Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Эпоха великих реформ. Том 1. Монография
.pdf
.
ко дает себя бить (извозчики, ямщики и т. д. — живое свидетельство
наших слов). Это поддерживает грубость нравов и сильно мешает
развитию человеческой личности. Отсюда прежде всего рождается
скрытность и лицемерие. Поговорите с незнакомым мужиком, мещанином, с солдатом и увидите, как трудно узнать истинные их чувства и мысли. Простолюдин пристально смотрит на вас и при малейшем несогласии беспокойно озирается, опасаясь побоев. Писатель,
гениально постигший дух русского народа (И. С. Тургенев), неоднократно говаривал мне, что самый обыкновенный разговор двух крестьян между собою внезапно принимает иной характер при появлении человека в немецком платье. Замечания эти не относятся к одним крепостным, это признак общий, выражающий, сколь сословия,
подверженные побоям, недоверчиво смотрят на все остальные».
Переходя от плетей и от «варварских наказаний, позорящих имя
русского», к розгам, кн. Орлов рассуждает: «Многие скажут, что русский народ не может обойтись без розог, с коими сроднился веками.
Подобным розголюбам (курс. подл.) можно бы ответить, что телесные
наказания принесены на Русь татарами и узаконены бюрократиею.
Там же, где русский человек развивался вне прямого влияния мон-
голов и чиновников, там вовсе не было телесных наказаний. На Дону,
на Запорожье, в Сибири не было в прежнее время ни кнута, ни плетей, ни розог. В настоящее время из человеколюбия стараются уменьшать в приговорах число ударов розгами. Этим не достигают хороших результатов. Розги не внушают прежнего страха, а по-прежнему унижают достоинство человека и подавляют в нем чувство чести.
Нельзя не упомянуть, что у нас существует табель или прейскурант
проступков, с показанием цены их ударами розог. За кражу трех рублей — столько-то ударов и т. п. Это верх изобретательности русской
бюрократии»²⁵. В конце записки генерал-адъютант кн. Орлов пе-
См. Свод мнений и замечаний по вопросу об отмене телесных наказаний, – .
²⁵
При составлении этой записки кн. Орлову содействовал советами известный
своею гуманностью юрист П. Н. Глебов, принимавший деятельное участие
в преобразованиях по морскому ведомству, предпринятых великим князем
Константином Николаевичем.
В г. состоялась отмена плетей для женщин. Дворовая женщина Анна Колоскова за покушение на убийство своей помещицы была присуждена к каторге на лет и ударам плетей. Задолго до окончания экзекуции, всего лишь
после ударов, Колоскова почти замертво была взята в больницу с тем, чтобы
по выздоровлении дополучить остальное. За несчастную Колоскову, которая
приходила в ужас при одной мысли о повторении экзекуции, заступилась сер-
. .
реходит к военным судам: «Прогнание преступников по пригово-
—
ру военных судов сквозь строй шпицрутенами
есть такая же ква-
лифицированная смертная казнь, как четвертование и колесование.
При вскрытии тел, наказанных шпицрутенами, постоянно оказываются продольные кровоизлияния в легких, соответствующие, если
не всем, то большей части полученных ударов. Сердце содрогается
при мысли, что по букве закона, если преступник лишится сил идти
по фронту, то его должно вести вдоль оного, и если он испустил дух,
то его тело должно еще получить определенное приговором число
ударов. На деле, кажется, этого ныне не исполняют».
«Солдатам давно стала отвратительна²⁶ роль палачей, и при каж-
дой экзекуции начальство вынуждено повторять офицерам: господа,
—
смотрите, чтобы люди били покрепче.
Между тем в гвардии шпиц-
рутен часто только поверхностно касается преступника. Приближа-
ется, — так заканчивает гуманный кн. Орлов свою записку, — тысячеле-
тие России: крепостное право уничтожено, остается дополнить спа-
сительное преобразование отменой телесных наказаний».
Записка кн. Орлова, заслушанная в Совете министров под председательством Александра , была передана к руководству в Комитет
при отделении Е. И. В. канцелярии, составлявшей проект нового
военного устава о наказаниях.
Комитет предварительно потребовал отзывы военного и морского министерств. Генерал-адъютант Сухозанет, соглашаясь на отмену
шпицрутенов, стоял за сохранение розог до ударов. Зато самую
горячую поддержку встретила благая инициатива кн. Орлова в лице
генерал-адмирала великого князя Константина Николаевича. «Телесные наказания, — писал он между прочим (см. ниже гл. ), — составляют для государства такое зло, которое оставляет в народе самые
добольная особа, член попечительного о тюрьмах комитета, Н. Б. Потемкина,
предпринявшая ходатайство пред наследником Александром Николаевичем.
Ходатайство было уважено, и вскоре затем в первые же дни нового царствова-
ния состоялся закон февраля г. об освобождении слабосильных преступников от наказания плетьми. Закон, впрочем, казался настолько радикальным,
что не решались опубликовать его.
Замечательно, что на Кавказе женщины никогда не подвергались телесному
наказанию, и оно формально было отменено еще в г. (См. Юрид. Вестн.,
. № , ст. Бинштока).
В числе доводов против телесных наказаний военный министр Д. А. Милю-
²⁶
тин указывал на невозможность оставить на воинских чинах столь тягостную
и несовместную с званием их обязанность.
.
вредные последствия, действуя разрушительно на народную нравственность и возбуждая массу населения против установленных властей. Телесные наказания могут быть терпимы в государстве лишь
в самых необходимых случаях, когда в самом деле нет возможности
обойтись без них, и этою только необходимостью, при существовавшем у нас крепостном праве, может быть объяснена действующая у нас система телесных наказаний. С освобождением крестьян
из-под личной зависимости помещиков необходимо принять другую
систему; это необходимо в чувствах человечества, а именно: для предупреждения конечной порчи нравственности и для обеспечения спо-
койствия и общественного порядка в государстве. В сих видах надлежит стремиться к отмене телесных наказаний, принимая ныне же без
всякого отлагательства соответствующие меры». Переходя к военному ведомству, генерал-адмирал рассуждал так: «Ни жестокость телесных наказаний, ни частое употребление розог не ведут к поддержанию дисциплины, а напротив жестокость их и частое употребление
их могут ослабить силу военной дисциплины. Иная более разумная система наказаний способна более благотворно действовать на возвышение в войсках духа нравственности и на развитие чувства сознательного долга, о чем столь неослабно заботится правительство».
Комитет²⁷ одобрил предположения записки кн. Орлова и, меж-
ду прочим, высказал, что в прежнее время, когда в наказании правительство ошибочно видело только средство устрашения, телесные
наказания были необходимы; ныне же признается, что целью наказания преступника должно быть не одно устрашение, а тем менее истязание преступника, а возможное исправление его нравственности,
которое не достигается одним отсчитыванием ему известного числа
ударов плетьми и розгами. Комитет ссылается также на то, что телесные наказания не соответствуют ни достоинству человека, ни духу
времени, ни успехам законодательства, ибо ожесточают нравы, поражают в наказываемом всякое чувство чести и устраняют возможность исправления. Приводятся далее на справку и статистические
данные, удостоверяющие, что с отменою кнута в г. число преступлений уменьшилось на %, а в последние годы ( – ) также
уменьшилось число преступников, несмотря на то, что в силу милостивых манифестов и гг., плети и клеймение не применялись.
Кроме того, Комитет ссылается на официальные данные, из кото-
В состав его входили: председатель-сенатор Губе, члены — сенатор Кангер, пред-
²⁷
ставители разных ведомств — Малевский, Брун, Попов, Плавский, Александ-
ров, Философов, Глебов, Яневич-Яневский, Перетц.
. .
рых явствует, что народ вместо отвращения к преступнику чувствует
отвращение к истязанию его: на эшафот бросают деньги, стараются
подкупить палача, соглашаются даже жениться на наказываемых пре-
ступницах, предполагая этим путем избавить их от телесного наказа-
ния. Затем приводится тот факт, что в последнее время невозможно
было найти среди преступников желающих идти в палачи, несмотря
на то, что по закону декабря г. принятие должности «заплечных дел мастера» освобождало от ссылки в Сибирь²⁸.
.
Предположения Комитета были разосланы на заключение мини-
стров и главноуправляющих отдельными частями. Из поступивших
отзывов — (в том числе военный министр (ныне граф) Д. А. Ми-
Уже с
²⁸
ввиду отказа вольных идти в палачи, предписано брать в палачи преступников, не взирая на их несогласие. Палачи «на покое» не могли селиться ближе
-верстного расстояния. Соседи гнушались ими (Тимофеев, н. с.,
Заслуживает быть отмеченным, что честь «реабилитации» звания палача была
взята доблестным мин. юстиции гр. Паниным, что доказывало, до какой степени был прав Достоевский, говоря о «палачах-джентльменах». Известно, какой
ужас и презрение окружало в народе звание палача. «Палач хорошо знает, —
писал Достоевский, — что он всеобщий отверженец, что суеверный страх всех
встречает и провожает его; даже дети знают, что он “отказывается” от отца
и матери» (Записки из мертвого дома, ). И вот то, что знали дети, то, что
ясно было простому неизвращенному чувству необразованного народа, то было
недоступно «нескладному, как его называет Валуев («Русск. Стар.», , , )
бессердечному бюрократу-магнату гр. Панину, читавшему в подлиннике Бекка-
рию и ежедневно державшему в руке Times». В палачи, по его мнению, неохотно шли даже преступники вот почему: «Заплечные мастера,
дятся в отдельном непрерывном (?) заключении, и подобное одиночное всегда
(??) содержание едва ли не главная (sic) причина отказа от должности палача»
(см. Мнение гр. Панина в н. Своде. С. ). — Стало быть стоило только отменить
quasi-одиночное заключение и можно навербовать сколько угодно палачей,
что и требовалось доказать… «палачам джентльменам!» Гр. Панин был сродни
по духу де Местру, который написал в Soirées de St.-Pétersbourg: «Всякое величие, всякая власть, всякое подчинение покоятся на казни. Палач — ужас человеческого общежития, но вместе с тем и связь его. Возьмите из мира этого непо-
нятного деятеля: в то же мгновение порядок уступает место хаосу, престолы
низвергаются и общество исчезает».
века ремесло палача сделалось позорным в глазах народа. В г.,
—
писал он, — нахо-
–
).
.
лютин, вел. кн. Константин Николаевич, министр внутренних дел
П. А. Валуев и шеф жандармов кн. Вас. Ан. Долгоруков, мин. государ.
имущ. М. Н. Муравьев и др.) вполне или отчасти отнеслись благоприятно к проекту Комитета, полагавшего немедленно отменить жесто-
розги. Против заключений Комитета высказались: государственный
контролер Анненков, высокопреосвященный Филарет, митрополит
Московский, и министр юстиции гр. Панин
²⁹.
Доблестный союзник гр. Панина, рьяный «кнутофил», по выра-
жению сенатора Ровинского, упрямый, злой рутинер³⁰ Анненков сле-
дующими мрачными красками рисовал ужасные последствия отмены
телесных наказаний: «В настоящую минуту преобразований всех основ государственного быта, когда с одной стороны власть помещика
уничтожилась, а с другой — власть общинная и мировых посредников
еще не установилась (?), когда между тем вследствие политических
смут несколько западных губерний объявлены на военном положении, и враги порядка стремятся самыми неистовыми воззваниями
возмутить спокойствие в остальной части государства: всякое измене-
ние системы наказаний совершенно несвоевременно, всякое заявление
по сему предмету намерений опасно и вредно, потому что возбужденные тем вопросы и толки могут еще более ослабить страх наказания,
еще сильнее поколебать власть, и без того уже ослабленную (?), могут совершенно ее парализовать» (н. Свод. С. ).
Со стороны ведомства православного исповедания поступила особая записка под заглавием: «О телесных наказаниях с христианской
точки зрения». Записка эта была составлена Высокопреосвященнейшим Филаретом, митрополитом Московским и Коломенским,
по приглашению обер-прокурора святейшего синода гр. А. П. Толстого, который, указывая на то, что «в основание предполагаемых
мер приводятся соображения, почерпнутые будто бы из христианского учения, считал весьма важным рассмотреть со строгостью сии
соображения, подносимые на Высочайшее рассмотрение, дабы обсудить, согласны ли они с учением православной церкви и не заклю-
чается ли в них каких-либо произвольных выводов». Со своей сторо-
ны граф Толстой добавлял, что хотя существо вопроса и не касается
Свод мнений по вопросу об отмене телесных наказаний. С. .
²⁹
Такие консерваторы, — замечает Ровинский, — порицавшие всякое нововведение
³⁰
и похвалявшие все старое из болезненного опасения за нажитые выгоды, изве-
стны не только у нас, но и у всех народов, чуть ли не с сотворения мира (прим.
)
. С. н. с. Ровинского,
.
. .
до духовного ведомства, но «трудно, кажется, согласиться с мыслями,
будто для предупреждения конечной порчи народной нравственно-
сти и для обеспечения порядка в государстве необходимо отменить
телесные наказания, будто они ослабляют силу военной дисциплины,
подрывая живую связь между офицерами и нижними чинами и поселяя в них чувства взаимного неуважения и нерасположения»
В записке своей митрополит Филарет, придерживавшийся взглядов крепостников, высказал в защиту телесных наказаний следующие характерные соображения, которые приводим слово в слово:
«. Попечение об устройстве таковой системы наказаний, которая
была бы направлена к цели — исправлять виновных и противодействовать поползновениям к проступкам и преступлениям и которая бы
с тем вместе умягчала правосудие кротостью, коснувшись пределов ду-
ховного ведомства, породило вопрос, какое может быть правильное
воззрение на телесные наказания со стороны христианства?
рассмотрении сего вопроса прежде всего надобно иметь в виду, что
Христос Спаситель созидал церковь, а не государство. Силою внутрен-
него благодатного закона он благоустрояет внутреннюю и внешнюю
жизнь человека. Государство старается силою внешнего закона поставить в порядок и охранить в порядке частную жизнь человека и обще-
ственную жизнь государства.
. И посему государство не всегда может следовать высоким правилам христианства, а имеет свои правила,
не становясь чрез то недостойным христианства. Например, христианство говорит: хотящему судитися с тобою и (посредством неправды
в суде) ризу твою взяти, отпусти ему и срачицу (Матф., , ). Но го-
сударство не может сказать ограбленному: отдай грабителю и то, что
еще не отнято у тебя. С таким правилом не могло бы устоять государство, в котором есть и добрые, и злые. Оно по необходимости гово-
рит ограбленному — иди в суд; по суду грабитель (хитрый или наглый)
должен возвратить отнятое и быть обличен или наказан. . Вот изре-
чение Христа Спасителя, касающееся наказаний, определенных в за-
коне Моисеевом: слышасте, яко речено бысть: око за око и зуб за зуб.
,
Аз же глаголю вам: не противитеся злу (Матф.,
– ), то есть по закону Моисееву выколовший у другого глаз должен быть наказан выколотием глаза, выбивший зуб — выбитием зуба: но вы не противобор-
ствуйте делающему вам зло, не воздавайте обидою за обиду, терпите
великодушно, предоставляйте Богу отмщение. И вот опять правило,
которому не может следовать законодательство государственное. Спа-
ситель не кодекс уголовный исправляет; не о том говорит, чтобы из-
³¹.
. При
См. Собрание мнений и отзывов Филарета. Т. . М., . С. .
³¹
.
менить род и степень наказания за обиду. . Итак, вопрос об употреблении или неупотреблении телесного наказания в государстве стоит
в стороне от христианства. Если государство может отказаться от сего
рода наказания, находя достаточным более кроткие роды оного, христианство одобрит сию кротость. Если государство найдет неизбеж-
ным в некоторых случаях употребить телесное наказание: христиан-
ство не судит сей строгости, только бы наказание было справедливо
и не чрезмерно.
. Некоторые полагают, что телесные наказания
действуют разрушительно на народную нравственность. Нельзя думать, чтобы Господь Бог чрез Моисея узаконил телесное наказание
виновному: числом четыредесят ран да наложат ему (Втор.
, )
с тем, чтобы это разрушительно действовало на нравственность еврейского народа³².
. Полагают, что телесное наказание поражает
в наказываемом всякое чувство чести. В силе сего возражения против телесных наказаний многое препятствует убедиться. Преступник
убил в себе чувство чести тогда, когда решался на преступление. Поздно щадить в нем сие чувство во время наказания. Тюремное заключение виновного менее ли поражает в нем чувство, нежели телесное наказание? Можно ли признать правильным такое суждение, что виновный из-под розог с бесчестием³³, а из тюрьмы с честью выходит?
Приват-доцент А. Г. Тимофеев замечает: «Иерарх упускал из виду, что Моисеевым
³²
законом устанавливается и казнь побиения камнями, о применении которой
на этом основании никто не говорит» (н. с., ). Любопытная бы картина полу-
чилась, если бы к современному христианскому общественному строю стали
применять архаические постановления Моисеева законодательства, из коих
некоторые караются не только уголовным, но и каноническим правом.
К. С. Аксаков, чуждый всяких либеральных доктрин и безупречный с точки зре-
³³
ния православия, писал о телесном наказании: «Что это такое за наказанье,
столь оскорбляющее честь и достоинство одних сословий или лиц и не оскорбляющее чести и достоинства других лиц? Здесь скрыта та мысль, что по зако-
ну не предполагается ни чести, ни достоинства в сословиях, подвергнутых
телесному наказанию. Телесное наказание или может быть допущено для всех,
или вовсе не может быть допущено… Телесное наказание есть возведение побоев в закон, есть узаконение грубой силы. Побои, как и драка, могут быть призна-
ны в мире, как случайность; но побои, возведенные в закон, становятся буду-
чи признаны в общем их значении явлением положительно безнравственным,
ибо этот взгляд их оправдывает, утверждает, здесь уже слышится, чувствуется принцип» (мнения К. С. Аксакова. День. . № ). «Добровольное телесное
наказание, — продолжает тот же Аксаков, — как бы ни было добровольно, есть
тоже прямое проявление грубой силы. Добровольно принимаемые побои или
. .
Если какое сознание подавляет виновного, производит в нем упа-
док духа и тем препятствует ему возвыситься к исправлению, то это
сознание сделанного преступления, а не понесенного наказания.
Имеющие случай обращаться с совестью таких людей замечают иногда, что они чувствуют внутреннее облегчение, понеся унизительное
наказание; сим удовлетворением правосудию укрепляются в надежде
небесного прощения и побуждаются к исправлению. Прежде, когда
телесные наказания были суровее, приезжающие в Сибирь со страхом встречались с людьми, имеющими клеймо на лбу и не имеющими ноздрей; но тамошние уверяли, что это люди честные и достойные
полного доверия. Видно, телесное наказание не препятствовало им из бездны
преступления возвыситься до совершенной честности. Неизвестно, так ли
теперь: может быть, не бывшие под наказанием не таким, как прежде,
подают пример наказанным. Надо возвратиться снова на христиан-
скую точку зрения. Апостолы, претерпев от синедриона безвинно те-
лесное наказание, «идяху радующеся от лица собора, яко за имя Господа Иисуса сподобишеся бесчестие приятии» (Деян., , ). Апостол Павел пишет к коринфянам: «трижды палицами биен бых» ( Кор., ,
), — не думая, что тем унижает себя пред ними. Итак, по христианскому суждению, телесное наказание само в себе не бесчестно, а бесчестно только преступление. Некоторые полагали бы совсем уничто-
жить телесные наказания и заменить их тюремным заключением. Для
сего при многолюдном городе потребовалось бы построить и содер-
жать почти город тюремный³⁴. Для сего потребовались бы огромные
телесное наказание все остается проявлением грубой силы, хотя бы принимались они не только добровольно, но и с восторгом. В телесном наказании грубая сила не средство, но существо наказания. Это может еще заметнее стано-
виться при добровольности» (там же).
Честную душу Салтыкова всегда возмущал вид крестьянина, идущего «собственными ногами» для получения розог. Но ничто так не возмущало его, как бес-
человечное требование помещиков, чтобы избиваемый имел вид «бодрый»
и благодарил за «порку», как за ученье, рискуя иначе попасть в разряд неисправимых (Сочин., , ).
«Слова нет, — говорит наш известный криминалист проф. Н. С. Таганцев, —
³⁴
выполнение телесных наказаний просто: пришел, отсекся, ушел; для них
не нужно ни дорогостоящих тюремных построек, ни сложной и хорошо подготовленной администрации. Но едва ли можно серьезно говорить о «дешевизне» этого наказания; плох тот хозяин, который необходимый, но не произведенный расход, зачислит на действительный приход». См. Лекции по рус.
угол. праву. С. , .
.
издержки, единовременные и непрерывные. Из каких сумм? Из государственных доходов. Откуда государственные доходы? Из налогов
на народ. Итак, чтобы облегчить истинную или мнимую тягость ви-
новных, надобно наложить новую тягость на невинных. На сей слу-
чай и христианское, и просто человеческое милосердие может ска-
зать: хорошо миловать виновных, но еще нужнее не отягощать невинных³⁵. . Указано в записке против телесных наказаний следующее
изречение: «Святители всех вероисповеданий постоянно защищали
личность существа, созданного по образу и подобию Божию». Много
указано святителей: жаль, что ни один не наименован, и не показано,
хотя о некоторых, что именно говорят они. Указаны даже и не существующие. То, что мы называем святителями, в некоторых исповеданиях и не признается, и не существует. Из того, что святители защищают личность существа, созданного по образу и подобию Божию,
нельзя вывести никакого заключения против телесных наказаний. Защищать личность существа, созданного по образу Божию, не значит
защищать личность преступника. И что значит защищать личность человека? Не значит ли сделать ее неприкосновенною? Но если можно сделать личность виновного неприкосновенною для розог, можно ли сделать личность всякого виновного неприкосновенною для
оков? Боговдохновенные писатели защищают личность созданного
по образу Божию не от телесного наказания, а от порока и его последствий. «Ты побиеши его жезлом: душу же его избавиши от смерти» (Прит.,
, ). . Есть мысли, блещущие нравственною красотою, так что в них, как в солнце, не вдруг можно усмотреть темное
пятно, хотя оно и есть. Таково следующее изречение: «Закон милосер-
дия и кротости безусловно осуждает всякие насильства и истязания».
Прекрасно, однако, если рассмотреть внимательно, то в сем блистательном изречении найдется некоторое пятно, т. е. нечто не истинное: нельзя осудить всякое насильство безусловно. Если кто буйствует
неукротимо, то необходимо употреблять насильство, чтобы связать
его. Если надобно поймать и задержать преступника, вора, разбойника: он, конечно, не допустит сего добровольно, а надобно употребить
насильство, чтобы его схватить и сковать. Таким образом, мысль бли-
«Если это и справедливо, что заключением причиняет материальный ущерб себе
³⁵
преступник, — замечает проф. Кистяковский, — то не должно забывать, что увековечение грубости посредством удержания телесных наказаний может при-
чинить больший, хотя и невидимый вред нравственности народной. Кому
не известно, что возвышение нравственного достоинства человека есть лучший
рычаг улучшения экономического быта». См. Элемент. учеб. угол. права. С. .
. .
стательная, но не строго верная, не обещает надежных заключений
в отношении к вопросу о наказаниях. . Слышно (sic), что недавно
в Англии рассматриваем был вопрос об уничтожении телесного наказания в военном звании и что тамошние военачальники подали голос сохранить оное, не опасаясь разрушить в воинах чувство чести,
особенно для них важное, и даже признались, что без сего им трудно
было бы сохранить дисциплину в нижних военных чинах
. Но слово
³⁶
уже выходит из пределов предложенного вопроса. Время молчати»
Самою горячею защитою жестоких телесных наказаний ознаменовал себя архаический гр. Панин. Трудно сказать, чему следует приписать такой образ мыслей министра гр. Панина: его общеизвестной
черствости, жестокости³⁸, его безграничному презренью к «подлому»
народу или слепому благоговению пред существующею рутиною³⁹,
или всем этим свойствам вместе взятым. Но история передает тот
назидательный факт, что в то время как представители самых жестоких видов юстиции — военной и морской — отказывались от шпицрутенов и кошек, не стесняясь требованиями суровой дисциплины,
представитель мирного гражданского ведомства считал невозможным расстаться с клеймением, с шпицрутенами, плетьми, даже по отношению к женщинам. С отменою телесных наказаний, по мнению
гр. Панина, установилась бы полная безнаказанность для народа. «Телесное наказание, — писал он, — как самое физически чувствительное,
вполне понятно простолюдину, и, не имея (sic) и потеряв нравствен-
.
³⁷
«Нашим кнутофилам померещилась, — пишет Д. А. Ровинский, — что-де всякая
³⁶
дисциплина с уничтожением шпицрутенов рушится; дисциплина, — говорит
он, — не пострадала и в доказательство приводит свидетельство враждебной
России английской журналистики, отзывавшейся с величайшею похвалою
о дисциплине и корректном поведении русских солдат в последнюю восточ-
ную войну» (см. н. с. Ровинского, . С. ). Кроме того, назв. свод отмечает
фактическую неверность указания относительно Англии и приводит справку
из Морского Сборника (. № . С.
См. назв. свод. С. – .
³⁷
См. характеристику бесподобного графа Панина в главе , § . Добавлю для
³⁸
характеристики чувства справедливости у министра юстиции. Недовольный
статьею против судов, он требовал примерного наказания цензора. Когда ему
заметили, что нужно сначала потребовать объяснения, гр. Панин изрек клас-
сическую фразу: сначала наказать, потом потребовать объяснения (см. дневн.
Никитенко,
За все почти -летнее заведывание гр. Паниным судебным ведомством
³⁹
( – ) не было произведено ни одной реформы.
, ).
, ).
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]