Крёбер А.Л. Избранное. Природа культуры (Культурлогия. XX век). 2004

экспрессивную фазу в сравнении с кульминацией XIII в.; а еще позднее стала проявлять тенденцию к переходу в пламенеющую готику. Философия Нового времени достигла зенита у Канта; Гегель и его современники работали в заданных Кантом границах; у Шопенгауэра уже дают о себе знать предвзятость и догматизм; следующие одно-два поколения породили Конта, Маркса, Ницше. Во всех европейских изящных искусствах начиная с 1880 г., а еще точнее с 1900 г., проявляются нарастающие симптомы распада моделей: неровные ритмы и диссонансы в музыке, свободный стих в поэзии, бессюжетные романы; кубизм, абстракционизм и сюрреализм в скульптуре и живописи.

Эти замечания о современном состоянии дел не суть суждения, сделанные в соответствии с некой абсолютной эстетической нормой, а более или менее объективные описания явлений. Когда в музыке правит созвучие, гармония может быть простой или изощренной, но всегда есть какие-то правила. Диссонансов же может быть бесчисленное множество, и когда они свободно дозволяются, больше не существует гармоничной модели, либо она выживает только в качестве фона, на котором разыгрываются диссонанс-ные эффекты. Свободный стих есть откровенно революционное разрушение метра и рифмы. Если в живописи мы начинаем приделывать руки к деревьям и зубчатые колеса к человеку, то можем и надеть очки на гору, и вообще допустить любые комбинации. Правда, сидящий на облаках святой у Перуджино тоже противо-природен; но он представляет традиционную веру, т. е. подлинную живую модель, повсеместно присутствующую в культуре, а не произвольную личную выдумку. Различие состоит в ответственности либо безответственности по отношению к некоторой форме.

706

Не следует осуждать современное искусство. Гармония, рифма, симметрия могут быть затасканы до того, что превратятся в механический, монотонный прием. Тогда приходится делать выбор между их формальным продолжением либо восстанием против них. Из этих двух вещей бунт не обязательно худший выбор. Несомненно, в последние шесть десятилетий ниспровергатели прежних моделей проявили гораздо больше энергии и воображения, чем их хранители, пытавшиеся работать, не выходя из русла, проложенного сто лет назад. И поэтому не следует считать ни порочными, ни нездоровыми экстравагантности, вроде линии горизонта, помещенной перед деревом; удара по клавишам всей поверхностью предплечья; строк стихотворения, начинающихся с маленьких букв или заполненых знаками препинания. Отчасти эти вещи объясняются революционным рвением, которое жаждет сперва разрушить все важное и неважное, прежде чем начать строить; отчасти же той ситуацией, что общепринятые модели закоснели, и всякое новшество вознаграждается уже за то, что оно — новшество; а практичные люди извлекают отсюда пользу. Основополагающий факт заключается в том, что хотя западные люди еще могли бы писать в манере Гёте или сочинять музыку в стиле Бетховена, они явно не могли бы этого делать на том же качественном уровне — иначе, наверно, кто-нибудь из них предпринял бы такую попытку. Другими словами, потенциальные возможности конфигурации времен Гёте и Бетховена явно исчерпаны. Если такова ситуация, так ли уж важно, поднимут ли преемники бунт или мирно атрофируются до бесчувствия? По крайней мере, за революцией следует новый рост; а будет ли он более значительным или менее - этого никто не в силах предсказать.

Примеры противоположного процесса, т. е. медленного умирания моделей во все более слабых повторениях, тоже нередки. Например, таковы греческая, латинская и санскритская литературы; китайская и японская скульптура после Тан и Камакура; греческая и арабская наука.

§ 114. Импульсы и временные затишья в рамках роста

Порой в развитии модели наступает затишье, после которого рост возобновляется, при этом всегда происходит некоторое изменение модели. О таких изменениях я говорю как об импульсах, роста. Второй импульс может быть сильнее; в таком случае первый интерпретируется как предварительный, или вводный. Если же второй слабее, то я характеризую его как отзвук или как возрож-

707

дение. Затишье, или остановка, может наступать и до, и после кульминаций. Именно такой тип конфигурации присущ латинской литературе. Сперва произошел начальный импульс: он еще был связан с непосредственным греческим влиянием, но вызвал к жизни замечательное драматическое искусство. Время этой первой фазы - около 200 г. до н. э., или с 140 по 120 г. до н. э. Затем наступает интервал снижения уровня, который продолжался около пятидесяти лет. После него, с 70 г. до н. э. по 10 г. н. э., наступает великий период, апогей которого знаменует Вергилий. То были

-

411

годы крушения Республики и первой половины правления Августа. Самый конец его принципата и несколько последующих десятилетий, 10-50 гг. н. э., опять относительно бесплодны: факт, который в большинстве случаев оценивается как постыдный, либо почти не рассматривается, как малозначительный. Затем, в 50-120 гг., снова появляются качественные литературные произведения. Так получаются условные деления на «ранний», «золотой» и «серебряный» века культурного развития — выражения, используемые как формулы в описательной терминологии, хотя они применялись и в тех случаях, когда налицо не было определенных импульсов, разделенных затишьями; и с другими коннотациями. Нет сомнения в том, что латинская литература была единым ростом. Но нет сомнения и в том, что она развивалась тремя волнами, различными по форме и содержанию, интересам и техническим приемам, и явно разделенными временными промежутками, в течение которых качественный уровень произведений снижался.

Другие примеры затишья: в европейской науке после Ньютона, т. е. приблизительно в первой половине XVIII в.; в аттической драме между Аристофаном и новоаттической комедией; между гомеровской и послегомеровской поэзией; в индийской философии около VI в. н. э. Итальянская музыка тоже пережила несколько периодов спада, наводящих на мысль о сходном явлении.

Среди периодов затишья случаются более продолжительные и более резко очерченные интервалы, которые тем не менее все еще остаются внутри единого культурного роста. Такие более продолжительные интервалы, а также импульсы или разделенные ими субросты, бывают нескольких типов. Самый простой тип представлен Древним Египтом. Здесь базовая модель начала развиваться в относительной изоляции либо в условиях чрезвычайно медленного проникновения извне; но тем не менее рост трижды прерывался - видимо, под действием внутренних факторов1. После каждой такой паузы развитие возобновлялось. Добавлялись новые элементы, происходили изменения; но в основном, судя по всем исследованиям, направление оставалось прежним:

708

старые модели благополучно оживали или слегка расширялись. Случай египетской культуры, конечно, уникален предельной жесткостью ее конфигурации, если факты таковы, как их описывают; но он может служить иллюстрацией непрерывного роста крайнего типа.

Между прочим, через столетие после предполагаемого пика всей египетской конфигурации около 1400 г. обнаруживаются типичные симптомы бунта и попытки разрушить успешно утвердившиеся модели. «Реформа Эхнатона», о которой подробно говорилось в § 101, потерпела неудачу. Это означало, что культура предпочла замкнуться в повторении своих моделей, вместо того, чтобы ломать их и начинать все заново. Если судить по аналогии, в противном случае успешное реформирование не остановилось бы там, где намеревалось ее остановить окружение Эхнатона, но пошла бы дальше, до действительного разрушения моделей. Возник ли бы после этого родственный прежнему, но все же новый набор моделей - более умозрительный вопрос.

Месопотамия была не только более открытой внешнему миру, но и многонациональной, а потому конфигурации здесь не могли возобновляться так просто. В действительности, если судить по историческим данным (по крайней мере, с точки зрения неспециалиста, каковым являюсь и я), они были иррегулярными и запутанными; так что отчетливо выявить путь развития конфигурации в целом или даже ее отдельных частей невозможно.

С другой стороны, в Европе история культуры задокументирована настолько более полно, что при всей сложности состава западной цивилизации большинство национальных ростов прослеживаются совершенно отчетливо, включая также росты с перерывами. Одним из примеров может служить Франция. Несомненно, она сыграла более важную роль в формировании моделей высокого Средневековья, чем все остальные европейские страны. В XII в. она в этом отношении явно лидировала, а в XIII в. переживала кульминацию, к которой в большей или меньшей степени была причастна большая часть Западной Европы. Затем наступил период спада, сопровождавшийся разложением и некоторым ослаблением <прежних моделей>. Около 1500 г. культурная энергия Франции вновь стала нарастать, но еще не успела выработать новые модели. Эта работа была проделана в течение предшествующих двух столетий в Центральной Европе, особенно в Италии. В результате зарождающиеся французские модели в XVI в. поглощались более развитыми моделями итальянского Возрождения; и только в XVII в. были выработаны типично французские моде-

709

ли: в философии, науке, литературе, живописи, экономике, политике и нравах. Их высокую внутреннюю ценность подтверждает тот факт, что они оказали влияние не только на отсталые

-

412

страны, вроде Германии, но и на Испанию, Голландию, Англию, которые переживали расцвет, усваивая ренессансные импульсы почти одновременно с французскими. Нет сомнения в том, что французская кульминация XVII в. была глубоко национальной. Но совершенно очевидно, что эта кульминация не была простым возобновлением движения с той самой точки, где оно прервалось в 1325 г. Помимо Ренессанса в узком смысле, в течение этого интервала в Европе возникло множество других импульсов: например, протестантизм, который Франция должна была усвоить наряду с Ренессансом; или - в науке - последовательные открытия и достижения немецких, польских, нидерландских, итальянских и британских ученых, без которых плеяда Декарта не смогла бы сделать того, что она сделала.

Затем, после затишья XVIII в., когда Франция сохраняла моральное превосходство в Европе, но в культуре переживала период рассеяния, популяризаций или повторений, наступил ее третий расцвет. На этот раз в его ткань накрепко вплелись интернациональные нити. Что касается новых моделей политического устройства, Франция была их инициатором на континенте, но следовала в этом примеру англосаксонских стран. В науке она двинулась вперед раньше некоторых своих соседей, но одновременно с другими соседями. В литературе и в музыке характерные французские модели XIX в. установились только в 1820-1830 гг. -гораздо позже, чем немецкие и отчасти английские. В живописи и скульптуре именно Франция, как правило, прокладывала пути Европе. В результате к 1875 г. страна сохраняла значительную преемственность с духом и манерами 1675 г., но была, вероятно, скорее интернационально-европейской, чем французской в своих культурных моделях — при том, однако, что в самом интернациональном элементе содержалось много французского. Такую ситуацию можно сравнить с ситуацией Афин в эллинистическом мире примерно в 275 г. до н. э.

Должно быть ясно, что в периоды трех французских расцветов развивались совершенно разные модели и что паузы между ними не только разделяли эти периоды, но и были временем накопления явных и скрытых влияний со всей Европы. Поэтому общая картина прямо противоположна той, что сложилась в Древнем Египте, и главным образом потому, что Франция - только часть более обширной целостности, каковой является западная культура.

710

Эта более обширная целостность обладает, разумеется, не только большей последовательностью, чем любая из ее частей, но и высокой степенью непрерывности развития по крайней мере в последние 900 лет. Некоторое снижение продуктивности различимо около 1400 г. и после 1700 г.; но отдельные виды деятельности сохраняются или зарождаются и в эти интервалы, так что можно говорить лишь о почти-затишьях, и никогда — о полных остановках в создании произведений культуры2.

§ 115. Типы конфигураций роста

Из приведенных примеров очевидно, что паузы, остановки, регрессии, периоды бесплодия составляют меньшую часть того комплекса проблем, ядром которого является проблема внутренней взаимосвязи продуктивных периодов в истории народа или цивилизации. Отсюда возникает следующий вопрос: в какой степени некоторые из этих продуктивных периодов должны рассматриваться как самостоятельные культурные росты, а не как этапы, или фазы, в рамках одного роста? Очевидно, что мы имеем дело с градациями внутри ряда феноменов, но у нас нет для них ни мерила, ни пробного камня, и остается только надеяться, что нам удастся упорядочить их в последовательности от наиболее ясно очерченных до наиболее трудных или сомнительных случаев.

Простые случаи — это культуры вроде моноязычного, мононационального, относительно изолированного Египта.

Просты также предварительные росты: Каролингское возрождение (если оно было), малый оттоновский расцвет, чосеровское созвездие. Все это ранние попытки развития, основанные на реальных моделях, но оставшиеся бесплодными -главным образом потому, что культура в целом была еще слишком незрелой.

Столь же просты для понимания отзвуки и попытки возрождения: например, египетский «Ренессанс» при ХХ династии; вероятно, вся нововавилонская империя; латинская и греческая языческая поэзия V в. до н. э.; византийский ренессанс X в.; возрождение при династии Мин.

Иногда рост имеет и пролог, и эпилог. В Испании, например, был, по существу, один крупный рост, как и в Италии, но, в отличие от итальянского, — более короткий и немного более поздний.

-

413

Однако ему предшествовал небольшой, не очень четко оформленный подъем в XIII в. (гораздо меньший, чем во Франции); и нечто подобное имело место в XIX в.

711

Менее прозрачны, но не вызывают больших сомнений в том, что касается модели, те случаи, в которых последствия качественно равны <основному росту> или превосходят его. потому что в промежуточный период произошло количественное накопление культурного содержания. В этом смысле типична птолемеевско-галеновская наука начала II в. н. э. Она заявляет о себе через двести пятьдесят лет после того, как греческая наука остановилась в развитии. Этот позднейший этап не содержал в себе новых идей и почти никаких новых способов мышления, которые не были бы заимствованы из науки прошлого. Но за его плечами стояли двести пятьдесят лет дополнительных наблюдений, оттачивания навыков, накопления знаний, что позволило ему осуществить более связный заключительный синтез и передать его позднейшим временам и иным цивилизациям с пользой для них, осенив своим авторитетом.

К этому же типу я отнес бы полурасцветы в благополучные столетия маньчжурской династии в Китае после того, как там были усвоены иезуитские и другие европейские виляния. К нему же принадлежит многое в европейских искусствах конца XIX в., когда Польша создавала свое искусство на основе французской продуктивности, а Финляндия — на основе немецкой. В целом я склонен рассматривать и сунскую философию как связанную с этим типом роста. Насколько я могу судить, она главным образом сводится к неоконфуцианству — поверхностной переработке старых моделей или к их облачению в новые одежды. Неоплатонизм можно было бы заподозрить в том же самом, за исключением того момента, что он использует мистический элемент эллинистической философии, чтобы переработать его в настоящую религиозную философию. Но неоплатонизм — это нарост на позднегреческой цивилизации, образовавшийся под влиянием негреческих источников; и с этой точки зрения он также принадлежит к названной категории. В целом этот тип ростов приближается к типу эпилогов или возрождений, имеющих обманчивый вид новизны, — но не за счет развития модели, а за счет усвоения нового материала.

Особый тип конфигурации свойствен предварительному росту, который, однако, до определенной степени определяет последующее развитие. К этой категории принадлежат Китай эпохи поздней Чжоу и протоисторическая постведическая Индия времен Капилы и Будды. Эпический период в развитии индийской и греческой литератур стоит в таком же отношении к их последующему росту. В первых двух случаях мы видим раннее развитие философии, или философии-религии, достаточное для образования базовой системы идей будущей великой культуры,

712

прежде чем другие виды культурной деятельности обретут сколько-нибудь значительный качественный уровень. Позднее эти другие виды деятельности развились благодаря внутренним факторам или стимулирующему влиянию извне, и культура в целом достигла зрелости; но ее идеальные модели уже сущетво-вали. Так, китайская живопись и скульптура почти наверняка обязаны своим возникновением буддийскому влиянию, как и некоторые из наук; а наиболее характерная черта «нового стиля» танской поэзии, ее тоновая модель, связана, по моему предположению, с индийскими лингвистическими штудиями. Насколько индийская наука, скульптура и живопись были индуцированы средиземноморскими образцами, неясно; но в отношении первых двух видов деятельности некоторые греческие заимствования не вызывают сомнений. Кроме того, могла иметь место базовая диффузия стимулов, быстро замаскированная переработкой в национальном духе.

Развитие индийской и греческой литературы до некоторой степени параллельно названным ростам. Эпосы обоих народов породили по меньшей мере одну определенную и адекватную, хотя и ограниченную поэтическую форму, а также множество тем. Позднейшая литература добавила новые формы и очень много заимствовала из эпической тематики - правда, существенно перерабатывая или обрабатывая ее. Следовательно, в некотором смысле эпос тоже послужил источником системы идей, которая существовала на всем протяжении более сложного последующего роста. Иноземное влияние могло составлять один из элементов такого последующего роста. Обсуждался вопрос о том, не является ли санскритская драма производной от греческой, хотя к окончательному выводу прийти не удалось. Вероятно, здесь опять-таки имела место диффузия стимулов, и специфическое сходство, которое только и может служить доказательством исторической деривации, либо отсутствовало, либо скоро было утрачено.

В какой-то мере арабская цивилизация тоже может рассматриваться как разновидность данного типа ранней базовой системы идей; только она достигла кульминации значительно позже, когда

-

414

модели заполнились. Начало арабской цивилизации связано с той системой идей, которая была сформулирована Мохаммедом. До этого в арабской культуре не было ничего сколько-нибудь значительного, кроме лирической поэзии. С утверждением ислама начались широкие заимствования культурного материала и масштабное развитие философии, науки, литературы и архитектуры. Но все эти области культуры были порождением персов, сирий-

713

цев, египтян и т. п., которые держались вместе общим языком и религией, а также обшей традицией, которую они сами большей частью и создавали на базе этого заимствованного языка и религии. Таким образом, названные народы оперировали главным образом с материалом, унаследованным от прежней цивилизации. Сами арабы довольно быстро устранились из продуктивного культурного развития. Такое поведение зачинателей культурного роста не является уникальным событием - разве что в данном случае оно выражено предельно отчетливо. Греческая и римская цивилизации тоже стали интернациональными, и вообще это явление до некоторой степени присутствует везде и будет обсуждаться ниже. Замечателен тот факт, что мусульманская религиозная система стала почти единственным поводом к развитию гораздо более полной и богатой цивилизации, позднее сложившейся вокруг нее. В этом отношении — т. е. в том, что создание набора вероу-чительных и поведенческих формул предшествовало развитию более масштабной культуры и что этот набор сохранился на всем протяжении ее существования, — арабская цивилизация напоминает индийскую и китайскую.

§ 116. Проблема кривых культурного роста

Возникает вопрос: до какой степени периоды расцвета в развитии культуры имеют тенденцию следовать нормальной симметричной кривой в своих конфигурациях? Очевидно, что они не всегда выбирают такой путь. Несомненно, есть и такие росты, которые в графическом изображении будут иметь вид несимметричной кривой. Тем не менее можно представить, что для большинства ростов подъем и спад будут приблизительно симметричными. Но можно представить и другую ситуацию: когда культурная энергия высвобождается и направляется на развитие культурных моделей, ее высвобождение происходит стремительно, а угасание — более постепенно. С другой стороны, вполне представима и другая схема, при которой модель медленно выстраивается трудом многих поколений, но когда она заполняется и ее потенциальные возможности исчерпываются, начинается распад. Итак, проблема состоит в следующем: какая из этих возможных схем вступает в действие чаше всего, если обратиться к историческим фактам?

Трудность ответа — это прежде всего трудность измерения. Что касается точки пика на графике, в отношении нее обычно царит согласие, которое и служило для меня приблизительным ориентиром. Но при удалении от точки пика в ту или другую сторону

714

различие в качестве определяется менее единодушно. Когда речь заходит о различии между четвертым и пятым рангами, общественное мнение обычно колеблется.

Более того, в игру вступает еще один фактор. Когда качество снижается - до или после кульминации, - исторический и исследовательский интерес имеет тенденцию сдвигаться от собственно качества культурной продукции к изменениям, происходящим в самой модели, и даже к введению нового содержания — постольку, поскольку оно зависит от формы. Поэтому для такого исследования, как наше, относительно периодов спада высказываний специалистов гораздо меньше, чем относительно периодов подъема. В качестве иллюстрации приведем один-два примера.

Драма как литературная форма имеет вполне определенные отличительные признаки; и все согласны с тем, что современная, античная, индийская, китайская и японская цивилизации создали достаточно похожие (чтобы их можно было сравнивать между собой) и обладающие высокой эстетической ценностью типы драмы. Имеется широкий спектр жанров, от танцев, шествий, церемоний и культовых представлений до драматических мистерий и моралите, которые мы можем исключить из рассмотрения как откровенно религиозные по цели и сюжету и примитивные по художественному исполнению. Но японский театр Но можно оставить, несмотря на его религиозные темы, потому что в этих пьесах намеренно употребляется литературный язык.

Итак, вообще говоря, момент возникновения подлинной, художественной, светской драмы достаточно хорошо определяется в истории, как и точка, в которой возникает постоянное качество драмы, признанное ценностью другими культурами. Однако вскоре после кульминации драма обычно впадает в повторения на постоянно низком качественном уровне и продолжает на этом

-

415

уровне существовать дальше. Она становится фиксированной или институционализированной деятельностью, уходящей корнями в толщу культуры и доставляющей неоспоримое наслаждение: деятельностью, которая больше не нацелена на высшие ценности и не достигает их, хотя попрежнему отличается высоким профессионализмом. Где же тогда мы должны обозначить окончание роста? А его нужно обозначить, если мы хотим судить о его симметрии либо асимметрии.

Примером может служить английская драма. Первое литературное созвездие возникает около 1560 г. В 1580 г. начинается развитие настоящей народной драмы в стихах, которая быстро достигает высокого качественного уровня в творчестве Марлоу и

715

Шекспира. Кульминация, связанная с именами Шекспира и его современников, четко определяется в 1601 —1616 гг. Затем наступает быстрый закат, вплоть до временного закрытия театров в 1642 г.

До сих пор перед нами был достаточно симметричный рост: двадцать лет подъема, если исключить предшествовавшие формированию модели фальстарты, или сорок лет, если включать их; и двадцать шесть лет упадка. Но гражданская война, с точки зрения драмы, была внешним катаклизмом. Оправдано ли считать этот момент завершением роста? После 1660 г. драма вновь поднимает голову. Теперь в ней соседствуют рифмованная героическая пьеса, возрожденная елизаветинская драма и ее имитации и прозаическая комедия эпохи Реставрации. Последняя пережила несомненную кульминацию около 1700 г. и потом быстро умерла. Вопрос о том, можно ли рассматривать этот рост 1600—1700 гг. как заключительную фазу, или эпилог, более крупного елизаветинского роста, обсуждался в главе о драме и получил преимущественно положительный ответ. Но если это эпилог, мы получаем резко асимметричную конфигурацию: 20 или максимум 40 лет до пика, 85 или 90 лет после пика.

Но это еще не все, потому что английская драма не умерла как явление культуры в 1700 г.; она только утратила высочайшее качество. В действительности имели место даже попытки возрождения в прозаической комедии: у Шеридана и Голдсмита около 1775 г., у Оскара Уайльда и Шоу около 1900 г. Можно не обращать внимания на эти незначительные подъемы в рамках давно истощенной модели; однако они дали ей возможность существовать в течение двух столетий после предварительно обозначенного конца.

Одно дело — рассматривать развитие английской драмы как отдельный рост и признавать в нем конфигурацию, которая, с некоторыми ее конкретными и особенными чертами, выглядит достаточно определенной, чтобы казаться убедительной взгляду многих. Другое дело — рассматривать эту конфигурацию систематически и нумерически и ставить ее в один ряд с другим конфигурациями, трактуемыми таким же образом. Тогда особенные черты, придающие ей индивидуальность, теряются, и простое количество лет, отводимое на подъем, пик и спад, может оказаться уже не истиной, а результатом ложного толкования.

С каждым новым элементом рассмотрения трудности растут. Например, испанская и французская драма, чей расцвет почти совпадает с расцветом английской драмы, тоже сохранила жизнеспособность; но она развивалась более продолжительными периодами, постепенно, колеблясь и продвигаясь вперед ощупью.

716

Поэтому начальную дату установить труднее, и мнения по этому поводу расходятся. Возвращаясь к культуре в целом, можно с уверенностью сказать, что некоторые модели, порождавшие высокие культурные ценности, были развиты с поразительной быстротой; в других продуктивность столь же быстро истощилась, причем увядание, видимо, не было стимулировано никакими внешними факторами. Есть и третьи модели - такие, в которых и возрастание, и увядание происходили относительно медленно и постепенно. Точно так же и кульминации: одни

— краткие, другие — долговременные. Все эти черты могут комбинироваться, так что мы получаем росты продолжительные и краткие, с кульминацией по типу пика или по типу плато, асимметричные со сдвигом в ту или другую сторону от высшей точки; наконец, симметричные конфигурации.

Будет полезным привести в обзоре некоторые примеры на каждый тип роста.

Ранний пик в конфигурации

Немецкая философия Китайская скульптура Скульптура Тямпы

Могольско-раджпутская живопись (производная от персидской)

-

416

Китайская живопись? Английская драма Латинская драма Японская поэзия (танка)

Греческая литература (включая в конфигурацию Гомера) Итальянская литература в целом

Примерно симметричная конфигурация

Итальянская скульптура Итальянская живопись Индийская скульптура, вероятно Санскритская литература Немецкая музыка

Поздний пик в конфигурации

Греческая философия Арабская философия Испано-арабская философия Философия Сун Средневековая философия Греческая наука Ранняя фаза английской науки Китайская алгебра Английская музыка

Месопотамская скульптура

717

Камбоджийская скульптура, вероятно Японская скульптура

Французская скульптура XIX в. Греческая вазовая живопись Японская живопись

Итальянская литература эпохи Ренессанса Испанская драма

Это не слишком впечатляющий список: в нем представлена меньшая часть ростов, рассмотренных в этой работе. Остальные я не могу безоговорочно отнести к тому или иному классу. Это в первую очередь свидетельствует о том, что даже приблизительные — не говоря уже о точных — оценки трудно делать с уверенностью. Около трети всех случаев быстрого спада после кульминации составляют философские росты. В этой области пик обычно представлен философскими системами, которые в основном исчерпали потенциальные возможности модели; так что после них уже практически нечего делать. В искусстве количество случаев ранней и поздней кульминации примерно одинаково. Симметричных конфигураций меньше, чем тех и других. Это наводит на мысль, что не существует какого-то одного нормального типа: если бы он существовал и был симметричным, этот класс конфигураций был бы более многочисленным; а если бы нормальным был асимметричный профиль определенного типа, то случаев противоположного типа было бы меньше, чем случаев приблизительной симметрии.

Я могу сделать только тот вывод, что либо нормальной кривой соотношения времени и качества в периоды расцвета не существует; либо трудности качественной оценки после прохождения пика делают графическое изображение роста слишком неопределенным, чтобы можно было определить его сегодня.

§ 117. Взаимосвязь видов культурной деятельности

Встает и другой вопрос: существует ли какая-либо взаимосвязь между рассмотренными у нас разнообразными видами культурной деятельности в том, что касается времени и порядка их возникновения, или какая-либо тенденция в этом направлении? С этим вопросом связан - вернее, лежит в его основании - другой вопрос, а именно: можно ли считать, что все виды деятельности регулярно возникают во всякой цивилизации, так что уместно сделать вывод об их «долженствовании»?

На последний вопрос ответом может быть только категорическое «нет». Во всяком случае, такой ответ справедлив в отноше-

718

нии произведений высокой художественной ценности; что же касается неумелых попыток, здесь можно долго спорить о том, как их следует понимать. Очевидный пример ислама, где отсутствует изобразительное искусство, уже достаточен для отрицательного ответа независимо от того, объяснять ли этот факт пуританским капризом Мохаммеда или искать причины более общего и неличного характера.

-

417

Имеет смысл перечислить примеры подозрительного отсутствия некоторых видов развитой культурной деятельности в крупнейших цивилизациях.

Примеры отсутствия

Философия: Египет, Месопотамия, Рим, Япония; также ренессансный период в Европе.

Наука: Рим и средневековая Европа; также, за исключением алгебры, Япония и в значительной мере Китай.

Скульптура: арабская цивилизация.

Живопись: возможно, Месопотамия; Рим; арабский ислам. Архитектура, кроме деревянной: Япония.

Драма: арабская цивилизация: также Египет и Месопотамия.

Политическая интеграция в период культурного расцвета: Греция, Германия, Италия.

Правда, персы с их всегдашней непокорностью и склонностью к мусульманской ереси, а также индийские мусульмане в конце концов разработали собственную школу живописи. Она расцвела уже после того, как исламская цивилизация в целом пришла в состояние упадка, а персидская культура почти полностью оторвалась от арабского языка и создала собственную независимую литературу. Это означает, что к XVI в. мы, по существу, застаем в Персии независимую дочернюю исламскую культуру. Не всякую исламскую культуру нужно непременно рассматривать как часть единого цельного роста.

Если виды деятельности, которые обычно присутствуют в культуре, могут полностью или почти полностью отсутствовать в некоторых культурах, значит, между ними вряд ли существует необходимая взаимосвязь. Это в свою очередь уменьшает вероятность того, что среди видов культурной деятельности может существовать какое-либо постоянное соотношение в порядке возникновения или вообще какой-либо значимый порядок. Однако Петри утверждает, что скульптура обычно появляется в культуре рано, — во всяком случае, раньше живописи; кроме того, существует широко распространенное ощущение определенной связи между развитием философии и науки. Поэтому будет полезным рассмотреть факты с обеих точек зрения.

719

Скульптура и живопись

В нижеследующей таблице приведены примеры достаточно определенных соотношений расцветов в скульптуре и живописи, которые мне удалось собрать:

Египет. Скульптура вполне развита уже во времена IV и V династий; пик живописи приходится на XVIII династию. Но здесь могли сыграть свою роль условия сохранности <памятников>.

Месопотамия. Скульптура достигает пика очень поздно, в Ассирийской империи. Живопись неизвестна: возможно, отсутствует.

Индия. Скульптура известна с 275 г. до н. э., кульминация, вероятно, 400-500 гг. н. э. Пик живописи - около

450-750 гг.

Китай. Скульптура достигает пика в 600-750 гг., затем наступает упадок. Кульминация живописи - около 750 г., а затем вновь около 1100 и 1200 гг.

Япония. Скульптура - пики в VIII и XIII вв., позднее уровень снижается. Живописькульминация в XV-XVI вв. Греция. Лучшая скульптура создана между эпохами Перикла и Александра; живопись достигает кульминации позднее. Напротив, вазовая живопись проходит точку зенита и умирает раньше скульптуры.

Средневековая Европа. Скульптура; живописи нет, за исключением книжных миниатюр, витражей, фресок и т.д.

Италия. Скульптура и живопись развиваются синхронно, что подтверждает участие Микеланджело в обеих кульминациях. Если грубо определять дату начала, скульптура восходит к более раннему времени, примерно к 1100 г., а не к 1250 г.; но это может быть вопрос сохранности <памятников>. Первый великий живописец, Джотто, опережает первого великого скульптора, Гибер-ти, на столетие. В конце <роста> Канову на шестьдесят лет опережают Тьеполо и Каналетто.

Испания. Мартинес Монтаньес родился около 1564 г., Кано - в 1601 г., Мена - в 1628 г. Все великие живописцы - между 1547 и 1599 гг., за исключением Мурильо, 1618 г.

Ранние Нидерланды. Слутер умер в 1406 г.; Ван Эйки - в 1426 и 1440 гг. Живопись сохраняла высокий уровень дольше.

Поздние Нидерланды. Кульминации в лице Рубенса и Рембрандта не имели параллелей в скульптуре. Англия. Нет скульптуры, сравнимой с живописью эпохи Рейнолдса и Тёрнера.

Франция. Живопись Нового времени достигает кульминации в творчестве художников, родившихся в 17901830 гг.; скульптура — вероятно, в лице Родена, родившегося в 1840 г.

Из приведенных тринадцати примеров — другие неясны или сомнительны — скульптура развивалась раньше живописи в пяти случаях, одновременно - дважды, позднее - дважды; и в четырех

720

-

418

случаях либо скульптура, либо живопись отставали. Такие данные не могут служить решающим свидетельством в пользу какого-либо единообразия или постоянного соотношения. Ситуация не проясняется и тогда, когда мы рассматриваем не абсолютное время возникновения обоих искусств, а продолжительность их развития. В девяти случаях, когда этот параметр поддается сравнению, живопись существует дольше скульптуры в трех случаях, одинаковое время - в одном случае, меньшее время - в одном случае; и в четырех случаях соотношение не поддается надежной реконструкции.

Кроме того, три случая несомненно более продолжительного существования хорошей живописи - в Нидерландах, Китае и Японии — обладают особыми характеристиками. В Нидерландах никогда не существовало великой скульптуры; а нидерландская живопись достигла больших высот в XV в., продолжала развиваться в XVI в. и пережила новый взлет в XVII в. Следовательно, эти два вида искусства не вполне сопоставимы. В Китае и Японии цивилизация вербально ориентированного типа имела весьма скромные достижения в изобразительных искусствах, пока буддизм не принес с собой живопись и скульптуру. Через каллиграфию живопись обрела связь с высокой словесной культурой, в то время как скульптура продолжала сохранять статус ремесла. Когда буддизм в Китае был низведен до уровня достояния простолюдинов, его судьбу разделила и скульптура, тогда как живопись по-прежнему считалась занятием, достойным мандаринов. В Японии сложилась несколько иная ситуация, потому что здесь буддизм обрел более национальный статус. Но скульптура сохранила связь с буддизмом, и ее самые высокие достижения в конечной стадии, в ХШ в., явились светской трактовкой некоторых аспектов религии; после чего начался упадок. Напротив, живопись примерно в то же время переместилась в профанную сферу и достигла высочайшего развития в более позднюю эпоху, в XV-XVI вв. Очевидно, что в природе самих этих искусств нет ничего, что обусловило бы их различную судьбу в двух дальневосточных странах. Различие состояло в обстоятельствах их внедрения и в особом характере китайской и японской цивилизаций, куда они были внедрены.

Однако следует, вероятно, согласиться — и на этом основано интуитивное утверждение Петри - со следующим: ни в одной национальной культуре скульптура не возникла на поздних стадиях роста. Во многих она возникла рано. Напротив, успешная живопись в ранние периоды часто отсутствует - например, в Европе, если брать западную цивилизацию в целом: в плоско-

721

стном искусстве нет адекватной параллели средневековой скульптуре. Зато живопись способна зарождаться поздно: например, в Англии она возникла не ранее 1750 г.

Основание для такого различия лежит в самих этих искусствах. Скульптура представляет объекты по природе просто и непосредственно. Необходимо овладеть ручными и иногда технологическими навыками, но в остальном задача сводится к тому, чтобы смотреть, выбирать и контролировать воспроизведение форм. Самая утонченная и высокоразвитая скульптура не способна сделать больше. Что касается живописи, призванной воспроизводить трехмерный мир на двухмерной плоскости, она начинает с отбора объектов и аспектов, с готовностью поддающихся такому воспроизведению, — например с профилей; но может пытаться и часто пытается изобразить другие, менее податливые стороны, а в идеале — все стороны видимого мира. В результате возникает целый ряд новых проблем, которые живопись успешно разрешает: цвет, моделирование, ракурс, перспектива, светотень, градации света, освещение, атмосфера. Чтобы разрешить все эти проблемы одну за другой, требуется время. Их адекватное и одновременное решение — сложная задача: обычно это означает, что каждая из них должна была быть решена на своей стадии формирования традиции. Великая скульптура в богатой и утонченной либо в простой цивилизации будет различаться выбором тем, эмоций и форм, но гораздо меньше -физически определяемыми формами и навыками. Великие стили в живописи различаются и тем, и другим.

Все это не значит, что высокая живопись должна развиваться позднее, или медленнее, или дольше, чем высокая скульптура, потому что ни для той, ни для другой нет необходимости развиваться вообще. Это значит, что скульптура, будучи относительно простым искусством, может развиться быстро и эффективно в относительно примитивной культуре; тогда как живопись, с ее более многочисленными и многообразными потенциями, способна развиваться и сохраняться дольше. Нетрудно представить себе примитивных тям или кхмеров создающими великолепную скульптуру через два-три века после начала индийского влияния; но трудно представить, что они породили Гейнсборо и Тёрнера. Сделаем еще один шаг и увидим, что зрелая культура, вроде английской культуры XVIII в., в которой отсутствует какая бы то ни было национальная традиция изобразительных искусств, скорее усвоит утонченную живописную манеру Клода или Ватто и

-

419

будет дальше ее успешно развивать, чем позаимствует простой, непосредственный и прямолинейный стиль скульптуры. Что же касается утонченно-зрелого скульптурного стиля, он слишком близок к

722

исчерпанию возможностей развития, чтобы успешно разрабатываться новичками. Ближайшим частичным исключением в истории является римский реалистический портрет, поскольку греки, с их поисками различных типов, оставили сферу полностью индивидуализированного изображения относительно нетронутой. Быть может, имеет значение тот факт, что и поздно начавшие английские художники тоже с наибольшим успехом специализировались в портретной живописи.

Короче говоря, различие между этими двумя искусствами заключается в их отношении к физическому миру: оно делает возможным быстрый подъем скульптуры и продолжительный рост живописи, но не подкрепляет ни ту, ни другую. Какое из этих искусств — если вообще какое-либо

— начнет развивать данная цивилизация, когда и с каким успехом, зависит от культурно-ис- торических факторов, которые в высшей степени разнообразны и непостоянны. Так, буддизм принес с собой и мощно стимулировал скульптуру и живопись в Восточной Азии, а в Западной Азии ислам долгое время блокировал их развитие.

Философия и наука

Отношение между наукой и философией тоже достойно рассмотрения. Обе они, как интеллектуальные виды деятельности, занимаются абстрагированием, причем — в терминах упрощенной и универсальной дихотомии — философия имеет дело главным образом с проблемами человеческого существования и психики, а наука — с внеположным человеку миром. Обе также связаны с отношениями и выстраивают системы отношений. Правда, пока остается нечто от системы, мы обычно имеем дело скорее с пролегоменами, или предварительными материалами, философии и науки, нежели с самими этими видами деятельности в полном смысле. Необходимая взаимосвязь между ними объясняется, быть может, тем обстоятельством, что трудно пытаться осмыслить человеческое существование и его проблемы, полностью отгораживаясь от того мира, в котором живет человек. Во всяком случае, существуют привычные исторические ассоциации: Фалес — традиционно первое имя в греческой философии и в науке; Аристотель, двести пятьдесят лет спустя, — выдающаяся фигура в обоих видах деятельности; Декарт — зачинатель как европейской философии Нового времени, так и аналитической геометрии; бесчисленное множество мыслителей арабоязычной цивилизации.

Но есть и случаи отсутствия взаимосвязи: греческая и современная наука продуктивно развивались после истощения философии, какое-то время сосуществовавшей с ними; Средние века

723

обладали изощренной философией, но не имели продуктивной науки; китайская цивилизация началась с разнообразных типов философствования, но едва ли имела какую-либо науку. Имеются также двойственные случаи. Так, применительно к Индии ситуация неясна: индийская наука может быть заимствованием, замаскированным под местный продукт, а может быть и порождением оригинального творчества. В западной цивилизации, если брать ее в послеренессансный период, происходит непрерывный рост науки начиная с 1450 г.. в то время как философия оказалась заключенной в гораздо более узкие хронологические границы: с 1630 до 1880 г. Но если брать западную цивилизацию в целом, то философия начинается на три-четыре столетия раньше, приостанавливается в тот период, когда берет начало наука, и вновь переживает временный расцвет на фоне продолжающегося научного роста.

Хронологические соответствия, представленные в таблице на с. 196, теперь могут быть пересмотрены применительно к внутренним историческим взаимосвязям.

Египет и Месопотамия. Какие-то научные достижения имели место, но они не были организованы в систему, за исключением астрономии в позднее время. Философия едва отделилась (если вообще отделилась) от магической и мифологической религии.

Греция. Наука и философия начались как единый вид деятельности, медленно обособлялись друг от друга, но оставались взаимосвязанными вплоть до Аристотеля. Наука сохраняла продуктивность на полтора столетия дольше. Она также пережила фазу систематизации, или подведения итогов, через двести пятьдесят чет после окончания продуктивного роста. В философии ничего подобного не происходило. Еще позднее имели место отзвуки в обоих видах деятельности: неоплатонизм и алгебра Диофанта.

-

420