В Сербию из Саратова. Русские добровольцы в борьбе за национальную свободу южных славян (1876). Документальная монография

наш будет настоящий христианский, Богу приятный и для славян отрадный»1.

Общественный подъем поддерживался постоянными газетными публикациями о тяжелой доле южных славян и невиданной жестокости в подавлении их восстаний. Причем первую скрипку в Саратовской губернии играла не столько центральная пресса, сколько местная. Особенно выделялись публицистические материалы, с которыми выступал на страницах «Саратовского справочного листка» И.П. Горизонтов. К середине 1870-х гг. Горизонтов, выходец из семьи священника, не окончивший семинарию, был уже достаточно опытным журналистом. Свою первую статью он опубликовал в столичной «Неделе», будучи еще студентом Санкт-Петербургского университета, а с 1869 г. начали появляться его заметки и фельетоны в «Саратовском справочном листке». Освещение событий на Балканском полуострове давало возможность использовать талант журналиста на пользу саратовской прессы, которая искала возможность сказать свое слово в том информационном потоке, который захлестнул российское общество. Публикации Горизонтова были выдержаны в стиле агитации славянских комитетов. Но он был занят не только популяризацией ценностей и целей славянского движения

врегиональном пространстве общественного мнения; он в немалой степени содействовал превращению местной прессы в один из центров организационного оформления славянской благотворительности в Саратове.

В«Саратовском справочном листке» часто печатались воззвания к местному населению. Так, одно из них было озаглавлено «К саратовскому обществу» и было опубликовано за подписью «Гражданин Саратова». Автор отмечал: «Русское общество вообще, а саратовское

вособенности, надо сказать правду, при всем своем видимом сочувствии к геройским усилиям славянских народов сбросить с себя ненавистное иго, далеко не сделало того, что можно бы сделать при более длительном и энергичном отношении к делу»2. Из номера в номер газеты «Саратовский справочный листок» помещались объявления о спектаклях в пользу южных славян, «кружечных сборах» и т. п.

Вообще, в это время культурные мероприятия благотворительного характера были необыкновенно распространенным явлением по всей России; денежные сборы с концертов, вечеров, балов, маскарадов, чтений, спектаклей, организуемых «в пользу славян»

1 Там же. С. 592–593.

2К саратовскому обществу // Саратовский справочный листок. 1876. 22 июня.

С.2.

91

были примечательным явлением эпохи. А в Саратове, по воспоминаниям И.Я. Славина, были даже сочинены специально на тему славянской борьбы оркестровые пьесы и марши, автором которых был капельмейстер-дирижер городского театра Ендржеевский. Славин припоминал два очень популярных среди саратовцев марша: марш Черняева и марш добровольцев. Он писал, что «не проходило ни одного спектакля, чтобы “верхи” театральной публики не требовали настойчиво исполнения этих двух маршей» и отмечал, что исполнение их вызывало дружные аплодисменты и восторженные крики «браво»

и«ура»1.

Вместных типографиях Саратова печатались книги и брошюры (как тематически связанные с историей и современностью славянства, так и обычные литературные произведения на разнообразные темы), доходы от продажи которых предназначались на славянскую благотворительность2. Так, А.Н. Пасхалова-Мордовцева (уроженка Саратова, жена общественного деятеля и писателя Д.Л. Мордовцева, поэтесса, писательница, этнограф, в 1850-е гг. сотрудничавшая с Н.И. Костомаровым в изучении русских народных песен Саратовской губернии3) издала (под псевдонимом «А. Б-з») сборник лирических стихотворений под названием «Отзвуки жизни», средства от продажи которого направила в пользу девочек-сирот Черногории4. Стремление Пасхаловой-Мордовцевой принять участие в славянской благотворительности поддерживалось семейными обстоятельствами. Ее сын Михаил Никандрович Пасхалов погиб в Сербии в 1876 г. в числе русских добровольцев5.

Среди изданий, напечатанных в саратовской типографии П.С. Феокритова, представляет также интерес брошюра «Как живут сербы теперь и как жили прежде?»6 Автор подписался псевдонимом «А. К.». Книжка была ориентирована на широкую читательскую аудиторию, имела целью популяризацию общих исторических сведений о славянах Балканского полуострова, а ее содержание направлено на

1 Славин И.Я. Минувшее – пережитое… С. 97.

2 См.: Хованский Н.Ф. Саратов и война 1877–1878 гг. // Труды Саратовской ученой архивной комиссии. 1914. Вып. 32. С. 45.

3 Русские народные песни, собранные в Саратовской губернии А.Н. Мордовцевой и Н.И. Костомаровым // Летописи русской литературы и древностей, издаваемые Н. Тихонравовым. Т. 4. М., 1862. С. 3–111.

4 Отзвуки жизни. Посвящает своим детям А. Б-з. Продается в пользу осиротевших девочек-малюток Сербии. Саратов, 1877.

5 См.: Тимохин В. Династия Пасхаловых // Музыкальная жизнь. 1979. № 1. С. 17–18.

6 Как живут сербы теперь и как жили прежде? (С кратким рассказом о нынешней войне и сказанием о Косовской битве). Саратов, 1876.

92

пропаганду идеологии и ценностей национально-освободительного движения православного славянства. Автор использовал распространенную в то время аналогию между исторической борьбой за независимость русского и сербского народов, восходящую к отдаленным временам Куликовской и Косовской битв.

Большое воздействие на общественность имели специальные воззвания, распространяемые по всей России славянскими комитетами. В одном из фондов Государственного архива Саратовской области сохранился текст такого, весьма характерного и типичного, воззвания:

«Турки озлоблены тем, что восстание не прекращается, а напротив, заносится из области в область, и не хотят или не умеют понять, что оно и не может прекратиться, пока они остаются все теми же вероломными ненавистниками христиан… До шестидесяти тысяч мирных жителей в короткое время преданы самым ужаснейшим видам смерти, и кровь их понапрасну вопиет к турецкому правосудию, нимало не смущающемуся заступничеством за христиан долготерпеливой Европы… Пора, наконец, не дозволять обольщать себя европейскими баснями о славянах, которые будто бы до того отупели, что даже и немного чувствуют, когда их кидают в огонь или сажают на кол! Пора, доучившись, хоть поздно, вразумить и других, что славянское дело – святое и разумное дело, на которое стоит жертвовать. Люди, горячо верующие в Бога, пусть делают ради Его святых слов, что все одинаково Его дети и между собой братья. Люди, беспрестанно толкующие о человечестве, его преуспеянии, о благих плодах образованности, пусть поймут, наконец, что все это лишь слова, если можно равнодушно сносить то, что делается теперь на востоке. Если Запад фарисейски сует на вид эти выспренные слова и в то же время, на деле пропитанный себялюбием, преспокойно их попирает ногами, то пусть же их снова поднимем мы, – младшие в европейской семье пусть спасут ее образованность от позора и поругания. Люди русские, не теряйте времени. Проникнитесь все одним чувством, одною мыслью, жертвуйте, кто сколько может и хочет, только жертвуйте все и каждый»1.

Благотворительность в пользу славян Балканского полуострова, принявшая широкий размах в Саратовской губернии, стала общественно значимой частью общероссийского славянского движения. Ведущим мотивом, руководившим людьми, живо откликнувшимися на призыв о помощи братским народам, было чувство сострадания к ближнему. Атмосфера теплых человеческих эмоций, глубина сострадания и человеколюбия наполняет страницы исторических свиде-

1 ГАСО. Ф. 427. Оп. 1. Д. 14. Л. 2 об.

93

тельств, сохранивших для нас имена и дела славянского движения в Саратовской губернии. Особенно проникновенны в этом отношении простые человеческие истории, одна из которых нашла отражение в небольшой газетной заметке. А.Н. Пасхалова-Мордовцева написала письмо в редакцию «Саратовского справочного листка» с целью возбудить сочувствие городской общественности к судьбе одного серба, семья которого пострадала от карательных акций в Османской империи. Пасхалова обращалась с просьбой о материальной помощи человеку, потерявшему на родине жену и двух братьев, претерпевшему разорение коммерческого предприятия, искавшему приют в различных городах Юга России и, наконец, нашедшему его в Камышине Саратовской губернии. Обращаясь к редактору, она писала: «Вы поистине сделаете доброе дело, заявив в вашем издании об одном из тех несчастных, на защиту которых встала теперь Русская земля, ради которых общество уже принесло столько жертв. Это благородное общество, этот великий народ русский – мы уверены – не откажет в помощи закинутому сюда силою обстоятельств бедному, больному сербу»1.

Именно гуманные побуждения, сострадательное чувство к чужому горю, наряду с религиозными мотивами людей, убежденных в истине православия, руководили делами благотворительности в пользу балканских славян. Неслучайно денежные пожертвования зачастую сопровождались записками, авторы которых считали нужным пояснить свою позицию, выразить чувства, которые они испытывали. Красноречивым примером является письмо жителя Саратова А.В. Забавнова епископу Саратовскому и Царицынскому Тихону, отправленное 19 августа 1876 г. вместе с лично им собранной от различных лиц суммой в 25 рублей серебром, направляемой «страждущим жертвам» через посредничество местного отделения Общества попечения о раненых и больных воинах. Он писал: «Честь имею препроводить к Вашему Высокопреосвященству 25 рублей серебром в пользу несчастных страждущих жертв Герцеговины, Боснии и Болгарии. Ибо эта жертва истинно искренняя, чистая, человеколюбивая, с сожалением и почти каждого со слезами, молитвой к Богу, в пользу бедных, несчастных страждущих жертв Герцеговины, Боснии и Болгарии. Господь Бог бедных и несчастных страждущих жертв укрепит долготерпением в мученических страданиях их. Претерпевая как святые мученики, лишены отцы и матери – детей, мужья – жен и детей, кровли, в голоде, холоде и без одежды. Бог пошлет благотворителям здравие за их братолюбие и человеколюбие, а храбрым воинам –

1 Письмо в редакцию // Саратовский справочный листок. 1877. № 263. С. 3.

94

защитникам за правое дело Бог пошлет победу, и Господь не оставит их, а Дух Святой ходатайствует за них и невидимо пошлет с мечом Архангела Гавриила отмстить туркам за их неистовства, варварства, истязания, бесчестие, кровопролитие и кровожадность. А нам, правоверным русским, Бог единодушно положил на сердце каждому оказать посильную помощь своим братьям, единоверцам и единоплеменникам, несчастным жертвам и мученикам. <…> Поверьте мне, Ваше Высокопреосвященство, когда получил послание, истинно, искренне чувствительно тронуло оно меня, всех и каждого, к человеколюбию. Послание это свыше от всемогущего Господа Бога. Усердно старался и стараюсь разъяснить каждому о помощи несчастным жертвам Герцеговины, Боснии и Болгарии»1.

В некоторых записках, составленных жертвователями (прежде всего, представителями крестьянства), особо подчеркивался тот факт, что помощь славянам приносилась от чистого сердца и в условиях собственной «крайней нужды». Так, церковный староста слободы Рудни Камышинского уезда Иван Абрамцев препровождал в саратовское местное управление Общества попечения о раненых

ибольных воинах собранные им лично вещевые пожертвования и денежную сумму в пользу «бедствующих славян Балканского полуострова» и писал: «При этом считаю своим долгом присовокупить, что при объяснениях моих к жертвователям о цели настоящих пожертвований мною усмотрено такое сочувствие к славянскому делу, что, несмотря на постигшие население слободы Рудни бедствия, как то неурожаи хлебов два года сряду и истребление пожаром более четырехсот домов со всем имуществом, владельцы которых нуждались

иныне нуждаются сами в общественной и частной благотворительности, и тогда снимали с себя одежду и вручали мне, прося отправить жертву эту бедствующим славянам»2. Здесь вполне уместным является евангельский образ «лепты вдовицы», обозначающий жертву количественно малую, но большую по своей духовной (внутренней) ценности.

Информацию об общем объеме денежных пожертвований на славянскую благотворительность, собранных в Саратовской губернии, дает письмо М.Н. Галкина-Враского генералу М.Г. Черняеву, написанное им в ноябре 1876 г., уже после завершения Сербо-турецкой войны, в связи с чем губернатор и счел необходимым подвести итоги многочисленных общественных инициатив, осуществленных под его личной организацией или при непосредственном личном участии.

1 ГАСО. Ф. 427. Оп. 1. Д. 12. Л. 126 об. 2 ГАСО. Ф. 427. Оп. 1. Д. 9. Л. 421 об.

95

Он сообщал, что через его посредничество как начальника губернии и как председателя саратовского местного управления Общества попечения о раненых и больных воинах поступило пожертвований деньгами 33 234 руб. и 100 тюков вещевых пожертвований. В этом же письме есть важная информация о дальнейшем распределении собранных средств: 7200 руб. отправлено непосредственно в распоряжение премьер-министра Сербии Й. Ристича; 3956 руб. «отпущены на здешних, отправленных в Сербию добровольцев»; 1625 руб. через посредничество славянских комитетов переданы в распоряжение сербского князя Милана для пособия семействам убитых сербских воинов; 1000 руб. употреблена на раздачу пособий нуждающимся русским волонтерам, возвращающимся из Сербии в Россию; остальные суммы (19 453 руб.) «разновременно пересылались» в Главное управление Общества попечения о раненых и больных воинах. При этом Галкин-Враский отмечал, что в указанную им общую сумму не входили «значительные пожертвования», поступавшие через епархиальных начальников, местного предводителя дворянства, саратовского городского голову, коммерческое собрание, общество купцов и мещан города, Саратовское общество взаимного кредита, через волостные правления по разосланным им подписным листам Петербургского славянского комитета1.

Масштабность агитации за помощь славянам Балканского полуострова и организованность общественных сил, консолидировавших славянское движение в Саратове, объясняют тот факт, что среди населения города и губернии оказалось много людей, готовых не только пожертвовать деньги или личные вещи угнетенным православным славянам, но и отправиться на Балканы бороться за их освобождение с оружием в руках, пролить за них собственную кровь.

* * *

Летом 1876 г., после получения известий о начале Сербо- черногорско-турецкой войны, в Сербскую армию, возглавленную генералом М.Г. Черняевым, из Саратовской губернии отправились первые добровольцы. И.Я. Славин в своих воспоминаниях кратко сообщал о судьбах трех лично ему хорошо знакомых добровольцев, отправившихся в Сербию в самом начале войны и погибших в первых боевых действиях. Представим подробный фрагмент из этих воспоминаний:

1 ГАСО. Ф. 427. Оп. 1. Д. 10. Л. 63 об. – 64 об.

96

«У меня отлично сохранились в памяти Евгений Коровин и Эммануил Левашев, отправившиеся в Сербию еще в июне 1876 г., то есть немедленно после начала войны Сербии с Турцией, чуть ли не одновременно с генералом Черняевым. Коровина и Левашева я знал по Саратовской гимназии, а Левашева – и по университету.

Коровин был симпатичный, сердечный, даровитый мальчик, но не кончил курса гимназии, кажется, вследствие материальных затруднений. По выходе из старших классов гимназии он давал уроки, занимался газетной работой. При первых же слухах о войне в Сербии он отправился туда один за свой личный счет и риск. Оттуда им было прислано несколько корреспонденций в “Саратовский справочный листок”. Как известно, после незначительных и не имевших существенного значения стычек, бывших в июне и июле на Мораве у Алексинаца и Делиграда, в августе начались большие бои. В одном из них 14 августа и был убит Коровин.

С Левашевым я сталкивался и в университете, хотя он был несколько старше меня по гимназическому выпуску… Это был милый, прекрасный души юноша, религиозный, хорошо воспитанный, из родовитой дворянской семьи. Вследствие каких-то экзаменационных затруднений… Левашев вынужден был выйти из университета и поступить в военную службу. В год моего выхода из университета он уже был улан – офицер. Потом я потерял его из виду. Но года через два, когда началось славянское движение, я узнал, что Левашев отправился добровольцем в Сербию. А в конце сентября я прочел о геройской смерти корнета Эммануила Левашева в боях 17 и 18 сентября, павшего во главе отряда. Газеты рассказывали, что во время атаки пуля, не тронув головы, пробила фуражку Левашева. Он ее снял и поднял на сабле вверх со словами, обращенными к отряду: “Видите, братцы, как плохо стреляют турки… За мной, вперед!” …Отряд ринулся за ним, но один из последовавших неприятельских залпов положил Левашева на месте.

Припоминается мне еще один из саратовских добровольцев, которого я знал лично, так же павший смертью храбрых на поле чести. Это – Фермор, отставной офицер, кажется, в чине капитана. Это был почтенный, многосемейный человек, уже выслуживший пенсию. Он состоял на частной службе, кажется, управляющим каким-то имением. Фермор при первых вестях о сербской войне, подобно Коровину и Левашеву, бросает семью, обеспеченную службу и отправляется в действующую сербскую армию. Не помню, когда, в каком бою погиб Фермор, но знаю, что он умер на перевязочном пункте от полученной им в бою смертельной раны. Я припоминаю ходившую по рукам фотографию, изображавшую последние минуты Фермора.

97

Все они – и Коровин, и Левашев, и Фермор – умерли смертью героев, запечатлевши собственной кровью ту евангельскую любовь, “больше которой никто же имет”. Имена их как беззаветных и самоотверженных пионеров великого славянского дела не должны быть и не будут забыты. Далеко от родины, у берегов тихоструйной Моравы, сложили они свои головы и покоятся в сербской земле… Не прошло и года после их смерти, как следом за ними пошли десятки, сотни тысяч русских людей и устлали своими костями путь от Дуная до Царьграда…»1

Источники позволяют дополнить сведения о погибших в войне за свободу славян добровольцах-саратовцах Е. Коровине, В. Ферморе, Э. Левашеве.

Евгений Дмитриевич Коровин (1850–1876) был сыном уездного учителя, учился в саратовской гимназии, но вышел из 6-го класса, до окончания полного гимназического курса. Причиной, видимо, были материальные затруднения семьи, так как учился он достаточно хорошо, о чем свидетельствуют ведомости 1-й саратовской мужской гимназии2. Коровин поступил в учителя в Балашовское уездное училище, но одновременно он пытался найти профессиональное дело, способное не только обеспечить средства к существованию, но и содействовать развитию интеллектуальных способностей, и в результате занялся журналистикой и литературной деятельностью3. «Саратовский справочный листок» опубликовал несколько рассказов Евгения Коровина, в основном посвященных народному быту в Саратовской губернии. Среди них – очерки «Из деревни», «Колышлейцы» (о поселянах деревни Колышлей Аткарского уезда), «В ночном», «Никита Ломовский», «Несколько слов о наших мастеровых», «Две дороги»4. Первые известия о начале боевых действий на Балканском полуострове совершенно изменили жизнь начинающего талантливого «бытописателя».

В 1876 г. в газете «Саратовский справочный листок» начали появляться корреспонденции «На пути в Сербию» за подписью

1 Славин И.Я. Минувшее – пережитое… С. 95–96.

2 ГАСО. Ф. 248. Оп. 1. Д. 7. Л. 195; Д. 8. Л. 75; Д. 10. Л. 77.

3 См.: Хованский Н.Ф. Очерки по истории г. Саратова и Саратовской губернии. Саратов, 1884. С. 139–140; Соколов С.Д. Саратовцы – писатели и ученые // Труды Саратовской ученой архивной комиссии. 1915. Вып. 32. С. 130–131.

4 Из деревни // Саратовский справочный листок. 1874. № 92, 93; Колышлейцы. Очерк из народного быта Саратовской губернии // Саратовский справочный листок. 1874. № 109, 110; В ночном // Саратовский справочный листок. 1875. № 76, 81, 83, 84; Никита Ломовский. Рассказ о его подвигах // Саратовский справочный листок. 1875. № 137; Несколько слов о наших мастеровых // Саратовский справочный листок. 1875. № 175; Две дороги // Саратовский справочный листок. 1876. № 104–106.

98

Е. Коровина. Читателя могла несколько удивить приписка к названию публикаций – «От собственного корреспондента». Было очевидно, что эти материалы не просто перепечатка из столичных газет, а совершенно новая, самобытная попытка по-своему взглянуть на национально-освободительную войну славян на Балканском полуострове. Редакция «Саратовского справочного листка» пошла на необычный шаг, отправив на Балканы собственного корреспондента, так как официально корпус военных корреспондентов в России был создан только с началом Русско-турецкой войны 1877–1878 гг. Тем не менее, славянская борьба на Балканах и участие в ней русских добровольцев очень подробно освещались в российской печати за счет сообщений так называемых «корреспондентов в вольном платье». В любом случае, в 1876 г. отправка собственного корреспондента, доставляющего сведения о Сербо-турецкой войне, была для печати регионального уровня явлением редким и необычным.

Укорреспондента Коровина совершенно не было опыта работы

ввойсках, а тем более пребывания в действующей армии, поэтому бытовые неудобства давали о себе знать, но он переносил их с истинной стойкостью духа. В частности, в своей последней корреспонденции из Делиграда от 5 августа 1876 г. он писал в Саратов: «Я пишу свою корреспонденцию в шалаше, сделанном из древесных ветвей с листьями, в котором со мной живет еще несколько человек русских; сплю на сене не раздеваясь, по ночам кормлю своим телом блох, хожу умываться на родник, утираюсь носовым платком – и при всем этом совершенно здоров и в великолепном расположении духа: с своей жизнью я уже совершенно освоился»1.

Коровиным в редакцию саратовской газеты было отправлено с Балкан всего три письма. Первое письмо датируется 23 июля 1876 г. и было отправлено из Одессы, второе из Белграда 1 августа 1876 г., третье из Делиграда 6 августа 1876 г. 14 августа 1876 г. в сражении под Алексинацем он был убит. В газете «Саратовский справочный листок» был напечатан очерк Н.Р. Овсяного о его подвиге и смерти:

«Покойный Евгений Дмитриевич отправился в Сербию еще в то время, когда не было такого движения туда добровольцев, и потому каждый случай отъезда кого-либо на место войны казался выдающимся из ряда обыкновенных. Многие из товарищей покойного, накануне отъезда его, обещались прийти на станцию – проводить отправляющегося на борьбу за святое дело славян с турками. Но обещания эти так и остались обещаниями. Прибыв за несколько времени до отхода

поезда на станцию, я не нашел там Коровина; потом выйдя на поезд,

1 Коровин Е. На пути в Сербию // Саратовский справочный листок. 1876. 4 сентября.

99

я увидел быстро шагающую фигуру его, с большим узлом на спине. Прощаясь со мною, он как будто предчувствовал, что не вернется более в Саратов, и сказал, чтобы я передал товарищам почтение его, прося заочно у них извинения и прощения, а между тем глаза его искали еще кого-либо из знакомых, но никого более не было. Несколько дней спустя, также скромно отправились и другие добровольцы… Эти люди, горячо относившиеся к славянскому движению, первые подавшие пример нашим саратовцам ехать на помощь славянам, отправились без всяких шумных оваций и восторженных криков “ура” и “живио”, при каких отправился потом наш отряд добровольцев, и ранее прочих сложили свои головы за общее славянское дело. Мир праху вашему, наши доблестные граждане! Соотечественники наши вполне оценили ту жертву, которую вы принесли, и имена ваши с уважением произносятся одинаково с именами Киреева, Раевского и других…»1

Есть основания предположить, что именно жизнь и смерть Евгения Коровина послужили основой образа литературного героя Евгения Коха в творчестве писательницы В.И. Дмитриевой, опубликовавшей в 1889 г. повесть «Доброволец». В этой повести есть много персонажей, характерных для русского общества 1870-х гг., но ее название связано напрямую именно с судьбой семнадцатилетнего Жени Коха, самого трогательного героя произведения, который первым в произведении произносит, не стесняясь возможных обвинений в романтизме, слово «Герой»: «Герой – это такой человек, который отказался бы от всего, что ему близко и дорого, и вступился бы за всех несчастных, обиженных, который не побоялся бы ничего, – ни смерти, ни тюрьмы, ни бедности – ничего! и пошел бы сражаться… и все бы бросил… понимаете?»2 Герой повести В.И. Дмитриевой глубоко к сердцу принимает газетные известия о страданиях несчастных народов Балканского полуострова: «Ужасно! Их режут, вешают, убивают без суда; их грабят, продают, мучают… Разве это не возмутительно? И вот, наконец, они восстали… но у них нет ни денег, ни оружия, ни людей… и никто не хочет им помочь… И мы будем спокойно смотреть, как их всех расстреляют?»3 Герой повести уходит добровольцем в армию генерала М.Г. Черняева на сражения Сербо-турецкой войны и погибает.

В отличие от Евгения Коровина, другой доброволец, отправившийся в Сербию из Саратова, Эммануил Николаевич Левашев, тоже еще молодой человек, уже имел военный опыт. Сведений о его био-

1 Коровин Е. Указ. соч. // справочный листок. 1876. 10 октября.

2 Дмитриева В.И. Доброволец // Вестник Европы. 1889. Кн. 9. С. 178. 3 Там же. Кн. 10. С. 507–508.

100