Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Эпоха великих реформ. Том 1. Монография
.pdf
.
щихся: он существовал и в наших университетах, несмотря на Устав
г., старающийся противодействовать всякому вне лекций общению учащих с учащимися, его следует не уничтожать, а подкреплять
и поддерживать. Уничтожить, рассыпать как песок студенчество
—
зна-
чит то же, что убить университет, втоптать все, что в нем самого бла-
городного, в обыденную житейскую пошлость»
.
⁴⁴
О положении университетов в обществе в связи с вопросом о зна-
чении и смысле студенческих беспорядков Н. И. Пирогов писал сле-
дующее: «Университет выражает современное общество, в котором
он живет, и все общественные стремления и дух времени. В университете два рода представителей: одни представляют степень просвещения, другие — его молодость, его нужды, увлечения, страсти, пороки. Все сосредоточено в одном пункте и потому указывается яснее и сильнее. Все оттенки в материале, правда, не выразительном,
но зато чрезвычайно емком и чувствительном. Это положительная
сторона университета. Чего в нем нет, того или нет в обществе, или
то спит и не живет духовно. Это отрицательная сторона, по которой тоже надо судить. Общество видно в университете, как в зеркале и перспективе. Университет есть лучший барометр общества. Если
он показывает такое время, которое не нравится, то за это его нельзя
разбивать или прятать, лучше все-таки смотреть на него и, смотря
на время, действовать. В науке есть свои повороты и перевороты,
в жизни свои; иногда и те и другие сходятся. Все повороты или перевороты общества отражаются в науке и чрез нее и на университете.
Виртембергский профессор стоял против злоупотреблений папской
власти. На лекциях Фихте выражалась готовность умереть за свобо-
ду. Только там (как, например, во Франции), где политические стремления проникли глубоко чрез все слои общества — они уже не ясно
отражаются в университете. У нас, напротив, едва повеяло новою
жизнью, едва общество почувствовало новые стремления, тотчас
появились рефлективные движения в университете. Но отразительные движения не могли быть целесообразны, а потому они перешли в беспорядки. Анализируя эти беспорядочные рефлексы, нам
не трудно убедиться, что не все в одной мере были бесправны, бессознательны и беспорядочны»
.
⁴⁵
Самые обстоятельные соображения против уничтожения универ-
ситетов представил проф. Андреевский в обширном докладе, где, меж-
ду прочим, писал:
См. н. замечания на унив. уст., ч. , . С. .
⁴⁴
Универ. вопрос. С. – .
⁴⁵
.
Положение русских университетов в настоящую минуту чрезвычайно похоже на положение германских в -х годах. Русские университеты, действующие только с
ст. (деятельность московского в
чрезвычайно слаба по отношению к некоторым факультетам), и, собственно говоря, довольно полно только с -х годов, пошли по тропе,
проложенной германскими университетами; несмотря на все препят-
ствия, на отсутствие необходимой для университета автономии, явив-
шееся одним из оснований Устава г., они стремились открыть благородное служение науке и уже принесли неисчислимую пользу обществу.
Нельзя не вспомнить, что ими подготовлено целое поколение, которое отвратилось от крепостного права и так облегчило правительству
совершить величайшее из всех государственных дел русской истории —
эмансипацию⁴⁶, ими подготовлено поколение, которое сознало необ-
В известной книге В. И. Семевского «Крестьянский вопрос» (, ) в числе про-
⁴⁶
возвестников отмены крепостного права с университетской кафедры он указывает на профессоров К. Д. Кавелина (дворянина) и К. Д. Мейера, профессо-
ра Казанского университета (сына придворного музыканта). Один из слушателей Мейера, академик П. П. Пекарский, в сборнике Братчина так характеризует
лекции этого наставника юношества: «Мейер был враг лжи, и в своих лекциях
он гнушался доказывать (см. выше), что черное при известных обстоятельствах
бывает белым. Правдивость и откровенность Мейера были главнейшею причи-
ною того обаятельного влияния, которое он имел на своих слушателей. Бывают
наставники, — продолжает Пекарский, — которые вообще невысокого мнения
о молодежи и думают, что их ученикам знать то или другое рано или неумест-
но. Другие такого мнения из расчетов, умывают руки и говорят: узнают и без
меня, когда будет нужно. Третьи, не имея сами никаких убеждений, не могут
сообщить в своих лекциях того, чтобы выработать в молодых людях истинный
взгляд на предметы. Что же выходит из того? Лекции, не оживленные идеей,
кажутся набором слов без смысла или так бесцветны, что слушать их утомитель-
но. Мейер смотрел иначе на свою науку… Когда он доходил до отдела об объектах имущественных прав, он всегда высказывал, что человек, лицо не может
быть объектом прав собственности… Мейер при всяком удобном случае и на лек-
циях, и в беседах своих с студентами возвращался к основной идее своей, и каж-
дый раз он употреблял всю силу доводов в пользу своего задушевного принци-
па. Сперва этот принцип озадачивал немало студентов-помещиков, всосавших
с молоком ложные и сантиментально-патриархальные принципы о нормаль-
ности и непреложности крепостного права. Несмотря, однако, на это, Мейер
успел достигнуть того, что многие из его студентов не только в университете,
но и по выходе оттуда считали справедливым мнение профессора касательно
имущественных прав на лицо». Есть достоверные факты, свидетельствующие
ст.
.
ходимость реформы судоустройства и судопроизводства и ждет уже,
готовое и знающее, помочь правительству в приведении и этой великой идеи в исполнение, ими подготовлено поколение, которое разрабатывает самостоятельно и широко науку, изучает исторические,
этнографические, географические условия отчизны, обычаи, экономические явления страны, — словом все ветви наук, в знании которых так нуждаются государство и общество. Но нужно ли перечислять,
да и в состоянии ли кто-либо исчислить те дорогие плоды, которые
пожинает теперь русское общество от деятельности своих юных и еще
не твердо поставленных университетов. А между тем, когда в университетах явились беспорядки, отчасти вызванные самою же администра-
—
циею, отчасти обществом,
беспорядки, которые легко могли бы быть
подавлены самим университетом, если бы его положение было самостоятельнее, то многие, или не зная благодеяний университета для общества, или забыв их, начали кричать о вреде университетов для России и о необходимости их закрытия и замены специальными школами. Прислушиваясь к речам таких реформаторов, легко увидеть, что
в их возгласах нет чего-либо нового и неизвестного; напротив, это эхо
тех криков, которые раздавались в -х годах в Германии, с тою только
разницею, что в Германии эти крики раздавались не голословно, а более систематически, что нападавшие на университет изложили свои
доводы печатно, тогда в защиту университета выступили мыслители,
такие как Шопенгауэр, Савиньи и др. и в своих бессмертных сочинениях вполне разрешили вопрос об университетах, занимающий в настоящую минуту в свою очередь и русское законодательство.
Чтобы решить, не представляют ли университеты опасности для
общества и ненужно ли их заменить специальными школами, необ-
ходимо посмотреть, нужна ли для общества наука, и не опасно ли ее разви-
тие? Это необходимо потому, что только университеты представляют
возможность самостоятельного и стройного развития науки. Отдельные специальные школы, представляющие много выгодных сторон,
имеют тот существенный недостаток, что не могут составить сферы
для полного самостоятельного развития науки; оттого цель специальных школ, как ниже покажем, совсем иная: их цель не движение науки, а,
напротив, применение добытых наукою начал к практическим, хлебным целям человека. В самом деле, специальная школа совершенно
не то, что факультет университета. Ее положение, основания и цели
о том, что ученики Мейера из дворян воздерживались от приобретения «кре-
щеной собственности». Сам Мейер не дождался освобождения крестьян, этой
«счастливейшей минуты в жизни каждого честного человека».
.
совершенно противоположные положению, основаниям и целям фа-
культета университета. Специальная школа открывается правительством или частными лицами с тою целью, чтобы преподавать в ней
совокупность сведений определенной отрасли наук в таких началах
и основаниях, чтобы слушатели могли по окончании курса применить
приобретенные сведения в этой специальной жизненной деятельности, к которой они приготовлялись в школе. Потому самому устрое-
ние школы, равно как и способ преподавания, основываются на та-
ком главном практическом принципе школы. Преподавание здесь
должно иметь целью отчетливо представить голые результаты науки
и, будучи отдельно от преподавания наук других специальных отде-
лов, оно не может доставить слушателям самостоятельного усвоения
основных истин науки; это уже болезненная принадлежность каждой,
отдельно действующей, специальной школы: в ней наука получает зна-
чение хлебной науки. Оттого и результаты такого преподавания, т. е. ус-
пехи слушателей носят на себе отпечаток хлебной школы. Их сведения
основываются не на живом анализе существенных оснований науки,
но главным образом на памяти; оттого они не имеют задатков, чтобы
самостоятельно идти вперед, что составляет признак действительно
ученого, но требует постоянных руководителей.
Нисколько не сомневаясь, таким образом, что наука может полу-
чить свое развитие только в университетах, легко ответить на во-
прос: можно ли заменить университеты специальными школами?
Их можно заменить специальными школами, если желать разрушать
науку, признавая ее опасною для общества и государства. Не нужно
доказывать аксиомы, что правильное развитие как общества, так
и государства, находится в прямой зависимости от правильного и само-
стоятельного господства науки: залог каждой общественной и государственной деятельности есть действительное знание.
Наибольшая язва в государстве и наибольшая опасность для государственной жизни, для государственного порядка заключается в полузнании, в поверхностных сведениях. Никакое разумное предприятие, гибельное для общественной или государственной безопасно-
сти, не будет страшно для государства, в котором действует наука:
она одна только в состоянии разоблачить ложность начал поднимаю-
щейся грозы и рассеять попытки практического ее осуществления.
Оттого-то каждое правительство имеет живое призвание содейство-
вать всеми имеющимися у него средствами самостоятельному развитию в своей стране науки. Оно имеет к науке такое же отношение,
как и к религии. Для того чтобы наука двигалась и развивалась само-
стоятельно, правительство должно предоставить ее самостоятельно-
.
му течению; было бы гибельно для правительства дать науке направле-
ние от себя. Справедливо замечает лорд Брум, что стоит только в деле
знания немного пойти назад, как это шествие к регрессу начнет увеличиваться в поразительной прогрессии и, наконец, быстро приве-
дет от состояния цивилизации к положению варварства.
Оттого мы смело утверждаем, заключает благородный адвокат
университетской науки Андреевский, что всякий, кому дорого благополучие России, кто желает сохранения государственного порядка,
кто хочет своею жизнию и делом содействовать верховной государственной власти, тот согласится, что главнейшее благо России заклю-
чается в точнейшем и самостоятельном развитии науки, а следователь-
но, в развитии и полнейшем усовершенствовании русских университетов, а не в замене их специальными школами: заменить в России
университеты специальными школами, — значит убить науку, а убиение в России науки тожественно с разрушением ее государственной
жизни, с воцарением произвола страстей и анархии
.
⁴⁷
.
Университеты были спасены от натиска великосветских вандалов с безукоризненными манерами. Вслед за этим возник вопрос
об их устройстве. Вред, причиненный уничтожением в -х гг. университетской автономии в пользу попечительского полновластья, был
так для всех очевиден, что почти единогласно признана была всеми,
с министром А. В. Головниным во главе, необходимость университетского самоуправления.
Составители проекта нового Устава в объяснительной записке
указывали, что целью его было усилить самодеятельность ученого уни-
верситетского сословия и влияния его на студентов. В многочисленных Замечаниях, поступавших от разных ученых и педагогов и сохранивших доселе живой интерес, весьма обстоятельно разъяснен этот
радикальный вопрос университетского самоуправления как с исторической и практической, так и теоретической точек зрения.
В отзыве совета Харьковского университета и члена его проф. Каче-
новского с большою рельефностью указан вред бюрократического попечительского полновластья.
Из истории университетов известно, писал Совет, что они были
поставлены в самое неопределенное отношение к попечителю окру-
См. Журналы заседания ученого Комитета глав. управ. училищ по проекту Обще-
⁴⁷
го Уст. Росс. Унив. С.-Пб., (офиц. издание. Прилож. № . С. – ).
.
га. Попечительская власть, вначале отдаленная и едва заметная, мало-помалу вторглась во внутреннюю жизнь университетов, стеснила
деятельность коллегий и затронула самый состав профессоров. Кроме разных злоупотреблений, отсюда произошло бессилие университетов в их ученой и административной деятельности. Дорога к самоисправлению была для них почти закрыта. Все зависело от личности
попечителя, или, другими словами, от счастливого случая. Между тем
никакое учебное заведение не может идти вперед от одних, так сказать, внешних толчков; нужно, чтобы оно имело внутренние крепкие
и самодеятельные органы, чтобы его состав был огражден от постороннего влияния, обновлялся по закону, чтобы перемены в нем происходили правильно и спокойно. Для этого совет признал необходимым, чтобы определение и увольнение как профессоров, так и доцентов, происходило впредь без всякого вмешательства попечителя.
Прямое и непосредственное участие факультета и совета в избрании
лиц на эти должности при полной гласности и с утверждением министра, по мнению совета, совершенно достаточно, чтобы университет отвечал требованиям общества и государства. Так как попечитель
не может судить о научных и педагогических достоинствах профес-
соров, то его голос при этом совершенно не нужен. К чему, в самом
деле, лишние инстанции и формальности там, где главное дело стоит
в устранении всякой протекции и всякого сильного заступничества?
Если некоторые думают, что в самых факультетах могут быть интриги, которыми будто бы устраняются от должностей люди, независимые в мнениях и достойные в пользу смиренных и угодливых, — против этого университет имеет силу защитить себя, учреждая конкурсы
и публичные состязания между кандидатами. Власть попечительская
не должна иметь этого характера; она не может устраивать, разрушать, изменять по произволу, но должна действовать спокойно, так
сказать, охранительно защищать закон и потому должна быть про-
никнута началами законности в высшей степени. Попечители округа
отныне не должны иметь тех атрибутов, которые им принадлежали
в последнее время. Университеты пострадали от их вмешательства
собственно потому, что оно не было определено точными граница-
ми. Устав г., сколько мы можем судить, еще не дал им начальни-
ческих прав; права эти были усвоены не ранее, как в конце царство-
,
вания Александра
когда эти лица получили дискреционную власть.
Затем устав г. изменил положение университетов в духе единоначалия и бюрократии; попечителем дано было право судить даже
о способностях, благонравии и прилежании профессоров, представ-
лять их к наградам и повышениям, к определению и увольнению —
.
что уже совершенно несовместно с достоинством ученой коллегии.
Какие отсюда произошли последствия, всякому известно. Не только
управление, хозяйство, полиция, но даже суд, т. е. все отрасли власти
перешли в руки попечителя. Было время, когда, можно сказать, судьбы науки и просвещения решались в канцелярии попечителя чиновниками, не имевшими никакого понятия об университете, которые
никогда в нем не учились и не привыкли уважать его. Из попечителей, которые управляли Харьковским учебным округом, многие, говоря по справедливости, не скрывали своего презрения к профессорскому званию, теснили и раздражали студентов, распоряжались
университетом произвольно, смотрели на науку и ученые заслуги свысока, надменно и гордо. Если на нас действует сколько-нибудь опыт,
то мы должны желать, чтобы эти времена не возвратились. Нам говорят, что они прошли навсегда. Этому можно не верить: общественные злоупотребления имеют свойства при первом удобном случае не-
ожиданно возникать. Прошло то, что запрещено законом, например,
крепостное состояние. Итак, нужно стараться оградить себя и свое
достоинство против посягательств путем закона. Поэтому совет университета считает долгом заявить в уставе спокойно и сознательно
свои мнения о попечительской власти и положить ей точные границы. Опираясь на приглашение к откровенному обсуждению университетских вопросов, совет полагает, что попечитель округа, сохраняя свое название и значение по училищному ведомству, не должен
вмешиваться во внутренние дела университета
.
⁴⁸
Подробный разбор проекта дал знаменитый педагог и ученый ав-
тор «Вопросов жизни» Н. И. Пирогов сначала в виде отдельных заме-
чаний, а потом в большой статье «Университетский вопрос», рас-
сматривающей все важнейшие стороны университетского быта.
—
«Все согласны в том,
писал Пирогов, — что университет не может
не быть коллегиальным. В самом деле, коллегия представляет более
ручательств против личного произвола… В централизованном госу-
дарстве вся автономия университета может состоять только в том,
чтобы его сделать как можно менее бюрократическим и как можно ме-
нее зависимым от бюрократии. Автономия и чиновничество не идут
вместе. В науке есть своя иерархия; сделавшись чиновною, она теряет свое значение. Именно у нас, чтобы дать университетам настоящую самостоятельность, и нужно поставить его вне (курс. подл.) всего иерархического строя. Пусть светит оттуда»
.
⁴⁹
См. ч. , назв. Замечаний, ст. – .
⁴⁸
Универ. вопр. С. – .
⁴⁹
.
Требуя таким образом в широких размерах автономии для универ-
ситетских коллегий, Н. И. Пирогов находит, однако, что автономия
не убережет их от общих болезней всех корпораций — от непотизма
и стремления к личной выгоде. Непотизм ведет к застою, застой —
к упадку. Против этого зла Пирогов рекомендовал только два надежных средства: общественное мнение и конкуренцию, постоянно образующую резервуар свежих сил.
Общественное мнение в делах университетских корпораций, по мнению этого знатока дела, должно быть допущено в самых широких
размерах, и ему следует представить полную и всестороннюю свободу проявления. Это общественное мнение для университетов может
быть трех родов: оно образуется или в ученом сословии, или в образованной части общества, или, наконец, между самими учащими-
ся. До сих пор у нас мнение одного университета, несмотря на об-
щий устав или, может быть, вследствие устава, мало влияет на дру-
—
гой: между ними есть только формальная связь,
духовной же или
внутренней не существует. Поэтому гласность в университетских делах и съезды профессоров у нас более, чем где-нибудь, необходимы, если
мы хотим развить общественное мнение нашего ученого микрокосма.
Необходимо также стараться усилить научную связь университетов
с Академией наук, которая до сих пор поставлена у нас в какое-то ис-
ключительное положение. Общественное мнение нашего образованного меньшинства также слабо. Направление учебной деятельно-
сти университетов не приноровлено к потребностям общества, по-
этому общество мало заботится об университетах, точно так же, как
и университеты, безгласные, несамостоятельные, но нисколько независимые от общества, мало заботятся о мнении общества. Поэтому необходимо сделать университеты не только самостоятельными,
но и общественными; необходимо, чтобы университеты обнародили
науку и разлили свет ее на большие пространства с помощью публичных лекций, усиления прикладной стороны преподавания и других
средств. Нужно все употребить, чтобы сблизить общество с университетом и развить общественное мнение, необходимое для его жиз-
ни. Но для этого необходима гласность, без которой все меры будут
непрочны. Автономия без гласности немыслима; без гласности она
не устоит, выродится и вынесет на свет одни недостатки.
Также немыслим автономический университет и без общественного
мнения учащихся. Университет обязан прислушиваться к их голосу, в котором, несмотря на все увлечения, он всегда услышит довольно правды, чтобы оценить достоинства своих преподавателей, и этот голос будет для него всегда одним из самых верных средств против отсталости
.
и застоя. Поэтому Н. И. Пирогов находил нужным для университетской
аудитории возможность выражать, если не чувства, то мнение прилич-
ным и законным образом. При гласности аудитория может выразить
свое мнение печатно, а то и не доводя до этого, ей нужно дать право высказаться пред коллегией или пред лицом ее представителей. Аудитория может изложить свои требования на письме или словесно через
депутатов. Запрещение выражать свое мнение ни к чему не поведет:
если запретить аудитории выражать свое мнение законным образом,
то нужно ожидать выражений незаконных, взрывов и беспорядков⁵⁰.
Горячим сторонником автономии университетской выступил тогдашний попечитель С.-Петербургского учебного округа И. Д. (впослед-
ствии граф) Делянов. Считая несвоевременным издание нового полно-
го Устава, г. Делянов считал, однако, необходимым уничтожить один
из главных недостатков действовавшего Устава — недостаток автоно-
мии совета. «Хотя в проекте нового Устава, — писал он, — и расширены
права совета, но, кажется, следовало бы их расширить еще более, приняв за главное основание, что все внутреннее управление и ответственность по оному, вместе с надзором за студентами, должны быть сосредоточены в совете, предоставя власть распорядительную и исполни-
тельную ректору, который в качестве председателя совета и правления
и имея под своим непосредственным начальством канцелярию университета, будет стоять во главе его. Попечителю же оставить только высшее наблюдение по управлению университетом и т. п.». Говоря в частности о праве совета избрать кандидата на вакантные профессорские
кафедры, г. Делянов возражал против, допущенного в проекте, права министра назначать профессоров по собственному выбору. «Предоставление такого права назначать в профессоры на вакантные кафедры
по своему собственному усмотрению едва ли должно быть допущено, —
писал г. Делянов, — потому что этим уничтожается одно из важнейших
прав университетского совета. Министру должно быть предоставлено
право отвергать одобренный попечителем выбор совета, но затем избрание нового кандидата должно быть предоставлено совету»
.
⁵¹
.
В «Замечаниях» на проект находим обильный материал и по организации академической жизни. И тут Н. И. Пирогов представил очень
интересные соображения. Считая необходимым увеличение содер-
См. там же, – .
⁵⁰
См. ч. , назв. Замечаний. С. – .
⁵¹
.
жания профессоров и улучшение учебно-вспомогательных учреждений университета, Пирогов далек был от мысли видеть в них всю сущ-
ность университетского вопроса. «На одно улучшение материального
быта рассчитывать нельзя, — писал он, — точно так же, как нельзя рас-
считывать и на то, что усиленные вспомогательные средства, бога-
тые библиотеки, обширные музеи, огромные лаборатории одни могли возбудить интерес к науке (известно, что сам Пирогов учился делать операции на брюкве). Они истинно плодотворны только тогда,
когда появляются в университетской жизни, как следствие, а не как
причина научной деятельности. Где господствует дух науки, там творится великое и малыми средствами, а потому ошибочно приписывать
причину апатии и застоя в нашей университетской жизни недостаточности материальных средств»⁵².
Для поднятия научного духа университетов необходима, — говорил
Пирогов, — свобода исследования, свобода обучения и учения (Freiheit der
Forschung, Lehr-und-Lern-Freiheit). Пирогов возражал против обязательности посещения лекций и экзаменов, а так же, как и И. Д. Делянов, против обязательности богословия, утверждая, что обязательность для масс переходит в бесплодную формальность, а для избранного меньшинства иногда вредит, мешая свободному развитию
научной деятельности и талантов. Припоминая время своей юно-
сти, Пирогов говорит: «Меня самого экзамены парализовали: ничего
я так скоро не забывал, как то, что обязан был приготовить к экзамену; лет после этого, если я ночью пробуждался от неприятного чув-
ства — то это почти всегда было приготовление к экзамену во сне».
По вопросу об обеспечении свободы преподавания, почти вовсе не затронутому проектом, наш знаменитый ученый и публицист академик⁵³ А. Н. Пыпин сделал подробные замечания, в которых указывал
на необходимость серьезной постановки этого вопроса.
См. Унив. вопр. С. .
⁵²
Избрание проф. А. Н. Пыпина в академики имеет любопытную историю, о кото-
⁵³
рой передает некоторые подробности Никитенко, человек далеко не солидарный с ним по политическим убеждениям. «Пыпин — человек почтенный
и почтенный ученый, — пишет Никитенко, — он участвует в журнале “Вестник
Европы”, который находится в оппозиции с мин. нар. просв. гр. Д. А. Толстым,
и притом Пыпин не приверженец классицизма и Каткова: уж не в этом ли вся
его вина в глазах некоторых?» Несмотря на сильную агитацию Каткова, Пыпин
был выбран в адъюнкты академии -ю шарами против -ти. Такое почетное
избрание проф. Пыпина еще более разозлило его противников. Снаряже-
на была особая комиссия из графов Строганова, Толстого, Шувалова, Литке
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]