Глава XI о молнии

Я, конечно, не без основания намекнул, что бывают огненные смерчи, не отличающиеся от молний. Ибо молнии, по-видимому, происходят от большого скопления среди облачных масс воздушных токов, насыщенных огненными тельцами, их расширения и сильного воспламенения, влекущего за собой разрыв облака огнем, который с шумом и стремительностью низвергается на расположенные ниже места; в зависимости от характера этого взрыва молния устремляется либо к какой-нибудь очень высокой горе (такого рода места чаще всего поражают молнии), либо к другого рода местности, Ведь огненная природа молнии, несомненно, доказывается тем, что здания, в которые она ударяет, часто

==290

загораются, а также тем, что она оставляет после себя обгорелые следы, издающие запах серы. Что молния рождается только среди туч, ясно видно из того, что ее никогда не бывает при ясном небе, и до ее появления тучи сгущаются по всему горизонту, так что скрывают небо, а на землю спускается как бы ночной мрак. Наконец, что среди туч содержится много огненных телец, или семян, доказывается отчасти самим действием [молнии], отчасти же это можно понять из того, что к тельцам тучи, падающим вниз, примешаны не только тельца воды, но и тельца огня и многие другие, поскольку туча неизбежно должна получать немало [телец] от солнечных лучей.

Итак, там, где воздушный поток, или ветер, сгонявший тучи, смешивается внутри, в углублении тучи, с тельцами огня, образуется смерч, который, быстро перемещаясь, нагревается от движения; либо из-за интенсивности тепла, либо вследствие соприкосновения с другим огнем (если другой огонь почему-либо вспыхнул раньше) он выбрасывает как бы готовую .молнию, которая, разорвав тучу, низвергается за ее пределы. Туча же раскалывается и разрывается потому, что соседние со смерчем места слишком плотно заняты частями ее самой, и вследствие этой сжатости нет ни одной щели, через которую смерч мог бы проникнуть, рассеяться и постепенно исчезнуть. Неизбежное следствие этого таково, что образующийся в конце концов огонь, стремясь рассеяться, сперва с тем большей силой разрывает облако, и слышен гром, а затем, когда он вырывается наружу, он вспыхивает и заполняет искрометным светом все вокруг.

Возможно, однако, что сила ветра направляется извне на тучу в тот момент, когда молния в ней уже созрела и, разорвав облако, дает возможность огненному смерчу вырваться на волю.

Возможно и так, что сам огненный смерч, не воспламенившись в момент своего низвержения, зажигается тогда, когда он проносится через воздух, подобно тому как часто свинцовое ядро ¹²⁴накаляется и зажигается во время своего полета. Мало того, возможно, что огонь возникает в момент удара о то, с чем он сталки-

==291

вается, и именно благодаря пробуждению с обеих сторон к.действию семян огня, подобно тому как они пробуждаются к действию от трения стали о кремень.

Огненный смерч может зажигаться, и молния может от этого возникать еще многими другими способами. Здесь следует только исключить небылицы. А они останутся в стороне, если мы свои догадки о причинах скрытых явлений будем строить надлежащим образом на основании того, что соответствует данным непосредственного восприятия.

Сказанное, между прочим, объясняет нам, почему весной и осенью молнии бывают чаще, чем в остальные времена года. Дело в том, что зимой отсутствуют семена огня, летом не бывает ветров и больших скоплений облаков; весной же и осенью имеются все необходимые для возникновения молний условия.

А чем объяснить большую скорость движения и силу удара молнии, как не стремительностью низвержения, тонкостью молнии, благодаря которой для нее нет препятствий, а также ее силой, которая отчасти как бы удваивается от тяжести, отчасти возрастает благодаря большой скорости движения.

Чем, наконец, объясняется, что молния проникает сквозь стены домов, вмиг расплавляет металл, вычерпывает вино из полных сосудов? Конечно, это обусловлено тонкостью и подвижностью телец, а также стремительностью движения, благодаря которой молния способна вмиг раздробить и разъединить то, с чем обычный огонь или солнце могут проделать то же самое лишь в течение очень продолжительного времени.