнитологии, в частности когнитивной лингвистики, сосредоточивающей внимание на соотнесении лингвистических данных с психологическими, для которой оперирование категорией понятия в классическом, “безόбразном” представлении оказалось явно недостаточным» [Воркачев, 2001: 64].

Зарождение идеи концепта некоторые исследователи (О.А. Алимурадов и др.) связывают с логическим направлением в языкознании. Так, О.А. Алимурадов обращает внимание на теорию типов А. Черча, в которой речь может идти о концептах сущностей, представляющих собой типы. Типы в логике А. Черча характеризуются наличием денотатов; последние, сопоставленные с определенными типами, имеют концепты, которые представлены содержанием определенных понятий. По мысли О.А. Алимурадова, термин «концепт» синонимичен фрегевскому термину «смысл» – способ комплексного представления денотата. Комплексная сущность концепта особо подчеркивается: полагается, что разные области концепта находятся во взаимосвязи, индуцируют и активируют друг друга. Причем немаловажным свойством концепта оказывается способность множества фрагментов (составляющих концепт) активироваться при активации только одного из них [Алимурадов, 2004].

Концепты возникают в сознании человека не только как «намеки на возможные значения», «алгебраическое их выражение», но и как отклики на предшествующий языковой опыт человека в целом – поэтический, прозаический, научный, социальный, исторический и т.д.

В.А. Маслова подчеркивает относительную независимость концептов от языка: «…не случайно только часть их находит свою языковую объективацию» [Маслова, 2004: 27]. Другие авторы о наличии концепта говорят в том случае, если концептуализируемая область осмыслена

18

1.2. Концепт и его грамматическое воплощение

языковым сознанием и получает однословное выражение. Ср.: «Культурный концепт – многомерное смысловое образование, в котором выделяются ценностная, образная и понятийная стороны» [Карасик, 2004: 109]. Образное содержание концепта сводится к целостному обобщенному следу в памяти, связанному с некоторыми событиями, предметами или качествами. «Концепт в этом смысле есть сгусток жизненного опыта, зафиксированный в памяти человека» [там же: 127]. Ю.С. Степанов называет концептом базовую единицу культуры, ее концентрат, «сгусток культуры в сознании человека», ибо «в структуру концепта входит все то, что и делает ее фактом культуры, – исходная форма (этимология); сжатая до основных признаков содержания история; современные ассоциации; оценки и т.д.» [Степанов, 1997: 41]. Таким образом, концепт – многомерная глобальная структура, состоящая из понятий, эмотивно-оценочного блока, сжатой истории и этимологии.

С когнитивных позиций определяет концепт Е.С. Кубрякова, полагающая, что этот термин служит для объяснения ментальных единиц или психических ресурсов нашего сознания [Краткий словарь…, 1996: 90].

Концепт включает языковое знание (например, сочетаемость слова), это понятие абстрактного уровня, позволяющее выводить архетипы; концепт является феноменом прагматического плана, т.е. он соотносим с системой ментальных образований; концепт хранится в форме гештальтов и пропозиций; концепт принципиально многомерен [Красных, 1998: 133].

К основным признакам концептов как глубинных содержательных величин относят: бóльшую масштабность в сравнении с языковыми значениями и потому трансцендентность языку; неизолированность, связанность концептов между собой; континуальность и динамичность; полевой характер, соотнесенность концепта с определенной областью знаний. Важнейший признак концепта – его эмоциональная составляющая. Ср.: «Концепт окружен эмоциональным, экспрессивным, оценочным ореолом; это тот “пучок” представлений, понятий, знаний, ассоциаций, переживаний, который сопровождает слово и выражаемое им понятие. Концепты – предметы эмоций, симпатий и антипатий, а иногда и столкновений различных мнений» [Маслова, 2004: 28]. Однако этот признак, важный сам по себе, вряд ли может служить отличительным именно для концепта. При всем многообразии существующих определений концепта одно его свойство представляется бесспорным – абсолютная антропоцентричность, причем антропоцентричность концепта не просто проистекает из антропоцентричности языка, но определяется при-

19

Глава 1. Антропоцентрическая парадигма изучения языка и грамматическая система

родой концепта – его принадлежностью сознанию субъекта [Чурилина, 2003: 10]. Концепт – это та ценностная информация, которая не просто хранится в коллективной или индивидуальной памяти, но обязательно переживается. В своем языковом воплощении он опирается на некоторое лексико-семантическое множество, в рамках которого можно противопоставить базовый слой и вторичные слои [Стернин, 2001: 59–60].

Концепт определяют как «единицу мышления», «мыслительное образование», «познавательную, психическую структуру», «ментальную репрезентацию», «смысловой квант человеческого бытия», «глубинный смысл», «социопсихическое образование», «сгусток культуры в сознании человека», «первосмысл» и др. Как подчеркивает Л.Ю. Буянова, лингвистический термин «концепт» характеризуется расплывчатостью и максимальной нечеткостью содержания, что, возможно, обусловлено сферой его генезиса (термин мигрировал в лингвистику из логики, философии и математики); при этом «принципиален языковой статус концепта» [Буянова, 2007: 50–51]. Подход к концепту как к единице сознания индивидуума, идеальной сущности, которой человек оперирует в процессе мышления и которая отражает содержание опыта и знаний субъекта, делает естественным предположение о том, что разные языки по-разному концептуализируют действительность. А.А. Залевская считает, что в последние годы термин «концепт» выполняет роль своеобразного сигнала, свидетельствующего о «современности» научного исследования, что чаще всего «концепт» выступает в роли «модного» слова, синонимично заменяющего привычные (и потому вроде бы потерявшие свою актуальность) термины «понятие» и/или «значение» [Залевская, 2005а: 234]. По мысли А.А. Залевской, концепты и понятия различаются тем, что первые не только мыслятся, но они переживаются, они – предмет эмоций, симпатий и антипатий, а иногда и столкновений.

Выделяют три типа концептов: этнокультурные, социокультурные и индивидуально-культурные, поскольку есть ментальные образования, актуальные для этноса в целом, для какой-либо социальной группы в рамках той или иной лингвокультуры или только для отдельной языковой личности. Концептуальная система – это динамическое образование, которое постоянно находится в состоянии развития и оперативной подвижности; она постоянно преобразуется под влиянием приходящей извне информации, а также в результате ее усвоения и переработки мыслящим человеком. Однако признание динамизма концептуальной сферы не избавляет от необходимости исчисления актуальных в каждый отрезок времени концептов. Как известно, А. Вежбицкая считала фунда-

20