Защитительные речи советских адвокатов. Часть 2

в обвинительном заключении и остается вне спора, но трудно правильно и справедливо разрешить другую задачу – решить вопрос о мере наказания, которое должно быть избрано в отношении Семенова.

Эта задача во всяком деле особо ответственна, но она становится сугубо ответственной в тех исключительных случаях, когда нужно решить судьбу двух школьников десятого класса, перед которыми через полгода открылось бы много интересных дорог и они могли бы выбрать любую из них. Я убеждена, что вы решите эту задачу не так, как вас просил сейчас представитель государственного обвинения, ибо это будет несправедливо, а приговор ваш должен быть правильным и справедливым.

Преступление, совершенное Семеновым, заставляет глубоко задуматься над рядом вопросов и серьезных задач, стоящих перед семьей и школой, которым в равной степени доверено воспитание молодого поколения. Кто мог бы усомниться в том, что воспитание детей в семье перестало быть в нашей стране ее частным делом, а стало долгом – общественным долгом семьи?

Разве школа не несет моральной ответственности за происшедшее? Разве могут педагоги и классные руководители отделаться только невнятными характеристиками о своих питомцах, которые они по просьбе родителей представили следователю? Эти характеристики свидетельствуют больше о формальном отношении к своим обязанностям их составителей, нежели о моральных качествах подсудимых.

И вы, товарищи судьи, обязаны здесь сегодня решить не только судьбу юноши Семенова, но подумать, понять и установить, все ли сделала, во-первых, семья и, во-вторых, школа – ее педагоги и воспитатели, которые изо дня в день

наблюдали Семенова и Карцева; все ли, что было в их силах, сделала и семья и школа для того, чтобы воспитать у Семенова и Карцева чувство долга, чувство ответственности, чувство уважения к чужой собственности и понятие о ее неприкосновенности.

41

Семья, школа, товарищи – вот те три школы, о которых так образно писал Павленко в статье «Дети и мы». Три школы, в которых куется и формируется характер подрастающего поколения нашей социалистической Родины.

Семья Семенова – небольшая: мать и он. Ни отца, ни сестер, ни братьев у него нет. Отец оставил семью, когда Виктору было всего лишь семь лет. С семи лег он был лишен естественного воспитателя и руководителя – отца, повседневно предостерегающего с отцовской твердостью и мужской настойчивостью своего сына от ошибок. Как вы знаете от матери Семенова, отец ушел из семьи и больше в нее не возвращался. О сыне никогда не вспоминал, точно никогда и не было у него никакого сына...

Итак, семья была несчастлива. Но с матерью Виктор был дружен. Все бремя ответственности за воспитание сына легло целиком на мать. И она сделала все, что от нее зависело. Она доставляла сыну и материальные средства, оказывала ему и моральную поддержку, руководя им по мере своих сил и разумения. Но ее слабое здоровье – она тяжело больной человек – ограничивало ее материальное благополучие. Виктор понимал это и всячески старался ей помочь.

Еще совсем недавно – в 1953 году, – когда Виктору захотелось Октябрьские праздники встретить хорошо, а денег у матери было мало, он, чтобы заработать немного денег, вместе с товарищами разгружает на Киевском вокзале вагоны с овощами. Летом 1953 года все ребята уехали на каникулы – кто куда. Виктор остается в Москве и поступает рабочим сцены в один из театров.

Душные летние вечера, да и дни он проводит за кулисами, добросовестно выполняя возложенные на него обязанности. Виктор не жалуется – он рад, что хотя бы в какой-то мере может освободить мать от материальной заботы о нем. Все поручения матери он исполняет всегда с готовностью, и нет такой домашней работы, от которой бы он когда-нибудь отказался.

По ходатайству защиты вы допросили сегодня свидетелей, соседей Семеновых – Лиморову и Сикорского. Они, зна-

42

ющие Виктора с детства, не только дали прекрасные отзывы о нем, как о честном и трудолюбивом юноше, но и горестно недоумевали по поводу случившегося.«Что с ним могло статься? Как он на это пошел?» – недоумевала Лиморова. – «Значит случилось что-то такое, чего не мог он превозмочь...» – ответила свидетельница на ваш вопрос, товарищ председатель!

Так что же, товарищи судьи, случилось, чего не мог превозмочь Виктор Семенов? Вот основной вопрос во всем этом не столь простом деле. А вот и ответ на недоумевающие скорбные вопросы и соседей и комсомольца Горячева, старшего товарища Виктора, знавшего его как честного, трудолюбивого и благородного юношу.

Ответ на эти вопросы один: Виктор Семенов не сумел превозмочь дурного влияния плохих товарищей.

И школа ему в этом помощи не оказала, и мать, которая для него сделала все, что было в ее силах, здесь оказалась бессильной. Ведь до встречи с плохими товарищами он и учился хорошо, и был пионервожатым, и, как вы здесь слышали, Виктора Семенова любили и уважали и старшие и младшие.

Дурное влияние началось давно, задолго до 25 декабря 1954 года, до того дня, когда было совершено преступление.

Когда были арестованы Виктор и Сергей, мать Виктора, естественно, бросилась в школу. И там не от педагогов, не от классного руководителя, а от ребят, товарищей Виктора, она узнала, что дружба сына с Сергеем Карцевым была связана с далеко не «школьными забавами». Карцева она знала – он учился в другой школе, но тянулся к Виктору, дружил с ним, изредка заходил к ним домой. Вы слышали – ее удивлению и горю не было предела, когда она узнала о том, что в 1953 году Карцев вынес из дома Технический словарь – настольную книгу отца, а ее сын Виктор по просьбе Сергея Карцева этот словарь продал. Она впервые узнала и о том, что вскоре после этого Сергей Карцев украл шапку у своего школьного товарища, и эту шапку по просьбе Сергея также продал Виктор. Комсомольская

43

организация школы, где учился Сергей Карцев, исключила его за это из комсомола. А педагоги этой школы, знавшие о дружбе Карцева с Семеновым, знавшие о том, что Семенов помог Карцеву продать похищенные им вещи, даже не сочли нужным сообщить о происшедшем ни руководству той школы, где учился Виктор, ни его матери. Между тем Виктор в этот период более чем когда-либо нуждался в помощи и надзоре, во внимании и педагогов и матери. Он стал хуже учиться; круг его интересов под влиянием Карцева и других товарищей стал резко меняться. Раньше это были книги, учеба, спорт. Теперь же его мысли и действия были устремлены в другую сторону.

Карцев, как вы знаете и слышали, сын ответственного работника, редко и мало бывающего в семье. Мать Карцева не работает. Казалось бы, времени у нее могло хватить, чтобы проявлять подлинную заботу о своем сыне, о его воспитании. Однако она понимала эту заботу весьма своеобразно; она считала, что нужно «все предоставить в его распоряжение» – и деньги и машину, а требовать с него ничего не нужно! Вот так, без всякого контроля несовершеннолетний Карцев самостоятельно распоряжался всеми предоставленными ему благами и возможностями.

Как я уже говорила, с того момента, как возникла эта дружба, резко меняется и круг интересов Семенова. Учеба, спорт, книги – все отошло на задний план. Вечеринки, танцевальные площадки, пластинки – вот что их вытеснило и заменило. Лирика Вертинского с ее преждевременной для шестнадцатилетних мальчиков грустью, фокстроты и «буги-вуги», толчея у магазинов грампластинок, их мена и продажа заполняют в значительной степени время Семенова. Нездоровый азарт по собиранию пластинок, нездоровое и вредное влияние избалованных и обеспеченных друзей оттесняют влияние матери и прежних хороших товарищей. Он стал мало читать, мало заниматься спортом. Духота и теснота танцевальных площадок сменили ширь спортивных стадионов и прелесть лыжных походов в Подмосковье.

44

А незадолго до совершения преступления в жизнь юноши Семенова врывается и первое увлечение. Случайно в метро Семенов знакомится с девушкой Аллой Романовой. Вы сегодня видели ее. Было больно, неприятно и совершенно необычно

внаших условиях слышать ответы этой девушки на ваши вопросы, товарищи судьи.

«Где вы работаете, свидетельница?» – «Нигде». – «Где вы учитесь?» – «Нигде». «Не учитесь и не работаете?» – «Не учусь и не работаю», – слегка раскачиваясь на пружинистом каучуке модных туфель, отвечала восемнадцатилетняя Алла Романова, заложив руки в карманы серебристой цыгейковой шубки. «На какие средства живете?» – «Мама присылает».

Кто же мама и папа этой обеспеченной бездельницы? Вы и это знаете. Папа, вернее отчим, – директор одного из уральских заводов; мама большую часть года проводит возле папы, а здесь, в московской квартире, предоставленная самой себе восемнадцатилетняя дочь.

Семенов познакомился с нею в начале декабря. Новая знакомая очень нравилась Виктору, и он сразу подпал под ее влияние. А влияние это было несомненным, ибо когда вскоре после знакомства Алла позвонила Виктору в три часа ночи и просила ее проводить домой от подруги, он, несмотря на запрет матери, до этого дня для него всегда обязательный, – ушел ночью из дому...

Самой животрепещущей темой разговоров Виктора с новой знакомой была предстоящая встреча Нового года.

Для праздной Аллы встреча Нового года была величайшим по важности событием, и они решили устроить ее «шикарно». Для этого нужны были деньги, и размер пая был определен Аллой

в150 рублей. Такой суммы не было ни у Виктора, ни у Сергея. Вот тогда-то у Сергея Карцева возникла мысль о преступ-

лении. По его предложению ребята поехали именно в Мамонтовку, где находилась дача отца Сергея и где он хорошо знал местность. Они решили «кого-нибудь там остановить и снять часы или пальто», как показал сегодня Карцев.

45

Этот «план», приведенный в исполнение, и привел их на скамью подсудимых.

Карцев сознался в совершенном преступлении на первом же допросе и назвал своего соучастника Семенова, который также принес полное сознание.

А ведь все это могло не случиться! Ведь если мать и соседи Семенова так много говорили здесь о том, что все происшедшее с Виктором было для них полной неожиданностью, то для педагогов и родителей Сергея Карцева, как вы уже знаете, это не было такой неожиданностью. Случай с кражей шапки за год до этого был известен педагогам и руководителям школы, но никаких выводов они для себя и для других из этого не сделали.

Карцева исключили из комсомола. С ним говорили, убеждали, стыдили, а потом... забыли. Забыли и о нем и о его пособнике. Дело сдали в архив, и все – и в школе и в комсомольской организации заняли позицию полного нейтралитета.

Честный ли это был нейтралитет? Допустим ли он в наших условиях, в нашей советской школе, где подлинная чуткая работа педагога и сила воздействия коллектива могут удержать от скольжения по наклонной плоскости – от кражи словаря у отца до угрожающего приказа в темной аллее: «Гражданка, минуточку – ваши часы!»

***

Коммунистическая нравственность, воля и активность, умение преодолевать все и всяческие трудности – эти и другие черты должны воспитывать и укреплять в школе педагоги и классные руководители. Однако педагоги и воспитатели той школы, где учился Карцев, очевидно, забыли свой долг. Разве им неведомы слова А.С. Макаренко о дисциплине как о явлении нравственном и политическом? Или, может быть, им неизвестны метод и стиль передовой советской педагогики, которые А.С. Макаренко определил точно и ярко: «Соединение огромного доверия с огромными требованиями».

46

Разве можно считать, что после того, что случилось с Карцевым еще в 1953 году, педагоги и воспитатели проявили к нему доверие в соединении «с огромными требованиями?» Они просто забыли о Сергее, а вместе с ним и о Викторе. А как мало педагоги требовали от Сергея! Забвение и доверие – бесконтрольное и безответственное – вот что в значительной мере сказалось на судьбе Сергея, а вместе с ним и Виктора и привело их на скамью подсудимых.

Представитель государственного обвинения прошел мимо всех этих фактов и всю тяжесть ответственности возложил на этих юношей, забыв, что за многое должны держать ответ и школа и семья.

Я надеюсь, что вы, товарищи судьи, не согласитесь с суровым требованием прокурора. Я полагаю, что частным определением, в особенности в адрес педагогов школы, где учился Сергей Карцев, вы напомните им об их священном долге «доверять и требовать».

Конечно, это не снимает личной ответственности с подсудимых и в частности с Семенова, но правильно решить вопрос о пределах ее – вот в чем заключается ваша основная задача по этому делу.

Семенов совершил преступление двадцать пятого декабря, а за месяц до этого – двадцать первого ноября 1954 года ему минуло восемнадцать лет. Календарно Семенов достиг совершеннолетия. Он несет уголовную ответственность за совершенное деяние в полном объеме. Но восемнадцать лет – это та же молодость, те же неокрепшие еще в полной мере

физические и духовные силы, то же еще недостаточно развитое чувство самоконтроля, которое приходит с годами. Хотя в восемнадцать лет уже есть и сознание морального долга, и чувство ответственности за свои поступки, и понятие о запрещенном и не запрещенном, но только жизненный опыт делает эти понятия твердыми и незыблемыми. А в восемнадцать лет, когда характер еще в периоде становления, когда волевая ос-

47

настка еще не совсем крепка, тогда достаточно иногда незначительного влияния, незначительного побуждения – и юноша сворачивает с прямого пути, и мысли и действия его получают, как вы видели, совершенно неожиданное направление.

В материалах этого дела вы найдете письмо, присланное из тюрьмы Карцевым, в котором он пишет: «Я понял, что в жизни самое главное и самое важное – научиться владеть самим собой».

Теперь понял это и Семенов, и в этом залог его исправления.

Яглубоко убеждена в том, что не следует надломить жизнь Семенова реальным лишением свободы, а нужно помочь ему направить свою жизнь в должное русло. Таков, мне кажется, ваш судейский долг в этом деле.

Сознание и раскаяние, которые принес Семенов, должны быть вами приняты как залог его исправления. Для них, для молодых, годы проходят незаметно, а такие дни, как сегодня, – тяжело и неизгладимо. Сегодня, как вы видели, Виктор вошел сюда с опущенной головой, он боялся встретиться глазами с товарищами, которые плотным кольцом окружили скамью подсудимых. Лишь немногие из них пришли сюда из любопытства, а большинством руководила надежда увидеть его вновь в своей среде.

Япрошу вас, товарищи судьи, дать ему возможность вернуться в школу, закончить ее и выбрать одну из тех дорог, которые во множестве открываются перед нашей молодежью. О том, что он пойдет по ней честно и прямо, в этом, я думаю, у вас никаких сомнений нет. Вы его здесь видели, вы его слышали, и , если вы ему поверили, то эту возможность ему дадите.

Япрошу об условном осуждении Семенова, я прошу о применении к нему статьи 53 Уголовного кодекса.

48

Речь члена Московской городской коллегии адвокатов В.Г. Викторовича в защиту

Ани Александровой

Краткое содержание дела

Три молодые девушки – Аня Александрова, Люба Владимирова и Лена Кузьмина – были преданы суду по статье I части 2 Указа Президиума Верховного Совета СССР от 4 июня 1947 года «Об усилении охраны личной собственности граждан» за то, что летом

1956 года они совершили несколько краж носильных и других вещей

из двух квартир того дома, где сами проживали.

Люба Владимирова в это время только кончала среднюю школу; Аня Александрова окончила школу год назад и после безуспешных попыток поступить с высшее учебное заведение была зачислена на

чертежно-конструкторские курсы, где училась до июня 1956 года, а

затем оставила курсы. Старшая – Лена Кузьмина школу окончила несколько лет назад. Училась в институте, но затем его оставила.

Все они жили на иждивении родителей.

Когда дело находилось еще в стадии предварительного расследо-

вания, в «Комсомольской правде» от 26 октября 1956 года появилась большая статья, в которой подробно описывались обстоятельс-

тва этого дела. В статье резко осуждались поведение и поступки

не только девушек, но и всей компании молодых людей, с которыми

проводили время девушки, за безнравственный образ жизни, за то,

что они «развращали их (девушек) и развращались сами». Суровые упреки были направлены также в адрес родителей девушек, кото-

рые, по мнению авторов этой статьи, воспитывали их в праздности, оберегая даже от домашней работы и не обращая внимания на

их времяпрепровождение, совершенно их не контролировали.

49

Статья вызвала большой интерес и горячо обсуждалась, осо-

бенно в молодежных коллективах, в среде педагогов.

Дело слушалось в судебной коллегии по уголовным делам Мос-

ковского городского суда.

Подсудимые полностью признали себя виновными, подробно рассказали о всех совершенных ими преступлениях и о всех предшествовавших этому обстоятельствах.

Суд учел молодость подсудимых, искреннее их раскаяние, то,

что они впервые привлекались к уголовной ответственности, и, применив к ним статью 51 Уголовного кодекса РСФСР, осудил каждую из них к одному году лишения свободы.

Приговор не был обжалован и вступил в законную силу.

В дальнейшем по этому делу прокурором РСФСР был принесен

протест на мягкость приговора.

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РСФСР протест отклонила.

Речь адвоката В.Г. Викторовича

Товарищи судьи!

Мы с вами являемся свидетелями необычного, исключительного интереса, проявляемого к этому процессу.

Сотни людей пришли в суд послушать это дело.

Мы видели в течение двух дней, как во время перерывов вся эта масса людей, объединяясь в один беспокойный, говорливый человеческий улей, здесь же в страстных спорах обсуждала вопросы и мысли, рожденные этим процессом.

Не пустое, праздное любопытство, не обывательский интерес к «громкому» процессу, не перспективка смакования некоторых бытовых подробностей дела привели сюда этих людей, столь различных по возрасту и роду занятий.

За всем этим чувствуется большая взволнованность, тревога, озабоченность, словно затронуло это дело что-то важное и близкое всем.

50