В Сербию из Саратова. Русские добровольцы в борьбе за национальную свободу южных славян (1876). Документальная монография

вать одежду, помогите деньгами»1. Нужно упомянуть, что в Самаре организованная отправка добровольцев в Сербию была более масштабной, чем в Саратове: из Самары отправлялось три отряда общей численностью 88 человек2. Городской голова счел необходимым поставить в известность о поступивших телеграммах «все учреждения и лица, в распоряжении которых имеются собираемые в пользу славян суммы»3.

Необходимость финансирования русских добровольческих отрядов в Сербии (причем в условиях срочности поступавших запросов, когда было нельзя полагаться на постепенное накопление «копеечных» пожертвований от широкой массы населения) заставила губернатора М.Н. Галкина-Враского и городского голову А.И. Недошивина обратиться к саратовскому купечеству и мещанству. Но в то же время местные власти старались не допустить того, чтобы возникло впечатление «давления» на состоятельную часть городского населения. Во всех официальных предписаниях того времени речь шла только о «доброхотных» пожертвованиях, были специальные предостережения от попыток принуждения к обязательным сборам. Поэтому Недошивин обратился к Галкину-Враскому с письмом следующего содержания: «Ввиду общего сочувствия делу славян Балканского полуострова, выражающемся в русском обществе денежными и другими материальными пожертвованиями, а также вследствие выраженного мне многими лицами из купеческого, мещанского сословий желания назначить денежные в пользу славян пособия из принадлежащих упомянутым сословиям средств, я счел нужным распорядиться о созвании общего собрания означенных сословий, предполагая предложить оному обсудить вопросы о размере такового пособия»4. Одновременно городской голова составил текст сообщения с аналогичным содержанием для публикации в «Саратовском справочном листке».

Таким образом, идея о единовременном крупном пожертвовании на нужды добровольческих отрядов в Сербии была подана в форме реакции на собственную инициативу «многих представителей» саратовского купечества и мещанства. Нет оснований думать, что такой инициативы не могло быть в принципе, тем не менее, понятно, что

1 Там же. Л. 12.

2 См.: Шепелева А.Ю. Указ. соч. С. 372. Всего из главных центров формирования добровольческого движения в Поволжье (Казань, Нижний Новгород, Самара, Саратов, Симбирск, Пенза) было отправлено около 400 добровольцев (Там же. С. 370).

3 ГАСО. Ф. 4. Оп. 1. Д. 271. Л. 13–13 об. 4 Там же. Л. 3.

111

благотворительные намерения отдельных представителей городской верхушки входили в противоречие с «прижимистостью» ее основной массы в отношении крупных денежных трат, абсолютно не перспективных в коммерческом отношении. С другой стороны, собрание купеческого и мещанского сословий явно не хотело портить отношений с первыми лицами города и губернии, поэтому сначала, видимо, пыталось просто «затянуть» решение вопроса. В протоколе общего собрания купеческого и мещанского сословий города Саратова содержалось общее утверждение о том, что «все наличные члены собрания отнеслись весьма сочувственно к предложению городского головы», но при этом они «не признали возможным решить предложенный вопрос по малочисленности прибывших мещан»5. Письмо Недошивина Галкину-Враскому, разъясняющее возникший инцидент, обнаруживает некоторые подробности относительно попыток мещанского сообщества уйти от пожертвований. Выяснилась роль исполнявшего обязанности председателя мещанской управы Болотникова, заявившего, что за отсутствием самого председателя «не имеет полномочий приглашать мещан на общественное собрание и не может сделать распоряжение по этому предмету». Городской голова сообщал губернатору, что он сделал Болотникову разъяснение, указав «на важность предмета, для которого назначено собрание», но тот даже не счел нужным ему отвечать и на назначенное собрание не прибыл, «а из прочих мещан явилось, по газетной публикации, только 6 лиц; купцов же хотя и прибыло достаточное количество, но по малочисленности мещан наличные члены собрания затруднились решить вопрос о размере пособия славянам, хотя и отнеслись к этому вопросу весьма сочувственно»6.

Непреклонная настойчивость городского головы, поддерживаемого губернатором, сыграла свою роль. Собрание было переназначено, кворум обеспечен, и во втором за сентябрь 1876 г. протоколе общего собрания купцов и мещан Саратова уже нашло отражение положительное решение вопроса о денежном пособии, назначаемом в Сербию. Собрание единогласно постановило: «Назначить из принадлежащих купцам и мещанам средств десять тысяч рублей в помощь славянам Балканского полуострова. Затем по обсуждении вопроса, какое именно назначение полагает общество дать этому пособию, постановлено: пять тысяч отослать прямо к военному министру Сербии на нужды славян по его усмотрению, а вторые пять тысяч употребить

5 ГАСО. Ф. 4. Оп. 1. Д. 271. Л. 5–5 об. 6 Там же. Л. 9–9 об.

112

на отправку волонтеров в Сербию, для чего и передать деньги в существующий в Саратове комитет по сформированию волонтеров»1.

16 сентября 1876 г. городской голова Недошивин препроводил протокол общего собрания купцов и мещан председателю попечительства над общественными имениями купцов и мещан города Саратова Я.П. Славину2. В дополнительном письме к Славину городской голова указывал на способ доставить средства из общественных сумм (5000 рублей) военному министру Сербии (через ВолжскоКамский коммерческий банк)3. Уже 24 сентября Славин препроводил Недошивину квитанцию Волжско-Камского коммерческого банка в приеме 5000 рублей для перевода этих денег на имя военного министра Сербии4. А 28 сентября саратовский городской голова отправил письмо военному министру Сербии, в котором сообщал: «Саратовские купеческие и мещанские сословия, независимо от пожертвований, сделанных в пользу славян отдельными личностями из числа этих сословий, пожелали выразить свое сочувствие делу славян денежным пожертвованием из принадлежащих им общественных средств. Для этого они назначили 10 000 рублей, постановив половину этой суммы обратить в воспособление к средствам, собираемым существующим в Саратове комитетом для снаряжения отправляемых отсюда добровольцев в Сербию, а другую половину препроводить к Вашему Превосходительству на удовлетворение таких нужд славян, в которых, по Вашему усмотрению, ощущается наибольшая потребность»5.

В начале ноября 1876 г. денежное пожертвование из Саратова суммой в 5000 рублей было получено военным министром Сербии полковником Тихомилом Николичем, который отправил на адрес саратовского городского головы Недошивина письмо с выражением благодарности. Он писал о получении суммы, «пожертвованных саратовскою общиною из собственных средств, на спомоществование славянам – сербам, которые сражаются за веру православную, за порабощенную братью и свободу этой братьи, противу исконного попирателя честнаго Креста». Письмо завершалось словами: «При сем принося дарителям мою искреннюю благодарность за щедрую помощь, прошу Вас, с моей стороны, объявить всем членам общины

1 Там же. Л. 14.

2 Там же. Л. 17. (Я.П. Славин – саратовский купец, отец известного общественного деятеля И.Я. Славина, автора воспоминаний «Минувшее-пережитое».)

3 Там же. Л. 18.

4 Там же. Л. 20.

5 Там же. Л. 23–23 об.

113

самое глубокое уважение. Бог правды наше славянское дело защитит, истина восторжествует»1.

Вторжество славянского дела огромный вклад был внесен русским обществом, русским народом. Вклад этот трудно измерить, но не сложно исторически верно оценить. Пожалуй, лучшим ориентиром здесь могут служить два евангельских завета, обращенных к людям на все времена: «Не оскудеет рука дающего» и «Нет больше той любви, как если кто положит душу свою за други своя».

Среди тех, кто положил душу свою за братьев-славян, их национальную свободу и национальную государственность, были сотни русских людей, отправившихся добровольцами на Сербо-турецкую войну 1876 г. из самых разных уголков Российской империи, в том числе и из Саратовской губернии. Среди них Владимир Фермор, Эммануил Левашев, Александр Чекмазов, Евгений Коровин. Всего через месяц после отправки саратовского отряда добровольцев была получена скорбная весть о гибели в сражении при Кревете майора Н.Д. Гамзагурди и тяжелых ранениях двух других бойцов отряда майора Кавецкого и фельдфебеля Виноградова2.

Вначале декабря в Саратове была учреждена специальная комиссия для вспомоществования семействам добровольцев, погибших в борьбе с турками на Балканском полуострове. Комиссия была создана при саратовском коммерческом собрании. Члену комиссии

П.Бойчевскому поручили составить список всех саратовских добровольцев – не только из состава отдельного отряда волонтеров, но и из числа тех, кто отправлялся в Сербию в качестве «единичных личностей» (по выражению М.Н. Галкина-Враского)3. Такой полный список составить так и не удалось, хотя Бойчевский обращался с запросами и в Петербургский, и Московский славянские комитеты, и в главное управление Общества попечения о раненых и больных воинах, и к уполномоченному от Петербургского славянского комитета в Белграде В.Д. Дандевилю. И.С. Аксаков вообще ответил, что ему известен только один саратовский доброволец, В.Ф. Фермор4. Таким образом, расширить сведения о погибших саратовских героях борьбы за славянскую свободу не удалось – оставались известными только некоторые из них, сведения о которых печатались на страницах столичной и местной прессы. Саратовское коммерческое собрание

1 ГАСО. Ф. 4. Оп. 1. Д. 271. Л. 26–26 об. (Выделенные полужирным курсивом слова в тексте документа также выделены и подчеркнуты.)

2 Саратовский справочный листок. 1876. 21 октября. 3 ГАСО. Ф. 427. Оп. 1. Д. 10. Л. 65.

4 Саратовский справочный листок. 1876. 9 декабря.

114

решило почтить их память пожертвованием в пользу семейств добровольцев в сумме 759 руб. 50 коп.1

В городе Алексинац (Сербия) установлен памятник русским добровольцам 1876 г. В верхней части надписи на памятнике слова: «Памяти павших в боях русских добровольцев, пришедших на помощь сербам во время неравной борьбы их против турецкой империи

в1876 году». В нижней части надписи евангельская цитата на старославянском: «Больши сея любве никтоже имать, да кто душу свою положит за други своя». Этот памятник был установлен в 1880 г. по инициативе М.Г. Черняева и благодаря проявленной им энергии и настойчивости.

Сохранение исторической памяти о погибших героях-соотече- ственниках, безусловно, есть гражданский долг и одно из высших проявлений духовной сущности человека. Нужно только вдуматься в проникновенную печаль и одновременно жизнеутверждающее величие слов современника, написанных по поводу похорон на сербской земле русского добровольца из Саратова Владимира Фермора:

«И лежит он там, над великою славянскою рекою, за которую пали уже тысячи героев. Лежит далеко от всего дорогого и близкого… только одна осенняя непогода будет плакать и биться над ним, как и над остальными могилами этого последнего убежища наших подвижников и мучеников… К иным величавым памятникам не зарастет народная тропа, сюда же едва ли кто и помолиться придет… Но не пропадет дело, за которое он умер… Там на далеком юге, на развалинах дикой злобы и лютого варварства, возникнут свежие молодые народы, полные сил и надежд, на месте сожженных сел и опустошенных городов поднимутся новые, еще лучше и краше… там, где только бряцали цепи да за решетками смрадных тюрем целые племена томились

ввековечном рабстве – загремит вольная песня и свобода!.. Вот достойный памятник нашим добровольцам, как дело рук их, мечта их многострадальной жизни и результат их мученической кончины»2.

1 ГАСО. Ф. 572. Оп. 2. Д. 41. Л. 2. 2 Славянские мученики. С. 10.

ЗАпиСКи САрАтОВСКих дОбрОВОльцеВ – учАСтниКОВ СербО-турецКОй ВОйны 1876 г.

В направлении поиска источников о саратовских добровольцах 1876 г. особый интерес для исследователей представляет издание местной периодической печати «Саратовский справочный листок». В этой газете в конце 1876 и в течение всего 1877 г. было опубликовано в общей сложности пять текстов участников добровольческого движения. Среди них записки Е.Д. Коровина «На пути в Сербию»1, Н. Серафимовича «С театра войны: Из записной книжки волонтера»2, священника Н.П. Горизонтова «Путевые заметки по пути в Сербию и обратно»3, а также небольшие по объему и не имеющие подписи «Записки добровольца»4 и «Письмо добровольца из Саратова»5.

Самый обширный и отличающийся внутренним единством и стройностью текст в жанре путевых очерков создан Н.П. Горизонтовым (печатался в девяти номерах «Саратовского справочного листка»); он представляет собой обработанные автором исходные записи дневникового характера. Записки Е.Д. Коровина с самого начала предназначались для публикации в «Саратовском справочном листке» и написаны в жанре газетной корреспонденции с места событий. Внешняя форма записок Н. Серафимовича выдержана в эпистолярном жанре, а письма имеют точную датировку.

Информативная ценность опубликованных в «Саратовском справочном листке» записок добровольцев определяется тем, что их содержание имеет значение в плане постановки и решения целого ряда

1 Коровин Е. Указ. соч.

2 Серафимович Н. С театра войны: Из записной книжки волонтера // Саратовский справочный листок. 1876. 24 сентября. № 203; 25 сентября. № 204.

3 Горизонтов Н.П. Указ. соч.

4Записки добровольца // Саратовский справочный листок. 1876. 17 декабря.

№272.

5Письмо добровольца из Саратова // Саратовский справочный листок. 1876.

№183 (28 августа).

116

исследовательских задач. Среди них: определение способов и центров организации добровольческого движения в России в период Сербо-турецкой войны 1876 г.; понимание социально-психологиче- ских и политических мотивов добровольцев; восприятие русскими добровольцами ситуации на Балканах и эволюция их настроений от момента отправки из России до непосредственного участия в боевых действиях.

Уже первые строчки записок саратовских добровольцев проясняют вопрос об их личных мотивах, которыми они руководствовались в принятии решения об отъезде в Сербию на войну за свободу славян. Коровин, Горизонтов и Серафимович в качестве ведущего мотива называют сочувствие угнетенным славянам, вызванное, прежде всего, чтением газет. На страницы их записок из газетных очерков 1875–1876 гг. перешли яркие и возмущающие сознание образы сожженных городов и сел, бегущего от репрессий населения, жестоких казней героев славянской борьбы за свободу. Мотивы гуманности и человеколюбия соединялись с распространенным в тот период идеологическим посылом об освободительной миссии России в отношении славянских народов. Так, священник Николай Горизонтов прямо сообщил о воздействии на него газетных сообщений о балканских событиях: «…не мог я относиться хладнокровно к свершающимся событиям, – и событиям, которым суждено, может быть, окончить тот вековой вопрос, разрешения которого так давно желает русский народ»1. Е.Д. Коровин формулировал близкую по содержанию мысль: «Я еду, чтобы как можно больше увидеть, чтобы составить себе верное понятие о войне двух народов – не двух армий, но двух народов, то есть славян и турок. Я желаю увидеть войну на жизнь или смерть, какой обыкновенно и бывает народная война, всегда упорная с каждой из воюющей сторон, всегда не лишенная геройства с той и другой стороны»2.

Общие, сознаваемые всеми участниками добровольческого движения, мотивы, разумеется, дополнялись конкретной спецификой отдельно взятой человеческой ситуации или личности. Так, индивидуальный мотив Коровина был мотивом корреспондента газеты: «Прощай, Саратов! Но зачем я еду? – Я еду корреспондентом, и все тут, и пусть читатель видит во мне ни больше, ни меньше. Я еду как можно больше увидеть… Я желаю услышать свист пуль, стоны раненых, радостные клики победителей, проклятия побежденных, словом,

1Горизонтов Н.П. Указ. соч. // Саратовский справочный листок. 1876. 8 декабря.

№264.

2 Коровин Е. Указ. соч. // Саратовский справочный листок. 1876. 1 августа. № 162.

117

я желаю узнать, как живет на свете война… и хочу рассказать своим землякам»1. Индивидуальный мотив Н.П. Горизонтова был связан с его священническим саном: после прочтения воззвания о помощи сербского митрополита Михаила он стал собирать в своем приходе пожертвования в пользу православных славян, а затем решил и сам отправиться в Сербию2. Личный мотив Н. Серафимовича – это мотив человека военного, профессиональная жизнь которого была связана с поиском военных подвигов и тяготением к военной повседневности: «…меня так и тянуло туда, где гремели орудия, где раздавалась ружейная трескотня, хотелось попробовать новых ощущений, хотелось стать грудью против неприятеля»3. Следует отметить, что озвученный Серафимовичем мотив отъезда на Сербо-турецкую войну был характерен для очень многих русских добровольцев; его можно было бы понять в качестве «экзистенциального» поиска опасности и героизма как способа придания смысла личному существованию и ухода от обессмысленной обыденности.

Саратовские добровольцы в своих записках сообщают немаловажные детали отправки на Сербо-турецкую войну, проясняющие вопрос о способах и центрах организации добровольческого движения в России. Общепризнанным является то, что ключевая роль в этом отношении принадлежала Славянским комитетам. К центрам этой общественной организации (в Москве, Петербурге, Одессе), действительно, вели все дороги, которыми двигались добровольцы со всей России, но их записки показывают более сложную картину реальности, в которой было гораздо больше «действующих лиц», чем принято представлять. В самом деле, что должен был делать человек, решивший отправиться воевать в Сербию: куда и на какие средства он должен был ехать, к кому обращаться за помощью в оформлении документов при отправке за границу и т. п.?

В начале войны, то есть летом 1876 г., в Сербию отправлялись отдельные лица, по своему личному почину и, как правило, на свои средства. Именно так отправились в Сербию Е.Д. Коровин и Н.П. Горизонтов, хотя и следует предположить наличие финансовой помощи одному из них со стороны редакции газеты, а другому – со стороны церкви. Горизонтов отправился в Сербию не просто как частное лицо по личной инициативе, а с особым поручением от пре-

1 Коровин Е. Указ. соч. // Саратовский справочный листок. 1876. 1 августа. № 162.

2Горизонтов Н.П. Указ. соч. // Саратовский справочный листок. 1876. 8 декабря.

№264.

3 Серафимович Н. Указ. соч. // Саратовский справочный листок. 1876. 24 сентября. № 203.

118

освященного Тихона по доставке к командующему Сербской армией генералу М.Г. Черняеву иконы Божией Матери1.

Но что было делать тем, у кого не было достаточно личных средств для отправки в Сербию? Основным центром организации отправки добровольцев в Сербию были Славянские комитеты. Желающие отправиться на войну подавали в адрес комитетов специальные прошения, стандартный текст которых содержал сообщение о желании поступить в ряды добровольцев и сражаться против турок и просьбу сделать распоряжение об отправлении в Сербию и снабжении деньгами на экипировку и путевые издержки. Однако, очень многие получали в организациях Славянских комитетов отказ. Такой отказ получил и Коровин, на свои личные средства и, видимо, средства редакции «Саратовского справочного листка», добравшийся до Одессы, где сразу же поспешил обратиться в местное отделение Славянских комитетов2. Коровин не сообщал о причинах отказа, но в тексте Горизонтова сохранились запомнившиеся ему случаи отказов Московского Славянского комитета: причины могли быть связаны с отсутствием формально необходимых документов (например, свидетельств о совершеннолетии, о трезвости и т. п.) и военного опыта

впрошлом. Сам Горизонтов встретил в Славянском комитете хорошее к себе расположение, но оно возникло только после того, как он упомянул о порученной ему миссии по доставке иконы к генералу Черняеву3.

Те, кто получили от Славянских комитетов отказ, могли попробовать искать другие, не вполне легальные, пути отправки в Сербию. Другие пути искал и Коровин, которому посоветовали обратиться к «бывалому человеку», некоему хозяину табачной лавочки, известному всем болгарам и сербам в Одессе. В нескольких словах корреспондент саратовской газеты обрисовал «местное славянское общество», при посредничестве которого в Одессе была собрана и отправлена

вСербию целая группа добровольцев, в составе которой оказался и он. Коровин не мог скрыть того факта, что не все в этой группе были «приятными компаньонами»4. Фактически, свидетельство саратовского добровольца дает информацию о нелегальном формировании местной диаспорой этнических славян отдельных добровольческих

1 Горизонтов Н.П. Указ. соч. // Саратовский справочный листок. 1876. 8 декабря. № 264.

2 Коровин Е. Указ. соч. // Саратовский справочный листок. 1876. 1 августа. № 162.

3Горизонтов Н.П. Указ. соч. // Саратовский справочный листок. 1876. 8 декабря.

№264.

4 Коровин Е. Указ. соч. // Саратовский справочный листок. 1876. 14 августа. № 172.

119

военных отрядов и группировок. Этот процесс имел место помимо официально признанной деятельности Славянских комитетов, связанной с отправкой добровольцев.

В содержании записок саратовских добровольцев выделяются такие структурные элементы как описание предыстории решения стать добровольцем и деталей, связанных с отправкой из России; рассказ, или путевые заметки, о подробностях преодоленного на пути в Сербию маршрута; и, наконец, сообщения, непосредственно относящиеся к участию в боевых действиях. При этом нельзя не заметить, что основную по объему часть записок составляет именно описание маршрута движения из России в Сербию, то есть в значительной своей части тексты являются травелогами, и в их сюжетно-образной линии преобладает хронотоп дороги.

На пути следования в Сербию саратовским волонтерам встречались разные люди и населенные пункты, на их глазах менялись ландшафты, типы хозяйствования и образ жизни, культурно-быто- вые традиции; среди описанных ими русских и зарубежных городов – Одесса, Киев, Кишинев, Галац, Браилов, Парачин, Делиград и Белград. В деталях описаний заметно влияние личностных особенностей авторов записок. Путь священника Н.П. Горизонтова – всетаки отчасти паломничество, и он обязательно фиксирует сведения о церквях и религиозной жизни населения, а путь Н. Серафимовича – это с самого начала военная экспедиция, и в его тексте преобладают сцены военной повседневности, описания расположения военных частей, указания на количество орудий и т. п. Во всех путевых заметках присутствуют сюжеты, обусловленные преодолением значительной части маршрута по железной дороге (виды из окна поезда, разговоры с пассажирами). Зачастую авторы записок обнаруживают простые человеческие чувства, среди которых сентиментальная привязанность к малой родине и несколько наивно-простодушное стремление постоянно сравнивать впервые увиденное в далеких краях с тем, что было хорошо известно в Саратовской губернии. Так, Горизонтов находит гостиницы в Киеве хуже саратовских, хотя сам город и значительно красивее Саратова, Херсонская губерния напоминает ему степи южной половины Саратовской губернии, а саратовским поварам он советует поучиться у румынских и сербских1. В российской части маршрута на пути к месту назначения авторы записок особенно выделяют описания видов, ландшафта, культурно-исторических памятников Москвы и Киева – эти города имеют значение как древние

1Горизонтов Н.П. Указ. соч. // Саратовский справочный листок. 1877. 1 января.

№1.

120