Защитительные речи советских адвокатов. Часть 2
.pdfпоследствий у Павлова способствовало его особое болезненное состояние.
Следовательно, сам эксперт подчеркивает зависимость кровоизлияния у Павлова и от внутренних, скрытых и трудно распознаваемых причин, на выявление которых мы затратили немало усилий.
Для ответственности Савельева по части II статьи 142 Уголовного кодекса надо доказать, что, нанося удары по шее, в обычном представлении не являющиеся угрожающими, он знал о болезненном состоянии мозговых сосудов у Павлова. Надо доказать, что он был осведомлен об особенностях этого заболевания, которые сами по себе, да еще в сочетании с состоянием опьянения и возбуждения создают потенциальную угрозу здоровью больного. Надо установить, что он ставил себе целью вызвать у Павлова кровоизлияние, что он желал либо предвидел и допускал его наступление, проявив при этом неосторожную вину в отношении к возможному смертельному исходу, то есть не предвидел, хотя мог и должен был его предвидеть.
Между тем такой умысел – прямой или косвенный – такая неосторожная вина к конечному результату не только не установлены, но опровергаются своеобразным характером самого случая и всеми обстоятельствами дела. Савельев не знал всего этого. Он не предвидел и не мог предвидеть последствий своих действий.
Не найдем мы проявления умысла на причинение Павлову тяжких телесных повреждений в мотивах поведения Савельева при его столкновении с Павловым, в их взаимоотношениях, складывавшихся на протяжении нескольких лет, о чем подробнее скажу дальше.
Ярким свидетельством отсутствия подобного умысла служат и поведение Савельева в первые минуты после происшествия и его ответы очевидцам – Демидову, Жарову и Никитиной, высказавшим опасение по поводу состояния Павлова,
251
лежавшего неподвижно «Полно наводить панику, отлежится, он меня ударил, и я его ударил».
Вэтих доводах я черпаю для себя основание и право заявить вам, товарищ прокурор: ваша аргументация несостоятельна, ваше утверждение о виновности Савельева, об умышленном характере его действий, направленных на причинение Павлову тяжкого телесного повреждения, неверно и находится в непримиримом противоречии с фактами и правовой теорией.
Заключая этот раздел защитительной речи, я формулирую следующим образом свои выводы: в действиях Савельева нет состава преступления, квалифицируемого статьей 142 Уголовного кодекса РСФСР как за отсутствием причинной связи между этими действиями и наступившим результатом, так и за отсутствием умысла на причинение тяжких телесных повреждений Павлову. Отбрасывая одинаково чуждые советскому уголовному праву вменение непричинного последствия и объективное вменение, можно в обоих случаях лишь ставить вопрос об ответственности Савельева за умышленное нанесение ударов, причинивших физическую боль. Эти действия Савельева должны быть квалифицированы по части I статьи 146 Уголовного кодекса РСФСР.
Однако и такая его ответственность, товарищи судьи, находилась бы в противоречии с объективной правдой дела.
А правда эта заключается в том, что Савельев не совершил никакого преступления.
Защищаясь от беспричинно напавшего на него пьяного и буйствовавшего Павлова, Савельев, находясь в состоянии необходимой обороны и не превышая ее пределов, нанес ему два удара кулаком по шее.
Всилу статьи 13 Уголовного кодекса РСФСР эти действия Савельева не содержат в себе состава преступления.
Свое утверждение, товарищи судьи, я постараюсь доказать. Обвинение исходит из того, что Савельев на почве квартирных скандалов затеял с Павловым ссору, в пылу которой нанес ему удары.
252
Следовательно, согласно этой версии, поведение Савельева вызвано его ссорой с Павловым, при отсутствии ссоры необъяснимо, почему Савельев нанес удары Павлову.
Междутемфактссорыникеминичемподелунеподтвержден:обвинениеисходитизпредположения,которомунеместовприговоре.
Если же не было ссоры, чем же в таком случае объяснить поведение Савельева?
Ответ на этот вопрос мы находим в материалах предварительного и судебного следствия, достаточно полно выявивших взаимоотношения Павлова и Савельева и обстоятельства, при которых Савельев его ударил.
Савельев и Павлов жили в одной квартире.
В трезвом состоянии Павлов – спокойный и хороший сосед, с которым Савельев, по его собственному выражению, «жил, как с родным братом». О том, что Савельев и Павлов жили дружно, говорит и свидетель Демидов.
Но часто, особенно в свои нерабочие дни, Павлов напивался и в пьяном виде буйствовал.
У некоторых лиц во время опьянения на первый план выступают раздражительность, задиристость. Такие пьяные часто выискивают и даже выдумывают повод для ссоры и драки. Таким был и Павлов.
Я уже ссылался на свидетельские показания работника милиции Иванова и управляющего домами Пастухова.
Обращаю ваше внимание на ту часть этих показаний, в которой наиболее ярко характеризуется и уточняется поведение Павлова в момент опьянения.
Свидетель Иванов рассказывал нам, что бывали случаи, когда Павлов гонялся за ним с кувалдой в руках, рубил топором собственную мебель, перерезал в квартире электропроводку и с бритвой в руках преследовал жену Савельева – Анну Савельеву.
Вспомните рассказ свидетеля Пастухова о том, как Павлова, неоднократно находившегося в сильной степени опьянения и буйства, приходилось связывать и отправлять в вытрезвитель.
253
Таким своим поведением Павлов лишал жильцов покоя на протяжении семи-восьми лет.
Но жильцы и работники милиции, жалея Павлова, не привлекали его к ответственности.
Я уже упоминал о том состоянии опьянения, в котором находился Павлов в памятный день двенадцатого июля.
Еще раз обращаю внимание суда на это обстоятельство, так как оно – первопричина того, что произошло.
В этой связи представляют большой интерес показания свидетеля Сергеева, который видел Павлова «за несколько минут до случая». Столяр по профессии, Сергеев обещал Савельеву зайти к нему вечером относительно заказа на несколько скамеек.
Войдя в квартиру Савельева, Сергеев столкнулся с Павловым, которого он раньше не знал.
При виде Сергеева Павлов обрушился на него с нецензурной бранью, упоминая при этом фамилию Савельева, наскакивал на него, замахивался керосинкой и, убегая из квартиры, бросил ее в Сергеева.
Надеюсь, вы не забыли особое указание в акте экспертизы на винный спирт, обнаруженный в значительном количестве в частях органов трупа Павлова при их химическом исследовании в лаборатории.
Савельев же был трезв.
По окончании трудового дня около десяти часов вечера он возвратился домой.
Проходя со своей женой Анной мимо соседей, сидевших во дворе недалеко от места происшествия, он на пять-десять минут задержался, беседуя и шутя с ними, а затем направился ужинать. Изложенные факты подтверждены показаниями свидетелей Демидова, Петра и Зинаиды Харитоновых.
В тот момент, когда Анна Савельева, замешкавшись, несколько отстала, а Савельев шел от сарая к крыльцу своей квартиры, оттуда, убегая от Сергеева, выскочил Павлов и, увидев идущего ему навстречу Савельева, схватил конусное ведро (лейку) и бросил в него, разбив ему нос до крови.
254
В ответ на это и на попытку схватить его за голову Савельев два раза ударил Павлова.
Свидетельница Анна Савельева показала, что «видела, как Павлов схватил ведро и кинул в мужа, схватив его затем за голову». Испугавшись, она вскрикнула.
Кроме Анны Савельевой, эти факты подтвердила свидетельница Царькова, которая слышала, как Савельев упрекал Павлова за то, что он на него напал. Крик испуга, вырвавшийся у Анны Савельевой в момент нападения Павлова на ее мужа, слышал и свидетель Харитонов, удостоверивший также, что у Савельева «был разбит нос и кровь текла».
Из показаний Демидова мы знаем, что в первые минуты, когда участники и свидетели происшествия еще не предполагали, что Павлов мертв, Савельев, у которого из носа текла кровь, подойдя к ним, жаловался на бесчинство Павлова. В протоколе, который был составлен при задержании и личном обыске Савельева, отмечено, что у Савельева «на левой стороне носа ссадина с кровоподтеком».
Свидетели подтвердили, что происшествие длилось несколько минут.
Таким образом, трезвый и мирно настроенный Савельев в ответ на неожиданное нападение и насилие пьяного Павлова дважды ударил его по шее рукой.
Совершенно очевидно, что Савельев действовал в состоянии необходимой обороны.
Необходимая оборона – один из видов защиты личности от нападения преступных и хулиганских элементов.
Наш уголовный закон не привлекает к ответственности лиц, которые в состоянии необходимой обороны причиняют нападающему тот или иной ущерб.
Необходимая оборона одобряется и социалистической моралью, воспитывающей у советских граждан чувство нерушимости их прав и интересов, охраняемых законом.
Для освобождения от ответственности надо лишь, чтобы не были превышены пределы необходимой обороны.
255
Савельев и не превысил этих пределов: Павлов был в буйном состоянии, нападение было реальным и на удар ведром и попытку дальнейшего насилия Савельев ответил двумя ударами рукой по шее.
Самый способ самозащиты, избранный Савельевым, по своему характеру исключавший даже мысль о каких-нибудь тяжких последствиях, не только не превышал, но был бесспорно ниже серьезности и интенсивности нападения.
Вот доводы, которые я полагал необходимым привести. Они дают мне основание утверждать, что в действиях Савельева в соответствии со статьей 13 Уголовного кодекса РСФСР нет состава преступления.
Я заканчиваю, товарищи судьи.
Перед нами сама жизнь с ее причудливым порой сплетением явлений и неожиданным поворотом в судьбе человека.
Этот полный драматизма эпизод, который мы исследовали и старались осмыслить, оформлен и представлен на ваше рассмотрение как судебное дело.
Раньше чем окончательно отзвучат и уйдут в прошлое события, составляющие его содержание, они должны получить юридическую оценку в судебном приговоре.
Каждая из сторон – обвинение и защита, воодушевленные началами, заложенными в самой природе нашего профессионального, нравственного долга, стремится посильно помочь суду в правильном решении дела.
Вместе с тем трудно уйти от тягостных чувств и настроений, навеянных этим делом.
Жаль Павлова, ставшего жертвой своего недуга и порока. Болью отзывается мысль о судьбе Савельева! Спокойно и счастливо текла жизнь этого простого советского че-
ловека.
Руководство учреждения, где он долгие годы работает шофером, ценит его за сознательное отношение к делу. Сослуживцы уважают и любят его, как доброго и отзывчивого
256
человека. У него хорошая советская семья, двое славных детей – учеников средней школы.
В эту мирную жизнь, подобно сокрушающему вихрю, ворвался больной и пьяный Павлов, разрушил ее в одно мгновение и сам погиб.
Гибель Павлова, причина которой гнездилась в нем самом, стала источником обрушившихся на Савельева несчастий, согнувших, но пока еще не сломивших его.
Восстановив доброе имя Савельева и возвратив его к семье и любимому труду, от которых он так неосновательно отторгнут, вы, товарищи судьи, совершите акт справедливости, основанный на законе, принципах права и доказательствах по делу.
Я прошу оправдать Савельева.
257
Речь члена Московской городской коллегии адвокатов Л.М. Яхнича в защиту А.Б. Хованского
Краткое содержание дела
Артель «25 лет Красной Армии» Мосгорнадомсоюза вырабаты-
вала пуховые и полупуховые платки. В 1955 году артель получила большое количество первосортной козьепуховой пряжи, из которой следовало изготовлять пуховые платки. Вырабатывая их, работники артели путем подлогов, подделок и различных злоупотребле-
ний оформляли отпуск платков не как пуховых, а как полупуховых,
цена которых значительно ниже. Фактически за эти платки они получали цену пуховых, а по учетным документам, указывалась цена полупуховых. Разницу в цене они присваивали. Таким путем была похищена крупная сумма денег. Деньги делили между работни-
ками артели и торговыми работниками, сбывавшими платки.
Снабжение артели лучшей пряжей зависело от Мосгорнадомсоюза, поскольку пряжа являлась сырьем, строго фондируемым.
В обвинительном заключении сказано:
«Эту зависимость использовали в своих корыстных целях председатель союза обвиняемый Алаев, управляющий конторой
снабсбыта Зудин и его заместитель Хованский, которые на протя-
жении 1955 года систематически вымогали у работников артели Людова, Гриншпуна и Савадова денежные взятки.
Алаев, Зудин и Хованский получали от бывшего коммерческо-
го директора артели Людова взятки не только за снабжение, но и
за создание привилегированного положения артели имени «25 лет
Красной Армии» в части реализации платков».Хованский был предан суду по обвинению в том, что он, будучи заместителем уп-
равляющего конторой «Снабсбыт» Мосгорнадомсоюза, совместно с управляющим Зудиным, используя зависимое от них положение
артелей союза в части снабжения дефицитным сырьем и оборудо-
ванием, а также в части реализации готовой продукции, на протя-
258
жении 1955 года систематически брал у работников артели взят-
ки. Часть полученных таким путем денег он через Зудина передал в виде взятки председателю Мосгорнадомсоюза Алаеву, то есть в преступлениях, предусмотренных частью II статьи 117 и статьей
118 Уголовного кодекса РСФСР.
Хованский признал себя виновным, но отрицал два пункта обвинения (о которых сказано в защитительной речи).
Эти два пункта обвинения судом отвергнуты, как недоказанные.
Хованский был признан виновным по обеим предъявленным ему
статьям Уголовного кодекса и по совокупности приговорен к 5 годам лишения свободы.
Этот приговор вступил в законную силу.
Речь адвоката Л.М. Яхнича
Товарищи судьи!
Преступление, совершенное группой людей, представляет собой нечто похожее на живой организм, имеющий и голову, и сердце, и руки. Чтобы определить степень участия каждого, вам предстоит решить, кто в настоящем деле играл роль послушных рук, кто был той головой, которая задумала преступление.
Никто из подсудимых не хочет признать себя инициатором, или главным действующим лицом. Каждый стремится отойти на второй план. В положении подсудимого – это естественное желание.
Кто же все-таки был зачинщиком, кто организовал и обдумал преступление? Этот вопрос интересует меня только в отношении взяток, которые получал и передавал Хованский.
Отвечая на этот вопрос, я главным образом исхожу из показаний подсудимых и из некоторых объективных данных.
Начну с показаний бывшего коммерческого директора артели «25 лет Красной Армии» Людова. Должность у него была такая, что без него были немыслимы ни приобретение сырья (пряжи), ни реализация готовой продукции (головных плат-
259
ков). В руках Людова были сосредоточены все нити, связывавшие участников преступления, а главное, он распоряжался деньгами, составляющими «капитал» сообщников.
В своих показаниях на предварительном следствии Людов утверждал, что Хованский вымогал у него взятки. Позднее он добавил, что и Зудин требовал взяток. Людов утверждает, что на дачу взяток его толкали сам председатель артели Кузьмин, технорук Гринштейн и мастер Крамер.
Если бы эти лица действительно втянули Людова в преступление, они играли бы в нем доминирующую роль, а «соблазненный» Людов должен был быть гораздо пассивнее их.
Между тем Людов стал самым деятельным участником преступления. Как ни старался он показать себя человеком, игравшим второстепенную роль, однако его собственные показания свидетельствуют об обратном
Вот эти показания:
«С торговыми работниками о реализации похищенных платков и о подделках договаривался непосредственно я... Деньги от торговых работников за реализацию похищенных пуховых платков получал я .. Лично я платил деньги главному бухгалтеру Бугаеву, председателю правления артели Кузьмину и кладовщику Каувину.»
Такова роль Людова по его же показаниям!
Как объясняет свое нравственное падение самое высокое должностное лицо в этом деле – бывший председатель союза Алаев?
Все прошлое этого человека говорит за него. И высокие посты и образование, – словом этот человек стоял значительно выше других работников артелей и союза.
Я готов поверить повести Алаева о его моральном падении, но не могу понять, как случилось, что такой человек так быстро поддался соблазну и стал взяточником. Ведь – это волевой, опытный руководитель, у него властолюбивый, жесткий характер.
260