Послание в Кирилло-Белозерский монастырь

Основной темой послания были взаимоотношения между монастырем и оппозиционной знатью: крупные землевладельцы, не уверенные в эти годы в прочности своих владений, часто предпочитали передавать их в монастырь. Какими становились взаимоотношения между таким вкладчиком и монастырем в последующее время — вероятно, зависело от многих обстоятельств. В случае, который стал конкретным поводом для написания послания, бывший боярин И. В. Шереметев, постригшийся в монахи под именем Ионы, держал при монастыре «особые годовые запасы» и фактически содержал монастырь. Царя такое резкое расширение независимого церковного землевладения и уход из-под государственного контроля очень беспокоили; монастырь, настаивал он, не должен ни от кого зависеть, кроме государя.

Послание написано в ответ на грамоту братии, которая просила Грозного о наставлении, в 1573 году.

В начале царь говорит о том, что не достоин “на таковую высоту дерзати” и говорит о своей грешности – рассуждает, что не может вмешиваться в дела церкви и отказывается давать наставление. В этот момент царь кажется богобоязненным и смиренным, ставящим власть церковную выше царской: “Увы мнѣ грѣшному! Горе мнѣ окаянному! Охъ мнѣ скверному! Кто есмь азъ, на таковую высоту дерзати? Бога ради, господие и отцы, молю васъ, престаните от таковаго начинания.”

После, однако, послание приобретает другой характер. Грозный возмущается послаблением иноческой жизни, тем, что братия угождает Шереметеву. Он очень ярко выражает своё отношение к Собакину, называя его “злобесным псом”, и к Шереметеву, “бесову сыну”. Иван Грозный считает, что монахи должны соблюдать ограничения, а не жить как обычные люди:

“О истиннѣ сия есть праведно противу царей вѣщати, а не инако. А нынѣ у васъ Шереметевъ сидитъ в кѣлии что царь, а Хабаровъ к нему приходитъ, да и иныя черньцы, да едятъ, да пиютъ, что в миру.”

Заканчивает Иван Грозный выговором, приказом больше не писать и разрешением “делать что хотят”:

“А Шереметеву хоти и золотыя сосуды скуйте и чинъ царской устройте, — то вы вѣдаете. Уставьте с Шереметевымъ свое предание, а чюдотворцово отложите, будетъ такъ добро. Какъ лутче, такъ дѣлайте! Сами вѣдаете, какъ себѣ с нимъ хотите, а мнѣ до того ни до чего дѣла нѣтъ! Впередъ о томъ не докучайте: воистинну ни о чемъ не отвѣчивати.”

Послание Грязному

Послание Ивана Грозного воеводе, опричнику Василию Грязному отражает разочарование Грозного в учрежденной им в 1564 г. опричнине. Как и другой видный опричник, Малюта Скуратов, Василий Грязной был послан с опасным военным поручением. Он попал в крымский плен.

Грозный передал Грязному свое государево жалование и сообщил ему, чтобы он не беспокоился о семье: сына его Грозный пожаловал поместьем и деньгами. Но самое письмо Грозного содержало решительный отказ выкупить его за большие деньги или обменять на Дивея-Мурзу.

В письме к Грязному отразилась способность Ивана Грозного подстраиваться под стиль адресата; из всех царских писаний оно содержит наибольшее число просторечных оборотов. Согласно Д.С. Лихачеву, стиль царского послания к Грязному "воскрешает тот тон веселой шутки, который был принят между ними за столом, но в совершенно иной для Грязного обстановке, ... благодаря которой шутливый тон Ивана Грозного обращается в зловещую иронию" :

“Писал ты, что за грехи взяли тебя в плен; так надо было, Васюшка, без пути средь крымских улусов не разъезжать; а уж как заехал, не надо было как при охотничьей поездке спать: ты думал, что в окольные места приехал с собаками за зайцами, а крымцы самого тебя к седлу и приторочили. Или ты думал, что и в Крыму можно так же шутить, как у меня, стоя за кушаньем? Крымцы так не спят, как вы, да вас, неженок, умеют ловить; они не говорят, дойдя до чужой земли: «Пора домой!» Если бы крымцы были такими бабами, как вы, то им бы и за рекой не бывать, не только что в Москве.”

Особое внимание всегда привлекала апология абсолютизма Ивана Грозного, содержащаяся в послании Грязного: "Ты, государь, аки Бог и мала и велика чинишь". Прямую перекличку несут эти слова с грозненским: "а жаловати есмя своих холопей вольны, а и казнити вольны же.. (КАКИМ ПРЕДСТАЛ ОБРАЗ ГРОЗНОГО)

Как Иван Грозный проявляет себя в письмах?:

“Послания Курбскому”: Образ Ивана Грозного в посланиях к Андрею Курбскому характеризуется как озлобленный, яростный и грубый. Царь не воспринимает никаких аргументов оппонента, они лишь задевают его и вызывают в нём агрессию. В своём первом послании Иван Грозный доказывает Курбскому, что тот должен был принять мученическую смерть, и что «нет власти не от Бога», что он не должен был никогда его ослушаться: “Мы же хвалимъ Бога за премногую его милость, произшедшую на насъ, еже не попусти доселе десницъ нашихъ единоплеменною кровию обагритися, понеже не восхотѣхомъ ни под кимъ же царства, но Божиимъ изволениемъ и прародителей своих и родителей благословениемъ, яко же родихомся в царствии, тако и воспитахомся и возрастохомъ и воцарихомся Божиимъ велѣниемъ, и прародителей своих и родителей благословениемъ свое взяхомъ, а чюжаго не восхотѣхомъ.” (“по Божию изволению и по благословению прародителей и родителей своих как родились на царстве, так и воспитались и возмужали, и Божиим повелением воцарились, и взяли нам принадлежащее по благословению прародителей своих и родителей, а чужого не возжелали.”), “Почто же апостола Павла презрѣлъ еси, якоже рече: «Всяка душа владыкамъ превладѣющимъ да повинуется; никоя же бо владычества, яже не от Бога, учиненна суть: тѣмъ же противляяйся власти Божию повелѣнию противится»” (“Почему же ты презрел слова апостола Павла, который сказал: «Всякая душа да повинуется владыке, власть имеющему; нет власти кроме как от Бога: тот, кто противится власти, противится Божьему повелению».”).

В ответном послании царь, обвиняя Курбского в измене, вновь и вновь доказывал свою верность «пресветлому православию» начала своего правления: “Аще убо сие от отца твоего, диявола, восприимъ, много ложными словесы своеми сплетаеши, яко вѣры ради избѣжалъ еси — и сего ради живъ Господь Богъ мой, и жива душа моя,[17] — яко не токмо ты, но и всѣ твои согласники, бѣсовские служители, не могутъ в насъ сего обрести.” (“А если ты, научившись у отца своего, дьявола, всякое лживыми словами своими сплетаешь, будто бы бежал от меня ради веры, то — жив Господь Бог мой, жива душа моя — в этом не только ты, но и твои единомышленники, бесовские слуги, не смогут нас обвинить.”) Главными врагами государства он объявлял «изменных бояр»: “Бесному подобляшеся колеблетеся и Божий судъ восхищающе и прежде Божия суда своимъ злолукавымъ самохотнымъ изложениемъ, яко же с своими началники, с попомъ и Алексѣемъ,[23] изложили есте, собацки осуждающе. И сего ради Богу противни являющеся, како и святыхъ всѣхъ преподобныхъ, иже в постѣ и в подвизѣ просиявшихъ, милование, еже ко грѣшнымъ, отвергосте; много бо в нихъ обрящеши падшихъ и возставшихъ (восстание не бѣдно!) и страждущимъ руку помощи подавше, и от рва согрешения миловательнѣ возведшихъ, по апостолу, «яко братию, я не яко враговъ имуще»,[24] — еже ты отверглъ еси!” (“Уподобляясь бесноватым, дрожите и, предвосхищая Божий суд, и, прежде его, своим злолукавым и самовольным приговором со своими начальниками, с попом и Алексеем, осуждаете меня, как собаки. И этим вы стали противниками Богу, а также и всем святым и преподобным, прославившимся постом и подвигами, отвергаете милосердие к грешным, а среди них много найдешь падших, и вновь восставших (не позорно подняться!), и подавших страждущим руку, и от бездны грехов милосердно отведших, по апостолу, «за братьев, а не за врагов их считая», ты же отвернулся от них!”) Царь уверял, что главной целью его существования является благо поданных.

Центральным пунктом программы высказываний царя в своих посланиях является всестороннее обоснование самодержавия. Согласно Ивану Грозному, самодержавие имеет своё божественное начало, а своим источником божественную волю:.

“Послание в Кирилло-Белозерский монастырь”: Образ Ивана Грозного в послании в Кирилло-Белозерский монастырь 1573 года характеризуется как набожного и религиозного человека, который был обеспокоен моральным благополучием обители, близкой ему самому: “И бывши о семъ бесѣде надолзѣ, и азъ грѣшный вамъ извѣстихъ желание свое о пострижении и искушахъ, окаянный, вашу святыню слабыми словесы.” (“И в долгой беседе я, грешный, открыл вам свое желание постричься в монахи и искушал, окаянный, вашу святость своими слабыми словами.”) “И аще свѣтъ тма, а мы, окаяннии, тма суще, кольми помрачимся!” (“И если уж свет станет тьмой, то в какой же мрак впадем мы — темные и окаянные!”)

С первых строк послания Грозный обозначает статус места: он пишет к “Въ пречестную обитель пресвятыя и пречистыя Владычицы нашея Богородицы честнаго и славнаго ея Успения” (“В пречестную обитель Успения пресвятой и пречистой Владычицы нашей Богородицы”). Выбор слова отсылает к утопии монастырской жизни как «рая на земле».

В послании царь обосновывает своё право как богоизбранного государя единолично и самовластно обустраивать свою державу и всю вселенную. Он также затрагивает проблему, касающуюся каждого верующего, — исполнения своего религиозного долга и взаимоотношений клира и мира. “И Кирило чюдотворецъ на Симонове[11] былъ, а после его Сергей, а законъ каковъ былъ — прочтите в житии чюдотворцове и тамо извѣстно увѣсте, да тотъ маленько слабостей ввелъ, а после его иныя побольши; да помалу, помалу и до сего, якоже и сами видите, на Симонове, кромѣ сокровенныхъ рабъ Божиихъ, точию одѣяниемъ иноцы, а мирская вся совершаются, якоже и у Чюда[12] быша среди царствующаго града пред нашима отчима — намъ и вамъ видимо.” (“Какие там были правила при чудотворце, узнаете, если прочтете его житие, а тот ввел уже некоторые послабления, а другие после него — еще больше; мало-помалу и дошло до того, что сейчас, как вы сами видите, в Симоновом монастыре все, кроме сокровенных рабов Господних, только по одеянию иноки, а делается у них все, как у мирских, так же как в Чудовом монастыре, стоящем среди столицы перед нашими глазами, — у нас и у вас на виду.”), “А нынѣ у васъ Шереметевъ сидитъ в кѣлии что царь, а Хабаровъ к нему приходитъ, да и иныя черньцы, да едятъ, да пиютъ, что в миру.” (“А ныне у вас Шереметев сидит в келье, словно царь, а Хабаров и другие чернецы к нему приходят и едят и пьют, словно в миру.”)

Грозный подчёркивает, что принимающий монашеский постриг должен отречься от всего мирского, а сословные и имущественные различия исчезают перед Богом: “Ино то ли путь спасения, что в черньцехъ бояринъ бояръства не състрижетъ, а холопъ холопъства не избудетъ?” (“ Это ли путь спасения, если в монастыре боярин не сострижет боярства, а холоп не освободится от холопства?”) Достоинство монаха, по мнению Грозного, в свободе от всего мирского, которая проявляется не только в отказе от сословных и имущественных различий, но и в невмешательстве в дела мира.

“Послание Василию Грязному”: Образ Ивана Грозного в послании Василию Грязному характеризуется присутствием злой иронии. Царь укоряет бывшего любимца за то, что тот оказался в плену, намекая, что вместо ратных дел тот занимался ловлей зайцев: “ино было, Васюшка, без путя середи крымскихъ улусовъ не заѣзжати, а уж заѣхано, ино было не по объѣзному спати; ты чаялъ, что в объѣздъ приѣхалъ с собаками за зайцы, ажно крымцы самого тебя в торокъ ввязали.” (“так надо было, Васюшка, без пути средь крымских улусов не разъезжать, а уж как заехал, не надо было спать, как при охотничьей поездке; ты думал, что в окольные места приехал с собаками за зайцами, а крымцы самого тебя к седлу и приторочили.”) Недовольство царя вызвало и бахвальство пленника, выдавшего себя за приближённую к царю особу, что и вызвало столь астрономическую сумму выкупа: “А что сказываешься великой человекъ — ино что по грехомъ моимъ учинилось и намъ того какъ утаити, что отца нашего и наши князи и бояре намъ учали изменяти, и мы и васъ, страдниковъ, приближали,[3] хотячи от васъ службы и правды.” (“Ты объявил себя великим человеком, так ведь это за грехи мои случилось (и нам это как утаить?), что князья и бояре наши и отца нашего стали нам изменять, и мы вас, холопов, приближали, желая от вас службы и правды.”) Грозный напоминает экс-опричнику о его сомнительном происхождении — был, мол, на побегушках у князей Старицких. Однако, как отмечает исследователь Пётр Садиков, царь одновременно и ободрял своего бывшего фаворита, сообщая, что позаботился о его семье, и посылая ему жалование. Также в послании Иван Грозный отражает разочарование в учреждённой им в 1564 году опричнине.

Третий переходный период (конец 16 начало 17)

Отрывки из «Сказания Авраамия Палицына» и «Новой преславной повести о российском царстве».

«Новая повесть о преславном Российском царстве и великом государстве Московском» – агитационное патриотическое произведение, оформленное как грамота-воззвание, отклик писателя-патриота на события русской истории за декабрь 1610 – февраль 1611 г. Автор призывает современников к вооруженному сопротивлению против иностранных интервентов и предателей из правительства национальной измены – «Семибоярщины». «Новая повесть» появилась на волне начавшего формироваться в январе–марте 1611 г. первого народного ополчения, в канун стихийно вспыхнувшего в Москве восстания 19 марта 1611 г. (но не ранее начала февраля 1611 г.).

«Новая повесть» создавалась на фоне широко распространенных в стране агитационных патриотических грамот (обращенных ко всем сословиям населения), которыми обменивались между собой русские города и в распространении которых с января 1611 г. принимал участие П. П. Ляпунов, возглавивший первое народное ополчение (в состав которого, после разгрома Лжедмитрия II – Тушинского Вора», влились и казацкие «таборы» под предводительством Д. Т. Трубецкого и И. М. Заруцкого). Однако восстание 19 марта 1611 г. было подавлено, так как отряды П. П. Ляпунова, двинувшиеся 3 марта 1611 г. с «нарядом» и «гуляй-городом» из Коломны к Москве, не успели к его началу.

В «Новой повести» передано настроение поднимавшихся на освободительную борьбу патриотических сил столицы. Оценка событий связана с отношением автора к августовскому договору

1610 г., заключенному московским боярским правительством, «Семибоярщиной», пришедшей к власти после свержения с престола царя Василия Шуйского (17 июля 1610 г.). По этому договору Сигизмунд III должен был снять осаду Смоленска и дать королевича Владислава на царский престол (при условии принятия им православия). Для подписания текста договора в лагерь Сигизмунда под Смоленск было направлено «Великое посольство» во главе с князем В. В. Голицыным и митрополитом Филаретом, которое сразу же по прибытии фактически оказалось в плену у польского короля.

В ночь на 2 сентября 1610 г. правительство «Семибоярщины» под угрозой новой вспышки крестьянской войны «за царевича Димитрия» (отряды Лжедмитрия II стояли вблизи от Москвы, в Калуге) впустило в столицу стоявший под стенами города гарнизон гетмана С. Жолкевского и привело соотечественников к присяге королевичу Владиславу. Между тем в нарушение договорных условий уже 19 августа 1610 г. Сигизмунд направил в Москву первое тайное указание о приведении жителей Московского государства к новой присяге самому королю.

После оккупации Москвы жизнь столицы оказалась полностью во власти королевских наместников, начальников польского гарнизона. В конце января – начале февраля 1611 г. (при гетмане А. Гонсевском) начались постепенное выведение из города русских ратников и стягивание в Москву польских отрядов, участились случаи бесчинств оккупационных солдат, надругательств над святынями, притеснение московских жителей (вплоть до закрытия Кремлевских ворот) и проч. Обо всем этом и пишет автор «Новой повести». Гневно осуждая путь национального предательства, на который вступило московское боярское правительство (когда «земледержцы»-«правители» превратились в «землесъедцев» и «кривителей»), и раскрывая подлинную суть политического обмана польского короля Сигизмунда, автор призывает соотечественников к вооруженному сопротивлению иноземным оккупантам и предателям отечества из правительства.

Подробный пересказ «Новой повести о преславном Российском царстве»

1. Вступление: Призыв к православным христианам Автор начинает с обращения ко всем верующим, оставшимся преданными вере и Отечеству. Он призывает их объединиться против общих врагов – польско-литовских интервентов и внутренних изменников:

«Православным християномъ всякихъ чиновъ людем… которые ещё душ своих от Бога не отщетили и от православные веры не отступили… вооружимся на общих сопостат наших и врагов!»

Главная идея – лучше погибнуть за веру и Родину, чем жить в позоре под властью иноверцев:

«Изберем славную смерть! Аще и будет нам то, и по смерти обрящем Царство Небесное, нежели здѣ – безчестное и горкое житие под руками враг своих».

2. Героическая оборона Смоленска Осада Смоленска (1609–1611) войсками польского короля Сигизмунда III стала символом стойкости. Автор восхищается мужеством защитников города, которые терпят голод и лишения, но не сдаются:

«Как в Смоленске наши братья, православные христиане, сидят, и великую скорбь терпят, и стоят крепко за веру, и за святые церкви, и за души свои, и за всех нас!»

Смоленск сравнивается с духовным щитом России, сдерживающим натиск врага:

«Если бы таких крепких городов было больше, никак бы врагам не было входа в нашу землю!»

3. Предательство бояр и измена части знати Автор гневно обличает бояр, переметнувшихся к полякам, особенно тех, кто поддерживал Лжедмитрия II и Сигизмунда III:

«Многие от христианского рода… изволиша от иновѣрных и от безбожных царя изыскати и ему служити».

Эти предатели променяли веру на милости врага:

«Они растлилися умы своими, работают прелести мира сего, ищут славы временной, а души свои погубили».

Особое осуждение достаётся Фёдору Андронову (упоминаемому как «Федка Ондронов с товарыщи»), который активно сотрудничал с поляками.

4. Подвиг патриарха Гермогена Патриарх Гермоген предстаёт как главный духовный вождь сопротивления. Несмотря на угрозы, он отказывается признать власть короля Сигизмунда и благословляет народ на борьбу:

«Он, яко столпъ, непоколебимо стоит посреди земли нашей… словом Божиим всех врагов посрамляет».

Когда к нему приходят изменники с требованием подчиниться, он отвечает с презрением:

«Да будеши проклят со всем своим сонмом в сем веке и в будущем!»

Его сравнивают с библейскими пророками, готовыми умереть за правду:

«Пастырь добрый душу свою полагает за овца».

5. Посольство Филарета и Голицына: Обман и плен Автор с горечью пишет о судьбе русского посольства (митрополита Филарета Романова и князя Василия Голицына), отправленного для переговоров с Сигизмундом. Вместо мира их схватили и держат в плену:

«Посланных наших держат, и всякою нужею, гладом и жаждою конечно морит, и пленом претит».

Этот эпизод показывает коварство поляков, которые не желают мира, а стремятся завоевать Россию.

6. Злодеяния интервентов и их пособников Враги не только воюют, но и глумятся над православной верой:

«Они ругаются над святыми иконами, стреляют в образ Богородицы, творят насилие над народом».

Особенно ненавистны автору русские предатели, которые помогают врагу:

«Они хотят искоренить православную веру и превратить нас в рабов».

7. Финал: Призыв к восстанию Автор завершает повесть страстным обращением к народу:

«Приидите, православнии! Мужайтеся, и вооружайтеся, и тщитеся на враги своя!»

Он предупреждает, что если не восстать сейчас, Россия погибнет:

«Если мы теперь не умрём за правду, то всё равно погибнем позже – но уже без славы».

Последние строки – завещание потомкам:

«Кто сие писание прочтёт, да не скроет его, но передаст другим, чтобы все знали правду».

Основные идеи и значение повести

• Патриотизм и вера – главные ценности, ради которых стоит бороться.

• Героизм Смоленска и патриарха Гермогена – примеры для подражания.

• Осуждение предательства – изменники достойны только проклятия.

• Призыв к единству – только общими силами можно изгнать врага.

2. Барокко (Смута) (2 половина 17 - до Петровской эпохи)

Интересуется судьбой человека, жизнь человека в связи с огромным миром

Особенности барокко: описать мир, чтоб его понять, трагическое мировосприятие, тема смерти

Главные жанры: стихосложение, театр

Житие Юлиании Лазаревской. Житие протопопа Аввакума. Повесть об азовском осадном сидении донских казаков. Повесть о Горе-Злосчастии. Повесть о Савве Грудцыне. Повесть о Фроле Скобееве. Повесть о Карпе Сутулове. Повесть о Шемякином суде. Повесть о Ерше Ершовиче. Повесть о бражнике. Калязинская челобитная. Азбука о голом и небогатом человеке. Вирши Симеона Полоцкого и его Комедия притчи о блудном сыне.

Практические занятия по Житию протопопа Аввакума и стихосложению 17 века

Практическое занятие «Культура петровской эпохи – закономерный этап развития или результат чуждого влияния?»

Азбука о голом и небогатом человеке». Обличению социальной несправедливости, общественного неравенства посвящена «Азбука о голом и небогатом человеке». Использовав форму дидактических азбуковников, автор превращает ее в острое оружие социальной сати ры. Герой повести — «голый и небогатый» человек, повествующий с едкой иронией о своей горестной судьбе. Причину своих бедствий он видит в «лихих людях» — богачах. Против них и направлено основное жало сатиры. Это те, у кого «всево много, денег и платья», те, «кто богато живут, а нам голым ничего не дают». Афористичность, лаконизм и выразительность стиля повести, социальная острота способствовали ее популярности.

Русская сатира XVII в. вовлекла в свою сферу и исстари, ещё с XII в., популярный у нас жанр «толковых азбук» — произведений, в которых отдельные фразы расположены были в порядке алфавита. До XVI в. включительно «толковые азбуки» заключали в себе главным образом материалы церковно-догмагический, назидательный или церковно исторический. Позже они пополняются материалом бытовым и обличительным, в частности — иллюстрирующим гибельность пьянства. Во многих случаях такие азбуки приспособлялись и специально к целям школьного обучения.

А. Аз есми наг, наг и бос, голоден и холоден, съести нечаво.

Б. Бог душю мою ведаеть, что нету у меня ни полушки⁴⁰⁰⁵ за душею.

В. Ведаить весь мир, что взять мне негде и купить не на што.

Г. Говорил мне доброй человек на Москве, посулил мне взаймы денегь, и я к нему наутрея пришол, и он мне отказал. А толька мне он насмеялся, и я ему тоть смехь заплачю^4006: нашто было и сулить, коли чево нет?

Д. Добро бы он, человек, слово свое попомнил, и денегь мне дал; и я к нему пришол, и он мне отказал.

Е. Есть в людех всего много, да нам не дадуть, а сами умруть.

Ж. Живу я, доброй молодец, весь день не едши, а покушать мне нечево.

S. Зеваетца мне по брюху с великих недоедков; ходечи, губы помертвели, а поесть мне нечаво.

З. Земля моя пуста, вся травою заросла; пахать не на чим и сеить нечаво, а взять негде.

И. И живот мой истощал, по чюжим сторонам волочас⁴⁰⁰⁷, а бедность меня, голенькова, изнела⁴⁰⁰⁸.

К. Как мне, бедному и безпле́мянному⁴⁰⁰⁹, промышлять и где мне подети ся от лихих людей, от недобрыхь?

Л. Люди богатыя пьють и едять, а голеньких не ссужають, а сами тово не распознають, что и богатыя умирають.

М. Мыслию своею всево бы у ебя много видель, и платья цветного и денегь, а взять мне негде, солгать, украсть не хочитца.

Н. Нашто живот мой позорён⁴⁰¹⁰? Лучи странна животи⁴⁰¹¹ смерть прияти, нижели уродом⁴⁰¹² ходити.

О. О горе мне! Богатыя люди пьють и едят, а того не ведають, что сами умруть, а голеньким не дадуть.

П. Покоя себе, своей бедности, не обретаю, лапти розбиваю, а добра не налезу⁴⁰¹³.

P. Разум меня не осяжеть⁴⁰¹⁴, живот мой не обрящеть своей бедности, все на меня востали, хотять меня, молодца, вдрук погрузить⁴⁰¹⁵², а Богь не выдаст – и свинья не сьесть!

С. Своей горькой не ведаю, как жить и как мне промышлять.

Т. Тверд живот мой⁴⁰¹⁶, а сердце с кручины пропало и не осягнеть.

У. Учинилася мне беда великая, в бедности хожю, весь день не едши, а поесть мне нихто не дасть.

у. Увы мне, бедному, увы, безпле́мянному! Где мне от лихих людей детца и голову приклонить?

Ф. Ферези⁴⁰¹⁷ были у меня добры, да лихия люди за долгь сняли.

X. Хоронился от должников, да не ухоронился: приставов⁴⁰¹⁸ посылают, на правеж⁴⁰¹⁹ ставят; по ногам ставять, а взять мне негде и откупитца нечим.

Ω. Отец мой и мати моя оставили мне имение были свое, да лихие люди всем завладели. Охь, моя беда!

Ц. Цел был дом мой, да не велел Богь жити и владети.

Ч. Чюжево не хотелось, своево не лучилось. Как, как мне, бедному, промышлять?

Ш. Шел бы в город, да удрал⁴⁰²⁰ бы суконца хорошенкова на однорядку,⁴⁰²¹ да денегь нет, а в долгь нихто не верять; как мне быть?

Щ. Щеголял бы и ходил бы чистенько и хорошенько, да не в чем. Лихо мне!

Ь. Ерзнул⁴⁰²² бы по лавке в старой аднорядке.

Ы. Ерычитца⁴⁰²³ по брюху с великих недоетков; ел бы мяса, да в зубах вязнет.

Ь. Ехать было в гости, да нихто не зовет.

Ю. Ючится⁴⁰²⁴ по брюху с великих недоетков, играть не хочетца; вечер не ужинал, утрос не завтрикал, севодне не обедал.

Ю. Юрил⁴⁰²⁵ бы и играл бы, да Бога боюся, а се греха; страх и людей сором.

Ю. Я коли бы был богат, тогда бы и людей знал, а в злы днех – и людей не познал.

Ω.Омыслил бы хорошенько, да нарядился, да не во что мне.

Ξ. К сей бедности не умеють люди пристать, а с нею опознатца.

Ψ. Псы на милова не лают, постылова кусают и з двора сволокут.

Ф. Фома-поп глуп, тот греха не знает, а людям не роскажеть; на том ему – «Спаси Богь!»; и спасет Богь.

В основном «Азбука о голом» заключает в себе рассказ от первого лица о горькой доле живущего в Москве босого, голодного и холодного человека, эксплуатируемого богачами и вообще «лихими людьми», причём детали текста иногда значительно варьируются по спискам. В общем бедняк изображается как сын зажиточных родителей, у которых всегда были «аладьи да масляные блины горячие и пироги хорошие». «Отец мой и мати моя оставили мне дом и имение свое»,— говорит он о себе. В старейшем списке XVII в. разорение героя объясняется так: «От сродников зависть, от богатых насильство, от сосед ненависть, от ябедников продажа, от льстивых наговор, хотят меня с ног свесть... Цел бы был дом мой, да богатые зглотали, а родственники разграбили». Случилось так потому, что молодец после отца и матери «остался млад», а «сродичи» имущество отца его разграбили. В других, более поздних списках злоключения молодца объясняются тем, что он «всё пропил и промотал», или никак не объясняются, сопровождаясь ничего не говорящим замечанием: «Да мне тем не велел бог владеть...», или: «Да не велел бог мне жить за скудостию моею...», и т. п. Даже жалкое одеяние молодца всё пошло на уплату долгов. «Ферези были у меня самые добрые рогозиные, а завязки мочальные, да и то люди за долг взяли»,— жалуется он. Нет у него и земли, которую он мог бы вспахать и засеять. «Земля моя пуста,— говорит он,— и травою вся обросла, полоть мне нечим и сеять нечево, притом же и хлеба нет». «Азбука» написана ритмической прозой, кое-где рифмованной, как например: Люди вижу, что богато живут, а нам, голым, ничего не дают, чорт знаит их, куда и на што денги берегут... Покою себе не обретаю, лапти и сапаги завсегда розбиваю, а добра себе не наживаю. Встречаются в ней и поговорки, вроде: «На что было ему и сулить, коли самому негде взять»; «Ехал бы в гости, да не на чем, да никуды не зовут»; «Сшил бы к празднику однорятку с королки (кораллами), да животы-та у меня коротки» и др. Все эти особенности «Азбуки о голом», наряду с типичным просторечным её языком, ставят её в один ряд с такими произведениями сатирической литературы второй половины XVII в., как «Калязинская челобитная», «Повесть о попе Саве» и т. п. (см. ниже). «Азбука» и по своему содержанию и по бытовым деталям должна быть приурочена ко второй половине XVII в., и возникновение её связывается с посадской средой, внутренние отношения которой она и отражает '.

«Комедия притчи о блудном сыне»- Симеон Полоцкий состоит из пролога, 6 действий («частей») и эпилога.

Пролог - обращение к зрителям, в котором сообщается о теме пьесы. Первое действие начинается с монолога отца, он делит свое имение между двумя сыновьями и дает им наставления (советует надеяться на бога, руководствоваться в жизни правилами благочестия, хранить христианские добродетели). В ответ на обращение отца сыновья выступают совершенно по-разному. Старший сын – олицетворение пассивности и неподвижности, представитель традиционного консерватизма, покорный раб своего отца, хочет остаться при нем до конца его дней. Отец принимает решение старшего сына, подчеркивает его смирение и оставляет при себе. Младший сын также почтительно относится к своему отцу, благодарит его за его намерение дать ему часть имения, но он хочет поскорее выйти на широкую дорогу, чтобы добыть славу себе и своему дому. Свое желание он аргументирует соображениями, предвосхищающими идею свободного индивидуального выбора и самоопределения человека. Он обещает вернуться в родительский дом, обогатившись опытом и знаниями, доставить отцу славу и радость. Отец пробует убедить сына повременить с отъездом, приобрести необходимый житейский опыт, но его увещания безуспешны. Сын ссылается на укоренившуюся практику посылки за границу молодых людей с образовательными целями. Отец соглашается и отпускает его. Вырвавшись на волю, «блудный сын» окунается с головой в разгульную жизнь. У него много денег, он сорит ими вовсю, пьянствует, играет в азартные игры и ограбленный своими же собутыльниками, разоряется и доходит до полной нищеты.

Четвертое действие рисует нам «блудного сына» голодным, продающим последнюю одежду и одетым в рубище. Он ищет службы и поступает к господину, который посылает его пасти свиней. И вот юноша, с гордыми перспективами покидавший родительский дом, обещая принести ему славу, после роскошной жизни и пьяного разгула становиться простым свинопасом. Но однажды он загубил свинью, его бьют, он вспоминает родительский дом. Он, как и евангельский «блудный сын», надеется на то, что отец примет его в качестве слуги. Но отец устраивает пир в его честь, велит заколоть для него тельца. И дальше, как и в евангельской притче, следует ропот старшего сына на то, что для него никогда не нарушившего отцовской воли, не был заколот даже козленок, и объяснение отца, почему он так радостно встретил своего заблудшего сына: старший сын всегда был с отцом и все отцовское принадлежало ему, а младший пропал и теперь нашелся.

В эпилоге поясняется смысл пьесы. Молодежь не должна самонадеянно полагаться на свой разум, а старики должны хорошо наставлять юных, оказывая им милость и снисхождение в тех случаях, когда они, покаявшись, возвращаются на правильный жизненный путь.

Пьеса оказалась актуальной. Старый библейский сюжет приспособляется в ней к злободневным вопросам действительности, которые вращались вокруг отношений старшего и младшего поколений в переломную пору накануне петровских реформ. Пьеса проникнута гуманизмом. Победа традиции, торжество отцов имеют здесь место не вследствие принуждения и пользования родительскими правами, а в результате личного горестного опыта, через который проходит молодое поколение, свернувшее с пути отцов. Эта победа достается ввиду преимуществ тех моральных и практических жизненных основ, на которых зиждется старина. Отец – умеренный, гуманный консерватор, не склонный пользоваться своим авторитетом для того, чтобы принуждать сына поступать так, как этого хочет отец, признает свободу для молодежи и не препятствует сыну пользоваться этой свободой, хотя и пытается удержать его от поспешных и необдуманных действий. Он радостно идет к сыну навстречу, когда тот, осознав свою ошибку, возвращается домой. Симеон Полоцкий не считает, что стремление молодежи к знанию и к обогащению жизненным опытом является запретным. Тяга к науке ему очень симпатична, наряду с защитой традиции отцов в пьесе присутствует защита науки. Если «блудный сын» оказывается дискредитированным, то не потому, что он прельстился культурной новизной, а потому, что он подменил ее физическими наслаждениями, которые сразу же сделали его своим пленником и едва не загубили его жизнь. «Комедия притчи о блудном сыне» отличается своей простотой, отсутствием аллегорического элемента, близостью к реальной обстановке жизни и типичностью своих персонажей. Сведений о постановке пьесы нет, но через 5 лет после смерти Симеона Полоцкого, в 1685 г. она была напечатана с множеством иллюстраций.

«Житие протопопа Аввакума» Сходства с каноном жития: В экспозиции рассказывалось о родителях и действе агиографического герое. Там же говорится о первом знамении – о «видении корабля». За всяким событием Аввакум видит символический, таинственный смысл. Различия: Объединение автора и героя агиографического повествования в одном лице. Символический слой также индивидуален: Аввакум придает символическое значение таким бренным, ничтожным бытовым деталям, какие средневековая агиография вообще, как правило, не отмечала. Это толкование важно в системе идеологических и художественных принципов: в реформе Аввакум видел и посягательство на весь русский уклад, на весь национальный быт. Даты жизни: 1621-1682.Первые испытания пережил во время пребывания в Лопатицах и в Юрьевце –Повольском. Начало борьбы с Никоном и ссылка в Тобольск, затем в Даурию. Возвращение на Русь , пребывание в Москве и подмосковных монастырских темницах и лишение сана, ссылка в Пустозерск. Центральная тема – жизнь Аввакума, неотделимая от борьбы против Никона. Переплетается с темой изображения жестокости и произволом начальников – воевод. Обличение коварства и лицемерия Никона.Использует цитаты из новозаветных книг. Яркое своеобразие стиля Аввакума заключается именно в устранении резкой семантической границы между группами слов торжественно-книжных и просторечно разговорных, в острых приемах их лексических и фразеологических взаимодействий и контаминаций. В каких тюрьмах сидел 1. Пафнутьев монастырь - Аввакума десять недель держали на цепи в Пафнутьевом монастыре. Потом привезли в церковь, расстригли и прокляли. Аввакум же в свою очередь проклял никониан. Повезли потом ночью на Угрешу к Николе в монастырь. 2. Андроньев монастырь - на цепи посадили и кинули в темную палатку, три дня ни ел, ни пил. До этого на патриаршем дворе его тоже посадили на цепь. А когда рассвело его посадили на телегу и растянули руки и везли до Андроньевского монастыря. 3. Земляная тюрьма - 4. Пустозерск - Аввакум же в 1667 году был наказан кнутом и сослан в Пустозерск на Печоре. При этом ему не вырезали языка, как Лазарю и Епифанию, с которыми он и Никифор, протопоп симбирский, были сосланы в Пустозерск. 14 лет он просидел на хлебе и воде в земляной тюрьме в Пустозерске, продолжая свою проповедь, рассылая грамоты и послания 5. Ссылка в сибирь - послали с женой и детьми. Жена родила ребенка 6. Братский острог - кинули в тюрьму и дали соломку. Основные причины раскола русской церкви. 1. Начавшийся процесс секуляризации русской культуры и утрата церковью своих господствующих позиций в духовной жизни общества. 2. Падение благочестия в среде русского народа и самого духовенства в период “смутного времени”. 3. Стремление светской и духовной власти к мировому господству и как следствие этого, установление более тесных контактов с другими православными народами, ориентировавшимися в обрядовой жизни на современную греческую (поствизантийскую) церковь. 4. Борьба между церковной и царской властью за главенство в государстве. 5. Ориентация русской культуры в своем развитии на западные образцы. Композиция Жития Подвижная композиция. Слияния двух языковых и стилистических традиций — книжной и просторечной постоянное перевоплощение рассказчика в героя, героя в рассказчика Лирические отступления совпадение в одном лице рассказчика и героя произведения линейная композиция, при которой эпизоды-новеллы следовали один за другим, как бы нанизываясь на один общий стержень, наращиваясь в некий бесконечный ряд, объединенный лишь личностью центрального героя Начинается "Житие" по-старому – от рождения Стиль «Жития...» меняется, когда он повествует о своей семье. С особой нежностью говорит протопоп о своей верной подруге Анастасии Марковне. Жена разделяла его «жизнь в живом аде», ссылки и скитания. Именно у Марковны находит он поддержку в минуты сомнений («дерзай проповедати слово божие по-прежнему, а о нас не тужи») Отношение автора к герою Образ героя Характер Аввакума раскрывается в житии не только в семейно-бытовом плане, но также и в плане общественных связей. Аввакум проявляет себя и в отношениях к "робяткам" и верной спутнице жизни, и в отношении к патриарху, царю, и простому народу, к прочим другим. Аввакум откровенно пишет о том, что ему пришлось прибегнуть к обману, ради спасения "замотая" - гонимого человека. Аввакум - поборник справедливости. Язык Главное своеобразие “Жития” Аввакума в его языке и стиле. грубый язык, нарочитая простота. В произведении не отражены литературные каноны и нормы. Аввакум положил начало автобиографии, до него она практически не существовала. Брань, восклицания, мольбы пересыщают его речь. Ни один из писателей русского средневековья не писал столько о своих переживаниях, как Аввакум. Для стиля “Жития” характерно сочетание сказовой формы с проповедью, что привело к тесному переплетению разговорно-просторечных элементов языка с церковно-книжными. В столкновении церковно-книжных и разговорных форм рождалось новое стилистическое единство, которое сам он характеризует как “просторечье”. В стиле жития протопоп использует форму сказа - неторопливого рассказа от первого лица, обращенного к старцу Епифанию, но в то же время подразумевающего и более широкую аудиторию своих единомышленников. Для стиля Аввакума характерно отсутствие спокойного эпического повествования. Круг тем и настроений в сочинениях Аввакума ничем не ограничен: от богословских рассуждений до откровенного описания физиологических отправлений человеческого организма. Но к каждой теме он подходит с неизменным эгоцентризмом. Его житие состоит из ряда искусно нарисованных правдивых драматических сцен, построенных всегда на острых конфликтах: социального, религиозного или этического порядка. Эти драматические сцены соединены между собой лирическими и публицистическими отступлениями. Аввакум либо скорбит, либо негодует, либо иронизирует над противниками и самим собой, либо горячо сочувствует единомышленникам и печалится об их судьбе. “Житие” проникнуто духом борьбы. Автор страстно отстаивает свои убеждения, обличает врагов. Своих врагов Аввакум полушутливо, полуласково называет «горюны», «бедные», «дурачки», «миленькие» Суров и непримирим Аввакум к своим идейным противникам — Никону и его приверженцам. Используя иронию и гротеск, он создает их яркие сатирические образы. На первый план выдвигается лицемерие и коварство Никона, который перед избранием в патриархи ведет себя, «яко лис, челом да здорово» (явная перекличка с сатирической «Повестью о Куре и Лисице»); а после «друзей не стал и в крестовую (приемную, патриаршую палату) пускать». В изображении Аввакума Никон — это «плутишка», «носатый, брюхатый борзый кобель», «шиш антихристов», «волк», «пестрообразный зверь», «адов пес». Он подчеркивает жестокость Никона, который «жжет огнем», пытает и мучает своих противников; говорит о распутной жизни патриарха. Казни 1. м священника Лазаря взяли и вырезали ему язык из горла; кровь попошла да и перестала; он в то время и без языка снова говорить стал. Потом, положив правую руку его на плаху, по запястье отсекли ее, и рука отсеченная, лежа на земле, сложила сама по обычаю персты и долго лежала пред народом, исповедала, бедная, и по смерти знамение 2. м взяли соловецкого пустынника старца Епифания; он же молил Пилата слезно и зело умильно, чтобы повелел отсечь ему голову с плеч, ради веры и исполнения закона. Пилат же сказал ему в ответ: «Батюшка, тебя упокоить, а самому куда мне деться? Не смею, государь, так сделать». И не послушал полуголова старцева моления, не отсек головы его, но повелел язык его весь тоже вырезать. 3. м взяли дьякона Феодора и тоже язык весь вырезали, остался кусочек в горле мал нек, наискось отрезан, не из милости, а потому, что руки не послужили, — от дрожи и тряски нож из рук валился 4. у дьякона, отсекли и руку поперек ладони, и всё, дал Бог, здорово стало; по прежнему говорит ясно и чисто. И у него тоже в другой раз язык был резан, в Москве меньше нынешнего резано было. Пускай никониане, бедные, кровью нашею питаются, будто мед испивая! Потом засыпали нас землею: сруб в земле, и еще вкруг каждого другой сруб, и еще вкруг всех общая ограда за четырьмя замками; стражей же десятеро с человеком стерегут темницу

Тексты для чтения по темам 1,2. Повесть о Василии Кариотском. Повесть об Александре. Несколько образцов панегирических и любовных виршей (по выбору студента). Одна из проповедей Феофана Прокоповича (по выбору). Трагедокомедия Феофана Прокоповича «Владимир», Пьесы Федора Журовского «Слава российская» и «Слава печальная». Одна из пьес школьного репертуара на выбор (в добавление к указанным выше).

Слово похвальное о флоте российском – Феофан Прокопович

Ближайшим поводом к составлению «Слова» явилась блестящая победа русского галерного флота над шведской эскадрой при о. Гренгаме (в районе Аландских островов), одержанная, несмотря на неблагоприятный ветер, под командованием М. М. Голицына 27 июля 1720 года. Английский флот, находившийся в Балтийском море в соответствии с англо-шведским союзным договором 1720 года, не смог предотвратить разгрома шведской эскадры. «Виктория» при Гренгаме побудила шведского короля начать мирные переговоры с Россией, ускорила заключение Ништадтского мира. После Гренгамского сражения русский флот прочно утвердился на Балтике

Долго не было побед и тут прилетает новость. Бог умножает радости России.

Рассуждает, как восславить бога, чтобы слово было приличное и небесполезное: 1 – божее смотрение сподвигла петра построить флот, 2 -собственно победа какая. 1 – именно бог помог и надоумил Петра, так как в детсве он флота не знал, так как без бога и птица не летает. Нужда была во флоте у России – бог помог правителю найти ботик и зажег в сердце правителя любовь. От ботика весь флот пошел. Бог помог тем, что любая война была России не страшна. Петр молодец – сам корабельным архитектором стал, круче всяких римских императоров.

Смотрим же, не тако ли действовал бог и у нас, когда Россию флотом морским вооружити благоволил? Была нужда России имети флот, яко не единаго моря пределами своими досязающей; но нужды той еще никто, еще и сам монарх российский, не ощущал. Видел един всевидец бог главную флота нужду, определяя нам на времена сия за владение сего помория. А от человек кто сие провидети, кто пророчествовати могл? И то первый знак, что возбужденная в монаршем сердце к морскому плаванию охота не от промысла человеческаго была. Да еще же, что охоте той вину подало? Негде по случаю найденный (яко же выше помянуто) малый, ветхий, презренный ботик. О том стал первеелегкий вопрос, а с полученнаго ответа возгорелась охота, да еще только к водному гулянью; скоро же, болше да а болше разгараяся, сердце пролилось, аки пламень, ко устроению великаго флота

В общих словах много не говорит, в кратце рассказывает чем полезен морской флот: 1 – наша страна омываема многими морями, много рек – как не иметь флот, смотрим, как гости плавают, а сами не можем так. 2 – помогает в войне, против морского неприятеля. Бог поселил в Росси желание заниматься морским плаванием и строить флот. 3 – бывшие враги – карелия, ингрия, финляндия теперь бедствую, так как россия сильнее.

Важность победы: сражаются на море неравные, ветер мешает. Но в этой битве ветер мешал, но его победили и он послужил славе России.

А во-первых, поиеже не к единому морю прилежит пределами своими сия монархия, то как не без- Слово похвалное о флоте российском честно ей не иметь флота? Не сыщем ни единой в свете деревни, которая над рекою или езером положена и не имела бы лодок. А толь славной и силной монархии, полуденная и полунощная моря обдержащей, не иметь бы кораблей, хотя бы ни единой к тому не было нужды, однакоже было бы то безчестно и укорително. Стоим над водою и смотрим, как гости к нам приходят и отходят, а сами того не умеем. Слово в слово так, как в стихотворских фабулах некий Танталь стоит в воде, да жаждет. И по тому и наше море не наше. Но смотрим, как то и поморие наше. Разве было бы наше по милости заморских сосед, до их соизволения? Что бо, когда благословил бог России сия своя поморския страны возвратити себе и другия вновь завладети, что было бы, аще бы не было готоваго флота? Как бы места сия удержати? Как жить и от нападения неприятелскаго опасатися, не токмо что оборонитися?

Так же то трудное было бы тебе, о Россие, на помории твоем с неприятелем обхождение, аще не бы промысл божий предварил тебе благословением благостынным и не возбудил бы в тебе тщаливаго духа ко устроению флота и ко обучению морскаго плавания: не был бы укрощен на лучшее, но толко раздражен на горшее супостат твой. Объяла и завладела рука твоя сие толь славное и великое поморие, яко возмездие и обилный плод всех войны сея трудов и иждивений. Но возмогла ли бы и удержать надолго единою земною силою? Великое сумнителство. Есть ли же бы не могла, что следовало? Испразднилася бы слава, толиких викторий. Не меишая бо слава есть удержати завоеванное, нежели завоевать, — давная есть пословица. Отродилась бы неприятелю сила: паки бы было ему с Ливонии, Ингрии, Карелии, Финляндии, множество и воинства и имения, и хлеба; паки бы походы его и нападения на твоя внутренняя. Ныне же что? Наготствует, скудеет и глад терпит. И вместо того, чтобы на пределы наши нападал, своих видит разорение, и вместо того, чтобы имел нам страшен быти, чуждее себе заступление купует, хотя и не велми щасливым торгом. Видеши, о Россие, ползу флота твоего!

Нельзя не сказать, слышателие, что сия виктория стала от собственнаго божия смотрения. И болшую зде видим милость господню, нежели где провиденциа ветры на помощь посылала.

Инако и лучше ныне российскому на мори воинству благословил бог. Не хотел, да бы воздух делился с нами славою виктории, но и вопреки: умножил ветром трудность к морскому бою, да бы умножилася слава победителем; послужил и нам ветр, да противством своим; послужил к славе, а не к победе. И понеже противился победе нашей, того ради явственно показал славу нашу, так что викториа нынешняя может таковым надписанием украшенна быти: неприятель и ветр побежден есть. Тако продолжает радости твоя, тако славы твоя умножает бог, о Россие!

Торжествуй монах, которому помогает бог. Достойны вечного прославления и военачальники с воинами.

«Подобно, — рече, — есть царствие небесное зерну горушичну, еже взем человек всея на селе своем. Еже малейше убо есть от всех семен: егда же возрастет, более всех зелий есть, и бывает древо: яко приити птицам небесным и витати на ветвиях его». А кто же не скажет, что малый ботик против флота есть, аки зерно против древа?