Эпоха великих реформ. Том 1. Монография

ния губернского правления, то об этом, ввиду его незаконности, представила на усмотрение подлежащего департамента сената, который вполне согласил­ся с палатой и постановил отменить постановление губернского правления. Тогда бывший министр юстиции Панин перенес дело в общее собрание сена­та, которое очень незначительным большинством признало, что правитель­ство имеет право преследовать виновных судебным порядком за оскорбление лиц должностных и без жалобы обиженных, и что поступок мой подлежит рас­смотрению судебных мест. Когда то же определение общего собрания было получено в уездном суде, то последний признал, что его первое определение постановлено без моего ответа, действительно, и потому счел нужным мне его объявить в апелляционном порядке. А так как я проживал в это время в Пиря­тинском уезде Полтавской губ., то такое объявление и сделано было мне через Пирятинский уездный суд. По выслушании означенного определения я подал апелляционный отзыв, в котором заявил, что я отказался от ответа, а, следо­вательно, и от оправдания ввиду возбужденного мною вопроса о подсудности: но так как возбужденный мною вопрос разрешен высшей судебной инстан­цией отрицательно, то уездный суд должен был объявить мне это решение и вызвать меня вновь к ответу, представив мне таким образом средство защи­ты и оправдания. Это было уже во второй половине  г. Уголовная палата, получив мой отзыв, вполне согласилась с ним и предписала суду, не стесня­ясь прежним определением, вызвать меня в суд и предложить мне вопросные пункты. Затем в  г., по жительству моему в Москве, я получаю от уездного суда через московскую полицию вопросные пункты. В своих ответах я объяс­нил суду, что мое письмо резко разделяется на две части: в первой, где, разби­рая деятельность Клокачева, как исправляющего должность губернского пред­водителя, я доказываю только неправильность и незаконность его действий, что не возбраняется никаким законом, и в этой части письма я не позволил себе ни одного резкого выражения; но затем, обращаясь к нему как к частно­му лицу и рассматривая мотивы его поступка, в тоне моего письма было выра­жено отсутствие к нему всякого уважения. В оправдание такого отношения к личности г. Клокачева я привел и несколько фактов из его жизни. Могу при­помнить в настоящее время только одно обстоятельство: он строил в г. Зуб­цове тюремный замок, на который по смете было назначено более  миллио­на кирпича. Кирпич этот выделывался по соглашению с Думой на городской земле с платою в городской доход по  коп. с тысячи, и г. Клокачев показал, что им выделано гораздо меньшее количество, а плата за излишнее количество была утаена. Ссылаясь на подобный факт, доказательство которому могло быть найдено в книгах думы, я приводил в свое оправдание, что относиться иначе