Е.В. Кудряшова Эпистемологический анализ языка философии

Современное состояние гносеологических исследований требует принять в качестве очевидного факт обусловленности познавательной деятельности языком. В различных философских традициях осмыслен феномен влияния языка на познавательную деятельность субъекта. В частности, в герменевтической традиции язык рассматривается в качестве универсальной среды, в которой складывается «пред-понимание», определенным образом упорядочивающее опыт. В феноменологических исследованиях язык выступает в качестве объективной реальности, с которой взаимодействует индивид. Особое значение в XX в. получила лингвистическая философия, осмысливающая факт предопределенности познавательной деятельности языком. Указанные исследования позволили говорить об «языковой картине мира» - понятии, указывающем на специфические репрезентации мира, определяемые тем или иным естественным языком.

Изучение влияния языка на познавательную деятельность субъекта стало одним из ключевых в исследованиях позитивистов прошлого столетия. Неопозитивизм предложил анализ научной деятельности с точки зрения языка науки: основной вопрос, который поставили перед собой неопозитивисты – как формируются универсальные высказывания науки? В основание языка науки были положены аналитические высказывания логики и математики, и синтетические по характеру эмпирические высказывания, фиксирующие опыт («протокольные предложения», «констатации»), два эти вида высказываний были признаны осмысленными, а все прочие высказывания (прежде всего, «метафизические высказывания») – бессмысленными и подлежали исключению из знания.

Столь резкие заявления в сторону «метафизики»¹ символизировали общее мировоззренчески значимое настроение естественников и математиков против философии, не формулирующей объективное знание о мире. Сциентистское в своем основании убеждение в том, что действительное, объективно истинное знание формулируется только в науке, позволяло неопозитивистам отождествить гносеологическую и эпистемологическую проблематику. Видимо, именно в сциентистских исследованиях такого рода проблематика языка впервые стала рассматриваться с эпистемологической точки зрения.

Противоречия в философии неопозитивистов, возрастающая популярность лингвистических исследований естественного языка, развитие антисциентизма во многом способствовали отделению гносеологического и эпистемологического контекста исследования. Если гносеологический контекст связан с выяснением роли языка в мыслительных процедурах, то эпистемологический - ставит своей целью изучение природы языков профессионального общения и их влияния на познавательные процедуры в соответствующих областях знания.

Особую трудность вызывают эпистемологические исследования языка философии. Близость естественному языку, высокая нестабильность значений философских понятий, плюрализм философских учений не позволяют делать однозначные выводы о том, что входит в специфический язык профессионального общения философов. Часто аналитики определяют философский язык через особое употребление естественного. В частности, Г. Райл показывает, что философы говорят на «обыденном» (естественном) языке, что вполне объяснимо с точки зрения специфики объектов познания в философии². В том же направлении рассуждает В.В. Бибихин в своей монографии «Язык философии». Автор полагает, что философия формирует особое лингвистическое пространство, в котором слово естественного языка получает более объемное значение, «способно заново заговорить»¹. Исследования подобного рода предлагают интересный материал для размышления, выяснения природы философского знания. Двигаясь в этом направлении, попытаемся в первом приближении определить, что составляет язык философов.

Понятия «язык философии» или «философский язык» являются условными, поскольку его точные границы довольно трудно определить. В самом общем смысле язык философии - это профессиональный язык, на котором составлены философские тексты (письменные или устные). Фактически философский язык - это язык, на котором философы философствуют.

Философский язык можно представить в виде конструкции, составленной из нескольких слоёв, пластов, «языков»². Во-первых, философский текст всегда написан на национальном языке, либо переведен на другой национальный, поэтому философский язык грамматически предзадан характеристиками естественного языка. Учитывая специфику философского знания, ориентирующего на уровень всеобщности, философский язык требует от естественного таких грамматических параметров, которые позволяют формировать понятия высокого уровня абстрактности. В работе «Отношение норм поведения и мышления к языку» Б. Уорф попытался доказать, что не все естественные языки грамматически способны к формированию научного или философского знания. Сравнивая «среднеевропейский стандартный язык» (SAE или Standard Average European), под которым понимается условный набор грамматических признаков, присущих в той или иной степени всем европейским языкам, и язык индейцев хоппи, Б. Уорф пришел к выводу о том, что категории «материя» и «субстанция» возможны только в рамках «среднеевропейского стандартного языка», благодаря тому, что в этих языках существует группа существительных, обозначающих однородную массу, вещество, которое не имеет формы и количества. На языке хоппи подобные термины невозможны, поскольку в нём нет соответствующих грамматических параметров¹. Именно поэтому философское познание возможно на многих, но не на всех национальных языках.

Словарь естественного языка также составляет словарь философского, однако на семантическом уровне язык философии позволяет словам естественного языка получать более широкое значение. «Когда внимание философа сосредотачивается на казалось бы рядовом слове, оно начинает двигаться, пока не переплавляется в мысль, требующую от читателя повторения труда, вложенного автором»². Философ, отталкиваясь от естественного значения, расширяя его, получает философское значение. В рамках аналитической философии, которая долгое время проводила последовательную критику философии как системы знания, укрепилась идея о том, что философский язык формируется из естественного, однако если в естественном языке значение не обязательно указывает на онтологически существующий предмет, философский язык стремится придавать значениям онтологический статус, нарушая правило «бритвы Оккама». По сути аналитика описывает тот же феномен – появление дополнительного содержания в понятии – однако, практически однозначно, аналитическая философия критически относится к данному эффекту.

Философский текст посвящен множеству разнообразных проблем, некоторую часть из которых составляет рефлексия над общемировоззренческими или культурными вопросами, некоторую часть – прояснение общефилософских вопросов некоторых областей знания, например, в области науки или религии. В последнем случае философский язык опирается на термины и понятия соответствующих областей. Поэтому, вторым источником формирования языка философии можно назвать различные системы знания, рефлексию над которыми осуществляет философия.

Было бы неверным говорить о том, что значения терминов, понятий и категорий других (не-философских) систем знания в точности переходят в язык философии. Некоторая часть терминов полностью сохраняет своё значение, другая подвергается философскому переосмыслению, в значении переходя уже в состав философского языка. Например, философия религии, ставя своей задачей анализ всех аспектов религии – её происхождение, историю, сущность, феномен религиозных чувств и пр. – вынуждена оперировать соответствующими понятиями – например, «спасение», «воскрешение» и пр. Такие понятия, как правило, переходят в состав философии религии в том виде, в каком их понимает богословие. Однако, существуют значительные расхождения между философией религии и самой религией в трактовках принципиальных вопросов, и соответственно понятий. В частности, кн. С.Н. Трубецкой пишет: «Философы и богословы определяли религию различно, выдвигая вперед ту или другую особенность отношения человека к тому высшему существу или тем высшим силам, которому или которым он поклоняется. Одни полагали сущность религии в субъективной вере, другие – в объективном откровении; одни определяли религию как индивидуальное отношение человеческой души к божественному, другие сводили её к тому собирательному творчеству и той социальной организации, которыми создаются культ, догмат, религиозная община и иерархия»¹. Близким между ними были только самые общие представление о религии как об «организованном поклонении высшим силам».

Таким образом, на уровне лексического состава язык философии постоянно пополняется понятиями из различных специализированных областей знания, получая в философии особую трактовку.

Третьей составляющей философского языка служат философские термины и категории. Специалист по терминологии М. Кабри указывает: «Специалисты используют термины, чтобы выражать и обмениваться идеями, а также с целью структурирования дисциплины»². Наличие специализированных терминов является отличительной особенностью философии, позволяющей ей существовать в качестве дисциплины.

В своем анализе научного языка А.Д. Косьмин указывает на феномен слов-профессионализмов и определяет профессионализмы как «… слова, используемые небольшими группами людей, объединённых определённой профессией»¹. Подобного рода профессионализмы можно указать в философском языке, например, в роли такого рода слов-профессионализмов выступают категории «бытие», «трансцендентное», «трансцендентальное», «интеллигибельный» и пр. Такие философские понятия и категории определяют лексический состав языка философии.

Кроме того, в состав слов-профессионализмов входят «авторские» философские понятия и категории, значение которых определяется отдельным философом, сформировавшим новое значение, например, «идея Платона», «третий мир К. Поппера», или закрепившим за известным знаком новое значение, например, «эйдос в философии Э. Гуссерля». Использование «авторских» философских понятий и категорий требует внимательного изучения и понимания всей философской системы их авторов.

Исходя из вышеизложенного, можно уточнить семантические и синтаксические характеристики языка философии, и сформулировать более четкое его определение. Язык философии грамматически опирается на естественный, лексически включает в себя общеупотребительные слова естественного языка, частично лексику специализированных областей знания и специальную философскую лексику, включая разнообразие значений «авторских» философских понятий и категорий.

Философский язык выступает для философа наиболее общим смысловым пространством, системой символических представлений, в которой определены общие категории, термины и схемы философского рассуждения. (Показательным в данном случае является понятие «категориальный аппарат философии», то есть некоторая устойчивая система категорий, посредством которой осмысливаются философские проблемы). Язык философии выступает как бы «путеводителем» в философской картине мира, а его внимательный анализ позволит понять специфику познавательной деятельности в философии.

Работа поддерживалась грантом РГНФ (№ 11-13-73003а/В) и ФЦП Министерства образования и науки РФ