Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Эпоха великих реформ. Том 1. Монография
.pdf
.
личности гражданина. Если в высших своих ступенях телесные наказания возмущали своею бесчеловечною жестокостью по отношению
к истязуемому публично преступнику, который, изнемогая, должен
был идти сквозь строй или лежать на плахе с изодранною шпицрутенами и плетьми в клочья спиною на потеху и порчу толпы, то в низших своих ступенях оно донельзя принижало личность гражданина,
который решительно ничем не был огражден от кулачной расправы и произвольного наказания розгами со стороны административных властей⁵⁵. Отменяя жестокие наказания по суду, законодатель
должен был озаботиться отменою «административной расправы»,
иначе реформа оставалась бумажною, если не в важнейшей своей,
то в самой обыденной части. Так и поступил законодатель. «Во избежание своеручных расправ, практикуемых исполнительными властями», вышеупомянутый Комитет предлагал министру внутренних дел
принять меры к внушению начальствующим полицейскою частью, что
собственноручные побои будут подвергаться строгому преследованию
и наказанию. В видах обеспечения более строгого преследования Комитет полагал, что «такие расправы следует передать на рассмотрение не начальства виновных, а общих судов». К сожалению, предложения Комитета в этой последней части не осуществились.
Можно ли в настоящее время считать отмену телесных наказаний
вполне осуществившеюся? И да, и нет. Недаром на статистическом
конгрессе, бывшем во Флоренции в г., из двух представителей
России, пред изумленными иностранцами, один утверждал, что телесные наказания отменены в России, а другой — что они существуют.
Пожалуй, оба были правы. Как факультативная мера розги еще фигурировали в Уложении г.⁵⁶ Но с новым изданием в г. Уло-
Петербургский и московский обер-полицеймейстеры возили с собою в карете
⁵⁵
плети, называемые подлипиками, и наказывали ими по своему усмотрению
(Тимофеев, ).
Замечательно, что, оставив в г. розги в виде факультативной меры для
⁵⁶
общих судов, Государственный совет изгнал их еще в из мирового суда,
исходя, во-первых, из того соображения, что для населения, привыкшего с детства к розгам, она лишена всякой репрессивной силы, а во-вторых, ввиду того,
что телесное наказание «признано всеми в высшей степени позорным и не соот-
ветствующим современным потребностям нашего общества и положительно вред-
ным, препятствуя смягчению нравов народа, которое служит еще более вер-
ною охраною общества, чем самая строгость уголовного преследования» (см.
Т. LXIX. Дела о преобразов. суд. части в России. Журн. Госуд. совета сентяб-
ря г. С. ). Кто бы поверил, что под этим гуманным журналом г. стоит
. .
жения — в котором впервые показаны отмененными ст. , , и
Улож., разрешавшие до г. судам, в случае явной невозможности
подвергнуть заключению в рабочем и исправительном домах, тюрьме или под арестом, заменять эти наказания наказанием розгами
от трех до ста ударов, — телесные наказания можно признать де-юре
окончательно отмененными, так что в судебном порядке теперь нельзя
присуждать к наказанию розгами.
Телесные наказания в виде розог остались в военном ведомстве
в дисциплинарных батальонах для штрафованных
подпись завзятого панегириста плети и розги гр. Панина?! Мало того, когда
в г. возник вопрос об освобождении ссыльных женщин от телесного наказания, гр. Панин сделал удивительное сальто-мортале и поплыл по либеральному течению. «Мысль об освобождении от телесных наказаний всех реши-
тельно женщин, не исключая даже и ссыльных, от позорного телесного наказа-
—
писал гр. Панин во второй половине -х гг., — заслуживает полного
ния,
сочувствия и уважения; в деле народного развития и образования, — продолжал он, — вопрос этот так важен, что к осуществлению предположения означен-
ного необходимо принять самые решительные меры» (Суд. Газета . № ).
Но наши быстротечные либеральные веяния не долговечны, и уже в г.
тот же Госуд. совет, и в том числе и гр. Панин, оставили розгу при пересмот-
ре в г. Улож. — Заметим кстати, что приведенные данные сильно колеблют
ходячее мнение о гр. Панине, как о твердыне консерватизма. Вопреки мнению
Ю. Ф. Самарина (см. письмо Ю. Ф. Самарина в н. с. Лероа-Болье, L’ homme etc.,
), гр. Панин также счел в г. нужным заплатить, согласно своей гибкой
морали, дань модному тогда официальному либерализму. Г. Лероа-Болье отмечает любопытные факты в семье гр. Панина: сын его был арестован за участие
в революционном движении г., а вдова его была сослана в г. в свое
имение за участие в революционной пропаганде (ibidem, прим.).
Г. Бушуев пишет во Враче г. о телесных наказаниях в войсках и в частности
⁵⁷
останавливается на применении розог в дисциплинарных батальонах. По сооб-
щению одного из врачей, долго служившего в дисциплинарном батальоне,
«число заключенных за лет колебалось от до в течение года; за послед-
ние / года от до . За последние года производилось ежегодно от
до наказаний розгами. В то время как прежде довольно часто наказывали
за курение и нахождение табаку и денег, за последние года при более человеч-
ном начальнике, чем прежние два, наказывали почти исключительно за дер-
зость, брань, драки, притворные болезни и особенно за неповиновение. Проступки, дерзости и неповиновения имели место преимущественно по отно-
—
шению к нижним чинам
низший персонал учителей и надзирателей. И это по той простой причине,
унтер-офицерам и фельдфебелям, составляющим
, а также для со-
⁵⁷
.
сланных в Сибирь в каторжные работы и на поселение. В случае побега или совершения нового важного преступления каторжные подвергаются наказанию плетьми и прикованию к тележке на время от одного года и до трех лет. Но замечательно, что плеть, которая каких-нибудь
лет тому назад была самым заурядным явлением в русской уголовной практике и даже вызывала дифирамбы с университетских кафедр,
современному правосознанию кажется чем-то столь диким и ужасным,
что, из боязни оскорбить общественную нравственность, приведение
приговора о наказании плетьми, хотя бы и состоявшегося в пределах Европейской России, совершается обязательно в Азии, в Сибири
и притом не публично (ст. Устава о ссыльн. по прод. г.)
.
⁵⁸
В совершенно ином положении находится родная розга. Она еще
не считается способною оскорбить атмосферу и территорию циви-
что среди заключенных встречается много людей, стоящих по образованию
и воспитанию выше, чем их низшие начальники, и следовательно, с более развитым самолюбием». Личные наблюдения г. Бушуева, конечно, тоже говорят
не в пользу этих наказаний. «Не далее, как этим летом, мне самому, — замечает
—
пришлось произвести судебно-медицинское вскрытие осужденного рядо-
он,
вого, предпочевшего смерть через самоповешение дисциплинарному батальону
с его розгами…» Нравственная обязанность военных врачей по мере сил бороться с этим наказанием в войсках. «К сожалению, не всегда спрашивают мнение
врача. При наказаниях в дисциплинарном порядке, особенно при назначении
небольшого количества ударов обыкновенно даже вовсе не спрашивают. Делается ли это под влиянием стыда перед врачом или обусловливается боязнью,
как бы тот не наложил своего veto на сечение, не берусь решать. Вернее все-та-
ки первое предположение. Число любителей “всыпать”, “закатить”, “влепить”
столько-то горяченьких солдату редеет с каждым днем. Будем надеяться, — говорит
г. Бушуев, — что и эти любители и “охотники до кулачной расправы” скоро вовсе
переведутся в русской армии. Пока же будем широко пользоваться правом свое-
го veto, где только возможно. А где нельзя, там будем следовать примеру велико-
го врача-подвижника Гааза, будем просить и молить за провинившихся!»
В интересной лекции, прочитанной М. А. Стаховичем в г. Орле декабря г.,
⁵⁸
он передает историю мучительного «прута», налагавшегося на незакованных
арестантов и отмененного вследствие заступничества доброго гения арестантов, великого гуманиста, доктора Ф. В. Гааза (отметим, кстати, людскую небла-
годарность: одна из московских больниц, где был главным врачом благодетель
бедных больных Гааз, при жизни его была наименована народом Газовской,
и о ней говорили: у Гааза — нет отказа. После смерти «забыли» официально
утвердить это наименование, и оно вышло из употребления). Неизвестно,
каким путем пришло в Россию это изобретение испанской инквизиции. Оно
. .
лизованной Европы. Розга допускается по уголовным делам, подсудным волостному суду, и признается целесообразным институтом для
выколачивания недоимок. Область ее применения широка и бесконтрольна. При отмене телесного наказания в г., розга была сохранена, главным образом, в силу того соображения, что нежелательно
было поколебать изданное незадолго перед тем (см. ниже) Полож.
состояло из железного стержня около -ми верш. длиною и около фун. весом,
один конец имел головку, другой ушко, в которое продевалась дужка замка.
На руку арестанта повыше кисти надевали запястье, а сквозь или запя-
стьев пропускали стержень, навешивали и запирали замок, ключ от которо-
го следовал в запечатанном пакете, который раньше прибытия на этап никто
не имел права вскрывать, что бы в пути ни случилось. Конвойный по своему усмотрению набирал пары: старые и молодые, великорослые и малорос-
лые попадались иногда на один и тот же прут. Легко понять, каким мучитель-
ным истязаниям подвергались следовавшие таким образом арестанты. Заметь-
те, что то были не всегда преступники (каторжные шли в кандалах, что было
гораздо легче), а попадались и возвращаемые на родину по просрочке паспортов или по воле помещиков, попадались дети, наконец. В таком виде перегонялось в России ежегодно до тысяч человек! И ни один голос не поднялся против этой меры, в защиту страданья людского, покуда Гааз не предпринял своей борьбы. Она длилась с августа по февраль г. Нельзя
не подивиться одинаково как твердому мужеству и убедительности Гааза, так
и заносчивому упорству его главного противника, начальника корпуса внутренней стражи, генерала Капцевича. Добрым гением Гааза был светлейший князь Голицын, заступником Капцевича являлся военный министр. Гааз
доказывал, что прут — прямое истязание, что благодаря ему запястье протирает руку до кости неперестающим трением, вызываемым всяким движени-
ем одной из прикрепленных к нему рук, что на всех прикованных руках обра-
зуются раны, опухоли, и кожа бывает содрана, что при нем нельзя надевать
рукавиц, и арестанты отмораживают пальцы, а холод надручника причиня-
ет страшные мучения; что, благодаря запертому ключу, если в дороге зане-
может или устанет арестант, остальным приходится тащить его весь перегон
до этапа на своих израненных руках, так как всех посадить на повозку невозможно; что ночью не могут иметь покоя потому, что движение одного чувствуется всеми, и когда одному надо выйти, должны вставать все; что обязательная близость, наконец, вредно отзывается на нравственность арестантов. Капцевич ссылался на отзывы, данные подчиненными ему начальниками этапов,
уверявшими, что на прутья от арестантов жалоб не поступало. Он говорил,
что начальство знало, что делает, устанавли-вая отличие между пересыльны-
ми, идущими на пруте, и каторжными, следовавшими в кандалах. Под конец
.
о крест. февраля г.⁵⁹ С другой стороны, Комитет Отделения
полагал, что уничтожение розог в крестьянском быту должно быть достигнуто не (?) путем прямой отмены этого наказания, а посредством
внушения (кем?) обществами, что им полезнее употреблять провинившихся в какую-нибудь работу, чем подвергать их телесному наказанию.
Судя по существующей практике волостных судов в течение истекших
лет, нужно думать, что внушение делалось недостаточно убедительно
или оно парализовалось другими неблагоприятными явлениями⁶⁰.
Совершенно особое место занимают телесные наказания, практи-
куемые иногда высшими административными властями в виде экзекуции во время народных волнений или даже в видах предупреждения
Капцевич прямо нападал на Гааза, называя его «утрированным филантропом»,
«капризным чудаком», «сумасбродным фанатиком, вечно обманываемым аре-
стантами», и требовал несколько раз удаления его от занимаемых им долж-
ностей. Капцевич из ненависти к Гаазу забраковал изобретенные им кандалы и заменил прут целью, несмотря на то, что это новое изобретение продол-
жало мучения прута: руку нельзя было класть за пазуху и спать нельзя было
ни рядом, ни головами вместе. В г., благодаря твердому заступничеству
и авторитету князя Голицына, Гааз одолел: прутья были отменены, но по смерти в г. обожаемого всей Москвой за свои высокие качества ума и серд-
ца генерал-губернатора защитники прута восстановили своего любимца, и он
просуществовал до г., когда в благодетельное царствование императора
Александра прут был отменен окончательно («Русский Инвалид», марта
. № ). Любопытная подробность: прут был отменен по настоянию того
самого ведомства — военного министерства, которое так упрямо его защищало.
В г. А. Ф. Кони напечатал превосходную биографию Гааза. В том же году воз-
никла мысль о сооружении ему в Москве памятника.
См. Т. LXIX. Дела о преобраз. суд. части. Ст. .
⁵⁹
Говоря об отмене телесных наказаний, назначаемых по суду, г. Ровинский ука-
⁶⁰
зывает, что в других сферах розги действуют по-прежнему; впрочем, недалеко
то время, когда с уничтожением личной подати (курс. подл.) с татарскою круго-
вою порукою (id.) перестанут действовать и административные розги (это опти-
мистическое ожидание, высказанное в г., к сожалению практикою и зако-
нодательством — законоположением июня г., — было опровергнуто);
а то курьезно смотреть, говорит он, как на суде какой-нибудь «аблакат» из кожи
вон лезет, чтобы сбавить своему клиенту месяц — другой ареста, а за стенами
суда не по чем распорядительному становому всыпать тому же клиенту за подат-
ную недоимку сотни три соленых розог, только не самому, а по приговору общества
или волостных судей, которые о таком приговоре только через год узнают (см. н.
с. Ровинского, , , прим. ).
. .
их. Такие экстраординарные расправы не имеют под собою никакой
легальной почвы. Но и с точки целесообразности польза подобных
произвольных мер не выдерживает критики. Самый главный аргумент, который приводили защитники телесного наказания, сводился
к тому, что оно производит устрашающее действие на народ. Но и этот
сомнительный довод мог иметь значение только относительно тягчай-
ших видов телесного наказания — шпицрутенов, кнута и плетей, а никак не относительно розог, которыми трудно терроризовать народ.
А если восстановление торговой казни кнутом и плетьми немыслимо
в наше время, то не лучше ли отказаться и от розог, употребление коих
никогда не может предупредить беспорядки, где бы то ни было?
.
Нужно думать, что недалеко время, когда исчезнет окончательно это
наследие крепостного права, эти последние жалкие остатки телесного наказания, в спасительность которых иные, по старой традиции,
еще верят и хотели бы верить. Свыше -летний опыт наш собствен-
ный или почти вековой иных европейских законодательств ясно свидетельствует, что, вопреки опасению «кнутофилов» консервативного лагеря, пророчивших анархию с отменою этого освещенного боже-
скими и человеческими законами орудия мздовоздаяния, не только
не распадается общество, не расшатывается дисциплина и не водворя-
ется анархия, а падает общая преступность и уменьшается зверский
характер преступлений. Прожитое Россиею без телесного наказания
время служит новым доводом в пользу того, как редко бывают правы
заставшие в унаследованных традициях мнительные рутинеры, готовые восстать против всякой гуманной и прогрессивной меры под
предлогом преждевременности ее и неприготовленности среды. Истекшее тридцатилетие показывает, что едва ли ошибались те, которые вопреки совету мудрых и искушенных охранителей с юношескою
верою в силу добра и добрые инстинкты русского народа, с благородною отвагою дерзнули разглядеть во вчерашнем рабе нравственное
обличье и человеческое достоинство и признать его достойным да-
рованных ему прав и вольностей.
Кто же в самом деле оказался прав? Те ли одичалые «охранители»,
которые вместе с графом Паниным, привыкшим с гадливым высокомерием относиться к плебеям, утверждали, что русский народ так груб,
неразвит и незрел⁶¹, что не может обойтись без плетей и шпицруте-
«У этих людей (противников решительных реформ), — писал М. Н. Катков
⁶¹
.
нов, или же те, которые высказывали убеждение, что гуманные реформы всегда благовременны⁶², так как трудно допустить, чтобы люди
были когда-либо приготовлены для дурного и незрелы для хорошего?
—
Кто же был больше прав,
те ли, которые, обращая свой взор только
к прошлому и пренебрегая будущим, вместе с графом Паниным уверяли, что отмена телесного наказания даже для женщин⁶³ не согласна
в г., — всегда на языке незрелость общества, неразвитость народа, негодность породы и т. п.» (см. Русск. Вестн., . № ).
Вопреки воззрениям нынешних () «друзей народа», уверяющих, что его
⁶²
нужно пороть во имя уважения к народному мировоззрению, Я. И. Ростовцев
рассуждал иначе (см. ниже). Помешанный на розгах и защищающий их именем
народа, кн. Мещерский напечатал в Гражданине (№ за г.) заимствован-
ное у такого же фанатика розог, английского лорда, дикое умозаключение, что
так как преступность между малолетними в Англии уменьшается (число заключенных в тюрьму с упало до ; число малолетних преступников с —
до ; число бедных с — до ), то не подлежит сомнению польза
«учения» посредством сечения. Ярые почитатели розог упустили из виду сущую
безделицу: влияние учения, производимого не розгами, а школою. Дж. Леббок
в своем очерке «Как надо жить» статистическими данными ясно доказывает,
что соответственно увеличению числа школ уменьшается число заключенных
в тюрьме. « г., когда прошел образовательный акт, был самой важной эпо-
хой в общественной истории Англии. В то время число детей в английских
начальных школах было ; теперь их боле . Какие же это дало
последствия? Возьмем сперва уголовную статистику. До г. число заключенных в тюрьмах выказывало склонность к повышению; в этом году общее
число их было . С тех пор оно постоянно убывало, и теперь их только
. Следовательно, в круглых числах оно уменьшалось на одну треть. Но мы
должны помнить, что население постоянно возрастало и с г. прибавилось
на одну треть. Если бы число преступников увеличивалось в том же отноше-
нии, то их было бы вместо , т. е. более, чем вдвое. В таком случае,
на полицию и тюрьмы пришлось бы израсходовать, по крайней мере,
ф. стерл. вместо . Относительно малолетних преступников замечается
убыль, еще более благоприятная. В г. число несовершеннолетних, обви-
нявшихся в наказуемых проступках, было . В г. оно упало до ;
—
в г.
В Журнале Министерства юстиции (, октябрь) напечатана крайне назидатель-
ная статья г. Тарновского, доказывающая, что преступность в Англии сильно
падает под влиянием принятых широких гуманных и просветительных меро-
приятий и солидной организации взаимопомощи.
В доказательство невозможности освободить женщин от телесного наказания
⁶³
до ; в г. — до , а впоследствии до ».
. .
с самобытным «историческим» развитием русского законодательства
и преждевременна, или те, которые, не делая себе кумира из позорного исторического наследия, из отвратительного существующего факта — стремились к обновлению жизни при помощи указаний общечеловеческой культуры и гуманности, веря, что одним из могучих средств
для поднятия культуры и смягчения нравов служит гуманное и передовое законодательство? История оправдала этих смелых и «легкомысленных» доктринеров-теоретиков, добившихся во имя разума и человечности, во имя «бредней», по выражению великого сатирика, упразднения исторического наследия с его пытками и кнутами!
Об этом историческом факте не лишнее, смею думать, вспомнить
в наше время не потому только, чтобы, следуя девизу юриста, воздать
suum cuique, но и ради нас самих, ради нашего «пестрого» времени,
когда так неожиданно воскресают давно и, казалось, безвозвратно
погребенные мертвецы, когда известная «историческая» школа уголовного права настолько эмансипировалась от доктрины, от заветов
истории и гуманности, что не только с невероятным даже для нашего времени цинизмом и озверением смакует «интересные» подробности сажания на кол, урезания языка, заливания горла металлом
и т. п. прелестей доброго старого времени, но и не прочь бы порекомендовать нашему законодательству оставить ложный стыд и взамен дорогих тюрем завести несколько десятков палачей и несколько сот тысяч кнутов!
И, конечно, не эта «трезвая» школа беспринципного оппортуниз-
—
возводящая на степень вековечных устоев человеческого обще-
ма,
жития «применение уголовных кар к лицам невиновным наравне
с виновными», телесного наказания и смертной казни пятого, деся-
того и т. п. институты эпохи «богомерзкого людодерства», по выражению Крижанича, конечно, говорим, не эта школа, занимающая-
ся «реабилитацией»⁶⁴ былых оригинальных институтов «группово-
гр. Панин сослался на случай, когда крестьянка не допустила мужа к половому сношению. — «Ну как не посечь такую женщину», — мудро изрек гр. Панин.
(См. Матер. для ист. управ. креп. пр. Т.
он считал излишнею. Для него необходимость сечения женщин была такою же
аксиомою, как вышеизложенное учение (см. выше) владимирской Коробоч-
ки, по смыслу коего одни люди белой кости — рождаются с плетками в руках,
а другие черной кости — с веревками на шее. — Но от своего «убеждения» вско-
ре отказался, когда подули другие ветры, и он прозрел. См. с. .
Этой богатой теме посвящены в н. с. Сергеевского. С. – .
⁶⁴
В виде иллюстрации к этому почтенному институту, столь незаслуженно окле-
. Ст. ). Дальнейшую аргументацию
.
го наказания» восстала бы против восстановления телесных наказаний во имя науки, во имя той «сноровитой» науки, которая, готовая
именем науки освятить всякий существующий «порядок вещей»⁶⁵,
ветанному западниками-либералами, приводим образчик его, относящийся
к самому концу
нейшем рапорте посланный для усмирения крестьян калужский вице-губерна-
тор Митусов, — не нашед никого из крестьян, пересек кнутом жен их и среднего воз-
раста детей (!!) в страх другим. Дабы вызвать зачинщиков, сжег особо стоящую
клеть».
Жандармский полковник Э. так описывает усмирение в г. удельных крестьян:
«Начали с -летнего старика, которого забили до смерти и на мертвого уже наде-
ли кандалы, затем были еще человек, и только -й после ударов объявил,
что будет повиноваться… Засеченные ожили: отлили водою». (Тимофеев, ).
Замечателен взгляд, высказанный на такие расправы Николаем в начале своего царствования. — При усмирении крестьян Новгородской губернии в г.
сенатор Баранов решил принять строгие меры для их усмирения. Он доносил
государю, что повелел генерал-майору Шкурину «выжечь до основания дерев-
ню Березну», а Шкурин просил дозволения употребить для сего -й егерский
батальон «ради чести воинской», так как егеря имели столкновение с крестьянами деревни Березны. Из официальной переписки по этому делу мы узнаем, что молодой император был очень недоволен таким распоряжением: «Его
императорское величество с удивлением и негодованием изволил усмотреть
и таковой постыдный вызов генерал-майора Шкурина, весьма ложно им относимый к чести воинской, отнести скорее к позору». Если российский солдат
и с врагами отечества поступает великодушно, «то кольми паче неуместно возбуждать в нем чувство мщения противу своих же русских, заблуждающихся
в понятиях об исполнении обязанностей своих». Начальник главного штаба
Дибич писал сенатору Баранову: «Когда ваше превосходительство вызвались
и приняли на себя водворить порядок между непокорствующими крестьянами
в Новгородской губернии, то государь император, оставаясь доволен таковым
усердием вашим, ожидал от зрелой опытности, благоразумия вашего, что вы,
сохраняя достоинство звания сенатора, обратитесь прежде всего к мерам уве-
щательным, стараясь озарить рассудок заблудших, и вашими внушениями вра-
зумите им их обязанности; но, к крайнему сожалению и неудовольствию его
величества, ожидание сие совершенно не оправдалось, ибо избранное вами
средство к водворению порядка ни в каком благоустроенном государстве допус-
каемо и терпимо быть не должно» (Русск. Стар., . № . С. ).
«Никогда зло не бывает так сильно, — говорит Салтыков, — как в то время, когда
⁶⁵
оно не чувствуется, когда оно, так сказать, разлито, в воздухе; — что это за зло? —
говорят тогда добросовестные исследователи, которые имеют привычку рас-
—
столетия. «По прибытии в деревню, — писал во всеподдан-
Русский Архив, г., Крест. движ. при Павле.
. .
как бы он ни был возмутителен, привыкла «подыскивать обстановку для истины, уже утвержденной и официально признанной таковою»⁶⁶. Но пусть бы эти бесчеловечные институты оправдывались
примитивными принципами «волчьей этики», так кратко и убедительно изложенной в известном диалоге:
…Да, помнится, что еще в прошлом лете
Мне здесь же как-то нагрубил:
Я этого, приятель, не забыл!
— Помилуй, мне еще и от роду нет году,
—
Ягненок говорит.
— Нет братьев у меня…
И, словом, кто-нибудь из вашего же роду,
Вы сами, ваши псы и ваши пастухи,
Вы все мне зла хотите
И, если можете, то мне всегда вредите;
Но я с тобой за их разведаюсь грехи.
— Ах, я чем виноват?
Досуг мне разбирать вины твои, щенок!
Так это был твой брат.
—
Так это кум иль сват,
—
Молчи, устал я слушать.
Так нет же, нужно было «всесторонним» ученым отыскать «обста-
новку» для такого безнравственного института, как «наказание невиновных вместе с виновными», отыскать для него основания и даже
«весьма глубокие основания» — в науке!
Невольно тут вспомнишь слова знаменитого сатирика: «Я понимаю, — писал М. Е. Салтыков в последней пред прекращением или,
по его собственному выражению, «запечатанием души» книге Оте-
чественных Записок, — что может такой казус случиться, что, не имея
за душою ничего, кроме праха, поневоле приходится им одним торговать; но ведь и с прахом следует обходиться бережно. Прах так
прах; но пускай же он будет один и тот же всегда и везде, ибо только тогда он сделается владыкой мира. Отрицайте разум, прогресс,
правду, человеческое право на счастье — прекрасно. Называйте все
это опасною утопиею, источником заблуждений и потрясений — еще
того лучше! Утверждайте, что завтрашнего дня нет, что перспектив
не полагается, а есть только то, что торчит под носом. Но держитесь этих отрицаний твердо и не призывайте ни разум, ни человечности и проч. ни в помощь, ни в свидетельство. Совсем не произно-
сматривать предметы не с одной, а со всех сторон; это не зло, а просто порядок
,
вещей! И на этом успокаиваются» (Сочинения,
См. гл. , прим. . «За рубежом».
⁶⁶
).
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]