Защитительные речи советских адвокатов. Часть 2

Прокурор ссылается на судимость Мурашева. Такая судимость могла бы иметь значение отягчающего обстоятельства только при доказанности настоящего обвинения, но сама по себе она никак не может служить доказательством виновности Мурашева. В данном же случае вообще нельзя говорить о судимости, так как с Мурашева она снята в силу Указа «Об амнистии» от двадцать седьмого марта 1953 года.

Кто же убил Нину Хумер? Я, конечно, не могу утверждать, что убийца – бывший муж Нины – Николай Хумер. Однако имеется много оснований так предполагать. Это предположение реальнее, чем версия обвинения, которая по существу представляет собой ничем не подтвержденное предположение.

К сожалению, увлекшись кажущейся простотой дела, следователь оказался в плену своей обвинительной версии, не подошел критически к материалам дела, упустив возможность исследовать его в другом направлении.

Николай Мурашев не виновен в инкриминируемом ему преступлении. Он не совершил его; он предан суду по непроверенным, необоснованным данным следствия. В деле нет доказательств виновности Мурашева.

Яверю, что вы, товарищи судьи, рассеете нависшую над головой Мурашева страшную, роковую угрозу. Мой подзащитный ждет вашего приговора, уверенный в его справедливости.

Япрошу вас вынести Мурашеву оправдательный при-

говор.

151

Речь члена Московской городской коллегии адвокатов Д.Л. Островского в защиту

Н.В. Тихомирова

Краткое содержание дела

Н.В. Тихомиров, 1901 года рождения, со средним техническим

образованием, ранее не судимый, был предан суду по обвинению в

том, что он, «неприязненно относясь к жене своего сына Георгия – Маргарите Тихомировой, заранее сговорившись со своей женой и ее знакомой В.Л. Рыбаковой, 2 декабря 1954 года, около 11 часов, в общей кухне квартиры 109 дома 14 по Соболевскому переулку, вместе

со своей женой В.С. Тихомировой и В.Л. Рыбаковой убили Маргариту

Тихомирову путем удавления, после чего Н.В. Тихомиров, В.С. Тихомирова и В.Л. Рыбакова перенесли убитую в ее комнату, где подвесили ее на крюк вешалки, симулировав самоубийство, то есть в преступлении, предусмотренном пунктами «а» и «в» части I статьи

136 Уголовного кодекса РСФСР».

Тихомиров объяснил свое преступление тем, что действовал под влиянием жены. Тихомирова же ссылалась на свою «исключительную» любовь к сыну Георгию, жизнь которого, по ее мнению,

была искалечена Маргаритой. Материалы судебного следствия, од-

нако, показали полную несостоятельность этих объяснений. Ока-

залось, что Тихомирова действовала под влиянием ничем не ограни-

ченной ненависти к своей невестке.

Дело рассматривалось в Московском городском суде в апреле

1955 года. Признанный виновным в предъявленном ему обвинении,

Тихомиров был приговорен к высшей мере наказания. (К Тихомиро-

вым был применен Указ Президиума Верховного Совета СССР от 30 апреля 1954 года.) Верховный Суд РСФСР по кассационной жалобе адвоката Д.Л. Островского приговор в отношении Тихомирова изменил, определив ему наказание в 10 лет лишения свободы.

152

Необычный, исключительный характер дела привлек к нему взволнованное внимание общественности. Этим делом заинтересо-

валась и печать, указавшая, что наряду с непосредственными винов-

никами этой «редкой по своей дикости истории» в ней в известной

мере повинно и бытующее у части наших граждан обывательское представление об уродливых явлениях в той или иной семье, как о деле «частном, не допускающем постороннего вмешательства». В статье об этом деле подчеркивается недопустимость равнодушного отно-

шения окружающих к тому, что происходило в семье Тихомировых, и

выражается мысль, что «не произошло бы убийства... если бы вокруг Тихомировой, ее мужа в самом начале была создана атмосфера общественного негодования» («Труд» от 27 мая 1956 года). Статья вызвала многочисленные отклики читателей, считающих правильным широ-

кое освещение этого дела в печати («Труд» от 8 июня 1956 года).

Речь адвоката Д.Л. Островского

Приступая к речи в защиту Тихомирова, я призываю, товарищи судьи, все ваше внимание, опыт судейский, чувство справедливости.

Трудно найти слова защиты по этому делу! Кто не ужаснется, выслушав этот страшный рассказ! Но в эти минуты меня подкрепляет не только сознание необходимости выполнить свой профессиональный долг, но и надежда на то, что я в ка- кой-то мере помогу вам объяснить, – не оправдать, нет, это невозможно! – а именно объяснить поведение Тихомирова, после чего я позволю себе рассчитывать на снисхождение к нему.

Одно предварительное замечание. Вы прекрасно понимаете, что в этом процессе создается ситуация, при которой защитнику одного из подсудимых невольно приходится оттенить роль другого или других подсудимых. Такое положение в данном деле диктуется законными интересами защиты. Это всегда неприятно адвокату. Защита должна оставаться защитой, но в подобных случаях это неминуемо.

153

В настоящем процессе, больше чем во многих других, показания подсудимых не могут играть решающей роли, не могут иметь самодовлеющего значения, самостоятельной ценности и, естественно, могут быть восприняты судом в качестве судебного доказательства лишь в той мере, в какой эти показания подкрепляются объективными материалами дела. Каждый подсудимый здесь стремится смягчить свою вину, умалить свою ответственность и в пределах возможного переложить всю или часть своей ответственности на других.

Особенно наглядно это можно проследить на показаниях подсудимой Веры Рыбаковой. Цинично начав свои показания с заявления о том, что она лгала следователю, она вообразила, что ей может поверить суд. Изобразив себя жертвой чужого влияния, простодушной женщиной, невинно игравшей веревкой, Рыбакова забыла, что в суд может прийти ее же родной сын и честно сказать всю правду. А правда в данном случае заключается в том, что действительно и поведал суду сын Рыбаковой. Вы слышали его показания.

Оказывается, не шутки шутила Рыбакова со своим мужем. Оказывается, что незадолго до убийства Мары, Рыбакова

вссоре и драке со своим мужем набросила на него петлю и

вэтой петле он, по ее образному выражению, «запутался, как паук». Она забыла и про другого свидетеля – Воронову, которая достаточно убедительно рассказала вам, кого, где и в каком положении она видела во время убийства Маргариты. Рыбакова об этом забыла, но об этом не забудете вы!

Нет, не просто веревку Рыбакова набросила на Маргариту Тихомирову – это явно неправдоподобно, – а опытной рукой нахлестнула ей на шею петлю. Она же Маргариту и душила.

Как я уже говорил, Рыбакова стремится по возможности переложить значительную долю ответственности с себя на Николая Тихомирова. Вспомните еще одну очень интересную подробность. Разве можно было не посочувствовать вчера Рыбаковой, когда она не получила возможности продемонстри-

154

ровать свое умение: «Дайте веревку, и я покажу, как это делается!» – обратилась она к суду...

Вот как обстоит дело с Рыбаковой. Нет, она не вовлечена

впреступление четвертинками водки, о которых говорилось здесь. Нет, свой опыт, свои «специальные» знания, вот что она продавала и вот что у нее покупалось. И прав здесь государственный обвинитель, который говорит, что у Рыбаковой уже

вкакой-то мере была «рука набита». Каким цинизмом, какой беззастенчивостью нужно обладать, чтобы, с одной стороны, заявить: «Я только пришла и веревку на Мару накинула, и на этом мое участие в убийстве закончилось», а спустя день-два сказать: «Я могу объяснить, где, по какой линии, по какому месту на шее у убитой веревка проходила!» Кто может это знать, запомнить, если не тот, кто душил Маргариту? Только тот, чьими руками делалось это черное дело, может с такой фотографической точностью воспроизвести обстановку, детали этого кошмарного преступления.

Вспомните, товарищи судьи, и другие невольно оброненные здесь реплики Рыбаковой. Об этом уже говорили, но я позволю себе еще раз напомнить эту характеризующую Рыбакову черту, мимо которой пройти невозможно. Когда заходила речь об убийстве Маргариты Тихомировой, Рыбакову в последнюю очередь смущал самый ужас убийства человека. Ее смущало другое: существует милиция, она может раскрыть преступление, арестовать преступника, привлечь его к ответу. И еще смущало Рыбакову, а вдруг размер туфель Мары или платья ей не подойдут. Страшно, но это факт, это ее же показания!

Вот почему попытки Рыбаковой переложить бóльшую долю своей ответственности на плечи Николая Тихомирова – попытка с негодными средствами. Никто ей не поверит, никто не может ей поверить.

Яне пытаюсь умалить роль Николая Тихомирова в этом деле. Он не пытается делать это и сам. Он все рассказал, он сказал, что именно он делал; он не отрицал своего участия в

155

убийстве. Я лишь считаю своим долгом очистить фактическую сторону дела применительно к Тихомирову от всяких излишних наслоений. Я только хочу показать, что все рассказанное Тихомировым об участии его в преступлении находит подтверждение в объективных материалах этого дела. Эти показания ничем не опровергнуты.

Нашли ли подтверждение и другие его объяснения, что привело его на скамью подсудимых, как мог он, тихий, смирный, замкнутый, как говорили, человек, решиться принять участие в трагическом событии второго декабря 1954 года?

Тихомиров говорит: «Я находился целиком под влиянием своей жены; она всю жизнь имела власть надо мной и вертела -мною, как хотела. Я просто боялся ее».

Говорит ли здесь Тихомиров правду?

Да, безусловно. Почему мы можем ему верить?

Потому что то же самое подчеркивают в своих показаниях многочисленные свидетели по делу. Нет ни одного свидетеля, который также не говорил бы об этом. Я напомню вам показания свидетелей Антоновой, Рокотушиной, Журавлевой, Полетаевой, Павловского и других. Все они отмечают бесхарактерность Тихомирова, его слабоволие, отсутствие самостоятельности. Это же подтверждает и такой авторитетный свидетель, как Георгий Тихомиров, перед правдой которого, как вы помните, склонила голову и сама Валентина Тихомирова. Георгий Тихомиров также достаточно ярко обрисовал роль отца в семье.

«В семье, – говорит Николай Тихомиров, – я был бесправен, я был нужен, поскольку я работал и зарабатывал деньги. Я был лишен элементарного ухода, внимания, сам стирал, не всегда имел возможность дома поесть...»

Подтверждаются ли эти объяснения Тихомирова? Да, безусловно.

Никто другой, как Георгий Тихомиров заявил в суде, что мать прятала деньги, которые отец приносил, создавая впечат-

156

ление, что денег уже нет, подгоняя этим отца, чтобы он больше и больше работал. И отец вставал в 6 часов утра, не выспавшийся, с воспаленными глазами и снова и снова шел на работу до глубокой ночи. Это – слова Георгия Тихомирова.

Только как вьючное животное нужен был жене своей Николай Тихомиров, только как источник дохода. Характерно здесь показание свидетельницы Полетаевой: «Не успевал Николай Тихомиров переступать порог своей квартиры, как жена встречала его словами: «Деньги принес?» К собаке, к овчарке, жалуется Тихомиров, отношение было лучше, чем к нему.

Будучи не в силах вынести весь ужас своего положения, Тихомиров пытается уйти из дому, от семьи. Мы знаем всего три такие попытки – одну более серьезную. Но и здесь, изгоняя мужа из дому, создавая ему невыносимую обстановку, Валентина Тихомирова в то же время не желает терять источник дохода и посылает своих детей уговорить Тихомирова возвратиться в семью. Она не брезгует никакими средствами: и звонки по телефону, и дискредитация его, и угрозы по отношению к другой ни в чем не повинной женщине – все использует Валентина Тихомирова.

Так третируя мужа, бесконечно эксплуатируя его, помыкая им как ей было угодно, она выгоняет его из дому, а затем, спекулируя на его любви к детям, при их помощи заставляет его возвратиться домой на новые муки.

И это подтверждает Георгий Тихомиров. Я ссылаюсь на показания этого свидетеля, как на показания, правдивость, искренность которых не может ни у кого вызвать сомнений. Георгий Тихомиров подтверждает, что он вместе с Марой ездил в Быково, чтобы возвратить отца домой. Сама Тихомирова, по существу, не отрицала всех этих обстоятельств. Достаточно вспомнить эпизод с разводом, который последовал через несколько недель после регистрации брака с Тихомировым. С каким цинизмом, в каком страшном по своему эпическому спокойствию тоне рассказывала она о причинах этого развода.

157

Разве все это не дает полного представления о «семейном счастье» Николая Тихомирова?

Меня могут спросить: «Что же это за человек такой? Что это за муж? Какой же это мужчина? Почему он все это допускал? Что это за «тюфяк»? Это определение Тихомирова, кстати, принадлежит той же Рыбаковой. Он не угодил ей, оказывается, во время этого кошмарного убийства. «Пришлось почти все делать самой», – жалуется она Тихомировой.

В том-то и дело, что не было воли, не было характера, не было сил душевных уйти, разорвать с этой проклятой жизнью.

Здесь возникает вопрос: здоров ли, полноценен ли психически Николай Тихомиров? Психиатрическая экспертиза отвечает на этот вопрос: вменяем. Может быть, и вменяем, вменяем в уголовно-правовом понимании. Однако то, что Николай Тихомиров психически неполноценен, ни у кого, я полагаю, из присутствующих не может вызвать сомнений. И разве можно отождествлять понятия «вменяем» и «психически здоров»?

Разве между состоянием вменяемости и психической полноценностью не существует градаций? Как мы знаем, – их бесчисленное множество.

Я не говорю здесь о так называемой уменьшенной вменяемости, которую мы не приемлем. Пусть Тихомиров вменяем. Значит ли это, что он психически здоров? Конечно, нет. Прежде всего вспомним заключения специалистов – невропатологов и психиатров. Вы знакомы с историей болезни Тихомирова. Вы знаете и содержание акта специального судебно-психиатри- ческого исследования Тихомирова. Что говорят психиатры? Они констатируют у Тихомирова признаки артериосклероза мозга. Но ведь при артериосклерозе мозга можно отметить целый ряд психических изменений, среди которых нередко наблюдается и ярко выраженное слабоволие.

Однако психическая неполноценность Тихомирова вырисовывается достаточно ярко не только из заключения специалистов. Разве то, что мы знаем о жизни Тихомирова, может

158

позволить нам утверждать, что он душевно здоров, хотя, может быть, и вменяем? Разве самый факт такого долголетнего терпения, стоического терпения к издевательствам, которые переносил этот человек, не говорит о его психической неполноценности, об ослаблении воли, о слабодушии.

Вспомните, как рассказывал Николай Тихомиров о том, что он пережил в это роковое утро второго декабря: «Я хочу, я сознаю, что мне надо уйти, я подхожу к вешалке, неоднократно хочу надеть пальто, хочу бежать, хочу уйти, но не нахожу для этого сил, я цепенею от одного воспоминания о страшных глазах Валентины Тихомировой».

О страшных глазах Валентины Тихомировой говорят и свидетели. Тихомиров цепенеет от ужаса перед той расплатой, которая ожидает его в случае непослушания. И он остается и принимает участие в преступлении.

Двадцать девять лет непрерывного подавления личности, страх и безволие сделали свое дело!

Мой товарищ по защите счел возможным напомнить вам в конце своей речи один страшный момент в отношении Тихомирова. Я не боюсь сказать о нем, я не хочу уходить от него. Я имею в виду крик Мары: «Папочка, пусти, я никому не расскажу». Только трусость, только страх могли возбудить в Николае Тихомирове ту энергию, с которой он действовал в это роковое утро. Это совершенно обезличенное существо в обычных условиях, и только страх мог заставить его второго декабря действовать так, как он действовал.

Нам говорят, что у Николая Тихомирова был план убийства. Об этом сказано и в обвинительном акте. В свете того, что мы знаем о Тихомирове, все это выглядит по меньшей мере несерьезно. Нет, такие, как Николай Тихомиров, ничего не планируют, ничего не организуют. Такие, как он, только выполняют чужую волю, чужие предначертания, чужой приказ. Вспомните показания Валентины Тихомировой о том, что она организовала это убийство и вовлекла в него своего мужа.

159

Так, товарищи судьи, обстоит дело. Если у Валентины Тихомировой мотивом преступления явилась этакая гиперболизированная любовь к сыну и отсюда ненависть к невестке, если у Рыбаковой – корысть, жажда наживы, вещи, деньги, то какой мотив мог быть у Николая Тихомирова, какой, кроме указанного в объяснениях, которые он сам давал и о которых говорю я, его адвокат? Какой мотив?

Если вы с совещательной комнате, – а я убежден, что вы это сделаете, – вновь и вновь восстановите в своей памяти показания всех прошедших здесь свидетелей, то ни у кого не найдете показаний о неприязненных отношениях между Тихомировым и Марой. Все свидетели говорят о Валентине Тихомировой. Что же касается Тихомирова, то большинство свидетелей говорит о безразличном его отношении к Маргарите, а некоторые, наоборот, говорят о благожелательном отношении его к своей снохе.

Ясошлюсь и здесь на авторитетные, заслуживающие внимания, уважения и доверия показания. Свидетельница Звягинцева до суда и в суде говорила, что Мара отзывалась об отце, как о хорошем человеке, а о матери... тут следовало слово, которое я не считаю возможным воспроизвести.

Что говорит Георгий Тихомиров здесь, в суде? «Отец меня спрашивал время от времени: «Как живете?» Я отвечал: «Хорошо». А он: «Как знаешь, тебе жить», и даже тогда, когда както Николай Тихомиров вольно или невольно (этот вопрос не был достаточно исследован) ударил Мару, она, по показаниям Георгия, не обиделась: она нашла, что это не со зла. Зная его отношение к себе, она не увидела здесь преднамеренного желания обидеть ее.

Какой же можно найти другой мотив для участия Тихомирова в преступлении, кроме того, что он находился целиком во власти Валентины Тихомировой?

Япозволю себе сослаться еще на показания одной из тетушек покойной Мары – Раисы Лапиной: «Мара мне говорила, что им помогает отец деньгами, обеспечивает их топливом...».

160