Взгляд на петербургское искусство 2000-х годов. Сборник статей

Казалось бы, такой материал было бы интересно про анализировать как казус из истории искусства или дать ему историко культурный комментарий. Однако когда гимн труду исполняют аутентично, нужно встать и просто подпевать. И совершенно неуместными бу дут мысли о том, что экономика в СССР была неэф фективна, что на стройках социализма трудовой по двиг совершали заключенные, а продукцию советс ких предприятий можно было прямо из цеха нести в ремонт или в утиль.

2010

Авоська и рекорды

Знак качества. Выставка достижений советского дизайна.

Лофт Проект «Этажи»

Это большой проект, в котором участвуют извест ные музеи, галереи и коллекционеры. Полностью эк спозиция была показана в Москве, однако и в сокра щенной версии, которую привезли в «Этажи», она производит сильное впечатление. Здесь можно уви деть как раритеты наподобие коллекционной модели спортивного автомобиля «оттепельных» лет, так и обычную теннисную ракетку семидесятых годов, ко торая теперь смотрится очень даже стильно. Углова тый мотороллер и массивная мясорубка, пылесос в форме ракеты и друг всех советских детей неваляшка, маленький телевизор с толстым увеличительным стек лом и виниловые пластинки с записями звезд эстра ды – все эти вещи теперь экзотические экспонаты. Их

становится все меньше, ими торгуют в антикварных лавках, их коллекционируют. Они навевают воспоми нания на тех, кто застал советское время, и часто вы зывают удивление у тех, кто родился после распада

СССР.

Вот только гордости за мифические достижения, смотря на них, не испытываешь. При виде авоськи думаешь о том, что появилась она в двадцатые, когда продукты по карточкам выдавали нерегулярно, и ее удобно было на всякий случай держать в кармане, вместо того чтобы таскать постоянно с собой громозд кую сумку. Кузов автобуса ЗИС 155 мог бы будить национальную гордость великороссов, если бы не на поминал автобус «General Motors» начала сороковых, по образцу которого он создавался. Первые автомо били «Жигули» не отличить от итальянского «Фиата». Мебель шестидесятых годов – типичное арт деко, от которого в Европе и США в те годы уже устали. А уж если вспомнить, как ломались советские стиральные машины, как барахлил телевизор «Электроника», как не зажигались спички, то испытываешь облегчение оттого, что все эти вещи давно вышли из обихода. В свое время фраза «выставка достижений советского дизайна» должна была произноситься торжествен ным бархатным голосом диктора, но сейчас этот под заголовок только подчеркивает, какая пропасть была в СССР между дизайном и бытом. Знак качества в брежневские годы часто выглядел издевательски.

Этой выставке, как любому панегирику советской эпохе, недостает здравого исторического коммента рия. Многие вещи, показанные в «Этажах», были до ступны далеко не всем, а иногда просто неуместны в коммунальных квартирах. Зато среди жителей ком муналок были гениальные самоделкины, которые умели заставить работать советский автомобиль, сде

Что ему снится

Четырнадцатая выставка цикла «Штучки». Морская (крейсер «Аврора»).

Фонд современного искусства «Про Арте»

Очередные «Штучки» институт «Про Арте» посвя тил теме ленинградской – крейсеру «Аврора». Теперь уже не ясно, как относиться к легендарному кораблю, давшему роковой залп перед взятием Зимнего. Рас сказывать анекдоты про революцию давно не смеш но. Заново поверить в светлые идеалы Октября, раз очаровавшись в бездушном капитализме, мешают вос поминания о недавнем советском прошлом. Можно попытаться, конечно, увидеть в «Авроре» музей исто рии русского флота, но представить ее совсем вне ре волюционных легенд не получается. Вроде бы не та кая уж это и заковыристая штучка, просто еще одно напоминание об ушедшей эпохе, но что с ней делать сегодня – решительно не понятно. В общем, тема для выставки выбрана удачная и сложная. Художников всерьез озадачили.

Марина Колдобская, известный спец по перера ботке и стерилизации советских идеологических кли ше, сделала из символа революции эффектную крас ную брошь с золотым якорем. Не настоящую, а из вой лока и раз в пять крупнее обычной. Пока ее никто не носит, она украшает белую рубашку гимнастерку. Ле гендарный крейсер разделил судьбу советских эмб лем, над которыми художники вдоволь насмеялись еще в «перестроечные» годы. Серп и молот приклеи вали к пачке «Мальборо», Ленина скрещивали с Мик

ки Маусом, а «Черный квадрат» Казимира Малевича – с американским флагом. «Авроре», по сравнению с ними, крупно повезло. Она всего лишь превратилась в броское аляповатое украшение.

Авторы остальных проектов к едва ли не един ственному уцелевшему в сражении при Цусиме ко раблю отнеслись с глубоким сочувствием. Новосибир ская художница Ирина Таргонская мечтает приручить видавший виды крейсер. Она связала семь шерстя ных «аврор», летящих косяком над шерстяной гладью Невы. Вместо советских календарей и плакатов с ге роическими фотографиями петербуржцы смогут укра сить свои квартиры забавным панно. Если бы за дело взялась «ИКЕА», стайка «аврор» могла бы стать гвоз дем нового сезона.

Марина Алексеева вспомнила старую песню и попыталась, хотя бы и с опозданием, ответить на во прос, который всегда звучал риторически: «Что тебе снится, крейсер “Аврора”?» Зрителя приглашают за глянуть в дом, где живет знаменитый корабль – кста ти, по нынешним временам более чем скромно. «Ав рора» чуть ли не на раскладушке дремлет в спальной комнате, натянув одеяло до капитанской рубки. Ря дом невыключенный телевизор, по которому показы вают ее сны: отрывки из революционной хроники, до кументы о русско японской войне, виды Петро градской набережной шестидесятых семидесятых го дов. В качестве саундтрека под три караоке аккорда звучит задушевная мелодия советского хита. На кош мар эти сны не очень похожи, это полный бред. Рево люционная романтика даже сегодня приводит в вос хищение своим ядерным абсурдом.

Проигнорировали пропагандистский образ ре волюции только московские художники Алексей Политов и Марина Белова. Их Аврора – богиня в

тельняшке, отплясывающая матросский танец яблоч ко на фоне волнующегося моря. Без советской факту ры, между прочим, куда веселей. Она уже настолько приелась, что хочется сталкиваться с ней в строго огра ниченных количествах.

2008

Показ языка

Александр Белов. Счастливое детство. Галерея «Navicula Artis», Центр независимой культуры «Пушкинская, 10»

Кому жизнь – карамелька, а кому – беспонтовый пирожок. У кого то о советском детстве остались ра дужные воспоминания, а у кого то таковых не оста лось. Александр Белов родился при социализме, не задолго до гонок на катафалках. Пока он рос, ротация в политбюро была такая, что и не снилось парламент ским республикам типа Италии. Глава сменялся чуть ли не раз в год, после похорон предшественника. На селение смущалось, но размеренный ход жизни не нарушался. В дни траура по телевизору не показыва ли «Ну, погоди!», зато не надо было ходить в детский сад или в школу. Шли последние годы советской вла сти, подрастало последнее советское поколение. Бе лов принадлежит именно к нему, притом что многим хотелось бы ностальгически претендовать на звание последнего советского человека. Так приятно пред ставлять себя тем, кто начал успешный бизнес в гор бачевские годы и рад, что теперь все стало иначе. Их младшие братья и сестры, в «перестройку» бывшие

подростками и заряженные энергией перемен, тоже не прочь побыть главными могильщиками СССР. Но фактически последнее советское поколение – это дет садовцы восьмидесятых. Они кое что запомнили и кое что переняли из той прежней жизни, а повзрос лели уже совсем в другой обстановке. СССР остался для них в первую очередь детством – как ни крути, счастливым.

Белов показывает его как сплошной позитив. На одной стене раскрашенные фотографии рельефов с фасада известной французской школы имени Андре Мальро на улице Маяковского, построенной накану не войны. Задорные школьники в шортиках и рубаш ках спешат по важным пионерским делам или играют

ввеселые пионерские игры. Мальчики ловят сачком бабочку, стреляют из лука, запускают дельтаплан и даже вдумчиво всматриваются в книжку. Девочек меньше, и заняты они куда более ответственными ве щами. Только одна беззаботно пустилась в пляс; дру гие же готовятся стать медсестрами либо задорно тру бят в горн, чтобы привести в чувство разыгравшихся мужичков. Дети выглядят абсолютно счастливыми: упитанными, но не толстыми, увлеченными и озор ными, но воспитанными. Единственное, что смущает

вгероях сталинской эпохи, – перекошенные лица. Подвиг, порыв и упоение часто застывают как маски досады, недоумения и душевного надлома. Ребятам со школьных рельефов повезло не больше других, та ких серьезных, сосредоточенных и ответственных дет ских лиц сегодня сразу и не найдешь.

Фотографии выведены на холст. Фон серебристо черный, фигурки и предметы нарядно раскрашены густым темноватым акрилом, по колориту напоми нающим расцветку мультфильмов пятидесятых го дов. Строгий фасад школы превратился в ироничный

живой рисунок. В нем поровну насмешки и легкой ностальгии, и это равновесие поддерживается другим изображением – огромной, во всю стену, картиной, стоящей напротив фотографий. На ней нарисован са молет с пропеллером, мчащий – не иначе, к светлому будущему – абсолютно одинаковых мальчишей с чуб чиком, причем у всех, как на подбор, профиль малень кого Володи. За штурвалом до смешного крошечный вождь и отец советского народа. Вокруг пузатые мо лочные облака. Это тоже кадр из анимационного фильма, только восьмидесятых годов, в котором ил люстрация к научно фантастическому роману пута ется с коллажной картинкой из журнала «Костер» или хитовым австралийским мультсериалом тех лет «Во круг света за восемьдесят дней». Для счастливого дет ства нет разницы между сталинизмом и поздним за стоем, это один стиль, одна дружелюбная и дурашли вая интонация. Но разве советское сегодня несет в себе какую то правду или исторический урок? Это всем известные и потерявшие смысл эмблемы, образы, сло вечки, вышедшие из употребления вещи и старые шутки, над которыми смеешься по инерции. Такой выхолощенный язык можно наполнять любым содер жанием или просто использовать как эффектный ор намент.

Большинство предыдущих проектов Белова, ча сто работающего вместе со Станиславом Гордиенко, были построены как отчетливые высказывания. С одной стороны, ему удается сатира и социальная кри тика, будь то комикс о садомазо счастье семейной жизни или несколько фотосерий, высмеивающих консьюмеризм и корпоративную этику. Кроме того, Белов делал концептуальные проекты. Например, выставил при контрастном освещении совершенно белые фотографии, на которых бледный рисунок мож

но разглядеть только через некоторое время, после того, как глаза привыкнут к специальному свету. Вы ставка в галерее «Navicula Artis» берет новую интона цию, ирония растворена в сентиментальности. Это ностальгическое воспоминание – возможно, несколь ко преждевременное, поскольку автору еще нет трид цати, – возвращает нам образы советской эпохи как новое ретро, новую грусть, за которой как будто не сто ит очевидных неприятностей и расстройств.

Двадцатилетних художников сейчас часто упрека ют в дизайнерстве. Их проекты как будто ни о чем, хотя могут быть сделаны очень умело и изобретательно, мо гут даже принимать форму социального протеста, прав да, редко обращенного к кому то конкретно. «Счастли вое детство» тоже не знает проблем, на то оно и счаст ливое. Интересно, что будут думать о брежневском за стое внуки тех, кто едва застал это время. Наверно, он превратится в изящный ретростиль, как это случилось в семидесятые восьмидесятые с модерном и ар нуво, которые накануне революции зачастую возмущали со временников своей буржуазной пошлостью.

2008

Герой на троих

Ленинградский фотоандеграунд. Строгановский дворец.

Государственный Русский музей

Конечно, в первую очередь это мемориальная выставка. Некоторых художников уже нет в живых. Кто то давно занимается другими темами и сюжетами.

И Ленинград брежневских лет – не просто ушел в про шлое, но принадлежит другой цивилизации. Правда, даже если кому то жаль, что ее не вернуть, эта выстав ка не дает ни малейшего повода для ностальгии. Ни одичавшее население, похмеляющееся на детских площадках, ни живописные руины Коломны, ни без бытная жизнь художников не вызывают горького со жаления об утраченном прошлом. Слишком свежи воспоминания: вся эта обшарпанная и поруганная красота еще совсем недавно встречалась чуть ли не на каждом шагу. Ее и сейчас не сложно увидеть, нужно только знать места.

Руина сегодня уже не символ агонизирующей империи. Ветхие дома на Рижском или Пряжке стоят в очереди на реконструкцию. Их ожидает участь ули цы Шкапина, где не оставили камня на камне, или роскошь нового золотого треугольника. Та грязь, та неустроенность, та бесшабашность в брежневские годы легко конвертировались в искусство. Тогда что ни возьми – все было художественным объектом, особенно самое бросовое. Отсюда поэзия свалок и коммунальный сюрреализм. Чем же берет советское подполье сегодня? Зачем в новых обстоятельствах перебирать старые картинки и говорить прежние сло ва? Что собрало на открытии выставки столько худож ников, журналистов и любопытствующих?

Безусловно, в первую очередь «эхо прошедшей войны». И ее герои – сами фотографы или их модели – смотрятся как герои прошлого. Сейчас их пафос и от вага как будто ни к чему. Пусть много разговоров о закручивании гаек и заведено уголовное дело на Ан дрея Ерофеева, все таки нет ни искусства, ангажиро ванного государством, ни системы подавления не впи сывающихся в него. Все бы, кстати, сильно упрости лось, если бы официоз появился. Ведь к героям ан