В Сербию из Саратова. Русские добровольцы в борьбе за национальную свободу южных славян (1876). Документальная монография

графии немного: с отличием окончил курс саратовской гимназии и, не закончив учебу в Петербургском университете, поступил на военную службу, стал офицером лейб-гвардии Литовского полка. С началом Сербо-турецкой войны вышел во временную отставку и отправился на Балканы. Левашев возглавил одно из подразделений сербских регулярных войск в отряде полковника Джуры Хорватовича в составе Тимокско-Моравской армии генерала Черняева.

16 сентября 1876 г. Эммануил Левашев был убит в сражении во время тяжелых боев под Шуматовацем. Сообщение о смерти добровольца в начале октября появилось на страницах «Саратовского справочного листка», поместившего перепечатку из «Варшавского дневника» с подробным описанием обстоятельств его героической гибели: «16 сентября отряд, состоящий из 7 батальонов сербских войск, к которым на помощь впоследствии пришли еще 3 батальона под началом Флейшера, должен был атаковать расположенный за земляными укреплениями резерв неприятеля, состоявший из 28 таборов турецких войск, чтобы отвлечь их от корпуса Хорватовича, что и исполнено отрядом Флейшера с полным успехом. Левашев командовал левым крылом и лично вел свои части в атаку; ему удалось невредимым занять три турецкие ложемента, о чем, за несколько минут до своей смерти, он донес начальнику отряда. Когда отряд двинулся

ватаку дальше, первая пуля попала в шапку покойного; он снял ее и, показывая солдатам, сказал: “Вот, братцы, видно Бог хранит нас”;

вэто самое время другая пуля ударила его в руку, возле кисти; он должен был остановиться и дал себе перевязать руку; во время перевязки третья пуля сильно ранила его в шею, и когда солдат-серб хотел поддержать его, чтоб отвести на перевязочный пункт, четвертая пуля

вгрудь убила его наповал»1.

Вноябре 1876 г. мать героя П.Д. Левашева получила из Сербии письмо от премьер-министра Сербии Йована Ристича и орден Такова, которым Э.Н. Левашев был награжден посмертно. Ристич писал: «Милостивая государыня! С глубочайшим прискорбием вынужден я подтвердить горестью поразившее вас известие о кончине сына вашего капитана Эммануила Левашева, геройски павшего на берегах Моравы 16 сентября нынешнего года. Если наши сердца при воспоминании о тех молодых людях, которые, движимые благородным порывом, пришли к нам пролить свою кровь и лечь костьми за своих братьев по вере и племени, наполняются чувствами безграничного восторга и признательности, то для нас тем более понятна вся глубина того неутешного горя, которое оставили они в среде своих

1 Саратовский справочный листок. 1876. 9 октября.

101

осиротелых семейств. На днях вы получите, милостивая государыня, орден Такова, который был пожалован вашему сыну. Возможность препроводить вам этот, хотя и грустный для вас, по своим жестоким воспоминаниям, знак, доставляет мне истинное удовольствие, потому что если я едва смею надеяться, что он принесет некоторое облегчение вашему горю, то тем не менее, я уверен, что он будет иметь цену для вас и для вашего семейства при утешительной мысли о том, что тот, который должен был носить его, пожертвовал своею жизнью для святого дела освобождения собратий»1.

Доброволец Владимир Федорович Фермор был человеком, имевшим немалый военный опыт. В 1876 г. ему было 45 лет, и его биография включала военное воспитание в дворянском полку, службу во Владимирском уланском и Якутском пехотном полку, участие в Крымской войне. В 1857 г. он был назначен адъютантом к астраханскому военному губернатору, а в 1862 г. вышел в отставку в чине ротмистра2. В отставке В.Ф. Фермор исполнял обязанности управляющего имением в Саратовской губернии, но кроме того, сотрудничал в редакции «Саратовского справочного листка». У Фермора была большая семья, финансовое положение оказалось затруднительным. Автор посвященного В. Фермору некролога, по всей видимости, его близкий друг, давал ему такую характеристику: «В числе русских добровольцев одним из видных был Владимир Федорович Фермор. Когда-то я его знал лично. Это был человек, прежде всего, искренний, глубоко честный, правдивый. Все хорошее, доброе, горячо возбуждало его, заставляло волноваться, идти самому, когда это можно было сделать. Восприимчивость его была безгранична. Характер принадлежал к числу таких, которым для полного счастья нужна была кипучая деятельность»3.

Впечатленный известиями о трагической борьбе на Балканском полуострове, Фермор в числе первых русских добровольцев, на средства частных лиц, отправился в армию к генералу М.Г. Черняеву. В июне 1876 г. он писал своим родным:

«Пишу с места действия. Вчера прибыл в Кладову и приходится самому формировать себе чету (отряд). За людьми недостатка кажется не будет. Благодарю Всемогущего за то, что направил мои желания сюда, где я, по совести не хвастая скажу, могу быть полезен. Такие люди, как я, здесь нужны, а потому, как ни грустна для меня разлука

1 Саратовский справочный листок. 1876. 14 декабря.

2См.: Славянские мученики. Доброволец Владимир Фермор // Пчела. 1876.

№49. С. 9.

3 Там же.

102

сродными и слишком близкими моему сердцу, я легко (относительно говоря) сношу это ввиду судьбы угнетенных славян. Дух покойного нашего батюшки со мною, молитвы матушки тоже не пропадут. С этими мыслями и с этой верою дня через четыре я пойду в бой с турками. Убежден, что Бог сохранит меня и возвратит моей семье, если же нет, то да будет Его святая воля!»1

Оподвигах Фермора писали в газетах, сообщали, что он «являл чудеса храбрости» (в течение двух часов выдержал и отбил шесть турецких атак, оставшись невредимым; впоследствии, будучи раненым в ногу, вернулся к своему посту), а «Московские ведомости» ставили его в один ряд с прославленными русскими героями Сербо-турецкой войны Н.Н. Раевским и Н.А. Киреевым. За проявленное мужество В.Ф. Фермор был награжден сербской государственной военной наградой – орденом Такова. О тяжелом ранении и награде он сообщал близким в следующих словах: «…орден заменяет у сербов наш Георгий за военные заслуги. Не для хвастовства, а по правде, не могу перед вами умолчать, что некоторые, например, английский старый доктор, в разговоре со мной выражали удивление по поводу моей личной храбрости, а похвала таких людей чего-нибудь да стоит. Да благословит вас Бог, молите, чтоб он уменьшил мои страдания и повел к выздоровлению»2.

В.Фермор лечился в госпитале княгини Н.Б. Шаховской, где была сделана фотография, на которой он запечатлен на носилках, рядом с княгиней Шаховской, доктором Рехером и раненым сербом. Гравюра

сэтой фотографии была помещена в одном из номеров иллюстрированного журнала «Пчела», в котором напечатан посвященный его памяти очерк «Славянские мученики». В условиях спешной перевозки раненых в другой госпиталь состояние Фермора ухудшилось. Он просил в случае смерти переслать его тело в Саратов, и последние слова в письме, отправленном на родину, были: «Если умру, то умру, как следует умереть русскому человеку и христианину»3. Исполнить просьбу о похоронах в Саратове оказалось невозможно, он был предан земле на Смедеровском кладбище над Дунаем.

В начале декабря 1876 г. «Саратовский справочный листок» напечатал сообщение о гибели еще одного саратовского добровольца. Это был Александр Михайлович Чекмазов, землевладелец Аткарского уезда, молодой человек, отправившийся в Сербию по собственному почину, «увлекаемый искренним чувством помочь сколько хватит сил славянским братьям». Он, подобно Евгению Коровину, не имел

1 Там же. С. 10.

2 Там же.

3 Там же.

103

военного опыта, но по прибытии в Сербию сразу же поступил в действующие войска. Сестра добровольца после его смерти получила письмо от его товарищей, писавших: «С душевным прискорбием извещаем вас о смерти вашего брата, а нашего дорогого и незабвенного товарища Александра Чекмазова. Он состоял в должности адъютанта при батальонном командире 1-го Пожаревацкого батальона и в сражении 6 октября под Зайчаром исполнял свою обязанность с замечательным мужеством. Под градом пуль и гранат он передавал приказания командира с совершенным хладнокровием. Несколько пуль попали в него и поразили его смертельно. На самом поле сражения он мгновенно испустил дух. Похоронен он в Банее Брестовацкой 7 октября, на высоком холме, вместе с четырьмя другими товарищами. Мы с гордостью и сожалением будем вспоминать о нашем незабвенном товарище Александре Чекмазове»1.

Вообще, точно установить количество и имена добровольцев, отправившихся в Сербию из Саратова, практически невозможно; они известны нам лишь в том случае, если в российской прессе появлялись сообщения об их героических подвигах, наградах или гибели. Так, серебряной медалью Сербского княжества «За храбрость 1876 года» был награжден саратовский доброволец Дмитрий Яковлевич Себикеев, принимавший участие в боях 16 сентября под Каменцом. Он лично сообщал о награде в письме, отправленном в «Саратовский справочный листок»2. Это же издание сообщало о возвращении в Саратов в начале декабря 1876 г. раненого добровольца, потомственного почетного гражданина Саратова Петра Аркадьевича Воронцова, сражавшегося в черногорском отряде и бывшего в плену у турок3.

Отдельного упоминания достоин русский доброволец родом из Саратова, отправившийся на Сербо-турецкую войну в сане духовного лица. Это был священник Николай Парфенович Горизонтов (брат журналиста И.П. Горизонтова). Он родился в 1844 г. в Балашовском уезде Саратовской губернии в семье священника П.Г. Горизонтова. В 1866 г. Николай Горизонтов закончил полный курс Саратовской духовной семинарии, некоторое время служил псаломщиком и регентом в слободе Баланда, а в 1867 г. был рукоположен в священнический сан с направлением в село Козловка Балашовского уезда4.

1 Саратовский справочный листок. 1876. 1 декабря.

2 Саратовский справочный листок. 1876. 12 октября.

3 Саратовский справочный листок. 1876. 9 декабря.

4 См.: Михайлова О.А. «Для последующего рода…» (к 170-летию со дня рождения Н.П. Горизонтова) // Некоммерческий научный сайт «Балашовский следопыт». URL: http://bs-t.3dn.ru/publ/23-1-0-399 (дата обращения: 20.12.2022).

104

Газетные известия о событиях на Балканах не могли оставить равнодушным священника Николая Горизонтова, к тому же на него большое впечатление производили воззвания духовных лиц из Сербии, постоянно обращавшихся к Русской православной церкви и ко всему русскому народу с просьбой о помощи. После прочтения воззвания о помощи сербского митрополита Михаила Н.П. Горизонтов стал собирать в своем приходе пожертвования в пользу православных славян, а затем решил и сам отправиться в Сербию1. Он писал: «…не мог я относиться хладнокровно к свершающимся событиям, – и событиям, которым суждено, может быть, окончить тот вековой вопрос, разрешения которого так давно желает русский народ»2.

Интересно заметить, что священник Горизонтов первоначально опасался реакции церковных властей на его намерение и даже постарался это намерение замаскировать под паломничество в Иерусалим, но чистосердечное признание перед преосвященным епископом Саратовским и Царицынским Тихоном привело к получению благословения на задуманное предприятие. В результате Горизонтов отправился в Сербию уже не просто как частное лицо по личной инициативе, а с особым поручением от преосвященного Тихона по доставке к командующему сербской армией генералу М.Г. Черняеву иконы Божией Матери3.

Горизонтов написал очень подробные записки о своей поездке в Сербию и об участии русских добровольцев в Сербо-турецкой войне. Они печатались в нескольких номерах «Саратовского справочного листка» под названием «Путевые заметки по пути в Сербию и обратно»4. Автор этого удивительного травелога, написанного в стиле наивной простоты древнего русского летописца, воплотил образ внимательного, образованного, чуткого и мужественного русского православного священника, старавшегося ободрить и поддержать на своем пути всех, с кем сводила его судьба, выполняя обязанности, наложенные на него духовным саном.

Н.П. Горизонтов с честью выполнил данное ему поручение доставить икону Божией Матери русскому главнокомандующему сербской армией. Генерал Черняев направил преосвященному епископу

1 Горизонтов Н.П. Путевые заметки по пути в Сербию и обратно // Саратовский справочный листок. 1876. 8 декабря. № 264.

2 Там же.

3 Там же.

4 Там же. // Саратовский справочный листок. 1876. 8 декабря. № 264; 1877. 1 января. № 1; 20 января. № 15; 19 февраля. № 38; 25 марта. № 65; 27 мая. № 108; 28 мая. № 109; 29 мая. № 110; 18 июня. № 127.

105

Тихону письмо, в котором выражал свою благодарность и сообщал о подвиге духовного служения священника из Саратовской губернии:

«С благоговением преклоняясь пред иконою Божией Матери, которою Ваше Преосвященство удостоили благословить меня, я приношу Вам мою глубокую признательность за слова ободрения, высказанные в письме Вашем. Слова эти будут служить мне путеводною звездою в этой трудной и до сих пор еще неравной борьбе, выпавшей на мою долю. Священник Горизонтов прибыл в Делиград во время трехдневного боя против веры сильнейшего врага, которого с помощию Божией нам удалось и на этот раз отразить. Мусульмане употребили все усилия, чтобы решительным ударом окончить войну перед наступлением ненастного времени, – и эти усилия не увенчались успехом. Священник Горизонтов находится теперь при главном штабе и принимает на себя служение в походной церкви Джуниской позиции, устроенной усердием одного из русских офицеров.

Поручая себя молитвам вашим, имею честь быть Вашего Преосвященства покорным слугою, М. Черняев»1.

Такие разные люди – священник Николай Горизонтов, офицеры в отставке Владимир Фермор и Эммануил Левашев, не имевшие военного опыта Александр Чекмазов и корреспондент Евгений Коровин, – отправились добровольцами на Сербо-турецкую войну под воздействием общего для русского общества 1870-х гг. понимания целей и ценностей освободительной войны на Балканах, но каждый из них прошел свой путь борьбы и служения. Они были в числе первых русских добровольцев, которые в начале войны, то есть летом 1876 г., отправлялись в Сербию по своему личному почину и, как правило, на свои средства. Очень скоро движение русских добровольцев приняло более организованный характер. И уже в конце лета 1876 г. в Саратове была предпринята масштабная общественная инициатива по отправке отряда добровольцев.

С инициативой о параллельном создании отряда саратовских добровольцев и специального передвижного санитарного лазарета выступил губернатор М.Н. Галкин-Враский. Он обратился с соответствующими предложениями непосредственно к генералу М.Г. Черняеву: «Происходящие ныне события на востоке вызывают постепенно усиливающееся весьма живое сочувствие в жителях вверенной мне губернии, выражающееся, между прочим, в весьма значительных материальных пожертвованиях. Сумма таковых по-

1 Письмо главнокомандующего сербской армией М.Г. Черняева к Преосвященному Тихону епископу Саратовскому и Царицынскому // Саратовские епархиальные ведомости. 1876. № 41. Отдел неофициальный. С. 593–594.

106

жертвований в последнее время возросла до таких размеров, что, независимо от направления уже поступивших пожертвований, согласно воле жертвователей, или в Славянский комитет, или же в Общество попечения о раненых и больных воинах, представляется возможным возбудить предположение об образовании для посылки на место войны в Сербии, на поступившие специально с этой целью пожертвования, местного санитарного отряда, состоящего из шести фельдшериц, обучившихся в существующем при Саратовском местном управлении Общества попечения о раненых и больных воинах заведении Красного Креста, при докторе, фельдшере, особом комиссаре, со всеми необходимыми медицинскими пособиями и принадлежностями на 25 больных, с полным содержанием на месте как лиц посылаемых, так и самих больных, на имеющиеся средства, рассчитанные на полгода. Кроме того, имеются в виду заявления о желании сделать пожертвования на снаряжение для посылки в Сербию отряда волонтеров и на вспомоществование отставным офицерам, заявившим желание отправиться в Сербию»1.

В ответ саратовский губернатор получил от Черняева письмо, в котором тот с благодарностью поддержал идею создания отряда добровольцев, но счел нецелесообразной организацию санитарного лазарета ввиду уже достигнутого уровня санитарной части, вполне удовлетворяющего потребностям сербской армии. Генерал Черняев писал: «Милостивый государь Михаил Николаевич! Прошу Вас принять мою искреннюю признательность за принимаемое Вами участие в трудной борьбе, которая выпала на долю слабой по населению, но сильной духом страны, отстаивающей собственною кровью свои права… Обращаясь к сообщению Вашему о сформировании в Саратове санитарного отряда, должно сказать, что этот отдел, благодаря бывшим значительным партиям со всеми необходимыми принадлежностями и достаточным персоналом, вполне удовлетворяет требованиям Армии. Что же касается до волонтеров, то обращаюсь к Вам с покорнейшею просьбою оказать все Ваше содействие к безостановочному их отправлению, снабжая добровольцев полушубками, фуфайками, теплою обувью, а если возможно и оружием. Всякая помощь в этом отношении принесет неоценимую для нас пользу. Не откажитесь принять на себя труд передать мою искреннюю благодарность жертвователям на пользу Славянского дела и вместе с тем, прошу Вас верить в искреннее мое к Вам почтение и преданность, Вашего Превосходительства покорный слуга М. Черняев»2.

1 ГАСО. Ф. 427. Оп. 1. Д. 9. Л. 358–359. 2 ГАСО. Ф. 1221. Оп. 1. Д. 551. Л. 2–2 об.

107

По сообщению «Саратовского справочного листка», 16 августа 1876 г. состоялось заседание местного отделения Общества попечения о раненых и больных воинах под председательством губернатора М.Н. Галкина-Враского. Губернатор предложил создать отдельный саратовский отряд добровольцев и для этого сформировать специальную комиссию (комитет) по отправке добровольцев в Сербию на финансовые средства Общества. Предложение объяснялось следующим образом: «В Саратове во все это время являлось множество охотников ехать в Сербию для поступления в действующие войска. Некоторые из них, имевшие свои скудные средства, уже отправились. Большинство же обращалось к разным членам Общества, прося вспоможения»1. На заседании Общества попечения о раненых и больных воинах была озвучена численность обращавшихся с такого рода просьбой лиц: 200 человек, из которых 50 были отставными солдатами.

Вначале сентября 1876 г. был сформирован отряд саратовских добровольцев в составе 18 человек под командованием майора Н.Д. Гамзагурди. Майор Гамзагурди служил в дислоцировавшемся в Саратове 158-м пехотном Кутаисском полку и вышел в специальную временную отставку2. Саратовский комитет по отправке добровольцев при формировании отряда учитывал доходившие к тому времени до России сведения о неблаговидном поведении некоторых волонтеров и потому подошел к отбору кандидатов с особой ответственностью. Выбор был остановлен на людях, «известных своей порядочностью и преданных делу освобождения славян»3.

Водном из архивных дел сохранился полный список добровольцев, сформировавших саратовский отряд:

«Офицеры:

1. Майор Гамзагурди

2. Майор М.Ц. Кавецкий

3. Капитан И.В. Левицкий

4. Подпоручик В.П. Зыков Нижние чины:

1. Фельдфебель Виноградов

2. Фейерверкер Герасимов

3. Унтер-офицер Клотков

4. Фельдфебель Бегов

5. Каптенармус Свецкий

1 Саратовский справочный листок. 1876. 18 августа. № 175.

2 См.: Григорьев И.М. Указ. соч. С. 23.

3 Саратовский справочный листок. 1876. 17 сентября.

108

6.Унтер-офицер Наянцев

7.Рядовой Винт

8.Рядовой Виряшин

9.Унтер-офицер Ткач

10.Казак Самохвалов

11.Объездчик Ильин

12.Рядовой Савочкин

13.Фейерверкер Иванов

14.Дворянин Николай Семенов»1.

Как следует из списка, кроме дворянина Н. Семенова, все остальные офицеры и нижние чины в составе саратовского отряда добровольцев имели военный опыт и, очевидно, отправлялись в Сербию, выйдя в специальную временную отставку из военной службы; следует также предположить, что большинство из них служили в 158-м пехотном Кутаисском полку.

12 сентября 1876 г. отряд волонтеров отправился из Саратова со станции железной дороги. На вокзале были организованы торжественные проводы. По свидетельству очевидца, «такого стечения народа наш вокзал никогда не видел»2. «Саратовский справочный листок» сообщал: «Патриотическое воодушевление, которым проникнута была вся эта огромная масса народа, по своему свойству и размеру не имеет ничего себе подобного в летописях нашего города»3.

Преосвященный Тихон отслужил напутственный молебен и произнес воодушевляющую речь:

«Христолюбивые добровольцы! Велик и свят подвиг, на который вы себя уготовляете не по принуждению, даже не по совету извне, но по своей воле, и не из каких-либо корыстных расчетов, а из чистой любви к Богу и ближнему.

Вы добровольно расстаетесь со всеми выгодами мирной и безмятежной жизни в своем отечестве; вы оставляете родную землю, оставляете друзей; родных; некоторые из вас оставляют даже жен и детей… …Одушевляющая вас христианская любовь, которая крепче самой смерти, становит вас выше всяких страхов, производя в сердцах ваших благородное рвение, как можно скорее стать в ряды сербских воинов, чтобы вместе с ними ратовать за их жизнь, за их честь, за их свободу»4.

1 ГАСО. Ф. 427. Оп. 1. Д. 10. Л. 60–60 об.

2 Славин И.Я. Памяти саратовских добровольцев.

3 Саратовский справочный листок. 1876. 14 сентября. № 195.

4 Речь, произнесенная Преосвященным Тихоном, по случаю отправления из Саратова в Сербию отряда добровольцев, в саратовском кафедральном соборе // Саратовские епархиальные ведомости. 1876. № 34. Отдел неофициальный. С. 489–491.

109

Отряд саратовских добровольцев под командованием Гамзагурди прибыл в Белград 24 сентября 1876 г. В день приезда отряд явился к генералу Дандевилю и сразу же был направлен в ТимокскоМоравскую армию генерала Черняева. 26 сентября майор Гамзагурди отправил в редакцию «Саратовского справочного листка» письмо, в котором сообщал о благополучном прибытии отряда. Он писал, что в Сербии их «встречали музыкой и стрельбой из ружей», упоминал, что все вверенные ему волонтеры вели себя достойно, в отличие от некоторых встретившихся им на пути офицеров, «шатавшихся без дела и своими поступками позоривших русское имя»1.

М.Н. Галкин-Враский впоследствии писал М.Г. Черняеву, что «при посылке отряда были приняты на местные средства расходы по содержанию отправившихся в отряд добровольцев, во все время пребывания их в Сербии»2, а в письме к уполномоченному Общества попечения о раненых и больных воинах в Сербии П.А. Рихтеру утверждал, что добровольцам «высылалась ежемесячно причитающаяся на содержание их сумма»3.

Необходимо отметить, что отправка саратовского отряда добровольцев была организована в основном за счет финансовых средств общего собрания купеческого и мещанского сословий города. Вообще, отправка добровольцев на сражения Сербо-турецкой войны потребовала усиления деятельности по сбору денежных пожертвований, так как в армии генерала Черняева все более ощутимыми становились проблемы с обмундированием и вооружением. В сентябре 1876 г. в Саратове была принята телеграмма от Московского славянского комитета. В ней сообщалось: «Средства Славянского комитета истощены. Желающих ехать в Сербию сражаться много. Отправлять без денег нельзя. Ради Бога сбирайте что можете. Отправляйте пожертвования телеграфом комитету. Секретарь Аристов. Казначей Петров»4. В том же месяце саратовский городской голова А.И. Недошивин получил телеграмму из Самары, от местного «славянского комитета», существовавшего, подобно саратовскому, de facto. В телеграмме сообщалось: «Главнокомандующий Черняев сегодня нам телеграфирует: нужны вооруженные добровольцы в теплой одежде, длинных сапогах, также револьверы, скорострелки, сабли, башлыки, полушубки. Принимая во внимание дешевизну здесь материала заготавли-

1 Саратовский справочный листок. 1876. 21 октября. 2 ГАСО. Ф. 427. Оп. 1. Д. 10. Л. 65.

3 Там же. Л. 85 об.

4 ГАСО. Ф. 4. Оп. 1. Д. 271. Л. 1.

110