Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Эпоха великих реформ. Том 1. Монография
.pdf
.
сочувствовавшие, так равно и противодействовавшие ей
. Так что
²²⁹
и враги свободы должны были хоть на время слить и свои голоса в общий гул приветствий в честь величаво занимавшейся над Россией
зари свободы!..
О, какое это было дивное и живое время! Блаженны свидетели
его! С какою завистью взирает на это светлое время мимолетного,
но всеобщего нравственного подъема и просветления, когда даже
цензоры и другие стражи и гонители мысли приобщились к общему
гимну в честь свободы и независимости, когда в правительственных
кругах шла речь (факт!) об установлении ордена «за свободные суждения»
—
наше дряблое, выцветшее, одичавшее поколение, «вла-
²³⁰
стители дум» которого ударяя мертвыми дланями в пустые перси,
дерзают возложить кощунственную хулу даже на святые « февраля — марта», эти лучшие, лучшие во всей тысячелетней истории,
дни навсегда обессмертившие имя Александра дарованием России
своего рода magna charta libertatum!..
Если непримиримая злоба
рании не могла «отвратить этого удара» (parer ce coup.) — (см. н. с. Леруа-Бо-
лье. Un homme etc. С. – ). — Ю. Ф. Самарин, возвращая данный ему орден,
ссылался официально на те неблагоприятные толки, которые могут вызвать
среди дворян эти награды и тем повредить его деятельности в качестве члена
губернского крестьянского присутствия.
Медаль была дана и митрополиту Филарету, который, по словам г. Семенова,
²²⁹
очень дорожил (sic) этим знаком (см. н. с. Семенова. ч,
См. Сбор. соч. И. С. Аксакова, , . Участник и компетентный наблюдатель зна-
²³⁰
менательной эпохи М. Е. Салтыков, понимая важное историческое значение
ее, но далеко не увлекаясь сопровождавшим ее наряду с высоким воодушевле-
нием и бестолковым при полусвободе печати шумом, так обрисовывает эпоху.
Отметив время «движения» (конец -х гг.), сменившееся уже с г. време-
нем спокойствия, при котором «глаза слипаются сами собою, в ушах раздает-
ся расслабляющий звон», Салтыков продолжает: «Иным нравилось это время
движения; все-таки было веселье: был шум, был говор, была суетня. Все равно,
как мельница, на которую давно помольцы не везут никакого мелева и кото-
рой хозяин думает: а ну-ка, пущу я снасть, пускай себе ходит жернов и без меле-
ва! И вот пошел стучать жернов, пошло ходить колесо; окрестность становит-
ся как-то веселее, кругом раздается шум и стук как будто кто-то живет… А кому
охота справляться, что тут делается? Напротив того, всякий думает: куда хоро-
шо в этом месте пожить, и речка таково сладко журчит, и меленка мелет, как
будто не один, а на людях». (М. Е. Салтыков, А. Н. Пыпина, ).
Коновод современных крепостников Гражданин еще весною г. писал сле-
²³¹
скрытых и явных воздыхателей
²³¹
т. С. ).
. .
по крепостному праву и доныне, спустя десятилетия, еще не остыла,
то легко представить, каково было ее напряжение вскоре после падения рабства. Друзья народа ждали, что дело свободы, так счастливо
начатое правительством, будет доведено до конца, что оно открыто
разрывает с крепостниками, не перестававшими смущать его своими
трусливыми и своекорыстными нашептываниями. Только что народившаяся свобода как бы обращалась с затаенной мольбою к новой
зарождающейся с опаскою освободительной эпохе со словами:
Забудь сомнения свои,
В душе болезненно-пугливой,
Гнетущей мысли не таи,
Грустя напрасно и бесплодно,
Не пригревай змею в груди
И в дом мой смело и свободно
Хозяйкой полною войди…
В своем великодушном увлечении друзья свободы готовы были послать
Дню вчерашнему забвенье,
Дню грядущему привет,
как вдруг нежданно-негаданно узнали, что, спустя с небольшим месяц после объявления воли, крепостная реакция подняла уже голову, и жертвою ее пали С. С. Ланской и правая рука его Н. А. Милютин.
Легко представить глубокое огорчение друзей народной свободы!..
Омрачены были ясные дни «медового месяца» свободы, эти «прекрасные дни Аранжуеца» либеральной эпопеи… Да этих дней, говоря по правде, никогда и не было в полном смысле слова, и только
наивное историческое предание, создавшееся последующим мрачным или серым фоном жизни, ощущало неодолимую потребность
дующую возмутительную абракадабру: «В г. в русской жизни произошла
страшная катастрофа, если хотите, гораздо более страшная, чем извержение
вулкана или землетрясение. Вся Россия оказалась, если можно так выразиться,
опрокинутой вверх ногами. Если уподобить все государство огромному железно-
дорожному поезду, который мчится на всех парах к своей провиденциальной
цели, то февраля года этот колоссальный поезд потерпел крушение. В этот
день локомотив, представляющий в поезде самую главную силу, которая все
приводит в движение, локомотив низринулся в пропасть, увлекая за собой все ваго-
—
ны один за другим. Главный устой жизни русской
ром все зиждилось и которым все определялось
нуло вслед за тем все, что на нем держалось». № .
крепостное право, на кото-
—
этот устой вдруг рухнул, рух-
.
a contrario бросить на них, быть может, не без участия piae fraudis,
ретроспективный, розоватый отблеск!..
Но не будем упреждать событий (см. ниже отдел о земстве) и,
не омрачая радостного воспоминания о великих «мартовских днях»,
будем веровать, подобно деятелям освободительной эпохи, в конечное торжество идей ее. Только эта вера и вера в народ и подкрепляла
в трудные минуты, наступившие вскоре после освобождения и так некстати омрачившие, если не лирическое, все же радостное настроение друзей свободы. Несмотря на все недочеты по составлению и применению Положения о крестьянах, один колоссальный, бесповоротный и чреватый великими последствиями факт подкреплял друзей
народа: этот господствовавший над всеми случайными невзгодами колоссальный факт — было мирное освобождение и наделение землею
-х миллионов крестьян! Такой беспримерный во всемирной истории
факт мирного решения труднейшей социальной задачи, делающий величайшую честь гражданской выдержке русского народа и его друзьям, уверовавшим в его здравый смысл и политическое разумение, вопреки трусливым запугиваниям крепостников, до сих пор вызывает
справедливое удивление у иностранцев, законную гордость и веру в будущность России у всех друзей именинника марта, т. е. — русского
крестьянина. Отметив проявленный им при трудных обстоятельствах изумительный политический такт, Ф. П. Еленев, один из участников крестьянской реформы, вправе был сказать: «Как много в этом народе задатков порядочности и жизненной крепости, и сколько хорошего
можно бы из него сделать при некотором умении его направить»
²³²
.
«Кузнецы-граждане», усердно и с самоотвержением работавшие
над разбитием «цепей крепостных», с замиранием сердца следили
за колыбелью дорогого младенца, возрожденного от рабства возлюбленного родного народа… Что-то скажет этот новорожденный, осененный гением свободы, чудо-ребенок, за ростом которого со вниманием следит весь цивилизованный мир?!
Первые впечатления друзей народа были благоприятны. Свобода, — несмотря на тяжкие условия своего рождения при котором
злая и заведомо недоброжелательная повитуха в лице графа Панина и его единомышленников чуть было не искалечила младенца, —
несмотря на то, что пестуном его стал вместо усердно преданного
«кузнеца-гражданина» Н. А. Милютина равнодушный, лишенный
твердых убеждений, гибкий карьерист П. А. Валуев — совершала свое
См. н. бр. Еленева, . О колоссальном значении народа в освобождении кресть-
²³²
ян см. вышеприведенные слова М. Е. Салтыкова.
. .
животворящее действие. Чудо-ребенок рос не по дням, а по часам,
невзирая на наступление той «безыдейной и близорукой, вызванной придворною камарильею реакции»
, которую кн. Черкасский
²³³
уподоблял «неизбежной после весенней оттепели скучной и грязной
слякоти»
²³⁴
.
Не имея никакого доверия ни к помещикам, ни к духовной и полицейской власти, крестьяне первое время были просто в безвыходном положении, не имея возможности находить где-либо разъяснение своим недоумениям. Но месяца четыре спустя введен был, наконец, благодетельный институт мировых посредников или, как народ
их называл, посредственников, и освобожденный от рабства народ
стал чувствовать, что на него, по выражению Салтыкова, «пахнуло
свежим воздухом, что пришел конец его горю-гореваньицу».
С детства привыкший к жестокой и обезличивающей обстановке
крепостного и чиновничьего произвола, крестьянин впервые увидел, что с ним обращаются как с человеком, а не вещью, что за ним
признается не одна только обязанность беспрекословно исполнять
всякие требования помещика и полиции и молча выносить всякие
обиды и насилия от них, но признаются и законом дарованные права личные и имущественные; за эти права заступится и отстоит «посредственник». Конечно, не везде посредники оказывались на высоте их высокого призвания к водворению первых элементов права
в среду, издавна привыкшую к бесправию и необузданному произволу, но, к счастью, большинство добросовестно выполнило свои
трудные, но благородные обязанности. Неизбалованные мягкостью
и справедливостью дореформенного «начальства», крестьяне сразу
поняли, что имеют дело в лице посредника с новым типом справедливого и доброго начальства. Хоть это тоже был «барин», но не тянул во что бы то ни стало сторону помещика, а разобрал дело по закону, а к закону крестьянин относился всегда с благоговением, хоть это
тоже было начальство, но не считало нужным для поднятия престижа власти вместо слов пускать в ход брань, зуботычины и розги.
Загнанный, запуганный вековым бесправием, беззащитностью
и насилием, крестьянин впервые вздохнул по-человечески и стал
выходить из того состояния вечного испуга, в котором держало его
крепостное право и воспитанное в его духе начальство, которое тем
лучше аттестовалось всемогущею помещичьею средою, чем усерднее
оно проявляло искусство смирять строптивых рабов.
См. письмо Кавелина у Леруа-Болье. Un homme etc.
²³³
Там же, .
²³⁴
.
— И что за оказия такая, братцы, — говорили, по словам Якушкина,
мужики вскоре после объявления воли, — бывало, едет становой, все
—
поджилки дрожат, а теперь приедет
ничего, уедет — тоже ничего!..
Перемена, произведенная на первых же порах «волею» в нравственной физиономии «вчерашних рабов» была так благодетельна
и разительна, что ее с почтенною гордостью и с высоким чувством
нравственного удовлетворения приветствовали оставшиеся не у дел
благородные деятели крестьянской реформы.
Скорбя о том, что Положения о крестьянах своею неудовлетворительною редакциею, а также отчасти и содержанием (сохранение
барщины, отрезки от существовавших наделов и т. п.), давали повод
ко многим недоразумениям, еще более скорбя о том, но памятуя истину, что не единым хлебом жив будет человек, деятель крестьянской
реформы и друзья народа, оставляя пока в стороне экономическую
сторону вопроса, горячо приветствовали зарю народившейся свободы и первый результат ее — восстановление человеческого достоинства
у крестьян. С чувством высокого нравственного удовлетворения радовались они той быстрой, почти волшебной перемене, которая совершалась во всем нравственном существе забитого «вчерашнего раба»,
и в которой они видели лучший оплот против начинавшейся уже, с удалением в апреле г. Н. А. Милютина, крепостнической реакции
²³⁵
«Я не боюсь последовательной реакции», — писал мая г. один
из славных деятелей крестьянской реформы Ю. Ф. Самарин Н. А. Милютину. «Чтобы убедиться в ее невозможности, — продолжал Сама-
—
рин,
достаточно бросить беглый взгляд на народ; он — без преувеличения — преобразился с ног до головы. Новое Положение развязало ему
язык и разорвало окружавший его заколдованный круг. Его язык, манеры, походка — все изменилось. Сегодня он не раб; вчера лишь освобожденный, он выше государственного крестьянина, конечно, не в экономическом отношении, а как гражданин, сознающий, что у него есть
права, которые он должен и может защищать сам… Бывший крепост-
ной при столкновении с помещиком думает про себя: посмотрим, чья
возьмет, на чью сторону станет правительство. В этой борьбе за право крестьянин впервые является как субъект права, независимый
и свободный от опеки. Таким путем должно совершаться его граждан-
ское воспитание»
²³⁶
.
.
Вдохновитель и глашатай ее П. А. Валуев предписывал (см. ниже главу об Арци-
²³⁵
мовиче) внушать крестьянам все, что они получают, получают не в силу закона, а по милости помещика!
Возвратившийся вскоре после объявления воли из-за границы в Россию К. Д. Каве-
²³⁶
. .
Нелегко далось и дается народу это гражданское воспитание, которого так боялись и боятся крепостники, а все-таки друзья народа
(и западники, и славянофилы), применяясь к девизу французских
рыцарей, приветствовали кликом «vive la liberté quand-même!»
освободительный, благословенный светозарный год.
Да, это была удивительная весна, истинно красная весна, воистину незабвенного года!
Словно само небо чрезвычайным знамением
радостно привет-
²³⁷
ствовало паривший в это время над Европою гений свободы! В капризном полете своем, благодатный гений в одном месте чуть задевал
крылом баловней природы, спаленных солнцем лаццарони Обеих
Силиций, освобождая их от последних остатков политического гне-
—
та «короля-бомбы», в другом
мощным взмахом своего волшебного
жезла приносил свет и радость в эту холодную печальную страну рабства и кнута, возвращая ее многомиллионному обездоленному населению первоосновные права человека, права, без коих он перестает
быть человеком; в страну,
лин, сопоставляя освобожденных крестьян с образованными классами, пишет:
«Здесь какая-то нездоровая сонливость, показывающая, что они и умственно
и нравственно в ненормальном состоянии. Вид же простого народа, крестьян
и солдат, производит совсем противоположное впечатление: эти повеселели,
поздоровели и очень поправились, так что сердце радуется, глядя на них. Вы
чувствуете, что в русской жизни произошел какой-то благодетельный переворот: горячка миновала, остается тяжесть в голове и усталость, но по всему телу
проходит живительная струя, и здоровье опять стучится у двери… Молодой
человек начинает получать свой собственный вид. Каков-то он будет? Я чутьем чую, что отличный, превосходный, оригинальный, небывалый. Это будет
воплощение в истории женственного начала. Посмотрите на положительные
задатки русской жизни: мягкая, сердечная, добрая и в то же время умная, хитрая и оттого несколько плутоватая и живая натура. Где видали вы столько силы
и столько задушевности, столько широты и размаха? Все это пока грубый, необделанный алмаз, из которого и выходят бриллианты. Грязь смоется, ей нельзя
не смыться, и тогда посмотрите, что выйдет из этого народа. Жаль, что не придется посмотреть на него лет через или . Посмотрите, например, как
в этом мужицком царстве совершенно иначе поставили “социальный вопрос”».
(Русская Мысль, . № . С. ). Если бы молодой человек также развивался
и в последующие годы, быть может Кавелин и видел бы осуществление части
своих мечтаний, но не дано было ему иметь это утешение.
В г. появилась комета. Ей именно посвящен приводимый стих г-жи Аккер-
²³⁷
ман
—
Oeuvres. Paris, , . A la comète de г.
—
.
Где рой подавленных и трепетных рабов
Завидовал житью последних барских псов…
и где в весну года общий поилец-кормилец русской земли, забитый,
исстрадавшийся «Иванушка» впервые вздохнул свободно и «дерзнул»
громко засмеяться, согретый лучами занимавшейся зари свободы…
Откуда этот добрый гений свободы, откуда эта сопутствовавшая
ему лучезарная комета?! Кто «закажет пути», кто укажет законы дальнейшего течения этих «вечных странников», этих дивных светил:
Bel astre voyageur, hôte qui nous arrive
Des profondeurs du ciel et qu’ on n’ attendait pas,
Où vap-tu? Quel dessein pousse vers nous tes pas?!
.
Я познал, что, хотя свободой, как и всеми благами Провидения, можно
злоупотреблять, однако без свободы нет на земле ничего здорового, нет
ничего устойчивого; без свободы
Гладстон ( г.)
Смотреть на свободу в организации общества как на что-то случайное,
как на одно из многих условий, а не как на самое главное и существенное
это или knechtischer Sinn, раболепство или крайняя спутанность понятий и незрелости мысли.
Катков
—
нет движения вперед.
—
Пока по закону существует крепостное право, до тех пор в сплошной
твердыне взяток даже и брешь нельзя сделать.
Из письма И. В. Павлова к М. Е. Салтыкову
Падение крепостного права знаменовало явный поворот истории
России рабской в другую, противоположную сторону свободы. Если
народная масса радовалась, непосредственно ощущая на себе духовные и материальные блага великого законодательного акта февраля, то лучшая часть образованного общества, сливаясь в общем
восторге с народом, приветствовала в освободительной партии упразднение застарелой вековой неправды и начало всеобщего обновления русской жизни во всех сферах и направлениях. Значение крепостного права в русской жизни, по общему признанию
См. н. с. Иванюкова, предисловие. Об универсальном значении крепостного
²³⁸
, было уни-
²³⁸
. .
версально; это право, или вернее отрицание права, «обусловливало
все стороны быта, начиная от крупных и кончая самыми мелкими.
Оно было тормозом, решительно препятствовавшим развитию России. С уничтожением крепостного права Россия вступила в новую
эпоху развития».
Благодаря такому всеобъемлющему значению крестьянской реформы, она сделалась точкою отправления для целой системы последующих реформ, имевших целью уничтожение административного произвола и установление законности, учреждение независимого
суда, уравнение всех граждан пред законом и привлечение к управлению общественного элемента, отмену телесного наказания, раскрепощение печати, науки и пр. Уже в г. во многих Положениях, составленных дворянскими губернскими Комитетами, доказывалась необходимость устройства управления и суда на новых началах
ввиду освобождения крестьян.
Значение крестьянской реформы как отправной точки
для ре-
²³⁹
формы администрации и суда обстоятельно разъяснено в записке
права, как основы старого бюрократического полновластья и повального взя-
точничества, находим интересные характеристики в переписке И. В. Павлова
и Щедрина. (Русская Старина, , ноябрь. На заре крестьянской свободы).
И. В. Павлов, характеризуя в письме к Щедрину общий уровень и общее зна-
чение тогдашней местной администрации, сравнивал ее с варягами, призван-
ными править и водворять порядок, и со сказочным змеем. Щедрин отвечал
на это: «Твоим мифом о призвании варягов я намерен воспользоваться и напи-
сать очерк под заглавием «Историческая догадка». Изложу ее в виде беседы
учителя с учениками. В pendant к этому будет у меня история о том, как Ива-
нушку-дурака за стол посадили, как он сначала думает, что его надувают и т. д.
Выйдет недурно, только как бы того… не посекли. Какого ты мнения насчет
сечения? Наплевать или не наплевать? Я думаю, что наплевать, но только,
должно быть, анафемски больно. Однако клянусь, что я не испытал этого».
В дальнейших письмах шел опять вопрос о взятках, и Салтыков указывал единст-
венный, по его мнению, способ уничтожить это зло: «Есть одна штука (она же
и единственная), которая может истребить взяточничество, поселить правду
—
в судах и вместе с тем возвысить народную нравственность, это
земского начала насчет бюрократического. Я даже подал проект, каким образом
устроить полицию на этом основании, но, к сожалению, у нас все спит, а, сле-
довательно, будет спать и мой проект до радостного утра. Да и то сказать, какое
может быть равенство, когда половина России в крепостном состоянии»…
По справедливому замечанию академика В. П. Безобразова, важно было не то,
²³⁹
что над миллионами душ (по ревизии г. крепостное население числи-
возвышение
.
Тверского Комитета по освобождению крестьян (см. главу ). «Несмотря на все зло крепостного права, — читаем в записке, — власть помещика, его местное значение, его влияние и на крестьян, и на должностных лиц служили, с одной стороны, огромным пособием в управлении, с другой — ограничивали произвол чиновников. С уничтожением
ее, средства управления и охранения общественного порядка и безопасности, до сих пор недостаточные, будут совершенно ничтожны. С другой стороны, крепостное право, глубоко пустившее корни
во всех сферах русской жизни, проникло насквозь и в служебную деятель-
ность. Если уничтожить его только в частном виде, оставив все прежнее по-старому, это не будет уничтожение крепостного права, а только передача его из рук помещиков в руки чиновников и расширение его
пределов. Это будет разделение всех сословий в государстве на два
враждебные лагеря: на лагерь полноправных чиновников и на лагерь
бесправных и безгласных жителей. Такой порядок порождает полное равнодушие к общественным делам, и для устранения его необходимо положить основание самостоятельного управления общин.
Страшиться самостоятельности, как начала анархии, неосновательно; в ней лежит, напротив, залог порядка и спокойствия. Человек,
принимая участие в интересах общества, привязывается к этим интересам и дорожит ими». Тверской Комитет проектировал местное
всесословное самоуправление, отчасти осуществившееся впоследствии, и в защиту его, между прочим, приводил то соображение, что
соединение дворянства и крестьян в одно общее собрание заставит
смолкнуть мелкие сословные интересы пред интересами более общими и более широкими. Как одно из условий правильного управления, выставлялось учреждение независимого суда в качестве блю-
лось в душу и составляло / всего населения в душ. См. Тройницкого. Крепост. насел.) тяготело крепостное право, а важно было его общее
растлевающее значение для всего населения. Пока существовал узаконенный
произвол одного лица хоть всего только над -ю душами, не могло быть речи
о водворении права в России. См. Государство и общество. б., . С. .
Привилегированный орган одичалых крепостников, Гражданин, в одну из редких минут lucida intervala своей обычной человеконенавистнической травли
и злобствующего мракобесия (недаром с цинической гордостью именует он
себя «мракобесом») высказал одну истину. Вспоминая с зубовным скрежетом
время, когда под влиянием «либеральных общественных течений» рухнуло крепостное право, орган кн. Мещерского прибавляет: «Между прочим, рухнули
и старые суды, жившие и действовавшие единственно в обстановке крепостного права, а без него совершенно немыслимые» (см. № , февраль ).
. .
стителя законности, которая при прежних порядках не могла существовать. Некоторые другие дворянства действовали в том же духе:
так, например, один из дворянских адресов
указывает, что закон-
²⁴⁰
ность не могла иметь место в то время, когда допускалось крепостное право на людей.
В частности, относительно проектированного Тверским Комитетом суда присяжных в Записке его находим следующие соображения,
направленные против мысли о невозможности введения его ввиду
невежества народа: «Невозможно ожидать, чтобы суд присяжных
в России мог иметь с самого начала то же самое значение, какое он
имеет в Англии в настоящее время. Но разве суд присяжных в Англии в и
столетии был тот же, что теперь? Разве народ Англии того времени был образованнее, нежели наш? Англия вводит суд
присяжных всюду, куда достигает ее владычество, и везде это учреждение оказывает благодетельные последствия. Суд присяжных существует даже в Новой Зеландии. Неужели дикари этого острова более раз-
виты, чем наш народ? Для суждения о виновности преступника нужны только здравый смысл и совесть, — ничего более. Неужели можно
отвергать в нашем народе и эти качества? это было бы слишком много!» Затем комитет доказывает необходимость разделения властей
и непосредственно подчинение чиновников административного ведомства суду по преступлениям должности
²⁴¹
.
Из сказанного явствует, что при обсуждении крестьянского вопроса были поставлены на очередь почти все реформы, осуществившиеся отчасти впоследствии. Резюмируя во всеподданнейшем письме от октября г. предложенные дворянскими депутатами реформы, Я. И. Ростовцев писал: «Во всех мнениях депутатов только
и есть одна идея, равно всеми разделяемая (курсив подлинника): это — несчастное устройство нынешнего местного управления и судов, и действия их произвольные, злоупотребительные, скрытые и необличимые. Все
убеждены, что при подобном устройстве суда и полицейского порядка благосостояние как помещиков, так крестьян, не может быть
устроено надежно и прочно»
²⁴²
.
Но значение освобождения крестьян этим не ограничилось. Оно
не только выдвинуло известные реформы, но и оказало прямое влияние на направление, в котором они были разрешены. Оно дало, далеко, впрочем, не всем реформам, ту смелость, воодушевление и бод-
См. адрес Владимирского дворянства. С. , н. с. Иванюкова.
²⁴⁰
См. Обзор Оснований. С. .
²⁴¹
См. н. с. Семенова. Т. . С. .
²⁴²
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]