§ 5. Отдельность комплексов

Разрыв связи, основанный на дезингрессии, создает отдель- ные комплексы там, где было одно целое, т. е. он производит «отдельность». Мир полон отдельных форм, и естественно воз- никает вопрос: всякая ли отдельность имеет такое же, как рас- смотренное нами, происхождение. Это один из коренных тек- тологических вопросов. К нему близко подходила в своих блужданиях и философия, отыскивая «принцип индивидуа- ции» существующего. Но в ее отвлеченной, оторванной от живого опыта постановке он необходимо превращался в сюжет догадок и метафизических построений. Тектология ставит его как вопрос метода, причем он оказывается неизмеримо проще и доступнее для разрешения. »

Понятие «отдельности» имеет прежде всего чисто практи-

ческий смысл и означает перерыв каких-либо активностей (сопротивлений), с которыми встречается наша деятельность. Мы рассматриваем берег как нечто «отдельное» от реки, его омывающей, или сосуд — от жидкости, в нем заключенной, потому что испытываем переход от одного из этих комплексов к другому как прекращение одних ощутимых сопротивлений, например тактильных (осязательных.— Ред.), выражаемых словом «твердое», и замену другими — «мягкое», «подвиж- ное» или прекращение одних световых активностей — «не- прозрачное», «темное» и замену другими — «прозрачное», «блестящее»... Два берега реки могут представлять одинаковые активности-сопротивления, но остаются для нас «отдель- ными», потому что переход от одного берега к другому совер- шается через перерыв этих активностей-сопротивлений, через область, где их замещают иные. Сообразно этому две стенки одного сосуда воспринимаются как «отдельные», если мы от одной из них к другой переходим через налитую в сосуде жид- кость или через воздух, и как «не отдельные», как «одна и та же» стенка, если переходим только по ней же, скользя пальцем или взглядом.

Так наше практическое отношение — наше усилие или наш интерес — может быть направлено иногда на те, иногда на другие активности-сопротивления комплексов, то естествен- но, что и конкретное применение понятия отдельности ме- няется в зависимости от этого. Так, если вещь состоит из двух, гальванически спаянных кусков разных металлов, то с точки зрения активностей тактильных или, при научном исследова- нии, механических, она является одним телом; с точки же зре- ния световых (разный цвет металлов) или химических — это два разных комплекса. Вообще когда идет речь об отдельности какого-либо комплекса, всегда имеются в виду определенные активности, к которым и относится это понятие, и исключа- ются другие, к которым оно не относится.

Итак, вопрос об отдельности комплексов сводится к воп- росу об условиях, в которых практически обнаруживается перерыв действия некоторых активностей-сопротивлений. Все развитие наук о природе до сих пор вело к господству идеи непрерывности, к ее распространению на все области явлений, на все процессы и соотношения, встречаемые в нашем опыте. Если для более старых школ типом активностей является меха- ническое движение, а для новейших — электрическая энергия, то оба типа имеют общей чертой неограниченную непрерыв- ность действия: движение тела, если оно не встречает препят- ствий, продолжается до бесконечности, оставаясь себе равным; электрическое поле от своего центра, хотя бы простого элек- трона, простирается в бесконечность; бесконечен путь всех ра- диации в эфире и т. д. С этим характером активностей прихо-

дится согласовывать идею отдельности, т. е. перерыва в их дей- ствии. Как разрешить такую задачу? Из всего, что до сих пор нами выяснено, вытекает с очевидностью только один способ: перерыв создается дезингрессией. Никакой иной способ немыс- лим без противоречия с научным принципом непрерывности.

Комплекс А находится в каком бы то ни было соприкос- новении с комплексом В, но принимается за отдельный от него, потому что заключает активности А, которых в комплексе В нет или которые и там есть, но не обнаруживаются в погра- ничной области обоих комплексов, т. е. которые так или иначе прерываются при переходе от А к В. Почему они не проникают из А в В непосредственно и не обмениваются между ними конъюгационным путем? Никаких причин для этого не на- шлось бы, если бы активности А не встречали определенных препятствий своему распространению в промежуточной об- ласти. Но препятствием может быть только сопротивление, равное и противоположное действию А в определенных пунк- тах, которые и образуют тогда границу. Сопротивление же, равное и противоположное активности, составляет с ней полную дезингрессию. Таков смысл всякой «отдельности».

Очевидно, что разделение одного целого на два отдельных комплекса — частный случай этой схемы. Она применима и ко всем тем случаям, когда обособленные комплексы раньше не были соединены.

Однако применима ли схема действительно ко всем слу- чаям? Нет ли таких, к которым она не подходит или для по- нимания которых излишня? Некоторые приведенные нами примеры подают повод к сомнению. Если сосуд и вода, в нем за- ключенная,— вещи, отдельные одна от другой, то какая дезин- грессия тому причиной? И не проще ли обойтись без нее, а при- нять согласно привычному воззрению, что вещи эти слишком различные, чтобы смешаться воедино, а потому и отдельны друг от друга?

Как ни просто и удобно на первый взгляд такое решение, но оно неудовлетворительно, и именно по двум причинам. Во- первых, оно чисто словесное и ничего не объясняет; именно вещи наиболее различные в других случаях всего легче сме- шиваются и теряют свою отдельность, например химически соединяются особенно быстро и энергично галоиды с метал- лами и т. п.; да и вообще объяснять отдельность свойствами тех вещей, о которых идет дело, не давая этим свойствам науч- ного выражения, общего и точного,— значит сводить решение к формуле: «вещи отдельны, потому что имеют свойство быть отдельными». Во-вторых, неверна и та мысль, что сосуд и вода — вещи, «не смешивающиеся» между собою: на самом деле они всегда «смешиваются» в той или иной мере, и это не мешает их относительной отдельности.

Современная химия принимает, что при всяком сопри- косновении различных тел происходят всевозможные реакции между ними. Если же наблюдению доступны только некото- рые, а иногда и никакая из них, то это обусловливается тем, что они происходят с различными скоростями — от таких ог- ромных, как во «взрывных» реакциях, до «бесконечно малых», т. е. нашими нынешними методами практически неуловимых. Изменяя условия, например температуру, или вводя в сферу соприкосновения еще иные специальные вещества (катализа- торы), можно очень значительно изменять скорость реакций и нередко из «бесконечно малой» делать ее конечной, доступ- ной наблюдению и измерению. Все возможные реакции долж- ны происходить также между стеклом сосуда и налитой в нем водой; в обычных условиях они совершенно незаметны; но, например, при сильном и продолжительном нагревании можно их аналитически обнаружить: вода растворяет стекло, отни- мает основания у кремневой кислоты и т. д. Следовательно, химически-конъюгационные процессы между стеклом сосуда и водой существуют. Существует промежуточная область, где они протекают, где действуют активности химического срод- ства между элементами воды и стекла, где реально разделения обоих комплексов установить нельзя: это область химической «связки».

Но почему процессы конъюгации между водой и стеклом происходят так медленно, что в обычных условиях скорость их «бесконечно мала», тогда как, например, если взять сосуд из каменной соли, то его отдельность от воды очень быстро исчезнет, а получится раствор? Нельзя приписать этого просто незначительности самой величины химических активностей в системе «стекло — вода», потому что в общем она здесь не меньше, чем во многих других случаях, когда происходят быстрые и энергичные реакции: запас химической энергии, о котором можно судить по другим объективным данным, конечный, измеримый, принадлежит здесь к среднему порядку величин этого рода. Следовательно, остается принять, что хими- ческие активности тем или иным способом парализованы или нейтрализованы; но это и означает, что они встречают равные (точнее, практически равные) им сопротивления. Где это равен- ство есть, там граница конъюгационных процессов между двумя комплексами, т. е. там даны условия их отдельности. И как ни представлять такое соотношение конкретно — в виде ли действительных химических реакций, идущих параллельно и одновременно в двух противоположных направлениях, или в виде реакций, задержанных в самом начале противодей- ствующими силами, как это вероятнее в нашем примере, дело сводится к дезингрессиям, лишь разного рода.

Вообще, раз мы, с одной стороны, понимаем действитель-

ность динамически, т. е. элементами ее считаем активности- сопротивления, а с другой стороны, признаем принцип непре- рывности, то нет иного способа представить отдельность, т. е. перерыва реальных рядов, как в форме дезингрессии. Это впол- не подобно тому, как мы консерватизм вещей — при том же динамически-эволюционном их понимании — должны мыс- лить необходимо в форме подвижного равновесия двух потоков противоположных изменений; а всякий иной способ был бы внутренне противоречивым, с самого начала дезорганизован- ным.

Часто дело идет об отдельности комплексов, вовсе не со- прикасающихся, разделенных пространством, другими комп- лексами. Разумеется, и в этом случае принимается, явно или скрыто, что те или иные специфические активности данных комплексов, например Земли и Сириуса, не действуют в проме- жуточной области, т. е. в каких-либо ее пунктах парализуются, нейтрализуются. Таковы обычные механические и химические активности этих тел. Например, атмосфера Земли не прости- рается до Сириуса и атмосфера Сириуса до Земли, хотя дав- ление газов стремится расширить их в бесконечность; границу распространения здесь и там кладет дезингрессия давления га- зов с их тяжестью, с действием мирового тяготения; где эти две величины равны, там предел астрономического тела, по- тому что дальше уже нет его собственной материи, которая имеется в виду при обозначении его границ.

Такова отдельность реальная. Но есть еще иная отдель- ность, «только мыслимая». В целях познания человек часто прибегает к отдельностям фиктивным, разделяет в своих поня- тиях и актах мышления то, чего разделить реально не умеет или не может. Например, Землю делят на южное и северное полушария, на западное и восточное: никаких реальных гра- ниц тут нет, экватор и первый меридиан только воображаются, а не проводятся ни природой, ни человеком. Мы нередко мыс- ленно отделяем каждый километр пути от следующего, и если даже они отмечаются столбами, то очевидно, что столб вовсе не есть граница, например, 10-го и 11-го километров, а только символ, знак мыслимого их разделения. Ничто не мешает нам идеально отграничить каждый из 150 миллионов километров, разделяющих Землю и Солнце. Еще своеобразнее может ка- заться отдельность комплексов во времени, например разграни- чение фаз световой волны, разграничение периодов развития человечества, мысленное отграничение часов, минут, секунд и т. д. Но научная и философская абстракции идут еще дальше: в них можно найти такие «отдельные» объекты мысли, как пространство, время, опытное содержание, в них заключенное, форма и содержание вообще и т. п. Какими методами созда- ются все такие отдельности и имеют ли они что-либо общее с

реальными соотношениями, обозначаемыми тем же словом?

Экватор разделяет поверхность Земли на два полушария. Эта умственная операция выполняется так. Всякое движение по поверхности шара представляют себе прерывающимся, едва оно достигает экватора. Но если движение прерывается хотя бы на один мыслимый момент, это значит, что кинети- ческая активность нейтрализуется на момент достаточным со- противлением, т. е. что налицо полная дезингрессия, опять- таки, разумеется, лишь мыслимая В психике человека мыс- лимое движение воплощается в неполном усилии, ослаблен- ном, незавершенном, длящемся иннервационном * процессе: перерыв — в парализующем его усилии того же рода. Это дез- ингрессия психофизиологически реальная, так что характер «отдельности» согласен с общей схемою.

Те же соображения применимы к любому фиктивному разграничению в пространстве, например к идеальному деле- нию какого-нибудь расстояния на километры, сантиметры, микроны и проч. Не иначе обстоит дело и с комплексами вре- менной отдельности вроде фаз волны, периодов астрономиче- ских, периодов развития.

Некоторые временные отдельности могут быть названы «естественными», например отдельное качание маятника, от- дельная звуковая или световая волна. Качание маятника закан- чивается на нулевой скорости, там, где его движение вполне уничтожается силой тяжести и сопротивлением нити, сле- довательно, на моменте полной дезингрессии. Такие же дезин- грессии активностей служат границами волн. Математика выражает эти предельные моменты тем, что какая-нибудь производная функция для них оказывается равной нулю.

Но вполне обычны и произвольные, «искусственные» раз- граничения во времени, например граница старого и нового года, различные «сроки» платежей, пользования предметами и т. п. Здесь также имеет место воображаемый перерыв какого- нибудь процесса, т. е. мыслится мгновенное парализование каких-нибудь активностей, вызывающих изменения. Момент встречи старого и нового года мыслится как мгновенная при- остановка жизни вселенной на особом рубеже. А приостановка предполагает, что все изменяющие активности встретили со- противления, которые им надо сначала преодолеть, чтобы затем продолжать свою естественную роль.

¹ У моряков вся эта мысленная операция символизируется в конкретном образе Нептуна, останавливающего путешественников при переезде через эк- ватор. Чтобы преодолеть сопротивление, требуются дополнительные актив- ности в виде угощения Нептуна (ряженый матрос), уплаты ему выкупа и проч.

Психофизиологический механизм, которым осуществляется мнимая приостановка времени, вполне подобен тому, который выступает при мнимых перерывах пространства. Здесь сначала

имеется пассивное внимание — длящееся рефлекторное уси- лие, которое следует за ходом совершающихся изменений. Затем его задерживает, парализует вмешательство активного внимания — произвольного усилия, направленного противопо- ложно первому, волевая задержка. Дезингрессии в сфере ин- нервационных процессов опять налицо.

Наконец, обширный класс фиктивных отдельностей — ана- литические абстракции; например, цвет предмета мысленно отвлекается от его формы, пространство, занимаемое телом,— от его материального содержания, категории познания — от опыта, который в них укладывается, «сущность» — от ее «про- явлений» и т. п. «Мыслится» отрыв группы элементов одного типа от нераздельно переплетенных с ними элементов другого типа, например зрительно-пространственных от цветовых. Пси- хологически же на деле осуществляется разрыв между двумя ассоциациями представлений, оформленными и закреплен- ными в двух понятиях. А этот разрыв означает действи- тельную дезингрессию психических активностей в погранич- ной сфере двух ассоциаций. Схема отдельности остается все та же.

Итак, всякий без исключения перерыв в опыте может быть понят как результат дузингрессии непрерывностей. Он есть эпизод в движении непрерывного потока вселенной — потока акти вностей - сопроти вл ений.

Талантливый ученый философ-реакционер Анри Бергсон всю свою систему построил на непонимании этой связи. По- средством умелой группировки неразрешенных или не вполне ясных для современной науки вопросов он старается принизить ее силы и возможности, чтобы, опираясь на это, реставрировать метафизику. Центром тяжести у него является противо- поставление «интеллекта», которому он приписывает понима- ние опыта исключительно в формах отдельности, прерывно- сти, и «творческого порыва» с его представительницей в соз- нании — «интуицией», разрывающих границы, протекающих в формах непрерывности. У него это коренной дуализм, нераз- решимый на основе интеллекта, которому присуща ограничен- ность. На деле вопрос для науки, т. е. для действительного, а не кастрированного в бергсоновском смысле коллективного интеллекта, вполне разрешим. Интеллект соизмерим с «интуи- цией» и способен исследовать ее.

На схеме отдельности вновь подтверждается постоянная связь практики и познания. Метод объяснения известного типа фактов или соотношений сводится здесь, как и в других случаях, к способу активного воспроизведения этого типа. В технике, в социальной жизни люди производят отдельности посредством дезингрессии. Отсюда возникает и общее объясне- ние «отдельности». Подобно этому человек и общество под-

держивают себя и сохраняют, систематически пополняя свои затраты энергии: отсюда — общая схема, «объясняющая» кон- серватизм форм, схема «подвижного равновесия».