Взгляд на петербургское искусство 2000-х годов. Сборник статей

ализма. Лишенные заглавий, работы Сокола долж ны смотреться вне привычной рамки. Возможно, тогда их можно было бы поставить в один ряд с про ектами петербургских художников Петра Белого, Петра Швецова и Виталия Пушницкого, принадле жащих к тому же поколению, что гость «Anna Nova». Все они стильно и изобретательно работают со ста рыми вещами: ржавым металлоломом, допотопной мебелью, мусором и букинистическим хламом, най денным на помойке или выторгованным у доходяг на блошином рынке. Юность этих художников при шлась на «перестройку», слом старого уклада. Совет ские вещи, вышедшие из употребления после исчез новения СССР, стали материалом и пластической формой их искусства.

На выставке в «Anna Nova» можно увидеть скульптуры ассамбляжи, инсталляции и серию лайт боксов. Работы Сокола разнятся по жанрам, но их свя зывает воедино, по меньшей мере, один сквозной сюжет – в них часто используется рукописный текст. На самолетиках, свернутых из листов жести, худож ник пишет любовные послания. На страницах старо го семейного альбома – подписи с оборота фотогра фий. Листки копирки, через которые десятки раз пе реписывались тексты, превращаются в эффектные па лимпсесты, где невозможно отличить один слой за писей от другого. Сокол делает из текста абстрактный орнамент, на месте смысла, стертого чехардой слов, зияет пустота. Так же, через копирку, нарисованы на ржавой жести и на клочках грубой бумаги неловкие портреты. И материал, и темы, и техники действитель но близки к московскому концептуализму с его лири ческой интонацией, оживляющей размышления об отчуждении и о границах языка искусства. Другие метафоры отчуждения, которые использует Сокол, –

письма, не дошедшие до адресата, и забетонирован ные почтовые тумбы из разных стран.

Конечно, как художник он сформировался имен но в Москве, переехав туда несколько лет назад из Израиля, куда эмигрировал еще в начале девяностых. Сокол учился в Институте проблем современного ис кусства, где концептуализм преподносили как тради цию. Многим запомнился его совместный проект с Еленой Елагиной и Игорем Макаревичем на выстав ке «Яблоки падают одновременно в разных садах», прошедшей на Винзаводе пару лет назад. Сравнение его творчества с работами Ильи Кабакова, пожалуй, уже стало банальностью. При всем при том, хотя Со кол делает новое концептуальное искусство, фактура застаренной вещи сейчас смотрится более эстетски, чем в семидесятые восьмидесятые. Художники кру га Кабакова смешивали искусство с реальным бытом, используя энергию разложения режима, которой были заряжены советские вещи. За пределами СССР

фрагменты здешней коммунальной жизни смотре лись как этнографическая экзотика. Между тем, в ар сенале Сокола только предметы с истекшим сроком годности, это тени вещей, поэтические метафоры. Концептуализм в его работах дистиллируется и пред стает в рафинированной форме. И отсутствие назва ний у работ, показанных на выставке, только подчер кивает это.

2010

Заводы – художникам

Первая Уральская индустриальная биеннале современного искусства. Екатеринбург

Екатеринбургский Государственный центр совре менного искусства при поддержке местных властей и культурных организаций пригласил более 60 россий ских и зарубежных художников сделать проекты на заводах. В Екатеринбурге заводы занимают почти половину города. После распада СССР промышлен ные гиганты превратились в мрачные буферные зоны. Биеннале – попытка вдохнуть в них новую жизнь.

У фестиваля есть основная, специальная и парал лельная программы. Главное событие – коллективная выставка «Ударники мобильных образов» в пустую щих цехах типографии «Уральский рабочий». Специ альная программа состоит из авторских проектов на заводах. Параллельно в музеях, университете и но вых торговых комплексах проходят выставки, косвен но относящиеся к теме труда.

Кураторы основного проекта Екатерина Деготь, Космин Костинас и Дэвид Рифф подготовили обзор искусства ХХ–ХХI вв., посвященного труду. Обзор достаточно сумбурный: хотя среди экспонатов есть редкие находки, классических произведений на ин дустриальную тему показано мало. Эффектное назва ние выставки намекает на то, что на ней представлены только копии произведений. Оригиналы, по мнению кураторов, не актуальны в мире высокоразвитых тех нологий репродуцирования и распространения ин формации. Оригиналы, возможно, даже неуместны на

неработающем предприятии, где художникам следу ет не производить, а воспроизводить вещи. Эти мод ные антикапиталистические идеи завезены на Урал с последних международных выставок и семинаров, еще раз доказавших, что хоронить произведение ис кусства в эпоху репродуцирования все еще прибыль но. Сама же экспозиция теряется в пространстве ин дустриальной архитектуры. Мрачный бетон, щерба тые стены и грязно белый кафель гораздо фактурнее, чем нерезкие видео, наспех сделанные инсталляции и ксерокопии. Даже оставленные кураторами для со здания аутентичной обстановки вырезки из журна лов и газет, которые рабочие наклеивали на стены ради красоты, только подчеркивают, как далеко сегодня искусство от заводской жизни. Впрочем, несмотря на все огрехи, сумбурность экспозиции должна оживить жизнь города.

Петербургские художники участвуют во всех трех программах. У нас есть «Этажи», «Красное знамя» и другие выведенные из эксплуатации заводы, ставшие выставочными площадками. Однако ни труд, ни про мышленность до последнего времени не были актуаль ными темами для местной арт сцены. Не удивительно, что два петербургских проекта косвенно связаны с те мой биеннале. Видеоопера «Башня» группы «Что де лать» сатирически пересказывает историю строитель ства «Охта центра». От художников достается и влас тям, и безвольным горожанам, и оппонентам газпро мовского проекта, а заодно и адептам современного искусства. Видео демонстрировалось как образчик эст радно политического искусства в фуршетном зале, где проходило открытие основного проекта биеннале.

Выставка петербургского художника Юрия Шта пакова в Музее изобразительных искусств включена в параллельную программу. В одном зале выставлены

пейзажи, скомпонованные из старой кровельной жес ти. В ржавых подтеках и наслоениях поблекшей крас ки глаз различает морские просторы и русские дали. В соседнем зале – сотня героев, все на одно лицо. Мини атюрные мужские головы установлены на высоких уз ких черных стелах, расставленных рядами и образую щих прямоугольник. Безликие идолы смотрятся жут ковато, на память приходят антиутопии ХХ века.

Две другие выставки – попытка сделать индуст риальное искусство на уральском материале. Выпуск ница Фонда «Про Арте» Татьяна Ахметгалиева рабо тала над инсталляцией на Камвольном комбинате в течение месяца. Представленные в цехе портреты пря дильщиц вышиты на тонкой полупрозрачной ткани суровыми нитками, производящимися на комбина те, где начинал карьеру Борис Ельцин. Портреты опу таны нитями, тянущимися к большим швейным ка тушкам. Это нити мойр, греческих богинь судьбы, именем одной из них – Клото – назван проект.

Инсталляция «Освобождение труда» на заводе Уралмаш ставит вопрос о том, остались ли действен ными демократические ценности девяностых после промышленного и финансового кризисов. В зале представлены фотопортреты людей разных соци альных и культурных слоев, многим в эти годы при шлось сменить профессию. Каждый рассказывает свою биографию послеперестроечного времени. В центре зала – археологическая реконструкция скуль птуры Степана Эрьзя «Освобожденный труд». В двад цатые гигантская фигура обнаженного мужчины была установлена на главной площади Свердловска. Похожий монумент в те же годы появился и в Петро граде, на Крестовском острове. Впоследствии Ванька Голый, как назвали произведение Эрьзя свердловча не, бесследно исчез, став городской легендой. Два

Похороны удались

Петр Швецов. Колумбарий. Центральный научно исследовательский геологоразведочный музей имени академика Ф. Н. Чернышева

Новый проект Швецова продолжает серию нео авангардистских акций, начатых художником в сере дине девяностых. Как и раньше, художник играет на грани провокации, ищет в художественном высказы вании историчность и выразительную форму, сглажи вая резкость жеста иронией. На фото он предстает во инственным героем: атлетичный мужчина с обнажен ным торсом а ля Машков Кончаловский периода со вместных портретов, усы в духе Дали, наголо выбри тый череп, внимательный и агрессивный взгляд.

Швецов, взорвавший свою книгу на выставке «Книги и стихии» в конце девяностых, принадлежит к плеяде арт бунтарей. Им создана серия черно белых литографий с изображением аэропланов различных моделей начиная с Первой мировой до пятидесятых годов. Художник имитирует поблекшие от времени щербатые изображения, прорисовывая растрирован ный фон по ребрам гофрокартона и фактурному хол сту или мешковине. Литография, сделанная под ста рое фото, смотрится как навевающий ностальгические чувства семейный альбом. Другой цикл работ о само летах – деревяшки, дощечки и железяки, на которых изображены аэропланы. Эти живописные объекты, имитирующие найденные предметы, были выставле ны на Соловках в самолетном ангаре тридцатых годов.

Наиболее же ярко Швецов реализовал свою страсть к «стальным птицам» в инсталляции, сделанной для га лереи «Navicula Artis». На потолке был нарисован ог ромный «мессершмидт» в окружении летящих в бое вом порядке истребителей.

Проект «Колумбарий» своей ироничностью бли же к циклу картин «Бои без правил», на которых в красочных кровавых поединках действуют персона жи комиксов – тупой битюк и трусоватый хлюпик. Мрачный макабрный юмор – другая тональность сме ха, взятая в новой работе, – знаком по серии натюр мортов Швецова «Мертвая голова», вариациям на тему ванитас. «Колумбарий» – кенотаф современного искусства. Искусство умерло, но ему не впервой. Со общения о его смерти регулярно поступали в течение ХХ века. В неоавангардистском жесте Швецова на ряду с черным юмором есть издевка над идолами на циональной культуры. Эпиграф проекта взят из школьного Пушкина:

Он уважать себя заставил, И лучше выдумать не мог.

Дядя Искусство, передразненный вызубренными в детстве строками из «нашего всего», – еще один от голосок неоавангарда, всегда готового поглумиться над традицией.

Выстраивая цепочку ассоциаций, художник пред ставляет проект: «Колумбарий, Голуби, Прах, Рим ская Империя, Печаль, Сожаление…». Современный колумбарий, доставшийся нам от советских похорон ных ритуалов, введенных после революции, был воз вращением римской античности. Один из самых ран них колумбариев был обнаружен археологами у Ап пиевой дороги. Агония советской системы рифмова

Свобода от смысла

Дмитрий Булатов. Территория эха: Музей лингво акустической среды. Музей квартира Ф. М. Достоевского

Освобождение – едва ли не самый продуктивный художественный невроз со времен раннего модерниз ма до наших дней. Искусство, стремящееся к посто янному обновлению, продолжает искать независи мость от всего и повсюду. Саунд поэзия Дмитрия Бу латова стремится к свободе выразительности. Була тов развивает традицию языковых экспериментов да даистов и футуристов. Поэзия, отказавшаяся от смыс ла и референциальности языка, нашла развитие в сти хах конкретистов, поэтов американской лингвистиче ской школы, а также в творчестве Владимира Казако ва, Алексея Хвостенко и Владимира Эрля. Булатов называет ее современную версию – «саунд поэзия» или «сонорная поэзия». Русского авангардиста инте ресуют не столько эксперименты с поэтической фор мой, сколько экзистенциальное и духовное измере ние нового поэтического языка.

Музей Достоевского предоставил в распоряжение художника небольшую комнату. Выставка состояла из трех компонентов. На одну стену был спроециро ван сайт виртуального Музея лингво акустической среды. На его страницах Булатов собрал практически всех заметных представителей саунд поэзии. У про тивоположной стены на столиках были разложены наушники, в которых звучали записи сонорных сти хов. По телевизору, установленному в углу, показы