Взгляд на петербургское искусство 2000-х годов. Сборник статей

Ручная работа

Флориан Шнайдер. Солярис. Выставочный зал журнала «Новый мир искусства»

Флориан Шнайдер (Florian Schneider) рисует по памяти. Родился в Бонне, лет двадцать назад переехал в Париж. Он домосед, живет в стороне от артистиче ских кварталов – сразу за Порт Сен Дени. Говорит по французски с едва заметным акцентом. У него репу тация состоявшегося художника, выставки которого рецензирует «Либерасьон». В галерейной жизни уча ствует умеренно, глянцевые цветные журналы игно рирует, радикальных и независимых художников сто ронится. Учился в художественных академиях, но профессиональным художником не стал.

Он рисует без моделей, поскольку изображает не действительность, а то, как она ему запомнилась. Он большой поклонник Пруста, хотя его работы не вы страиваются в эпопею. Они перетекают друг в друга, дополняют сделанное раньше, в чем то не согласуют ся между собой, но совсем не предполагают завершен ности, как не ищут ее воспоминания, не облеченные в литературную форму. Художник постоянно перепи сывает картины: пробует другой цвет, меняет компо зицию, переделывает фон, припоминая новые детали или подробности освещения. Как и Пруст, Шнайдер вспоминает не достоверность событий, а совокупность опыта, и рисует отпечатавшиеся в памяти лица, улыб ки, взгляды, фрагменты картин Фра Анжелико или Уорхола. Картины находятся в постоянном процессе пере и дорисовывания. Это бесконечный work in

progress. Возможно, когда нибудь, как и у Пруста, время будет обретено, но пока что это происходит толь ко перед выставками.

Несколько лет назад картина Шнайдера была вы вешена в самом центре Парижа, на улице Риволи. С одной стороны – торговый дом Самаритен, редакция «Les Inrockuptibles» и Лувр, с другой – Театр Шатле, Отель де Вилль и окрестности Маре. Мероприятие было приурочено к закрытию сквота, который уже лет десять существовал среди фешенебельных офисов. С наступлением весны городские власти настояли на переезде, по случаю чего и состоялся прощальный вернисаж под названием «Cybermеvmoires». Худож ник воспроизвел на бумаге и стекле изображения, с которыми работал последнее время. Около двадцати женских портретов, несколько групповых компози ций, их увеличенные фрагменты и витражные копии. Впрочем, едва сняв экспозицию, он тут же принялся все переделывать. Изображения, которые еще не сколько дней назад видели посетители выставки или автолюбители, застрявшие в пробке на Риволи, про должили свои бесконечные метаморфозы.

Шнайдер возвращается к рисунку, но лишает его материальности. Он отказывается от моделей, обхо дится без палитры и не видит необходимости в кисти. Холсту здесь также вряд ли найдется применение. Шнайдер рисует на компьютере.

«Живопись – это не обязательно холст, кисть и краска, она может быть просто движением руки, ли нией и пластикой изображения», – считает художник. Он видит себя неотрадиционалистом, осознавшим эфемерность своего ремесла. В системе Шнайдера нет места произведению искусства. Оно лишено своей ве щественности и может существовать на короткий срок лишь как распечатка одного из вариантов. Одна из

недавних выставок художника называлась «Painting without paint».

Шнайдер далек от компьютерной религии и ви дит в машине в той или иной степени удобное сред ство. Утопическая вера в революционные возможно сти новых технологий ему чужда. Художник увидел в компьютере идеального посредника. Компьютер точно фиксирует изменчивую материю памяти. Фраг менты изображения легко стереть, композицию мож но переделывать, меняя фигуры местами. Несложно пробовать разный цвет, играть освещением. Легко добавить возникшие в памяти детали. Воспоминания изменчивы и непостоянны, компьютерное изображе ние на редкость мобильно. Как последовательный модернист Шнайдер рисует бесконечный черновик воспоминаний – каталог резоннэ, в который вошли все эскизы, наброски и замыслы, но отсутствует соб ственно произведение искусства.

2002

Охота в Петербурге

Дмитрий Конрадт. Погоня за светом. Музей квартира А. Куинджи

Педант исправил бы название этой выставки. Не погоня, а охота. Ведь Дмитрий Конрадт не идет по пятам света. Свет не ускользает, не бежит. Он перели вается, мерцает, затухает, вспыхивает. Свет надо вы жидать или случайно заметить. Поймать его вернее, не пустившись в погоню, но затаившись в засаде. Смотреть в оба и быть начеку.

Для современников прозрачное свечение возду ха и уникальное световое решение, которых Архип Куинджи добивался в своих картинах, были неповто римым и завидным умением. Снискав славу неоро мантического пейзажиста знаменитыми «Украинской ночью» и «Березовой рощей», художник непродол жительное время сотрудничал с Товариществом пе редвижников. Обретя самостоятельность, он достиг вершины творческой карьеры, написав серию пейза жей, документирующих освещение. Куинджи уда лось поймать и запечатлеть «пятна света» – лунные отблески в лесу, солнечные блики на инее, игру све тотеней на поляне и на крышах хат.

Конрадт тоже ждет от света чуда преображения. Сто лет спустя история повторяется: художник вновь отказывается в работе от авторского вымысла, согла шаясь на роль кописта природы. Разница здесь со стоит лишь в том, что Куинджи – мастер постимпрес сионистического декоративного пейзажа, недаром его холсты нередко сравнивали с бретонскими картина ми Поля Гогена. Конрадт же охотится на «живую жизнь», неповторимый и невероятный реальный слу чай.

Есть и другое различие: неоромантический пан теизм Куинджи чужд урбанистической романтике, которую проповедует петербургский фотограф. Пей зажи художника передвижника монументальны и величественны, это свидетельства созерцания Приро ды, ее тайн и отчужденности. К этим работам восхо дит мистический космизм ученика Куинджи Нико лая Рериха. Конрадту гораздо ближе интимность и домашность импрессионистического пейзажа. Дюжи на видов на Руанский собор Клода Моне – вот откуда берет исток идея погони за светом. Если прибавить к фотоимпрессионизму очарованность повседневностью

городских окраин на картинах Мориса Утрилло и об сессивные сюрреалистские прогулки по задворкам Парижа в поисках «объективного случая», возмож но, мы составим приблизительный рецепт творчества Конрадта.

Конрадт – несомненно один из наиболее ярких петербургских фотографов, посвятивших свое твор чество мифу о призрачном городе. Как и его извест ные коллеги Андрей Чежин или Александр Китаев, он верит в тайну Петербурга. Бывшая столица обшир ной империи в позднесоветские годы превратилась в медленно разрушающийся музей. Здесь жизнь про текала в мечтательных прогулках среди некогда пыш ных псевдобарочных фасадов, строгих ансамблей эпохи классицизма, громоздких дворцов в историче ском стиле и модернистских особняков на Петроград ской стороне. Время как будто остановилось, и это за стывшее существование зачастую сложно было отли чить от сна или галлюцинации. Русские писатели со здали об этом немало произведений, а на рубеже ше стидесятых семидесятых Андрей Битов написал на эту тему роман «Пушкинский дом» – одну из люби мых книг Конрадта.

На втором этаже музея Куинджи, в главном зале мастерской были установлены два телевизора. На эк ранах одновременно шел фильм, смонтированный из съемок, сделанных двумя камерами в течение двад цати четырех часов. Одна была установлена в окне, выходящем на Биржевой мост. Другая направлена на глухую стену и краешек зеркала. Художник выбрал короткие эпизоды смены освещения и сделал два мон тажа, которые демонстрировались одновременно. На суд зрителя был вынесен один день из жизни петер бургского света. По стенам мансарды были развеша ны фотографии, сделанные Конрадтом в восьмидеся

тые девяностые. Неожиданно засветившееся на сол нце окно в тесном тусклом дворе. Отражение старой кирпичной стены в луже на асфальте. Суровое питер ское небо, снизу отсеченное недокрашенным забором. Брандмауэр со следами разрушенного дома на подъез де к Московскому вокзалу. В маленькой комнате на первом этаже музея была выставлена серия фотогра фий петербургских туманов. Еще один намек на не равнодушие к Клоду Моне.

2003

Приближаясь и становясь все дальше

Людмила Белова. Близко. Далеко. Al Gallery

Людмила Белова построила свою новую видео инсталляцию на зрительных обманках. Сквозь отра женные в заднем стекле автомобиля пейзажи с домом, деревом и облаком просвечивают натюрморты. Ком позиции натюрмортов разнообразны: аптечка, плю шевый страус и шахматная доска; аптечка, банка «Red Devil» и три гладко выбритых затылка; свежий номер «Хозяюшки», брошюра Рансьера и аптечка. Другая оптическая ловушка подстерегает зрителя в фотогра фиях, которые легко принять за беспредметную жи вопись. При ближайшем рассмотрении яркие абст рактные фигуры оказываются увеличенными частя ми иномарок. В изящном шестиугольнике, вписан ном в квадрат, узнается крышка бензобака. В другом случае сначала мы видим ядовито желтую бликующую плоскость над матово черным полукругом, усеченным

снизу жирной черной линией. Но стоит присмотреть ся – и она превращается в крыло с колесом, подрезан ным рамкой зеркала заднего вида. Фото и видео Люд милы Беловой сбивают настройку глазомера. То, что кажется близким, на самом деле удалено – и наобо рот. Это не формальный прием, таково специфическое чувство расстояния, знакомое каждому автомобили сту. За рулем некоторые вещи рассматриваешь ближе и подробнее, чем они знакомы пешеходу. Застряв в пробке, досконально изучишь соседние машины и все выбоины в асфальте, причем редко видишь вещи целиком, глаз выхватывает только фрагменты. Конеч но, автомобилисту знакомы и русские дали. Мчась по пустой трассе за городом, можно медитировать на мер цающие в ночной мгле огоньки.

В автомире есть своя абстракция, свои натюрмор ты и свои миражи. Выставка Людмилы Беловой рас сказывает о том, чем жизнь за рулем отличается от жизни пешеходов, велосипедистов и последователь ных сторонников гужевого транспорта. Неожидан ным образом для этого художница использует те же непривычные ракурсы, оптические искажения и зри тельные обманки, с помощью которых изображали город футуристы. Правда, в отличие от них, она не ве рит в светлое будущее, которое сулит технический прогресс, и не вдохновляется стремительной жизнью мегаполиса. Ей интересно показать действительность, отучив зрителя от ее привычного восприятия. «Близ ко. Далеко» – не первый подобный проект художни цы. В инсталляции «Ориентиры» (2003) она сделала постеры для уличных информационных щитов, ими тирующие астигматизм совмещением двух в разной степени нерезких фотографий.

Мир автомобилиста раскладывается на составные элементы: натюрморты в задних стеклах, отражающих

городские пейзажи, полуабстрактные фрагменты ма шин, унылое движение в пробке, пустынное ночное шоссе. Рассказ переводится на три разных языка: фо тография, видео, живопись. Так же фрагментирован но была построена инсталляция «Огурцы» (2002). В ней использовались снимки просроченных, упако ванных в целлофановые оболочки огурцов, которые художница обнаружила за городом, в лесу, и фото графировала в течение года. Помимо этого, на ней были показаны целлофановые оболочки с коричне вой гнилью и огурцы, какими мы их знаем и любим: соленые, маринованные, малосольные. Посетитель должен был понять, как связаны фрагменты экспози ции, собрать пазл.

Ключевой объект инсталляции – погруженный в полумрак холст с сильно увеличенным фрагментом шоссе, которое водитель видит сквозь лобовое стек ло. На картину спроецировано видео. Блуждающие огоньки, скользящие по дороге, напоминают то ли свет фар перед машиной, то ли вспышки фар несущихся навстречу автомобилей, то ли неопознанные летаю щие объекты. Звуковой фон инсталляции – монотон ное гудение, в котором слышатся слабые отголоски гудков в пробке либо гул мотора разогнавшейся ма лолитражки. Выставка приглашает зрителя разгадать загадку, как смотрит на мир человек, сидящий за ру лем. «Близко. Далеко» – это тонкий, простой и не много ироничный этюд о жизни автомобилистов.

2010

Мираж и кунсткамера

Сергей Денисов. Сияющий хаос. Al Gallery

Al Gallery завершила кочевую жизнь. После не скольких переездов галерея справила новоселье в бывшем здании Азовско Донского банка возле арки Генштаба. Первый проект на новом месте – инсталля ция Сергея Денисова «Сияющий хаос». Она эффект на не только названием, это очень красивая выставка. Если не знать, что в конце восьмидесятых Денисов выбрал путь художника нонконформиста, его проект можно было бы принять за салонное буржуазное ис кусство. Между тем, нет никаких шансов увидеть в этой и других работах Денисова китч. Автор инстал ляции – редкий современный художник, увлеченный не поиском эффектных сюжетов, эпатажными выход ками или PR технологиями, но собиранием странных коллекций. Например, у него есть подборка вырезок из старых научно популярных иллюстрированных журналов. В его арсенале большой запас слюдяных пластинок от старых радиоламп. Также Денисов кол лекционирует насекомых, цветы и травы. С недавних пор художник увлекся кореньями, с ними он сделал уже минимум три экспозиции.

Корявые корни длиной сантиметров десять под вешиваются на прозрачной леске к потолку так, что бы они могли вращаться. К ним крепятся противове сы из тонкой проволоки, на которые насаживаются кусочки слюды, перышки, крылья насекомых и лепе стки цветов. Эта странная композиция преображает