В Сербию из Саратова. Русские добровольцы в борьбе за национальную свободу южных славян (1876). Документальная монография

щитником, смею надеяться, что вы не откажетесь от предложенных мною услуг и прошу вашу светлость располагать мною и моей готовностью явиться в Сербию немедленно, как в мирное, так и военное время»1.

Следует заметить, что через cлавянские комитеты Черняев установил связь с Сербией еще до 1876 г. Однако выехать в Сербию опальному генералу было не просто: за время своей службы он нажил много недоброжелателей, причем облеченных властью. Еще в 1874 г. стали распространяться слухи, что на театр боевых действий поедет генерал Черняев. Тогда шеф жандармов П.А. Шувалов пригласил к себе Черняева и в разговоре с ним взял с него слово, что он «к этим разбойникам [имелись в виду балканские славяне. – Авт.] не поедет»2. Но в конечном итоге Черняев позволил себе «забыть» о когда-то данном честном слове и на Балканы все же отправился.

Черняев прибыл в Сербию в начале июня 1876 г. А уже 18 июня 1876 г. Сербия объявила войну Турции. Вместе с ней выступила Черногория. Главнокомандующим сербской армии князь Милан назначил Черняева3.

Добровольческое движение в России быстро набирало темпы. Прежде всего, его активизировали первые сообщения прессы о подвиге тех пока еще немногих русских офицеров, которые отправились на борьбу за братьев-славян; стали приходить первые трагические известия о гибели героев. В начале июля 1876 г. в сражении под Великим Извором погиб активный участник славянофильского движения Н.А. Киреев, вступивший в сербскую армию под именем Хаджи-Гирея. Его смерть имела огромное влияние на прилив добровольцев в сербскую армию. П.И. Бартенев писал: «Выросший в богатой и блистательной обстановке, Киреев не давал ей цены, и его всегда тянуло куда-то, на какое-то высшее служение. Его сердоболию и любви к людям не было пределов. Отдать все деньги, какие имелись, бедному было для него самым обыкновенным делом. Подвиг свой он скрыл от самых близких людей и уехал в Сербию в качестве деятеля Красного Креста. Вскоре по всему миру разнеслись рассказы о необыкновенной отваге Хаджи-Гирея. В сражениях, для одушевления сподвижников, он нарочно одевался в белое. Что-то светлое и благородное было в этом человеке»4.

1 РГВИА. Ф. 439. Оп. 1. Д. 11. Л. 17.

2 Дурново Н.Н. К истории Сербско-турецкой войны 1876 года // Исторический вестник. 1899. Т. 75. № 2. С. 531.

3 Кузьмичева Л.В. Русские добровольцы в Сербо-турецкой войне 1876 г. С. 79. 4 Русский архив. 1879. Кн. 2. Вып. 7. С. 341.

51

27 июля 1876 г. Александр II в Красном Селе открыто объявил о разрешении офицерам «выходить временно в отставку, чтобы ехать на театр войны, с обещанием, что каждый возвратится потом

всвой полк, не потеряв своего старшинства». Военный министр Д.А. Милютин по этому поводу выразил в своем дневнике свое «немалое удивление»: «Таким образом, то, что до сих пор допускалось только негласно, на что смотрели сквозь пальцы, обратилось теперь

воткрытое, официальное разрешение непосредственно от самого императора»1.

Висточниках зафиксировано большое количество исторических свидетельств о тех торжественных проводах и овациях, которые устраивало русское общество добровольцам, отправлявшимся на Сербо-турецкую войну. Об этих проводах писали все газеты, и порой о них даже считали нужным сообщать полицейские чины. Так, в докладной записке московского обер-полицмейстера сообщалось об отправке добровольцев с Курского вокзала: «…к восьми часам вечера публика наполнила все залы пассажирской станции, площадь вокзала и даже противолежащую сторону линии, где стояли приготовленные вагоны. При отъезде волонтеров публика пела “Спаси, Господи, люди твоя” и гимн “Боже, царя храни”, повторенный несколько раз. Кричали “ура” государю императору и наследнику цесаревичу, кричали “ура” князю Милану, “живио”2 сербскому народу и “ура” Черняеву. Кричали “на турок”, “смерть туркам”, “смерть англичанам”. Когда двинулся поезд, в вагоне, где сидели волонтеры внутри, на передней площадке вагона зажгли бенгальские огни»3.

Вряде случаев отправка волонтеров сопровождалась символическими акциями, такими как передача икон или знамени. Так, в августе 1876 г. Черняеву было доставлено воинское знамя из Москвы, представлявшее собой копию знамени московской великокняжеской дружины Дмитрия Донского. На первой подписи хоругви значилось: «Именем русских людей, желающих вручить знамя сербскому воинству во имя освобождения от вражеского ига, порабощавшего бра- тьев-славян в продолжении пяти веков». На второй: «От такого же ига избавилась и Россия 8 сентября 1380 г. на Куликовом поле победою, одержанною под таковым же знаменем, бывшим в Московской великокняжеской дружине и на которое в последние минуты перед битвою в лице своих князей, вождей и рати молилась вся Россия»4.

1 Милютин Д.А. Дневник. 1876–1878 / под ред. Л.Г. Захаровой. М., 2009. С. 95. 2 Живио! (серб.) – Да здравствует!

3 Цит. по: Вишняков Я. Указ. соч. С. 107–108.

4 Там же. С. 107.

52

Воспоминания русских добровольцев 1876 г., как правило, фиксируют торжественный момент начала осуществления героического подвига. В качестве показательного примера можно привести высказывания одного из русских добровольцев В.В. Яшерова, который писал: «Наконец-то стали мы на сербскую землю! Мы сняли шапки, молча перекрестились… Минута более чем трогательная: каждый сознавал, что, может быть, эта земля покроет его навеки, и величавый Дунай ляжет навсегда между ними и родной Родиной»1. Не менее восторженные тона присущи и письмам другого русского добровольца А.Н. Хвостова: «Появление русских было торжеством. На них смотрели, как на людей культурно высших; сербы принимали их радушно, с восторгом; незнакомые пожимали им руки, оказывались всевозможное содействие и зачастую отказывались брать с них за что бы то ни было деньги»2.

Добровольцы из России отправлялись в основном отдельными группами, формировавшимися в славянских комитетах. Последние отдавали предпочтение лицам, имевшим военный опыт (отставным военным и офицерам, выходившим специально во временную отставку), но значительная масса волонтеров ехала «неорганизованно», на свой счет или при помощи и с финансовой поддержкой той или иной группы лиц. К осени 1876 г. в различных городах России стали формироваться специальные комитеты по отправке добровольцев; к этому же времени относится и начало отправки не отдельных групп,

ацелых отрядов волонтеров. Сформированные еще в России отряды добровольцев стали прибывать в Сербию ближе к окончанию войны,

ав основном распределение волонтеров по формированиям происходило уже в Сербии. Как отмечено в исследовании Л.В. Кузьмичевой, славянские комитеты не занимались организацией добровольцев непосредственно в Сербии, сфера их деятельности была связана в основном только с процедурой их отправки на Балканы. Кузьмичева отметила этот факт в качестве серьезного недостатка, так как добровольцы зачастую оказывались предоставленными сами себе, что вызывало дезорганизацию, снижение дисциплины и недовольство3. Только к середине сентября в Сербию прибыли специально направленные уполномоченные от славянских комитетов (генерал В.Д. Дандевиль от Петербургского и В.Н. Теплов от Московского) «для учреждения контроля и порядка» среди добровольцев.

1 Яшеров В. В Сербии 1876–1877 гг.: Записки добровольца // Русский вестник. 1878. Кн. 1. С. 200.

2 Хвостов А.Н. Указ. соч. С. 9.

3 Кузьмичева Л.В. Русские добровольцы в Сербо-турецкой войне 1876 г. С. 86.

53

Отдельные группы волонтеров отправлялись в Военное министерство Сербского княжества, где и происходило их дальнейшее распределение: в сербские регулярные части с назначением командующими русских офицеров или же в сербские добровольческие отряды. Последние носили, можно сказать, интернациональный характер: среди добровольцев были сербы, герцеговинцы, болгары, но также и англичане, французы, греки, румыны и др. Присутствие волонтеров различных национальностей, приехавших из разных стран, вопервых, было связано с тем, что сербская армия нуждалась в военных специалистах и поэтому иностранные наемники, профессиональные воины, были своего рода необходимостью; во-вторых, это было следствием сочувствия к героической и трагической борьбе балканских народов за национальную свободу, которое со временем росло в среде мировой общественности. Но, бесспорно, самым массовым было движение русских добровольцев. Впрочем, значение имело не само по себе количество волонтеров, прибывших из России, а их внутренняя убежденность, мотивация деятельности – то, что современники называли «идейностью».

К единичным представителям волонтерского движения в Сербии из представителей европейской общественности русские добровольцы относились по-разному. Часто с иронией, как например, в данном описании: «Не мало надоедал нам вертевшийся около нас все время французик, бывший вольтижер цирка Гине, в то же время подпоручик сербской службы. Он ходил в сербском платье, с воткнутым пером в капу (шапка); блуза его, панталоны и шапка были все в дырах и француз уверял, что это все пули, ранен же он ни разу не был. Всякий вечер француз исчезал куда-то и возвращался на другой день утром с запасом новых рассказов о своих приключениях в турецком лагере. Однажды он попался с чужой лошадью, уверяя, что отнял ее у черкесов; другой раз его сильно помяли за что-то солдатики; но все сходило с рук, – наш француз не даром был вольтижер и клоун»1.

Тем не менее, сам по себе факт совместной службы в добровольческих отрядах русских и иностранных волонтеров (англичан, французов, итальянцев и др.) имел определенное значение в смысле формирования позитивного образа славянских героев национальной борьбы в европейском общественном мнении, что было немаловажно для России в преддверии войны с Турцией, поскольку позволяло избежать сценария полной изоляции в период Крымской войны, когда позиция России совершенно не находила понимания

1 П-ов Н. Воспоминания добровольца о Сербо-турецкой войне 1876 г. // Русский вестник. 1877. Т. 129. № 5. С. 246.

54

вЕвропе. Иностранные волонтеры, воевавшие вместе с русскими добровольцами, часто отправляли письма и корреспонденции, публиковавшиеся в европейской прессе. Самый характерный пример

вэтом отношении – деятельность американского военного Генри Дугласа Макайвера (в России его называли Мак-Ивер). Этот профессиональный солдат-наемник воевал в армиях 18 различных государств. Он принимал участие в сражениях британской армии с восставшими сипаями, был добровольцем в отрядах Дж. Гарибальди в Италии, участником одной из карлистских войн в Испании, воевал в армии Конфедерации в период Гражданской войны в США, а с конца 1860-х гг. принимал активное участие в войнах и восстаниях на турецких территориях и самостоятельно формировал волонтерские отряды.

В1876 г. по приглашению князя Милана Макайвер прибыл в сербскую армию и возглавил кавалерийскую бригаду «Витязи Красного Креста», в которой были русские отставные солдаты и офицеры, австрийские сербы, несколько датчан, австрийцев, поляков. Бригада Макайвера поступила под командование генерала М.Г. Черняева. Сочинение полковника Мак-Ивера «Впечатления Сербской войны» публиковалось в русском переводе в России. Оригинальное издание на английском языке автор посвятил «мистеру Гладстону за его рыцарскую защиту христианского дела в Турции», а выручку от продажи назначил в пользу больных и раненых воинов сербской армии. Макайвер высоко оценивал боевой настрой сербских и русских воинов: «Величайшей похвалы заслуживает храбрость, выказанная русскими и сербскими офицерами и солдатами… при этом необходимо принять во внимание, что три четверти сербской пехоты вооружены самыми плохими ружьями и должны ими действовать против первоклассного оружия»1. Боевые качества добровольческих отрядов впечатляли Макайвера особенно с учетом неподготовленности и недисциплинированности основной массы сербских солдат, вчерашних крестьян. Он писал: «Новобранцы мои, по большей части разноплеменные, были люди неприготовленные, необученные, не имевшие представления о дисциплине. Многие в первый раз еще только что покинули плуг для меча и хлебное поле для поля битвы»2.

Врусской мемуарной литературе присутствуют многочисленные характеристики боевых характеристик волонтерских отрядов на Балканском полуострове в 1876 г. Наиболее показательны в этом отношении воспоминания одного из русских добровольцев: «Одеты

1 Впечатления Сербской войны. Сочинение полковника Мак-Ивера // Вологодские епархиальные ведомости. 1876. № 24. С. 402.

2 Там же. С. 399.

55

мои войники были очень плохо, кто в мундире, кто в блузе… Все это было очень ветхо и мало предохраняло от ночных холодов. Оружие было самое разнокалиберное. Я насчитал в роте шесть систем ружей,

иБоже! что это были за ружья. В хорошем арсенале со всеми приспособлениями потребовалось бы по крайней мере месяц для приведения их в порядок. У одного ложе было сломано и связано веревкой, у другого (системы Пибоди) нельзя было отпустить затвора, курки не спускались, гильзы не выбрасывались, не доставало винтов, колец, а уж про ржавчину я не говорю»1. Но обладая такими силами, добровольцы сражались до конца, проявляя чудеса героизма. Это подтверждали даже враждебно настроенные (официально нейтральные) австрийцы и немцы. Князь Мещерский писал: «В Вене по этому поводу рассказывали мне следующее замечательное слово одного немца в ресторане, говорившего с русским добровольцем. Он изумлялся русским.

−Mann schlägt sie wie Hunde, und sie fahren doch (Вас убивают, как собак, и вы все-таки идете)!

Действительно, удивительно: и чем больше жертв, тем более охотников занимать их опустелые места»2.

Действиями русских добровольцев на Балканах восхищались даже «пассивные» противники России в предстоящей Русско-турецкой войне 1877–1878 гг., англичане. Корреспондент газеты Times, наблюдая за русскими волонтерами, которые выдвигались на боевые позиции, писал, что война с участием русских ему напоминала крестовые походы. Он писал: «Относительно экзальтации русских, – это совершенно верно; только одно мне из истории неизвестно, делали ли крестоносцы Европы такие скандалы, как наши? Мне поведение их скорее напоминало заместителей в более близкое для нас время»3.

Боевой настрой русских добровольцев во многом поддерживался фактором исторической памяти: среди них было немало отставных офицеров и солдат, которые были участниками Крымской войны. Нередко в воспоминаниях добровольцев можно прочитать о встречах

исовместной борьбе ветеранов «николаевских» войн: «Мы вместе еще под Севастополем находились…» В одной из брошюр о русских добровольцах, изданных в России в 1876 г., описывалась сцена проводов добровольцев из нижегородской губернии: «…толпа мужиков провожала путешественников, одетых в обыкновенные крестьянские кафтаны, сверх которых прикреплены были несколько медалей. У од-

1 П-ов Н. Воспоминания добровольца… С. 246.

2 Мещерский В.П. Правда о Сербии. С. 55.

3 Цит. по: Хвостов А.Н. Указ. соч. С. 7.

56

ного из добровольцев между медалей красовался Георгиевский крест с бантом… Далеко крестьяне провожали героев Крымской войны, напутствуя их пожеланиями победить врага и возвратиться подобрупоздорову и с победною славою»1.

Отдельную героическую страницу добровольческого движения 1876 г. составляет участие в Сербо-турецкой войне врачей и сестер милосердия из России. При содействии Общества попечения о раненых и больных воинах2 в Сербию и Черногорию отправлялись санитарные отряды. Образцовой была организация лазаретов в Черногории, которыми руководил профессор Медико-хирургической академии Н.В. Склифосовский. В воспоминаниях Склифосовского подчеркивается, что образцовую организацию лазаретов в Черногории обеспечивало Общество попечения о раненых и больных воинах. В июле 1876 г. в Сербию отправились 39 сестер милосердия общины «Утоли моя печали» во главе с княгиней Н.Б. Шаховской. В Сербии действовало несколько санитарных отрядов, среди которых были санитарный отряд С.П. Боткина, отряд общества московских старообрядцев, отряд дамского общества из Петербурга, новгородский и харьковский отряды и др. Склифосовский отмечал, что не всегда в связи с этим удавалось достичь единства действий, а санитарные отряды зачастую не были обеспечены всем необходимым3. Но если в адрес русских добровольцев, помимо восторженных оценок, иногда высказывались и критические замечания, то героизм подвижничества сестер милосердия никем не оспаривался. Князь Черногории писал, что русские сестры милосердия «оставляют в моем отечестве неизгладимое чувство о милосердии русской женщины, чувство, которое составит новое звено, связующее нас с Великой Россией»4.

Вопрос о количестве русских добровольцев-волонтеров, которые сражались на стороне восставших славян, является дискуссионным. Численные данные в различных источниках и исторических исследованиях разнятся. Если в сборнике документов «Освобождение

1 Русские добровольцы 1876 г. СПб., 1876. С. 5.

2 Благотворительная организация, созданная в России в 1867 г. для помощи во время военных действий в уходе за ранеными и больными воинами и для сбора денежных и материальных средств для такой помощи. Общество попечения о раненых и больных воинах находилось под высочайшим покровительством императрицы Марии Александровны. В 1879 г. оно было переименовано в Общество Российского Красного Креста.

3 Склифосовский Н.В. Из наблюдений во время славянской войны 1876 г. СПб., 1876. С. 28.

4 Русская женщина в войну 1877–1878 гг. СПб., 1879. С. 4.

57

Болгарии» приводится цифра 4303 чел.1 (авторитетный исследователь истории славянских комитетов С.А. Никитин также считал, что добровольцев было 4303 чел.2), то фонды Российского государственного военно-исторического архива, представляют данные о 1431 чел.3 (эта цифра взята из «строевого раппорта дивизии добровольцев»). Первая цифра основана на материалах славянских комитетов, в которых как раз речь идет об общей численности добровольцев свыше 4000 чел4. В данном случае учитывались не только участники непосредственно боевых действий, но вообще все добровольцы из России, среди которых были врачи, фельдшеры, сестры милосердия5. Но некоторые источники называют намного большие цифры. Например, И.С. Аксаков в письме к М.Г. Черняеву утверждал, что отправлено волонтеров на Балканы 5000 чел.6, а Л.А. Богданович называет цифру 10 тыс. чел.7 Во всяком случае, следует иметь в виду, что в общей массе добровольцев, отправлявшихся на войну в Сербию, могло быть очень много не учтенных ни славянскими комитетами, ни тем более, военным министерством, в тех случаях, когда они отправлялись на собственный счет и по личному почину.

Невозможно определить хотя бы приблизительную цифру погибших добровольцев в Сербии. Не существовало даже специальной команды, которая бы вела подсчет боевых потерь. Но следует иметь в виду, что военный министр Д.А. Милютин был твердо уверен, что только офицеров, которые отправились на Балканский полуостров, погибло не меньше половины8.

После первых боевых столкновений сербской армии с противником в Россию стали приходить трагические известия о гибели русских добровольцев. Сообщения о подвигах и геройской смерти добровольцев печатали все русские газеты и журналы. В большинстве из них были напечатаны прочувствованные некрологи о геройской кончине Н.Н. Раевского, полковника из знаменитого рода Раевских, участника среднеазиатских походов, командующего отдельным отрядом в сербской армии М.Г. Черняева, одержавшего блистательные

58

победы в битве под Алексинацем (12 августа) и погибшего 20 августа в сражении под Адровацем.

Трагизм русского добровольческого движения в Сербии 1876 г. связан именно с большим количеством жертв. Воодушевленные, настроенные на победу и убежденные в правоте начатого дела, героидобровольцы, среди которых были и старые отставные военные, и вчерашние гимназисты, зачастую добиравшиеся до полей сражений по собственному почину, минуя процедуру отправки славянских комитетов, погибали в первых же сражениях не должным образом организованных волонтерских отрядов или сербских регулярных частей против численно превосходящего и лучше вооруженного противника.

Многие жертвы остались безымянными, и к тому же нужно иметь в виду факты жестокого отношения турецкой армии к пленным и раненым воинам, остававшимся на полях сражений, о чем сохранились многочисленные свидетельства источников. Жуткие, поражающие сознание сцены описывал полковник Макайвер: «Но тут ожидало нас страшное зрелище: кровь застыла у нас в жилах и на минуту точно жизнь остановилась. Около нас повсюду лежали разбросанные, изувеченные члены, ноги, руки, кисти пальцев, с дьявольским варварством отрубленные от трупов; чем дальше смотрели мы, тем ужаснее было глядеть. Около нас виднелись обугленные останки наших раненых: они прибиты были к крестам и сожжены со страшным мучением… У одних отрезаны были уши, у других носы, или глаза вырезаны из головы, или язык из глотки, или руки и ноги отрезаны». Рассказывая об этом, Макайвер надеялся, что его соотечественники перестанут проявлять хладнокровие в отношении свершающейся трагедии бесчеловечной бойни: «…если мои соотечественники всю жизнь свою читали Библию и все еще не вычитали в ней самого простого ее урока – о долге к ближнему, лучше бы, гораздо лучше им совсем закрыть и оставить книгу, все равно, она ни на что не нужна им и не даст душе их никакого спасения. И еще думаю, странное это дело, что англичане показывают такое сочувствие к собакам и кошкам, которых мучат для пользы науки, и так мало показывают сочувствия к братьям-христианам, которых день за днем, час за часом, мучат в тысячу раз хуже и ужаснее, нежели животных»1.

Вначалесербскойармии,руководимойгенераломМ.Г.Черняевым, сопутствовал успех. Уже 20 июня, на третий день войны, Черняев разбил турок при селе Бабина Глава. В Сербии было около 100 тыс. чел. всевозможного воинства, Черногория выставляла до 28 тыс. воинов. Силы Турции доходили тоже до 100 тыс. чел., но у нее были прекрас-

1 Впечатления Сербской войны. Сочинение полковника Мак-Ивера. С. 403–404.

59

но вооруженные, обученные воинскому делу солдаты, в отличие от разнообразного по составу и подчас не дисциплинированного войска славянской стороны. Единственным серьезным врагом для турок были черногорцы, прекрасные воины, уже закаленные в постоянных боях. Турецкие войска составляли Дунайский корпус в 50 тыс. чел., Боснийский корпус в 27–30 тыс. чел., в Боснии и Ново-Базарском санджаке; 20-тысячный корпус Мухтара-паши в Герцеговине, назначенный для наступления на Черногорию с севера, и 12-тысячный корпус Дервиша-паши в Албании, близ Подгорицы. Черногорцами начальствовал их князь Николай, действовавший против Мухтара, и воевода Божидар Петрович, выступавший всего с 11–12 тыс. чел. против Дервиша. Сербские военные силы были разделены на четыре армии: Дринскую – 20 тыс. чел., Ибарскую – 15–20 тыс. чел., Тимокскую – 20 тыс. чел., Моравскую – 40 тыс. чел.1 Командование над Тимокско-Моравской армией принял генерал М.Г. Черняев, а над Ибарской – генерал-майор С.К. Новоселов (сменивший на этом посту серба Чолокантича).

Вскоре наступление русских и сербов захлебнулось из-за нехватки боеприпасов, и несмотря еще на ряд локальных побед, стала очевидна неизбежность неблагоприятного исхода войны. В сражении у Джуниса 17 октября 1876 г. сербская армия потерпела поражение. На помощь Сербии пришла российская дипломатия. 19 октября 1876 г. российский посол в Стамбуле граф Н.П. Игнатьев передал турецкому правительству ультиматум с требованием в течение 48 часов прекратить военные действия. Турки приняли ультиматум и прекратили огонь. Продолжавшаяся ровно 4 месяца Сербо-турецкая война закончилась поражением Сербии.

Было много причин того, что для М.Г. Черняева и русских добровольцев Сербо-турецкая война не стала триумфом. Приказы Черняева как главнокомандующего начальники отрядов выполняли далеко не всегда. Сказался и достаточно разношерстный состав сербской армии. Русские добровольцы все-таки играли в ней далеко не ведущую роль. Для сербов их участие в боевых действиях оказалось делом нелегким. Сам Черняев был недоволен организацией сербской армии. Он находил совершенно неправильным деление армии на бригады и подразделение бригад на батальоны и считал более целесообразно подразделение армии на крупные единицы. Но Черняев все-таки старался несколько «залакировать» действительное поло-

1 Красницкий А.И. Освободительная война 1877–1878 гг. в очерках и рассказах. СПб., 1903. С. 15–16.

60