Глава XIX о мужестве вообще

Нам остается рассмотреть вопрос о мужестве, которое я потому назвал вторым членом достоинства, что, служа противовесом страху и всему тому, что обычно его возбуждает, оно заставляет говорить обо всех, кто ведет себя не робко и малодушно, а смело и мужественно, что они ведут себя достойно и благородно. И хотя эта добродетель очень распространена, все же, по-видимому, основным поводом к ней служили войны, в которых те, кто ведет себя мужественно и, значит, достойно, приобретают преимущественную славу. Этим обусловлено также, что достойным обычно считается то, что прославляет народная молва.

Эта добродетель также способна доставлять удовольствие, а насколько она способна это делать, можно заключить уже из того, что нас привлекают не выполнение различных трудов и не терпеливое перенесение страданий, как таковых, равно как не привлекают нас сами по себе ни терпение, ни стойкость, ни бдительность, ни хваленое прилежание и даже не само мужество, а стремимся мы лишь к тому, чтобы жить без забот и страха и, насколько это в наших силах, охранять наш дух и тело от страданий. И если, например, все состояние спокойной жизни приходит в расстройство от страха смерти и плачевно быть сломленным страданиями и переносить их малодушно, без всякой твердости, а также если вследствие этого малодушия некоторые теряют родственников, иные — друзей, многие — отечество и очень многие — даже самих себя, то сильный и возвышенный дух, напротив, свободен от всяких забот и тревог, ибо он презирает смерть, которая нас лишь возвращает в то состояние, в каком мы находились до нашего рождения. Против страданий же он хорошо вооружен мыслью, что самые сильные из них кончаются с нашей смертью, слабые облегчаются многочисленными спокойными промежутками, средние же в на-

==360

шей власти, потому что, если их можно перенести, мы их терпим, если же они нестерпимы, то так же спокойно уходим из жизни, которая нам не нравится, как из театра.

Отсюда ясно, что трусость и малодушие порицаются, а мужество и стойкость восхваляются не из-за них, как таковых: первые отвергаются потому, что они порождают страдание, к последним стремятся потому, что они доставляют удовольствие.

Далее, что касается моего утверждения относительно того, что мужество — это противовес как страху, так и всему тому, что обычно его возбуждает, то это было сказано со следующей целью: мы должны понять, что те же бедствия, которые мучают нас в настоящем, пугают нас, когда мы ожидаем их в будущем; кроме того, мы должны приучать себя не бояться тех бедствий, которые мы воображаем или так или иначе представляем себе в будущем, и терпеливо и мужественно сносить текущие бедствия.

А именно: из различных нереальных зол, которые мы рисуем себе в будущем, главные — это, во-первых, страх перед богами, как если бы они были злыми или могли быть виновниками зла; во-вторых, страх смерти, которая, как многие думают, также несет с собой или приносит за своим порогом какое-то вечное зло. Из тех же зол, которые внушают нам страх как возможные в будущем и которые причиняют нам страдания уже в настоящем, главные — это те, что причиняют нам телесные и духовные страдания.

К тем, которые причиняют телесные страдания, относятся: болезни, раны, наносимые ударами плети, огнем, мечом и т. д.; к тем же бедствиям, которые вызывают печаль, относятся так называемые внешние бедствия: либо общественные, как тирания, война, перевороты в отечестве, мор, голод и т. д.; либо же частные, как рабство, изгнание, тюремное заключение, потеря доброго имени, бездетность и все прочее в том же роде.

Однако между всеми этими бедствиями, с одной стороны, и печалью и болью — с другой, есть та разница, что боль и печаль представляют собой зло сами по себе.

==361

указанные же выше страхи — это зло лишь постольку, поскольку они способствуют нашим телесным и духовным страданиям. Ибо если бы они не порождали таких страданий, не было бы оснований их избегать.

Нам, конечно, придется подвергнуть краткому рассмотрению все виды мужества по порядку, но прежде всего следует указать, что мужество надо считать не даром природы, а результатом зрелого размышления. Дело в том, что мужество отличается от отваги, неукротимости и безрассудной опрометчивости — качеств, которые встречаются также среди зверей. Мужество есть специфическое качество людей, действующих по зрелом размышлении или благоразумно; поэтому оно должно измеряться не телесной мощью и силой натиска, а твердостью духа, неизменно придерживающегося установленных или принятых к руководству правил добродетели.