Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Эпоха великих реформ. Том 1. Монография
.pdf
.
налами Комитета фактов⁶³, осуждает тверское Положение во всех его
частях и, выставляя его как продукт насилия голосов против , называет его не иначе, как «насильственным и возмутительным». «Тверское дворянство, — говорит в начале своего заявления г. Милюков, —
привыкло во всех важных отечественных событиях выказывать свое
бескорыстие и нередко самопожертвование для общей пользы». Но оно
не мешает автору мнения через несколько строк возмущаться даже
безвозмездным освобождением женской дворовой прислуги, принятым в Комитете большинством против ⁶⁴. В заключение своего
пространного мнения г. Милюков торжественно объявляет, что тверское дворянство «потеряло доверие к своим депутатам и заменило его
презрением к ним», и громко протестует против основ Положения, как
противных законам нашего отечества и благой воле монарха и крою-
–
щих в себе начала самой гибельной анархии» (с.
).
Приведенных образцов достаточно, чтобы видеть, до каких чудовищных крайностей доходили приверженцы крепостного права,
стремившиеся прикрыть свои корыстные вожделения, свои личные
и сословные выгоды щитом политической благонадежности и патриотического усердия.
Сколько нужно было искусства, энергии, самопожертвования,
веры в себя и в нравственные силы освобождаемого народа, чтобы
с неостывающим рвением и мужеством отстаивать «святое дело»
от систематических нападок, сильных⁶⁵ своим общественным положением и богатством, врагов действительного освобождения и излечить Россию от глубоко въевшейся отвратительной проказы крепостного строя, заклейменной навсегда пламенным пушкинским стихом:
Не видя слез, не внемля стона,
На пагубу людей избранное судьбой,
См. отзыв губ. предв. Унковского. С. – .
⁶³
В своем отзыве против мнения г. Милюкова Унковский приводит на справку,
⁶⁴
что некоторые постановления Комитета принимались единогласно, другие
значительным большинством, в том числе и г. Милюковым. Г. Милюков назы-
вает «возмутительными» иногда и такие постановления, под которыми имеет-
ся его собственноручная подпись (с. , , ).
«Поборники этого направления (обезземеления крестьян), — писал в г.
⁶⁵
Ланской к Александру , — нашли себе сочувствие в дворянстве, может быть,
и в некоторых из приближенных Вам, Государь, особах и некоторых членах
Главного комитета» (намек на М. Н. Муравьева, на В. А. Долгорукова и отчасти
на гр. В. А. Адлерберга). См. Т.
, назв. соч. Семенова. С. .
. .
Здесь барство дикое, без чувства, без закона
Присвоило себе насильственной лозой
И труд, и собственность, и время земледельцев;
Склонясь на чуждый плуг, покорствуя бичам,
Здесь рабство тощее влачится по браздам
Неумолимого владельца.
Здесь тягостный ярем до гроба все влекут,
Надежд и склонностей в душе питать не смея.
Здесь девы юные цветут
Для прихоти развратного злодея.
И этот-то гнусный рабский строй находит панегиристов даже в наши
дни! Находятся бесстыжие крепостнические перья, которые в «благонамеренных» фарисейских изданиях оплакивают падение гнусного эльдорадо развратных тунеядцев и, нахально ругаясь над тем, что
свято для всякого честного человека, громогласно величают это поганое царство бесправия и разврата, профанируя гомеровский стих —
«святым», великим, невозвратным Илионом»⁶⁶.
Если даже теперь, через тридцать с лишком лет, с умилением
и воздыханием вспоминаются постыдные крепостные порядки, невозвратность коих окончательно признана даже героями «Дыма»,
то это одно показывает, как глубоки были корни этой застарелой
язвы, этого многовекового позорного устоя русской жизни, упразднение которого даже люди благонамеренные, но робкие, ждали
со страхом и трепетом!..
Тем больше чести и славы небольшой, но могучей кучке бескорыстных общественных деятелей и просвещенных руководителей
общественного мнения, которые, следуя девизу:
Веруй вожатому разуму, бодро плыви океаном…
имели смелость взглянуть прямо в лицо этому «страшному вопросу»
и, во имя права и разума, вступить, для освобождения народа, в неравную борьбу с могущественными поборниками вековой неправды
и застоя.
Не менее велики заслуги и тех государственных людей, которые, сумев возвыситься над обычною бюрократическою рутиной,
возводящею в идеал застой и общественную апатию⁶⁷, оперлись
См. «Москов. Ведом.», . № , фельетон Говорухи-Отрока.
⁶⁶
По убеждению типичного бюрократа, ученика Меттерниха, австр. императ. Фран-
⁶⁷
ца, государство — это машина, государственное управление должно идти, как
.
на просвещенную часть общества и литературы, на «лучшие силы
народа», в союзе с которыми «правительство, как выразился знаменитый историк С. М. Соловьев, может быть безнаказанно либеральным»
.
⁶⁸
Память этих честных общественных и государственных деятелей,
способствовавших благополучному исходу реформы, «пред которой, — по замечанию тверского комитета, — бледнеют все доселе представляемые нам не только русскою, но и всемирною историей», бесспорно перейдет на страницу истории русской культуры.
Имена этих благородных, мужественных и бескорыстных сеятелей «разумного, доброго, вечного» на пользу родины и человечест-
заведенные часы. Нечего трогать, переменять — только все испортишь, Иосиф
, как беспокойный, пытливый ребенок, вздумал потрогать машину — и что же
—
вышло?
рам Лейбахского лицея. — Нашим предкам хорошо было при старине, отчего же
нам будет дурно? Теперь (начало
рить, никогда не одобрю». Франц запретил более книг, изданных при Иоси-
фе . Есть, пить, наслаждаться музыкою и как можно меньше отягощать себя
мыслью — вот главное правило доброго подданного (Франц войны не любил,
но любил музыку. При Франце музыкант мог дойти до генерал-адъютантского
звания). Всякое дело совершается в канцеляриях. Какое дело, спрашивают иные,
но такие вопросы могут поднимать, — иронически замечает Соловьев, — только
либералы-идеологи (см. С. М. Соловьева.
См. превосходное место об отношении правительства к простому народу
⁶⁸
и интеллигенции на с. – н. с. Соловьева — Александр . Оно отчасти при-
ведено в эпиграфе. Приводим начало: «Настоящее правительство не задержи-
вает свой народ, не видит настоящего народа только в неподвижной массе;
оно вызывает из массы лучшие силы и употребляет их на благо народа; оно
не боится этих слов, оно в тесном союзе с ними. Чтобы не бояться ничего,
правительство должно быть либерально и сильно. Оно должно быть либераль-
но, чтобы поддерживать и развивать в народе жизненные силы, постоянно
кропить его живою водой, не допускать в нем застоя, следовательно — гние-
ния, не задерживать его в состоянии младенчества, нравственного бессилия,
которое, в минуту искушения, делает его неспособным отразить удар, встре-
тить твердо и спокойно, как прилично мужам, всякое движение, всякую новиз-
ну, критически относиться к каждому явлению; народу нужно либеральное,
широкое воспитание, чтобы ему не колебаться, не мястись при первом поры-
ве ветра, не восторгаться первым громким и красивым словом, не дурачиться
и не бить стекол, как дети, которых долго держали взаперти и вдруг выпусти-
ли на свободу» (с. ).
только расстроил. «Держитесь старины, — говорил Франц профессо-
в.) новые идеи в моде: я их не могу одоб-
—
Александр . С. ).
. .
ва⁶⁹, этих доблестных сподвижников Царя-Освободителя, навсегда
сохранятся в признательной памяти призванного к жизни в г.⁷⁰
русского народа и свято будут почитаться со временем, когда народ
придет в возраст, разум и сознание; когда наступят, наконец, те ясные, красные дни, которых он ждет не дождется в течение долгих веков, и зарю которых он так горячо
приветствовал первыми умиль-
⁷¹
ными радостными слезами в святой⁷², великий день объявления
Старый эмигрант Н. И. Тургенев (), — один из немногих декабристов,
⁶⁹
доживший до счастливого момента осуществления грезы своей молодости,
до «воли», — получив экземпляр изданий Редакц. комиссии, писал Н. А. Милютину: «Помимо громадности положенного труда, все беспристрастные люди
должны вспомнить теперь и оценить значение нравственной борьбы, которую эти честные и добросовестные труженики (члены Ред. ком.) должны были
нести против стольких враждебных влияний. Чрез это их заслуги пред Россиею
и человечеством получают новое значение, еще более крупное и блестящее.
Кроме того, в Трудах Ред. ком. я вижу неопровержимое доказательство тому, что
в России можно задумывать и выполнять самые крупные реформы. Что касается меня, я никогда в том не сомневался; но теперь доказательство так очевидно, что оно должно убедить всех и каждого». (Н. С. Лероа- Болье, ).
В письме своем к кн. А. Ф. Орлову от февраля г. Я. И. Ростовцев замеча-
⁷⁰
ет, что «Государь создает русский народ, которого доселе в отечестве нашем
не существовало». Что в отзыве нет никакого преувеличения, это лучше всего
видно из характеристики г. Валуева, по которой дореформенная Россия окан-
чивалась
«Сердце мое билось, — писал бывший дворовый, передавая впечатления дня объ-
⁷¹
явления, воли, — при виде этих простых, но восторженных и оживленных мыслию лиц! Радостно я думал: этакое пришло время, что все оживает, все в движение приходит; что было вещью, то ныне стало существом, что было безмолвно,
теперь стало говорить! Ведь, как эти люди просветлели, как воодушевились
и как живо говорят их восторженные лица о их способности трудиться, работать, промышлять копейку и беречь ее на черный день (замечено было, что
в ожидании объявления воли медная монета, единственно доступная народу,
стала уменьшаться в обращении к г. См. н. Материалы,
убежден, что этот класс не осрамит себя. Да, я в этом уверен, потому что в них
цела душа, цела вера, цела любовь ко всякому доброму делу» (Моск. Вед., .
№ , марта и февраля).
Тот же литератор — дворовый о чествовании «святого» дня марта писал: «Одни
⁷²
говорили — нужно во всяком селении установить, чтобы день объявления свободы был празднован молебствием с поднятием образов за благоденствие
Государя Императора и России; другие говорили
классом.
, ). Я глубоко
—
с того дня открыть сбор
.
воли, в эту «счастливейшую, по выражению академика Пекарского,
в жизни каждого честного человека минуту»⁷³ нарождения свободы
народной…
Вспоминая спустя много лет и после многих печальных разочарований и грозных потрясений это благодатное и радостное время объявления воли, продолжавшее сиять, как светлая путеводная
звезда царствования Александра , Государственный совет в своем
юбилейном адресе отмечал ряд законодательных мероприятий, обновивших весь строй государства, и память о коих «останется неизгладимою в летописях нашего отечества», а величайшему из них —
освобождению крестьян он посвятил следующие умильные, но чуждые лести строки: «Великое, святое дело совершилось. Никому
не знать и не счесть, сколько крестных знамений положено за Государя миллионами освобожденных людей, сколько теплых молитв
вознесено к Богу, сколько горячих, радостных слез оросило русскую
землю. Наименование Освободителя в благодарной памяти народной, свя-
II
занное с именем Александра
тельством того, что прочувствовано русскими сердцами»
на какое-нибудь богоугодное заведение, названное именем Государя Импера-
тора. С каким восторгом и чистосердечием говорилось это — я не могу здесь
передать». (Там же). Крепостники старались заглушить мысль не только о цер-
ковном, но и о светском праздновании «гражданского воскресения». Мысль
об установлении гражданского празднества в память освобождения была под-
нята в г. одною петербургскою либеральною газетою. Московские Ведомо-
сти (. № ) страшно обиделись на это предложение, заявив, что можем
«мы, а не вы, устраивать празднество февраля». Под мы Моск. Вед. разумеют
«послушное и великодушное дворянство», помогшее совершить «подвиг» осво-
бождения. Положим, о содействии дворянства прагматическая история прихо-
дит к иному заключению (см. вышеприведенную (с. ) ироническую отметку
Александра : «Хорошо доказало», но пусть правы будут Моск. Ведом., зачем же
дело стало? Почему эти «мы», от имени которых они говорят, в течение лет
не собрались ознаменовать величайшее событие русской истории?
См. сборник «Братчина», статья академика Пекарского, .
⁷³
Русский биограф. словарь, .
⁷⁴
, будет навсегда красноречиво-простым свиде-
.
⁷⁴
II.
ОТМЕНА ТЕЛЕСНЫХ НАКАЗАНИЙ
Страны и времена, в которых казни были самые
лютейшие в употреблении, суть те, в которых
соделывалися беззакония самые бесчеловечные.
Искусство опыт научает нас, что в тех странах,
где кроткие наказания, сердце граждан оными
столько же поражается, как в других местах
жестокими.
Право телесного наказания, данное одному над другим, есть одна из язв общества, есть одно из самых
сильных средств для уничтожения в нем всякого
зародыша гражданственности и полное основание
к непременному и неотразимому его разложению.
§ Наказа Екатерины
Ф. Достоевский
ОТМЕНА ТЕЛЕСНЫХ НАКАЗАНИЙ
( -)
Чем человечнее будете поступать с преступниками, тем человечнее
будут и они, и тем чувствительнее будет для них всякое благоразумное,
а не скотское наказание.
Проф. И. Беляев
Словно в сказке какой: Россия в году из битого царства вдруг
небитое стало!..
Д. Ровинский
.
апреля г. в Кремле Московском, в Николаевском дворце родился у великого князя Николая Павловича первенец Александр. Новорожденного поэт Жуковский напутствовал по какому-то вещему наитию на предстоящий жизненный путь, величие которого в эту минуту
никто не мог предвидеть (наследником престола в то время считался, как известно, старший брат Николая , великий князь Константин Павлович), замечательными стихами, коих «пленительная сла-
дость, — по слову Пушкина, — прошла веков завистливую даль». Жу-
ковский, между прочим, говорил:
Да встретит он обильный честью век,
Да славного участник славный будет
Да на чреде высокой не забудет:
—
Святейшего из званий
человек.
Исполнилось трогательное, воистину благочестивое пожелание гуманного поэта: ровно через лет, день в день апреля, этот младенец, уже ставший мужем и стяжавший на обоих полушариях славное,
великое и завидное наименование Царя-Освободителя, исполняя напутствие человеколюбивого поэта, а впоследствии и наставника, дал
. .
в день своего рождения¹ жизнь одному из величайших и человечней-
ших законодательных актов — благодетельному закону апреля г.
о полной отмене жестоких телесных наказаний в гражданском ведом-
стве, в армии и во флоте.
«Сил прибывает, — писал по поводу этого закона И. С. Аксаков. —
Еще гора свалилась с плеч, еще тяготы меньше. Удрученный бременем, богатырь выпрямился… Благо тому, кто облегчил его бремя, кто
снимает гнет с Русской земли! Плети, шпицрутены, клейма, торго-
вые казни — все это было, всего этого уже нет, все рухнуло в темную
бездну минувших зол пережитого русского горя! Долой, — гласит между строк Государев Указ Сенату, — все оружия истязания и срама, долой
сейчас же, немедленно по получении указа²! Вон из нашей речи, вон
навеки вся эта терминология, эти выражения, с которыми так по-
стыдно свыклись наши уста и наш слух, эти „сквозь строй“, „засечь“,
„перепороть“ со всеми их бесчисленными, отвратительными вари-
антами! „Заплечному мастеру“ нет уже дела в Русской земле». Пишущий эти строки помнит то время, те тяжелые пережитые им ощущения, когда по обязанностям судьи с добросовестностью молодого
юриста он подписывал «законные» приговоры о предании женщин
Чуткое признательное народное чувство, несмотря на отсутствие всякой офици-
¹
альной помпы, по случаю объявления человеколюбивого Указа апреля, само,
по собственной инициативе, инстинктивно сблизило место и день рождения
виновника милосердного закона с днем его издания. «В Москве апреля, —
заносит в свой дневник проф. Никитенко, — был невыразимый народный энтузиазм. Народ потребовал, чтобы молебен был отслужен на площади против
окон тех комнат дворца, где родился Государь. Народ пал на колени и молился
за Россию и Государя. Очевидцы говорят, что это было зрелище великолепное
и трогательное» (см. Записки и дневник Никитенко. Т. , ). Любопытно,
что этот факт пройден совершенным молчанием Моск. Ведом., только что пере-
шедшими к Каткову и Леонтьеву. Положим, в то время газета была поглощена польскими делами, но находила же она время и место для выставки «кохин-
–
хинских кур» и т. п. важной материи (см. Моск. Ведом. №
г. на помянутой площади производилась закладка памятника Александру
, сооруженного по проекту художника П. В. Жуковского, сына поэта.
Это радостное чувство оказалось у всех, кроме, конечно, закоснелых консер-
²
ваторов-кнутофилов. «Когда я получил извещение, — пишет бывший губернатор Ден, — что Государь окончательно приказал отменить телесные наказания, слезы брызнули из глаз, я послал гонцов во все уезды, чтобы остановить
исполнение приговоров на прежнем основании» (История телесных наказаний. СПб., . Тимофеева, ).
за г.). мая
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]