Крёбер А.Л. Избранное. Природа культуры (Культурлогия. XX век). 2004

окончательно отброшены за Пиренеи благодаря победе франков в битве при Туре в 732 г. Когда Карл Великий стал королем в 768 г., ему оставалось только одолеть ломбардцев, вновь подчинить баварцев и привести к покорности саксов, и тогда все германские или зависимые от германцев народы Европейского континента оказались под единым правлением франков. Короче говоря, Карл завершил долгий процесс унификации и упорядочения, проистекающих из единства.

Таким образом, Франкское королевство постепенно обрело статус многонационального и в то же время достаточно централизованного государства, позволявший претендовать на право называться империей. Франки не достигли высокой культуры: они правили другими народами так же, как римляне или как другие германцы после 300 г.; но в течение какого-то времени правили успешно. Почему их государство развалилось, не вполне ясно. Этому, несомненно, способствовали два фактора: во-первых, отсутствие развитой более высокой культуры, способной своим содержанием и ассоциациями вдохнуть новую силу в идеал Империи; во-вторых, отсутствие места для национальности во франкской политической схеме. Если бы Карл Великий мог предложить своим разноязычным подданным впечат-

687

ляющую культуру, они, быть может, отождествили бы себя с нею; но без такой культуры его империя оказалась во власти разрушительных сил, еще более мощных, чем личные амбиции наследников Карла.

Национальная кристаллизация: 800-1050 гг.

Национальная кристаллизация: 800-1050 гг. - После развала Каролингской империи, обусловленного чисто внутренними причинами, на сцену как отдельный народ выступают французы. Французское государство долго было политически слабым и не могло охватить всех французов, но тем не менее обладало той степенью национального единства, какая была возможна в то время. Франкский язык, специфически германские обычаи и учреждения были утрачены. Французы начали пролагать дорогу западной культуре, которая выстраивалась на крепнущей национальной основе.

Немцы тоже сложились в определенного рода нацию. Они сменили идеал франко-германского господства на идеал общегерманский. Но в то же время они хотели, чтобы созданная франками многонациональная империя развивалась не спонтанно, а сообразно заранее намеченной цели. Общегерманская нация, представленная сообществом ее князей и главой, избранным ими среди них самих, была призвана править, причем французами, итальянцами и славянами так же, как и самими германцами. Французам нетрудно было отвергнуть такие притязания: в конце концов, выдвинувшая эти притязания династия была им чуждой. Лучше было иметь две трети Франции в руках французов, чем целиком войти в состав германской империи.

Какое-то время дело выглядело так, словно большинство германцев были способны выделиться в качестве национального единства вкупе с их данниками-славянами. И действительно, возникла Лотарингская империя, которая помещалась между французским и германским этническими массивами, простираясь от Рейна до По и Тибра и включая в себя как романский, так и германский элементы. Но эксперимент не удался, и Лотарингия вновь вошла в состав Германской империи - Франция была еще слишком слаба, чтобы поглотить ее. Но эта полоса Лотарингии никогда не поддавалась жесткому контролю; и входившие в ее состав Нидерланды, Бургундия, Швейцария и Италия в разное время, но в конечном счете успешно обрели независимость от империи — сперва de facto, затем официально. Население двух из названных областей, Нидерландов и Швейцарии, было преимущественно германским. В политическом отношении немецкой оставалась только долина Рейна между ними; но и она в конце концов подверглась вторжению французов.

688

С точки зрения культуры лотарингский коридор представляет собой определенную реальность, несмотря на всю чудовищность такого предположения с позиций ХХ в., для которого политическая и национальная идентичность является неоспоримо справедливой и желанной. Полоса земель, именуемая Лотарингией, большей частью обладала более развитой культурой, нежели чисто французский и чисто германский массивы по обе стороны от нее. В целом она оставалась процветающей областью и по крайней мере на двух своих концах, в Нидерландах и в Северной Италии, сосредоточила необычайно большое количество населения и богатств, развиваясь в направлении относительной урбанизации. Особенно в XV в., а фактически с 1325 по 1625 г., не только Италия, но также Швейцария, Нидерланды и даже северная Бургундия переживали несомненный расцвет в той или иной области, в то время как развитие Франции и Германии в целом замедлилось. Чувствуется, что лотарингские земли в какой-то степени сопротивлялись

-

401

Средневековью. Они принимали относительно небольшое участие в формировании модели высокого Средневековья19. После того, как в позднее Средневековье эта модель потеряла силу, Лотарингия вступила (вскоре после 1300 г.) на собственный путь развития.

Мы пока не можем окончательно оставить франков. Их достижение - создание государства с гораздо более прочной организацией, чем все известное Западу со времен Римской империи, - имело ряд повторений. Менее цивилизованные народы на востоке и на севере пытались подражать франкам, и в отдельных случаях не без успеха.

Первую такую попытку предприняли немцы при Отгонах в середине Х в.20 Оттон Великий, коронованный в 962 г., пожалуй, больше любого другого немецкого правителя похож на успешного императора. Доменом династии была Саксония - последняя, пограничная германская территория, завоеванная франками. В правление Оттона имел место недолгий культурный подъем

— ограниченный, но все же заметный, и сосредоточенный опять-таки в Саксонии.

Немного позже, около 1000 г., королевская власть и христианство утвердились в периферийных Скандинавии, Польше, Венгрии и России, как показано в разделе «Периферийная Европа» (§ 109). Но эти страны были слишком мало цивилизованы, чтобы добиться большего, и образование государств не сопровождалось Достижениями в искусстве, литературе или философии.

Высокое Средневековье: 1050—1325 гг

Высокое Средневековье: 1050—1325 гг. — Первые создания европейской культуры, обладающие высокой внутренней ценностью,

689

появляются в XII в.: поэзия, соборы, скульптура, философия. В 1050 г. начала складываться модель высокого Средневековья; к 1150 г. она окончательно сформировалась; около 1250 г. достигла кульминации, к 1325 г. распалась. Около 1050 г. завершилось византийское возрождение; шла под уклон - или начинала идти под уклон - арабская культура во всех ее областях, за исключением единственной европейской территории ее распространения - Испании. Такое обратное соотношение может быть чистым совпадением. Но может быть, это значит, что европейско-средиземноморский ареал представляет собой историческое единство, в рамках которого так называемый культурный потенциал распределяется между отдельными областями, и приобретения в одной части совершаются за счет умаления в других частях. Этот процесс напоминает перетекание культурной продуктивности от греческого Востока к латинскому Западу и обратно к грекам в рамках античной средиземноморской цивилизации. Обе культуры - и западная, и арабская - уходят корнями в более древнюю культуру Средиземноморья. Так, арабские философы до 1300 г. перерабатывали греческую мысль, а их архитекторы трансформировали римские образцы. С точки зрения конфигурации идея такого обратного отношения, или отношения дополнительности, не выглядит нелепой, хотя, надо признать, механизм его осуществления неясен.

Во всяком случае, когда равновесие около 1050 г. стало смещаться, Европа с ее развивающимися моделями смогла переработать заимствования из античной средиземноморской, византийской и арабской культур. Что же касается двух последних цивилизаций, в них стадия формирования моделей уже прошла, и они могли заимствовать западный культурный материл только в качестве приращения, неорганически, не перерабатывая его в новые модели. Испано-арабская культура какое-то время сохраняла ту же способность к усвоению, что и культура Западной Европы. Во всяком случае, обе культуры были поздними, так как обе находились в отдалении от своего источника — Восточного Средиземноморья.

К 1100 г. нарушение равновесия стало очевидным. Настало время Первого крестового похода - успешной попытки экспансии Запада против ислама, а вместе с тем и против Византии.

Ареалом формирования средневековых моделей служила Франция — как северная, так и южная, причем практически одновременно, хотя расцвет Юга закончился раньше. Тот факт, что культурный центр южной Франции находился в бассейне Луары, а не на Средиземноморском побережье, придает росту чисто французский характер и выводит его из сферы уцелевших или возрожденных римских влияний в старой Provincia Romana3*.

690

Преобладающая роль Франции в формировании культуры высокого Средневековья очевидна. Французская архитектура, французская скульптура, французские стихотворные формы, чувствования, темы копировались и заимствовались всей цивилизованной Европой. Нет ни одной национальной культуры, которая не испытала бы влияния Франции; а во французской культуре нет ни одной значительной модели, которая была бы заимствована из другой европейской

-

402

национальной культуры. Подчас усвоение совершалось настолько быстро - например, усвоение черт французской архитектуры в Англии либо черт французской литературы в Германии, - что трудно сказать, является ли та или другая черта заимствованием или оригинальным творчеством данной нации. Но те заимствования, которые возможно проследить, всегда направлены в одну сторону: почти всегда очевиден приоритет Франции, ее стимулирующее влияние, независимо от степени оригинальности нефранцузских, национальных черт.

В философии ситуация особенно прозрачна. В латинской Европе, признававшей духовное превосходство Церкви, перед которой склонялась мысль, философия почти что с необходимостью должна была стать общеевропейской; по крайней мере, в высшей степени стремилась к этому. И философия высокого Средневековья в момент ее кульминации действительно стала общеевропейской. Единственной величайшей фигурой в ней был уроженец Южной Италии4*; наибольшее число мыслителей первого ранга дала, вероятно, Британия; активно участвовали в философском развитии Германия и Каталония. Только Франция в XIII в. не породила ни одного первостепенного философа — потому что все движение схоластической философии зародилось и расцвело здесь в начале XII в. Ранняя схоластика — почти целиком французский продукт. Франция сформировала модель; остальная Европа коллективными усилиями заполнила ее столетие спустя.

Преобладание Франции было культурным, не политическим. Даже при том, что в XIII в. она процветала под властью относительно успешно правивших королей, она никоим образом не обладала превосходством в военной силе. Она в самом деле оказала влияние на все западноевропейские страны и побуждала их к действию; но в какой именно области культуры удавалось той или иной стране добиться высоких результатов — это зависело от внутренних факторов. Так, Германия, как мы видели, создала замечательную литературу, отмеченную французским влиянием, и неплохую скульптуру. Англия до сих пор ни в одном искусстве не достигла больших высот; зато в архитектуре она шаг за шагом следовала за Францией. Нидерланды усваивали французские им-

691

пульсы в целом, но сами начали производить нечто значительное только после того, как во Франции культурная продуктивность пошла под уклон. Напротив, Италия - особенно на Севере - либо сопротивлялась иноземным влияниям, либо откровенно и неудачно им подражала.

Соответственно, Европа в XIII в. выработала под главенством Франции международный комплекс разнообразных и продуктивных моделей. Было достигнуто относительное равновесие между королевской властью и феодализмом; города, пока небольшие, получили свое место в структуре общества, и в них складывалось бюргерское сословие. Церковь была сильна и едина, а ее францисканский и доминиканский ордены считали своей задачей интеллектуальную деятельность. Был развит совершенно новый и амбициозный архитектурный ордер, главным образом церковный, а вместе с ним появилась великолепная скульптура. Складывалась литература на разговорных языках; в ней преобладали метрические формы и изобиловали новые темы. Философия достигла высокого уровня владения терминологией и подлинной систематизации в рамках, дозволенных Церковью. Наука, технология, живопись, драма существовали в зачаточном виде; но сделанного было так много, что если бы развитие Европы было прервано в 1300 или 1325 г. каким-нибудь катаклизмом, в истории осталась бы относительно высокоразвитая и своеобразная Западная цивилизация.

Позднее Средневековье и Ренессанс: 1325—1575 гг.

Позднее Средневековье и Ренессанс: 1325—1575 гг. - Однако этот средневековый набор моделей только предвещал появление более масштабной конфигурации. В поколении, рожденном после 1300 г., средневековые модели начинают распадаться. Это особенно заметно в философии, обратившейся в скептический негативизм. Архитектура стала манерной или вычурной; скульптура лишилась пластичности и мощи. Церковь переживала политический раскол и подвергалась массированным обвинениям в коррупции и в извращении своей сути как божественного орудия. Сильным и успешно правившим монархам Франции, Испании, Германии, Англии пришли на смену менее удачливые и более слабые правители. В XIV-XV вв. каждая из этих стран по очереди оказывалась вовлеченной в долгую внутреннюю войну.

С другой стороны, народонаселение и богатство увеличивались в течение этих двух столетий, несмотря на опустошительную эпидемию чумы в середине XIV в. Расширился географический горизонт: в поле зрения Европы вошли дальневосточная Азия, затем Америка. Огромный прогресс совершился в технологии. В этот период появляются огнестрельное оружие, бумага, морские

-

403

кораб-

692

ли, чугун. В то же время был сделан целый ряд более специальных изобретений и нововведений, среди которыхочки, игральные карты, кареты, ручные часы, механическая прялка, система страхования, двойная бухгалтерия. Все эти нововведения предшествовали организованному развитию науки. В 1500-1550 гг. набор культурных изобретений в Западной Европе был гораздо богаче, нежели в 1300 г., особенно в области материального производства и системы хозяйствования.

Иначе обстояло дело с моделями интеллектуальной и художественной культуры, а также социально-политического устройства. Новый комплекс моделей - по крайней мере, в названных выше областях - сформировался к 1500 г., но уже в новых центрах. Франция уступила лидерство, Испания и Англия еще не достигли его. Центр высокой культурной продуктивности лежит дальше к востоку, чем прежде: в Нидерландах, Германии, Польше, но прежде всего в Северной Италии. Область, из которой теперь исходят импульсы - скорее Центральная, нежели Западная Европа: прежняя Лотарингия, причем особенно ее южные земли. Место сосредоточения культурного потенциала сместилось из бывшего центра — Франции.

Около 1300 г. северная Италия, которая до той пор держалась в стороне от средневековой культуры и либо отвергала, либо рабски копировала заимствованные французские модели, вышла на собственный путь, о чем свидетельствуют Данте и Джотто. Ренессанс в узком смысле, как определенная степень техничности в изобразительных искусствах, возможно, более точно датируется столетием позже. Но в широком смысле Ренессанс представляет собой один рост, достигший главной кульминации в скульптуре, живописи и архитектуре в первые десятилетия после 1500 г., а чуть позднее также кульминации в науке и в музыке. Литературная конфигурация более расплывчата, но завершается около 1580 г. Итак, мы видим совершенно новый комплекс подходов и моделей: светских, а не церковных; нефеодальных, не готических, городских; никогда не застылых, не перегруженных деталями, скорее уравновешенных, чем скованных. Все это выглядит гораздо более современным, чем подлинно средневековая культура.

Будучи преимущественно итальянским, этот рост, однако, не ограничивался Италией. Нидерланды переживали сходный этап буржуазно-городского развития и вскоре обошли французов, с подражания которым начали. В скульптуре, живописи, музыке, науке нидерландцы достигли значительных успехов. В последних трех из названных видов деятельности они оказали влияние на соответствующие итальянские росты. Нидерландские мастера были

693

авторами множества скульптурных и живописных работ во Франции, Испании и особенно Бургундии. Около 1500 г. Швейцария почувствовала себя мировой державой и начала принимать участие в культурной деятельности. Немецкие математики и астрономы стояли во главе западных ученых в XV в. Меньший пик в науке был достигнут примерно в середине XVI в. Большинство упомянутых выше изобретений и технологических нововведений было сделано в Германии либо Италии. В живописи немцы достигли кульминации при Дюрере и Гольбейне. Правда, их культурный подъем был прерывистым: в скульптуре, архитектуре, литературе, музыке и политике они оставались посредственными или хуже того. Мешала ли Реформация культурному развитию - вопрос спорный. Веком раньше Богемия дала Яна Гуса; Польша переживала политический расцвет на всем протяжении данного периода, а в XVI в. породила не только Коперника, но и достойную литературу. Очевидно, что пограничные народы Восточной и Центральной Европы участвовали в тех видах деятельности, которые всего активнее развивались вдоль линии «Рейн—Тибр» и достигли кульминации в Северной Италии.

Правда, вне Италии этих достижений недоставало для того, чтобы составить великую фазу великой цивилизации. Но по контрасту они были значительными: за равный по продолжительности период 1325-1550 гг. ни Франция, ни Испания, ни Англия не породили ничего подобного.

Нидерланды были слишком маленькой и слишком буржуазной страной, чтобы глубоко повлиять на Европу в чем-либо, кроме отдельных навыков. Но с 1500 г. начинается мощное распространение влияния итальянского Возрождения: сперва в сторону Нидерландов и Испании, затем в сторону Франции, еще позднее -Германии и Англии и наконец - Скандинавии. Несмотря на свое республиканское происхождение, итальянский Ренессанс всегда культивировал утонченность и приспособился к придворной жизни в итальянских тираниях. Фактически первым большим двором, открывшим и взявшим под свое покровительство Ренессанс, было папство. Таким образом, ничто не препятствовало усвоению итальянских моделей со стороны любой национальной культуры, достаточно развитой, чтобы оценить утонченность и шарм, а значит, простоту сюжета и

-

404

структуры. В этой связи весьма характерны римский и курсивный шрифты, незамедлительно привнесенные итальянцами в немецкое искусство книгопечатания. Их значение заключается не столько в возврате к античной, классической форме, сколько в их простоте и элегантности, в силу чего их неизбежно должны были принять все народы, не закосневшие

694

в Средневековье. То же самое касается архитектуры: нет сомнений в том, что романскоготический ордер более внушителен, оригинален и экспрессивен, чем ренессансный; короче говоря, более величествен. Но он сложен, перегружен деталями, неудобен для жизни. Для Средневековья главная постройка— собор или аббатство; тогда как ренессансный дворец — это, по существу, современный жилой дом. Именно этими «модерными», хотя и подспудными импульсами объясняется столь упорное сопротивление итальянцев средневековым заальпийским веяниям. Когда же последние утратили силу, итальянцы стали первым народом, сумевшим предложить Европе набор совершенно несредневековых форм.

Ранняя культура Нового времени в Западной Европе: 1575— 1700 гг. — Трудный вопрос,

связанный с историей распространения итальянского Ренессанса в Испании, Португалии, Франции, Нидерландах, Британии, - это вопрос о том, каким способом каждая из национальных культур перерабатывала заимствования из Италии, прежде чем выразить этот материал в своих собственных моделях. Такая постепенная переработка заняла большую часть XVI в., а во Франции закончилась не ранее начала XVII в.

Результатом стало постренессансное, или барочное, столетие, в течение которого пять западноевропейских стран достигли несомненного культурного расцвета, в конечном счете стимулированного Италией, но ярко национального по форме: эти страны — Португалия, Испания, Франция, Нидерланды, Англия. Приблизительные временные границы этого периода таковы:

Португалия, 1550-1600 (в политике 1475-1550) гг. Испания. 1575-1650/1660 (в политике 1500-1575) гг. Франция, 1620/1630-1680/1690 гг.

Нидерланды, 1600—1700 гг. (в основном голландские; бельгийские также в живописи).

Англия, 1575-1700 гг.

Эти периоды расцвета везде были временем подъема искусств, а также, за исключением двух иберийских стран, созвездий в науке и философии. Научное созвездие группировалось вокруг Галилея; но философия была новой: продолжателей дела Аквината в Италии не нашлось. Эта новая философия зародилась во Франции, а в дальнейшем развивалась в Англии вплоть до начала XVIII в., в основном благодаря позднему шотландскому всплеску.

Помимо этих европейских стран, влияние Ренессанса было поверхностным и часто безрезультатным. Немцы, скандинавы и славяне усвоили его плохо и поздно: настолько поздно, что часто принимали скорее Буало, чем Гварини. Германия фактически

695

регрессировала в культурном отношении после 1550-1575 гг., в сравнении с собою же двумя столетиями раньше. Опустошительная Тридцатилетняя война скорее была явным симптомом общего распада и регресса, чем причиной. И действительно, она пришлась на самую середину периода упадка.

Интервал эпохи Просвещения: 1700—1750 гг.

Интервал эпохи Просвещения: 1700—1750 гг. — Около 1700 г. ранние западноевропейские росты Нового времени закончились, и по всей Европе наступило затишье почти во всех областях высокой культуры. Этот интервал продолжался примерно половину столетия: то была эпоха Просвещения, рококо и Версаля. Но затишье не было абсолютным: англо-шотландская школа философии пережила его, а немецкая музыка начала подъем вскоре после 1700 г. Однако ни в одном виде культурной деятельности не было достигнуто вершины, и ни один народ не переживал кульминации в период между 1700 и 1750 гг. Для этого времени характерны равновесие сил, относительное спокойствие, интеллектуальное просвещение; скорее диффузия, чем решительные начинания; отсутствие воодушевления в искусстве. Короче говоря, то был период ослабления напряжения. Как и в эпоху позднего Средневековья, народонаселение, богатство и общее количество культурных ценностей возрастали, но модели скорее уменьшали напряжение <культурной деятельности>, чем направляли ее в определенное русло. Типичен пример Вольтера: не будучи ни настоящим поэтом, ни настоящим философом, он был чрезвычайно умен и всегда стоял на стороне ума, своим влиянием на широкую публику превосходя любого автора XVII в.

-

405

Позднее Новое время, Северная Европа и периферийные страны: после 1750 г.

Позднее Новое время, Северная Европа и периферийные страны: после 1750 г. — Около 1750 г.

начинается эпоха современной науки, промышленного развития, романтизма, социальных волнений и революций. Эта третья действительная фаза культурной истории Европы начинается почти одновременно в Италии, Швейцарии, Швеции, Франции, Англии и Германии, а к 1900 г. становится общеевропейской — вернее, общезападной, принимая во внимание участие Америки. Разные страны шли весьма различными путями, но все они привели к поразительно схожим результатам; так что общеевропейская картина отличается скорее последовательностью, чем расплывчатостью.

В целом на протяжении этой фазы доминируют страны Северной Европы: Франция, Англия, Германия; в процесс культурного развития включаются Скандинавия, Россия, Америка. Испания бездействует; роль Италии двойственна и далека от первостепенной: она силится стать современной, но уходит корнями в Ренессанс.

696

Франция находится в числе наиболее развитых стран в области науки; но вершины французской музыки, литературы, драмы, живописи, скульптуры явно были пройдены в XIX в. Все, что в них есть «романтического», уже было раннее опробовано в Англии либо Германии. Между начальными стадиями интеллектуального и эстетического роста во Франции Нового времени — эпоха Революции и Наполеоновских войн, оказавшая глубокое влияние на всю Европу. Правда, широкомасштабные демократические институты были выработаны в Англии и затем перенесены в Северную Америку, но они почти не оказали прямого воздействия на континентальные страны.

Английский рост был необычайно ровным. Колониальная империя выстроилась без особых усилий и без заранее намеченного плана. В промышленном развитии Англия опередила континент. Современная фаза в науке началась здесь тогда же, когда и во Франции, и продлилась примерно столько же, сколько немецкая фаза. Наконец, примерно в то же время у англичан появилась своя школа живописи; а литература вновь достигла кульминации в начале XIX в.

В целом в данный период первенство в качественном отношении, хотя и без видимого влияния на другие страны, следует отдать немцам. В философии, музыке, литературе они достигли больших высот, чем любой другой европейский народ Нового времени. Немецкая наука стартовала позже британской, французской, швейцарской или итальянской, но почти наверняка превзошла их и вот уже почти два поколения доминирует. То же самое можно сказать о немецкой истории и филологии. Примерно с 1750 г. прослеживается также непрерывный рост немецкого национализма, но в течение долгого времени он не сопровождался параллельным развитием соответствующих институциональных моделей. Немецкий стиль не считался изысканным в остальной Европе, и потому она была склонна сопротивляться немецкому вилянию даже тогда, когда признавала немецкое превосходство, — сопротивляться в большей мере, чем она сопротивлялась итальянскому влиянию в эпоху Возрождения. Франция по-прежнему считалась более цивилизованной, чем Германия, даже в тех областях, где она явно играла вторые роли.

Нет ничего аномального в этом германском несовпадении периодов интеллектуальнохудожественной и политической успешности. Такая же ситуация сложилась в ренессансной Италии. Да и Франция XII—XIII вв., даже будучи относительно единой, была весьма далека от того, чтобы быть ведущей нацией в Западной Ев-

697

poпe — во всяком случае, политически она была гораздо слабее, чем культурно.

Швейцария извлекла пользу из своей франко-немецкой дву-язычности и рано вступила в фазу современного роста, фактически плодотворно вливаясь в культуру обоих своих более крупных соседей. Начало шведского роста тоже было ранним.

Остальные народы западной цивилизации развивались почти одинаково. Одни выступили на международную арену, внося свой вклад в западную культуру, около 1800 г., другие — не ранее 1830— 1860 гг. Фактически после перекроя европейских границ в результате мировой войны процесс приобрел большую интенсивность. С одной стороны, существовали такие многочисленные народы, как русские или североамериканцы, которые приобщились к основам западной цивилизации, но из-за своего географического положения не могли достигнуть состояния культурной зрелости до 1800 г. или даже до более позднего времени. С другой стороны, существовал целый ряд средних или малых наций, из которых одни - Испания, Нидерланды - имели великое культурное прошлое, но пребывали в упадке; другие— Польша, Богемия, Венгрия

— переживали недолговечный, частичный или мнимый расцвет; третьи — южные славяне,

-

406

финны, ирландцы, норвежцы и латиноамериканцы — давно третировались как низшие народы; наконец, четвертые, вроде Дании, были свободными, но бессильными. Все эти народы начиная с 1800 г. переживали своего рода культурное рождение, стимулированное извне и нацеленное на соответствие международным стандартам, но в то же время одушевленное пылким национальным чувством. Олимпийские игры и Лига Наций служат формальным и ярким выражением этой установки, которая в интеллектуально-эстетической области выразилась столетием ранее. В некоторых из названных культур, главным образом у более крупных народов, были выработаны традиции, или модели, не лишенные оригинальности и национального своеобразия, так что в данном случае можно говорить о целых школах: например, о школе русской музыки и литературы, школе испанского романа; возможно, о школе современной мексиканской живописи. Однако чаще поток культурного влияния был социально ограниченным, общая численность населения страны - невысокой, количество индивидов, по-настоящему вовлеченных в культурную деятельность, — небольшим, а способных достигнуть творчества на уровне гения — единицы. В результате, в соответствии с законом вероятности, какая-нибудь одна страна могла породить, например, выдающегося ученого и художника, другая — прозаика, третья — композитора и крупного полити-

698

ческого лидера. Если собрать воедино данные по всем периферийным странам, то в целом, применительно к последнему времени, возникает почти нормальная конфигурация.

Другим фактором этой интернационализации наций было истощение большинства тем современной фазы западной цивилизации, обозначившееся около 1850 г. Поэтому ощущается потребность в новых формах и новом содержании. Всякий впервые — или заново — поднимающийся народ, способный предложить нечто имеющее вид новизны, тут же становится «открытием» и временно получает признание, хотя подлинное культурное усвоение обычно происходит достаточно медленно.

В следующей ниже таблице предпринята попытка сжато представить основные стадии развития западной цивилизации в целом. Разумеется, все даты — средние и округленные.

Сводная таблица периодов развития западной цивилизации

500—800 гг. Постепенная консолидация германских королевств и племен в единую христианскую империю под властью франкского правителя. Нижняя точка снижения культуры, в которой распад средиземноморских культурных моделей шел быстрее, чем формирование новых, западных моделей, была достигнута около 600-700 гг.: «Темные века».

800—1050 гг. Культурная энергия направлена главным образом на утверждение политико- социально-религиозного порядка на основе зарождающихся национальных христианских королевств, сперва во Франции и Германии, затем в Скандинавии, Польше, Венгрии, на Руси. Интеллектуальная и художественная продуктивность количественно возросла и приняла более упорядоченный характер во время «Каролингского Возрождения» и последующего расцвета королевств, но в качественном отношении она осталась номинальной и рудиментарной для формирующихся моделей.

1050—1325 гг. Высокое Средневековье: первая фаза конструктивной западной цивилизации, в которой функционируют хорошо организованные, высокоспециализированные и взаимосвязанные модели социального устройства, религии, философии, архитектуры, скульптуры и литературы. Кульминация наступает около 1250 г. Лидирует Франция, но цивилизация имеет общеевропейский характер. С начала этой фазы западная цивилизация, соперничая с исламской и византийской культурами, добивается превосходства.

1325-1575 гг. Позднее Средневековье и Ренессанс. Количественный рост западной цивилизации, который сопровождается распадом средневековых моделей. Ослабление политико-религиозного порядка в Западной Европе. Начиная с 1400 г. - выработка новых культурных моделей в Центральной Европе, от Нидерландов, через Германию и земли западных славян до северной Италии, где этот процесс шел особенно интенсивно. Ренессанс достигает полной зрелости в 1500—1575 гг., оказывая воздействие на всю остальную Европу. В это время активно раз-

699

виваются все виды искусства и закладываются основания наук; но технологическое развитие началось раньше и было гораздо масштабнее научного.

1575—1700 гг. Расцвет в Западной Европе. Почти совпадающие, но все же различные национальные модели — иберийская, французская, голландская и английская - содержат в себе

-

407

переработанные ренессансные формы. В дополнение к прежним видам деятельности развиваются философия и драма. Кульминация первой фазы западной науки. «Барокко».

1700—1750 (1775) гг. Затишье в создании новых моделей на фоне социального и географического распространения знаний и вкуса. «Просвещение» и «рококо».

После 1750 г. Третья фаза формирования западных культурных моделей, окрашенная в «романтические», демократические, индустриальные тона. В эстетической области - импульсы к соединению со Средневековьем и сокрушению ренессансно-барочных форм. Наука вступает в новую, экспериментальную фазу, получая широчайшее технологическое применение. Центр культурной активности лежит в Северной Европе; вклад Италии вторичен; Испания не участвует вовсе; участие скандинавов, славян, американцев постепенно становится все более энергичным - другими словами, происходит распространение культурной активности от центра к периферии.

Примечание.

Примечание. Было бы также оправданным и более согласным с принятой в исторической науке периодизацией разделить период 1325— 1575 гг. на позднее Средневековье и Ренессанс (примерно 1450— 1500 гг.), а затем объединить Ренессанс и барокко в одну фазу (1575-1700 гг.). Такая периодизация хуже согласуется с единством времени и места, поскольку в Италии и отчасти в Нидерландах Ренессанс уже явно начался к 1400 г., тогда как в германо-славянской Центральной Европе позднее Средневековье продлилось на столетие дольше - в некоторых аспектах культуры до 1750 г. Преимущество же данной периодизации состоит в том, что она трактует позднее Средневековье как фазу разложения высокого Средневековья, а творчески продуктивную следующую фазу представляет — как единый период Ренессанса и барокко, 1450/1500— 1700 гг.

Примечания

1Петри (Pétrie. The Revolutions of Civilizations, 1911) утверждает, основываясь на памятниках скульптуры и резных работах, что был еще один, дополнительный подъем, достигший кульминации при третьем фараоне I династии — около 5400 г. до н. э. по хронологии Петри, около 3250 г. до н. э. по общепринятой хронологии.

2Считается, что историческая I династия объединенного Египта утвердилась около 3315 г. до н. э. Согласно астрономическим и историческим подсчетам, египетский календарь возник на юге Нижнего Египта, недалеко от Гелиополя или Мемфиса, а его первой датой называют 15 июня 4241 г. до н. э. Несомненно, изобретению столь функционального календаря должно было предшество-

700

вать накопление значительного числа наблюдений, а также культурный прогресс в других областях. Теоретически представляется маловероятным, чтобы введение точного календаря на тысячу лет опередило изобретение письменности и другие достижения высокой цивилизации; но Мейер и Бристед согласно называют 4241 г. в качестве первой точной даты в истории. Правда, если учесть, что в последнее время начало I династии египтологи склонны относить к более позднему времени — примерно к 3000 г. до н. э. (см. ниже сноску 4), согласиться с предлагаемой датой 4241 г. до н. э., конечно, становится труднее.

3Мы приводим хронологию Мейера, от которой большинство других хронологий отличается незначительно, за исключением той, что предложена Флиндерсом Петри. Начало XVIII династии она определяет почти так же. как хронология Мейера: 1587 г. до н. э. против 1580 г. Но XII династия, согласно Петри, воцарилась на 1300 лет раньше, в 3400—3300 гг. до н. э. — против 2000 г. до н. э. у Мейера; а I династию Петри возводит к 5500—5400 гг. до н. э. против 3315 г. Добавим, что Мейер, конечно, не настаивает именно на 3315 г., но считает достоверным период с 3400 по 3200 г. до н. э.

4Все более утверждается мнение, согласно которому 3315 г. до н. э. (начало

I династии) следует изменить на 3000 г. до н. з. Большая часть «сэкономленного» времени берется из «темных» 380 лет, ныне относимых к VI—X династиям. Такая поправка, если она получит подтверждение, сократит общее количество неудачных лет с 1007 до 700—800 и. соответственно, долю бедственных периодов с 36% до примерно 28%.

5Это не Шпенглерова проблема, потому что он начинает с ответа, будто всякая культура — т. е. набор моделей — должна умереть.

6За исключением того факта, что эра великой живописи Асикага приходится на время после 1490 г. Правда, пик, как мы его рассчитываем в § 51, наступил, вероятно, ранее 1490 г.

7Уже «Еите и Говинде» Джаядевы, написанной до 1200 г., присущи некоторые черты модели будущего - например, рифма и простота.

8Сальвий Юлиан, fl. 1117-138 гг.; Гай, fl. 138-180 гг.; Папиний, возможно, сириец, ум. 212 г.; Ульпиан из Тира, ум. 228 г.; Павел, ум. после 228 г.; Моде-стин, род. в грекоязычной провинции, ум. после 244 г.; Григорий из Бейрута, конец III в.; Гермоген, из восточной половины Империи, до 324 г. Имена со второго по пятое принадлежат «пяти главным юристам». Кульминация роста, очевидно, приходится примерно на 200 г. н. э.

9Св. Фома Аквинский принадлежит к эпохе высокой схоластики, которая была философией Церкви и обладала интернациональным характером.

10Гойя, конечно, составляет исключение; но Гойя примечателен тем, что стоит вне констелляции.

11Подобно Фронде, Революции и Империи во Франции.

12Соборы в Трире, 1016 г. seq.; Шпайере, 1030 г., Майнце, 1036 г.

-

408

13Гроций (1583-1645) принадлежит к этому созвездию. Эразм Роттердамский (1466—1536) жил гораздо раньше и выпадает из национальной конфигурации.

14Выдающееся место в науке занимают и некоторые другие представители семейства Бернулли, вроде Даниила, физика, родившегося в 1700 г. в Гронингене. Семейство Бернулли было фламандским, но переехало в Базель через Франкфурт.

15Введение в историю науки, т. 2.

16Швеция опередила Данию, основав университет в Упсале, 1477 г.; Шотландия - университет Св. Андрея, 1411 г., Глазго, 1450 г., и Абердина, 1494 г. Норвегия не имела университета вплоть до 1811 г. (в Христиании-Осло).

17Дизраэли принадлежит также истории политики, как и франко-генуэзец Гамбетта.

701

18Вряд ли можно считать значительным исключением Йосефа Исраэлса, родившегося в Голландии в 1824 г.

19Например, они тяготели к городскому или кантональному, а не к феодальному устройству. Единственный выдающийся итальянский схоластик, Фома Аквинский, был родом из Неаполя, а не из Ломбардии или Тосканы. Быть может, это не более чем совпадение; но к нему стоит присмотреться.

20Возможно, первенство следует отдать англосаксонскому объединению при Альфреде Великом, 871—901 гг. Однако здесь имела место скорее консолидация остаточного движения, чем экспансия, как в других случаях.

Глава XI. Обзор и заключительные выводы

§ 112. Универсалии в истории

Приступая к обзору изложенного материала, я хотел бы сразу сказать, что не вижу в рассмотренных явлениях признаков какого-либо закона в истинном смысле — ничего циклического, регулярно повторяющегося или необходимого. Ничто не говорит о том, что каждая культура должна развивать модели, внутри которых будет возможным качественный расцвет; или что каждая культура, достигнув такого расцвета, непременно должна увянуть, не имея шансов на возрождение. В конце концов, культуры имеют свойство сливаться друг с другом, а потому не имеют той индивидуальной сущности, которой обладают высокоорганизованные организмы. Нет причин думать, будто историки ошибаются, последовательно отвергая — или, по крайней мере, ставя под сомнение — наличие универсалий в исторической памяти, связанной с отдельными людьми или целыми обществами. Опыт показывает, что универсалии следует искать в абстрактных свойствах или процессах, а не в отдельных явлениях. В свете таких физических или биологических констант, или регулярных свойств, открытых к настоящему времени, факты истории и культуры выглядят даже не столько феноменами, сколько эпифеноменами.

Я попытался представить массу фактического материала в манере, которую можно назвать по существу описательной; причем описательной — или, если угодно, повествовательной — примерно в том же смысле, в каком она представлена у историков и большинства антропологов. Но акценты расставлены иначе по меньшей мере в двух аспектах. Во-первых, отдельные личности у нас неизменно рассматривались как признаки, а не как деятели, даже не как квазидеятели. В результате культурные конфигурации предстают лишь как голые остовы, без каких-либо смягчений, смешений и затемнений. Несомненно, здесь выдает себя опыт этнолога, изучавшего примитивные культуры.

703

Во-вторых, данное исследование отличается от чисто исторического тем, что в попытке быть — в широком смысле — сравнительным оно должно было до некоторой степени принять «социологический» подход. Иначе говоря, оно совершает насилие по отношению к историческому контексту. Однако я надеюсь, что разрывы контекста не вышли за рамки необходимого, - другими словами, что они не совершались бездумно и слепо; и что отдельные куски до некоторой степени были вновь соединены в предыдущей главе, где национальные культуры были заново рассмотрены как целостности. В конце концов, если вообще браться за серьезное сравнительное исследование, оно должно осуществляться путем анализа. Конечно, изучение отдельных периодов и ареалов, конкретных видов деятельности внутри них или конкретных взаимосвязей таких периодов и ареалов, а также форм, принятых историческими культурами, — такое изучение должно лежать в основе всякой исторической или антропологической работы. Но столь же очевидно, что рост числа исследований такого рода per se ведет лишь к имплицитному сравнительному пониманию. Если мы хотим получить эксплицитные данные сравнительных исследований, нужно заниматься сравнением как таковым; и если окажется, что точное и достоверное сравнение невозможно, это будет надежным, хотя и разочаровывающим результатом.

-

409

Должен признать, что по ходу работы я до некоторой степени испытал такое разочарование в своих первоначальных ожиданиях.

§113. Культурные модели и роеты

Очем действительно свидетельствует материал, собранный на предыдущих страницах, так это о силе и значимости культурных моделей, или культурных схем, как я должен буду продолжать их называть ввиду отсутствия лучшего термина. Культурные модели обладают концептуальным значением, некоторым образом отражающим феноменальную реальность. Это явствует из того факта, что модели, которым мы приписываем порождение культурных продуктов высокой ценности, четко определены, даже сконцентрированы в пространстве и времени и выстраиваются, как правило, в виде непрерывной кривой подъема и спада. Фактически единственный мыслимый способ определить высшие культурные ценности — это определить их как те свойства созданных людьми творений культуры, которые обычно возникают именно в таким образом определенных и завершенных исторических конфигурациях. У такого определения есть свое преимущество: оно имеет

704

дело с чем-то, что по необходимости трансцендентно индивиду, что не соотносится ни с конкретной личностью, ни с некой априорной нормой или мерилом. В то же время личность не подвергается отрицанию: она остается неприкосновенной — но как носитель или инструмент культуры, а не как ее действующая сила.

Какой именно фактор определяет недолговечность высокоразвитых культурных моделей - при том, что менее развитые модели могут сохранятся гораздо дольше и с гораздо меньшими изменениями — не вполне ясно. Это может быть нечто, что заключено в самой конституции человеческой души. Но прямые психологические объяснения еще никогда и никому не помогали до конца свести исторические явления к некоей упорядоченности, и я не буду к ним прибегать. Ясно следующее: те модели, которые мы считаем моделями более высокого качества, есть результат выбора из множества потенциальных возможностей. Модели не могут оставаться недифференцированными и в то же время достигать определенного качества. Когда они начинают делать выбор, на ранней стадии своего формирования, они связывают себя определенной специализацией, исключая другие их виды. Если при этом возникает конфликт с другими областями той культуры, внутри которой формируется модель, тогда процесс отбора и исключения может прерваться, модель, в ее четкой дифференцированности, - быть отвергнута и высокие культурные ценности — остаться нереализованными. Если же этого не происходит и другие модели в данной культуре способствуют развитию новой модели или хотя бы не конфликтуют с нею, тогда она развивается кумулятивно в том направлении, которое задала себе изначально, как бы набирая скорость по мере развития. В конечном счете либо разражается конфликт с другими областями культуры и это кладет конец модели; либо она начинает работать в полную силу и реализует новые возможности, лежащие в направлении, определенном изначальным выбором, пока этих возможностей не становится все меньше и меньше и наконец не остается, совсем. О модели можно сказать, что она осуществилась, если ее потенциальные возможности исчерпаны. Точнее говоря, кульминация наступает в тот момент, когда выявлен весь объем возможностей, заключенных в данной модели; упадок — когда сокращается сфера ее приложения. После этого движение постепенно угасает, достигнутые результаты институируются, но культурная деятельность принимает форму повторения, а не роста; высокое качество атрофируется. Возможно также, что в данной области культуры еще остается много энергии, но те ограничения, которые налагаются самим по себе ростом или куль-

705

минацией модели, ощущаются как путы, и предпринимаются усилия сбросить их. Такие усилия приводят к периодическим конфликтам, которые рано или поздно приводят к нивелированию модели до неразличимости.

Примером напряжения, направленного на разрушение модели, может служить поздняя греческая скульптура. После того, как модель сформировалась и ее основные возможности были исчерпаны в великий период, наступила эпоха изображения безудержных эмоций или полного спокойствия, пресной идеализации, стандартного символизма и реализма - все почти одновременно. Таких противоречивых тенденций не было во времена Фидия или даже Праксителя. Сходным образом средневековая философия через пятьдесят лет после Аквината превратилась в мистицизм и в крайний скептицизм Оккама. Примерно в то же время готическая архитектура вступила в более

-

410