Взгляд на петербургское искусство 2000-х годов. Сборник статей

рована. Съемки продолжались одну минуту, тогда как видео идет четверть часа без звука. Изображение силь но замедлено, видны эмоции в мельчайших подроб

6ностях. «Квинтет» стоит в одном ряду с немыми видео Виолы, фиксирующими разные чувства – радость, восторг, разочарование, надежду. Переживание, за медленное до предела, тормозит привычный ход вре мени, растягивает его как длящееся мгновение, кото рое ценят те, кто любит подробно рассматривать ста рую живопись. Так Виола с помощью видео возвра щает нашему зрению созерцательность, вытесненную из современной жизни картинками, мельтешащими на дисплеях и экранах. Всматриваясь в изображение, мы сами становимся памятливыми исполнителями этого беззвучного квинтета.

2009

Праздник свободы

Удар кисти. «Новые художники» и некрореалисты. 1982–1991.

Мраморный дворец. Государственный Русский музей

Сегодня вряд ли кому то придет в голову высту пить в роли Новых Художников, Новых Музыкантов или Новых Критиков. В старшем поколении, конеч но, достаточно ярких личностей, с которыми всегда интересно завязать спор. Но того разрыва, что был между романтичными шестидесятниками и лихой молодежью позднего застоя, теперь нет. К счастью, нет и централизованной власти творческих союзов и цен зурных комитетов – идеального раздражителя для

независимых художников. А значит, отсутствует и ан деграунд, к которому в начале восьмидесятых принад лежали люди как минимум трех поколений. Причем жили в арт подполье по разному: пассивно игнори руя официоз, отстаивая свои права перед чиновника ми от культуры или заигрывая с властью. В Ленин граде тех лет сосуществовало много очень разных ху дожников, недоставало разве что дерзкой бесша башной молодежи. И она не замедлила заявить о себе в годы, когда власть устроила жуткий похоронный карнавал, год за годом провожая в последний путь одного дряхлого генсека за другим.

В это, казалось бы, депрессивное время появилось агрессивное жизнеутверждающее искусство. «Новые художники» были, прежде всего, дружеской компа нией, которая всячески подчеркивала свое отличие от официоза и обывателей. В этом кругу принято было вести себя эксцентрично, причем не только перед кол легами, недругами и поклонниками, но повсеместно. На картинах и фото бурных восьмидесятых мы видим ленинградских дэнди в костюмах времен НЭПа, в шляпе и цилиндре, в трусах и майке или только в го лом. Петербург был для этих возмутителей спокой ствия не музеем под открытым небом, но мастерской. В нем жили и работали, с азартом обмениваясь самиз датскими текстами, устраивая выставки на разведен ном Дворцовом мосту или в домах культуры, органи зуя концерты в котельных и киносъемки на полураз рушенных заводах. Бунт «Новых художников» взбу доражил сонный город с комплексом бывшей импер ской столицы. За несколько лет до этого такая же на глая и веселая артистическая компания – группа «Му хоморы» — оживила жизнь столичной арт сцены.

Бунтари восьмидесятых не признавали художе ственных профессий. Живописцы охотно писали

прозу, писатели рисовали картины, кинорежиссеры становились поэтами. «Новые художники» дружили с «Новыми композиторами». И о тех и о других вос торженно писали «Новые критики». Рядом с молодец ким задором оттачивали черный юмор некрореалис ты – киноэкспериментаторы экстремалы, также зани мавшиеся фотографией и живописью. По видимому, уверенность в том, что искусство нужно делать любы ми средствами и при любых обстоятельствах, и была главной силой культуры восьмидесятых. Это самоот верженное броуновское движение с каждым годом становилось все популярнее. Концерты «Кино» и «Поп механики», в которых принимали участие и не крореалисты, и «Новые композиторы», и «Новые ху дожники», проходили с аншлагом, притом что пиа рила их зачастую только написанная акварелью афиш ка. В 1987 м члены группы снялись в одном из глав ных «перестроечных» кинохитов «Ассе» Сергея Соло вьева, приобщившись к славе Сергея Бугаева «Аф рики», Сергея Курехина и Виктора Цоя. Но и тогда, и почти двадцать лет спустя Олег Котельников, Тимур Новиков, Вадим Овчинников, Инал Савченков, Иван Сотников и Юрий Циркуль были и по прежнему ос таются интересными вовсе не как герои молодежной культуры горбачевской эпохи.

В годы повальной эмиграции, когда даже домаш ним животным снились визы и загранпаспорта, эти художники создали новую ленинградскую школу эк спрессионистической живописи. Им удалось претво рить дикость позднесоветской реальности в наглые корявые картины, будоражащие зрителя ядерной сме сью граффити, неумелого рисунка в духе искусства душевнобольных и детских каракуль. «Удар кисти», как назвал одну из своих картин Олег Котельников, – точный образ стихии и экстаза, из которых рождалось

творчество «Новых художников». Эта энергия давала новую жизнь авангарду начала XX века. «Всечество» Михаила Ларионова, Михаила Ледантю и Кирилла и Ильи Зданевичей, тотальный абсурдизм дадаистов и стильное бунтарство Маяковского проживались за ново, становясь неотъемлемой частью реальности. Искусство безоговорочно брало верх над действи тельностью.

Открывающийся в конце февраля фестиваль, по священный «Новым художникам» и некрореалис там, – редкая возможность проникнуться героикой восьмидесятых. Главным событием будет выставка в Мраморном дворце, на которой будут представле ны около двухсот картин участников группы. Мно гие из них будут показаны впервые. Арт центр «Пушкинская, 10» готовит две экспозиции. В гале рее «Navicula Artis» можно будет увидеть графику «Новых художников». По соседству, в Новой Ака демии Изящных искусств, пройдет выставка плака тов и постеров. С документальными материалами, рассказывающими об истории группы, можно будет ознакомиться в галерее «Формула» в арт центре «Эта жи». Параллельно сразу в нескольких местах состо ятся выставки и показы работ некрореалистов. Жи вопись лидера и идеолога движения Евгения Юфи та представит галерея Марины Гисич. Здесь же пла нируется ретроспектива хитов некрореалистическо го кино. В кинотеатре «Родина» покажут менее из вестные широкой публике фильмы Веты Померан цевой. Наиболее интересной для знатоков будет кинопрограмма в Мраморном, составленная из не крораритетов. Арт фестиваля такого масштаба в Пе тербурге не было уже давно. Он вряд ли был бы воз можен без инициативы и помощи московского кол лекционера Владимира Добровольского.

Это вторая ретроспектива «Новых художников». Первая, прошедшая в 1996 м, была небольшой вы ставкой, охватывавшей период с 1982 го по 1987 й. Теперь творчество «Новых художников» и некрореа листов представляет эпоху восьмидесятых в целом вплоть до 1991 го, распада СССР. Нам предоставля ется возможность вернуться к истокам ранней демо кратии, которой еще предстояло пройти закалку ди ким капитализмом девяностых. Увидим ли мы в этих экстатических картинах, созданных накануне и в раз гар периода реформаторского романтизма, предвес тье того разочарования в политических свободах, ко торое переживает общество последние годы? Или же, вопреки всему, «Новые художники» и десять лет спу стя предстанут вечно молодыми героями эпохи пере мен? Есть ли сегодня силы и смысл возобновить тот праздник свободы? Это главный вопрос, который ста вит перед зрителями фестиваль.

2009

Художник город

Памяти Тимура Новикова.

Новый выставочный зал Государственного музея городской скульптуры

Тимуру Новикову в этом году исполнилось бы пятьдесят. Этот юбилей стал событием не только для Петербурга, где в конце сентября прошло шесть вы ставок, посвященных художнику. Из Москвы для ве дущих столичных критиков и галеристов, которые хотели сравнить этот минифестиваль с большой

ретроспективой столичного арт гуру Ильи Кабакова в «Гараже», был выписан специальный самолет. Об экспозициях, открывшихся в принадлежащем Эрми тажу здании Генерального штаба, Мраморном двор це, Музее городской скульптуры, Музее Новой ака демии изящных искусств, арт центре «Этажи» и гале рее «Люда», писала вся московская и петербургская пресса. Даже несколько лет спустя после смерти Но виков остается одной из главных фигур современно го русского искусства. И при этом не превращается в бронзовеющего героя. Вместо помпезных памятни ков, прославляющих любимцев публики, в Некропо ле Александро Невской лавры теперь есть скамья в память художника. Она входит в композицию нео классического фонтана, построенного по проекту ар хитектора Льва Ильина в конце тридцатых годов. Как раз в эти годы бывшее Лазаревское кладбище было преобразовано в парк некрополь. Новиков часто бы вал у этого фонтана. Теперь рядом с его любимой ска мейкой установлена памятная доска (автор Ольга Тоб релутс).

В расположенном рядом с Некрополем Музее го родской скульптуры открылась выставка, на которой представлены работы друзей Новикова. Те, кто зна ком с его творчеством, узнают здесь живопись и гра фику разных периодов. Хотя художник умер, когда ему было всего сорок три, он успел прожить, как ми нимум, три жизни. В юности хипповствующий жи вописец, Новиков учился у ленинградских нонкон формистов. Отсюда бунт группы «Новые дикие», ко торую он возглавил в восьмидесятые. Об этом време ни рассказывают ранние работы Олега Котельникова и Ивана Сотникова. Для истинных ценителей ленин градского неоэкспрессионизма и примитива есть даже холст Виктора Цоя. После того, как модернистская

живопись была переиначена в ярый аляповатый стиль, Новиков объявил о возвращении к классиче ским традициям. Началось время неоакадемизма – подражание античным образцам красоты и бурная де ятельность Новой академии изящных искусств, от крытой в сквоте на Пушкинской, 10. Живопись Бел лы Матвеевой, Дениса Егельского, Егора Острова, Олега Маслова и Виктора Кузнецова возвращает зри теля в начало девяностых. В конце жизни лидер нео академистов примерил новую маску оголтелого кон серватора, критикующего с позиций православного экстремизма искусство XX века. Из этого периода на выставке представлены работы Андрея Хлобыстина и других художников, близких Новикову в эти годы.

Ни одна из шести экспозиций, посвященных юбилею, не выглядит помпезно. Все очень сдержан но, без громких слов об исторической роли художни ка и вообще без лишних церемоний. И хотя на верни сажах выставок был полный аншлаг, они были непри вычно не похожи на дежурные светские презентации. Экспозиция произвела впечатление неоэкспрессио нистской живописной стихией. Наверно, эта бурная жизнь и художественная свобода и были главной си лой искусства «Новых диких», неоакадемизма и нео консервативного экстремизма. Эта энергия не может не передаваться зрителю.

Новиков был человек, одержимый искусством, причем умевший быть бесшабашным и расчетливым, ироничным и деятельным, провокатором и консерва тором. И в восьмидесятые, и в постсоветское время он ставил на силу возражения, рискуя прослыть сканда листом или эпатажным типом. Его слова были резки ми, проекты вызывающими. Но как иначе можно было делать искусство, когда на памяти еще были совет ские идеалы прекрасного, а все не похожее, будь то

футуризм, поп арт или еще что нибудь заразное, пре кратили хаять буквально вчера? Притом что поздне советская вера в художественный эксперимент и но ворусская воля, граничившая с беспределом, посте пенно изживали себя. Почва уходила из под ног.

Тимур не стал паразитировать на советской экзо тике, как знаменитые соцартисты, до сих пор притор говывающие за рубежом Микки Маусом, спариваю щимся с олимпийским мишкой. Он искал искусства в реальном времени – в том пестром калейдоскопе, где тоталитарный опыт был едва отличим и от дореволю ционной художественной традиции, и от того, что было усвоено после «перестройки». И именно Нови кову удалось разыграть карту петербургского класси ческого стиля. В конце восьмидесятых и позже он был genius loci – духом города Петра, Ильича и Чайков ского, как скаламбурил его друг художник Олег Ко тельников. Таким, наверно, и был в это время патрио тизм – самоироничным, оголтелым и консерватив ным. Похоже, немногое изменилось с тех пор. Нови ков по прежнему задает тон в художественной жиз ни Петербурга. Многие двадцати , тридцатилетние ху дожники хотели бы, наконец, избавиться от его тени, крадущейся за ними по пятам. Но нового героя – вме сто, казалось бы, уже сошедшего со сцены, – нет.

2008

Один про всех

Едыге Ниязов. Фотография. Галерея «D 137»

Эта выставка – следствие приятного недоразуме ния. Серия снимков, выполненных Едыге Ниязовым в Ленинграде в восьмидесятые – начале девяностых, совсем для него не характерна. Ниязова знают преж де всего как пейзажиста и портретиста, а это собрание похоже на отрывки репортажа про блеск и нищету ленинградского андеграунда. Притом что Ниязов и тогда жил, и сейчас живет в далеком Павлодаре. В на шем городе он хотя и бывал, но едва ли чаще, чем в Москве. К экспериментальному искусству и арт бунтарству фотограф остается равнодушен. Его ку миры – вовсе не авангардисты Ман Рэй или Александр Родченко, а классики фотографии Йозеф Судек и Эд вард Уэстон. Ниязов запечатлел атмосферу нонкон формистского сообщества Ленинграда с непосред ственностью и отчетливостью, на которые способен именно посторонний.

Судя по всему, это вышло «чисто случайно», как пел с мрачным кокетством один из главных героев фотоэпопеи Ниязова Виктор Цой. В Ленинграде учи лись племянники казахского фотографа Вадим и Александр Овчинниковы. Ниязов приезжал их наве щать и ненароком попал в эпицентр местной художе ственной тусовки «перестроечных» лет. Племянники вели насыщенную жизнь: выставки в домах культу ры, концерты в котельных, киносъемки на разруша ющихся заводах и азартный обмен самиздатскими