Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Эпоха великих реформ. Том 1. Монография
.pdf
тые моменты нравственного одряхления, тем лучше для общественного самосознания:
Да будет проклят краткий миг,
Когда под тяжестью вериг
И дрязг житейских доли пошлой
Иссякнет юности родник
И вдохновений жизни прошлой;
Когда почуешь охлажденье
К тем идеалам и мечтам,
Которым прежде в умиленье
Молился ты, как божествам,
И видишь, как слова святые
(Что встарь, как бурная стихия,
Рвались из сердца тайника)
Бесстрастно сходят с языка…
Когда почувствуешь, что холод
Объял тебя и в грудь проник,
Что сердцем больше ты не молод,
Что и душой ты стал старик:
Да будет проклят этот миг!
Таких минут слабости, проклятых моментов нравственного расслаб-
—
ления Белинский никогда не знал
вот чему учит и к чему обязывает
его светлая память. И да вольет предстоящее чествование его благословенной памяти новую веру в жизненность и спасительность гуманно-освободительных и просветительных принципов, коим он
служил до гробовой доски.
Верное служение гуманно-просветительным заветам, оставлен-
—
ным Белинским,
лучший и наиболее достойный, по слову поэта,
способ чествования памяти почивших героев-мыслителей:
Не нужно ни гимнов, ни слез мертвецам,
Отдайте им лучший почет:
Шагайте без страха по мертвым телам,
Несите их знамя вперед!..
во всем Петербурге нет приблизительной суммы для ее купли. Если дело дойдет до того, что мне скажут: независимость и самобытность убеждения или
голодная смерть, — у меня достанет силы скорее издохнуть, как собака, нежели
живому отдаться на позорное съедение псам».
Гр. Джаншиев
I.
ОСВОБОЖДЕНИЕ КРЕСТЬЯН
Как зиждительный ливень могучей весны,
На незримых крылах ты над миром летишь,
От народа к народу, в страну из страны
От толпы городской в деревенскую тишь,
И горит за тобой, тени рабства гоня,
Нежный луч восходящего дня.
История говорит властителям: будьте согласны
с вашим веком, идите с ним вместе, но ровным
шагом; отстанете,
преградить дорогу,
не в вашей верховной власти и великих правах ее,
она в достоинстве вашего народа: унижен он,
жены и вы; он страждет,
могущество ваше построено на песке
его опрокинет.
Шелли (Бальмонт)
—
он вас покинет; осмелитесь
—
он вас раздавит. Ваша сила
—
Жуковский
вы ненавистны; тогда
—
—
первый ветер
уни-
ОБЪЯВЛЕНИЕ ВОЛИ И ЕГО
ВСЕОБЪЕМЛЮЩЕЕ ЗНАЧЕНИЕ
( -)
Разбита рабства цепь. Вставайте, мертвецы!
Вставайте, Лазари, из гроба векового,
Где вы родилися, где отжили отцы!
Прощенье прошлому! Забвение былого!
Оплот коснения и порчи сокрушен.
На свет, на Божий свет скорее выходите!
Граждане новые, привет вам и поклон!
Бог помочь, братья вам! Бог помочь в новом быте!
Розенгейм
— Дурак Иванушка, чему смеешься? Или сердце в тебе взыграло?
Или пахнуло на тебя свежим воздухом? Или ты почуял, что пришел
конец твоему гореваньицу, тому злому-лютому гореваньицу, что
и к материнским сосцам с тобою припадало, что и в зыбке тебя
укачивало, что и в песнях тебя подтягивало, что и в царев кабак
с тобою разгуляться похаживало?
М. Салтыков
Не только в истории России, но и в летописях всемирной истории
немного найдется дней, с которыми соединилось бы такое радостное, бодрящее и возвышающее душу настроение, как с незабвенным
днем марта г. Несмотря на все невзгоды, несмотря на многочисленные тяжелые разочарования и огорчения, на которые были так
щедры истекшие десятилетия, у русского народа и общества сохранилось светлое воспоминание об этом великом дне, лучше и выше
которого, по справедливому замечанию бывшего шереметевского
крепостного, а впоследствии цензора, профессора и академика Ни-
. .
китенко, нельзя сыскать во всей предшествовавшей тысячелетней
истории России… Каковы бы ни были недостатки Положений о крестьянах, в памяти людской навсегда сохранится благодарное воспоминание о светлом дне, когда великий законодательный акт февраля получил окончательную законодательную санкцию
и «юриди-
¹
ческое знаменование», вследствие опубликования его во всеобщее
сведение. В этот памятный день в столицах с церковного амвона был
читан знаменитый Высочайший манифест февраля об отмене
крепостного права, заканчивавшийся известными словами: «Осени
себя крестным знамением, православный народ, и призови с Нами
Божие благословение на твой свободный труд, залог твоего домашнего благополучия и блага общественного»², а телеграф спешил разнести повсюду на «незримых крылах» своих великую весть о возвращении воли народу.
Объявление «воли», т. е. торжественное чтение достопамятного акта, даровавшего личную свободу и элементарные человеческие
права -м миллионам народа, как передают современники-очевидцы, далеко не произвело на непосредственных слушателей впечатления, подобающего этому беспримерному по необыкновенной величавости своей историческому моменту, который они имели счастье
переживать. Объясняется это отчасти тогдашним тревожным, удрученным настроением части общества, отчасти тем, что слог манифеста, вдобавок довольно объемистого (он занимает печатных страниц большого формата), был тяжел, витиеват и мало понятен для
народа³. «Когда окончилось чтение, — пишет Г. Д. Щербачев, один
из свидетелей чтения манифеста в Петербурге, — и все стали выхо-
Закон, гласит ст. Основ. Законов, получает обязательную силу не прежде
¹
как со дня объявления. В истории нашего нового законодательства известен
случай необнародования (в марте г.) по изменившимся обстоятельствам
утвержденного Александром нового порядка (при участии представителей
земств и городов) составления и рассмотрения законопроектов, который,
таким образом, eo ipso потерял силу закона, благодаря необнародованию («L’
empire des Tzars» par Leroy-Beaulieu. Paris, . V. . P. ). Подробности этого
последнего акта царствования Александра , подписанного им марта г.,
в / ч., см. под словом Александр II в «Русском Биографическом Словаре» изд.
Имп. Исторического Общества, с. – , а также «Воспоминания о графе
М. Т. Лорис-Меликове» Н. А. Белоголового. Посмертное издание его «Воспо-
минаний». М., .
См. второе полн. собр. Зак. Росс. Империи. Т.
²
См. «Воспоминания Г. Д. Щербачева» в Русском Архиве г. № . С. .
³
. № , .
.
дить из церкви, заметно было «на всех лицах какое-то недоумение».
Словом, первое впечатление, произведенное манифестом, было
смутное и далеко не «радостное», чего, впрочем, как увидим ниже,
сознательно избегал составитель манифеста, сторонник крепостного права, митрополит Филарет. Формальный, «казенный» стиль
увесистого манифеста, уснащенный цветами официальной семинарской риторики, порою, как далее будет указано, вызывавшими очень
печальные недоразумения в народе, чрезмерная сухость неуклюжего документа, в которой немногие теплые слова — «уважение к человеческому достоинству и христианская любовь» — словно предумышленно терялись, заглушались, тонули в массе юридических подробностей и маловразумительных постановлений об устройстве
материального быта крестьян, — совершенно не шли к возвышеннорадостному настроению, подобавшему великому дню провозглашения падения рабства в России, дню, наступления которого лучшие,
передовые вольнолюбивые ее люди⁴ давно уже ждали с безотрадною
тоскою и безысходным томлением:
Увижу ли, друзья, народ освобожденный,
И рабство, павшее по манию царя?
И над отечеством свободы просвещенной
Взойдет ли, наконец, желанная заря?!..
Многие из них, этих вдохновенных провозвестников воли, в том числе и автор приведенных трогательных строк, сам полураб, преследуемый до гробовой доски постылыми нежностями Бенкендорфовской подневольной, оскорбительной дружбы-опеки, равно как и его
сверстники, декабристы, а также и замученные тисками беспощадного гнета «властители дум» -х гг., Белинский и Грановский, так
и не сподобились видеть этот благословенный день. Но, говоря сло-
—
вами того же поэта,
…не пропал их скорбный труд
И дум высокое стремленье!..
Карамзин, когда-то принадлежавший к их рядам, во вторую половину своей дея-
⁴
тельности усвоил, как пишет Валуев, «взгляд на дела управления — царедворческий того времени. Возгласы насчет крестьян, «худо платящих оброк господам» (выражение из писем Карамзина), не сопровождаются никаким знаком
какого бы то ни было участия к низшим классам народа», что Валуев объясняет тем, что в то время Россия кончалась
Дневник П. А. Валуева в Русской Старине г. № . С. ).
певца декабристов:
классом по табели о рангах (см.
. .
Осуществление этой вещей думы и векового чаяния народа, этой заветной мечты о народной воле нескольких поколений образованного русского общества и возвещал манифест февраля, хотя и тоном,
далеко не соответствовавшим столь величавому и благодетельному
событию, хотя и в декоративной обстановке, далеко не праздничной⁵. Этот лучший, этот небывалый, желанный, единственный, можно сказать, по своей захватывающей силе праздник на улице друзей
—
народной свободы
был омрачен, искалечен, почти испорчен духом
полицейского недоверия, явно сквозившим сквозь официальные
акты и те чрезвычайные военно-полицейские меры предосторожности (см. ниже), кои сопровождали возвещение падения рабства. Немудрено, что подобный, несоответственный величию и торжественности дивного момента занимавшейся зари свободы, мрачный колорит оставил неприятный осадок в сердцах искренних людей свободы,
хотя и далеко не избалованных историею обилием радостных картин
и радужных перспектив.
У славянофила И. С. Аксакова, выражавшего в данном случае общее настроение всех либералов, вырвались по этому поводу следующие едкие и глубоко меланхолические строки. «Странное дело! —
писал И. С. Герцену вскоре после объявления воли, как бы в ответ
на напечатанные в Колоколе трогательно-скорбные строки (см. примечание) по поводу обидной невозможности лично присутствовать
при народном празднике, — в моем письме я сам слышу прежнюю
ноту довольно безотрадного свойства, а между тем, казалось бы,
иным должны звучать наши речи после события февраля. Или же
мы так состарились, так проквасились старым Н… квасом, что все
Один из самых страстных и могучих поборников народной свободы А. И. Гер-
⁵
цен, с затаенным дыханием следивший за трудными родами нарождавшейся
свободы, совсем иначе рисовал себе издали картину раскрепощения народа.
Особенно тяжел был для него в эти вещие дни воздух изгнания, и с нескры-
ваемою горечью () марта г. он писал в Колоколе: «Если бы было возмож-
но, мы бросили бы все и поскакали бы в Россию. Никогда не чувствовали мы
прежде, до какой степени тяжела жертва отсутствия. Но выбора нет! Потерян-
ный вдали ведет; мы не можем без смены оставить нами самими избранный
пост и только желали бы, чтобы помянул нас кто-нибудь в день великого народ-
ного воскресения… Зачем русские, которые могут ехать, живут без дела, ску-
чая и зевая в Париже, в Италии, не едут? Нас удивляют люди образованные,
люди, скорбящие о народе, вздыхающие о его несчастьях, но не настолько,
чтобы побеспокоить себя, бросить привычную жизнь и явиться налицо в дни
великого исторического события».
.
представляется нам кисло-соленым? Или же, наконец, то, что совершается, не то, чего мы ждали и чаяли? Несомненно, что, во всяком случае, оно совершалось не так, как мы его ждали. История
не побаловала нас никаким лирическим ощущением, никакою красивою декорациею; я вполне признаю такое распоряжение мудрым
и наше требование детским — хотя думаю, что нужны бывают как
человеку, так и народу лирические моменты в жизни, разом поднимающие дух и озаряющие внутреннее сознание. Как бы то ни было,
освобождение крестьян было так обставлено, что для радости, т. е.
для произведения чувства радости, нужен известный отвлеченный
процесс мысли: нужно напомнить себе об этом, идеализировать,
глядеть в чаемое будущее, а не в настоящее время. Постоянно себе
говоришь, что совершается одна из величайших социальных революций, но ее не осязаешь; свежий воздух, конечно, уже повеял,
но фильтрованный сквозь такие вонючие тела, что его и признать
трудно»
.
⁶
Указанная, столь унылая и исполненная недоверия обстановка
объявления воли, само собою разумеется, не была делом случайности. Ключ к уразумению этого печально-странного явления, сообщавшего как величайшей из реформ -х гг., так и другим начинаниям эпохи великих реформ какой-то характер незаконченности
⁷
двойственности и неискренности, лежит в событиях, предшествовавших и сопровождавших законодательные работы по крестьянской реформе.
,
См. письмо Аксакова от июня г. к А. И. Герцену. С. Писем Герцена. Жене-
⁶
ва, г.
См. доклад графа Лорис-Меликова от января г., в котором он, между прочим,
⁷
говорит: «Великие реформы царствования В. В., вследствие событий, обуслов-
ленных совместными с ними, но не ими вызванными, проявлениями ложных
социальных учений, представляются доселе отчасти незаконченными, а отча-
сти не вполне согласованными между собою» (см. назв. «Биографический сло-
варь», ст. ). См. также примечание И. Б. к записке А. И. Левшина в Русском
Архиве, . № . С. .
§ .
Где дух Господень, там и свобода.
( посл. Коринф. , )
Свобода — душа всего на свете, без тебя все мертво.
Екатерина
Уважай народ свой, тогда он сделается достойным уважения.
Жуковский
.
Без году ровно лет ждал русский народ в массе и в лице передовых представителей русской интеллигенции уничтожения позорного и развращающего института крепостной зависимости человека
от человека. Народ, с своим инстинктивным чутьем исторической
правды⁸, ждал, что вслед за манифестом февраля г. об освобождении служилого дворянского сословия от обязательной военной повинности последует и манифест об освобождении крестьян
от помещичьего ига, существование которого, если не оправдывалось, то извинялось помянутою государственною надобностью и бедностью казны. Крепостной народ ждало быстрое и горькое разочарование. Не только краткотечное царствование Петра
желанной благой вести о том, что «вольному воля», но и последующее продолжительное царствование «либеральной крепостницы»,
как именует Ровинский⁹ Екатерину , стали исходными моментами для окончательного порабощения крестьян, для низведения его
на степень продажного скота или крещеной собственности¹⁰, как выразился Герцен. Тем не менее в народе продолжала тлеть искорка сознания о совершенной исторической неправде, которому под влиянием европейского просвещения стали приобщаться и передовые
интеллигентные представители рабовладельческого сословия, одиноко стоящие — Радищевы, Новиковы, Чаадаевы и др.
То усиливаясь, то ослабевая — соответственно приливу или отливу
Гольфстрима европейских гуманно-освободительных течений, — мысль
не принесло
См. Беляева — «Крестьяне на Руси», .
⁸
Ровинский — «Народные картины», .
⁹
См. Беляева н. с., .
¹⁰
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]