Добавил:

ivanov666 Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.

Вуз:

Башкирский Государственный Аграрный Университет

Предмет:

[НЕСОРТИРОВАННОЕ]

Файл:

Цивилизация или варварство. Закарпатье 1918–1945. Монография

.pdf

Скачиваний:

Добавлен:

08.09.2026

Размер:

2 Мб

Скачать

☆

<<< < Предыдущая 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 2425 / 5025 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 > Следующая >>>

Эрдманнсдорфа посетить МИД Венгрии и заявить заведующему политическим отделом Лайошу Кулу о своем намерении получить о ней дополнительные сведения и доложить в Берлин о реакции на нее в Венгрии

О визите Гоффмана в Карпатскую Украину (в сопровождении Шуберта), длившемся четыре дня, сохранилось донесение в МИД Польши. По этим данным, они посетили Перечин, Великий Бочков, Рахов и Ясиня. В Хусте их принял Волошин и просил передать Гитлеру «симпатии населения» Карпатской Украины. Гоффман ответил: «и Гитлер испытывает к Закарпатью большое расположение»

. Тогда же обсуждался и вопрос об открытии германского консульства в Хусте. На встрече присутствовал и приехавший из Бухареста представитель германского посольства.

Позднее германский военный атташе в Праге Рудольф Тоуссаинт пытался убедить военного атташе Польши Леона Ноэла (как доносил польский посланник из Праги), что Гоффман был послан Гитлером в Хуст «с чисто информационной целью»

Однако масса других источников свидетельствует о том, что Гоффман в Хусте стал одним из проводников указаний Берлина. Прямые инструкции из столицы Германии получали и члены правительства Волошина.

Как упоминалось выше, вооруженные силы Карпатской Украины – Карпатская сечь – создавались с помощью Германии. Но когда Риббентроп (возможно, по указанию Гитлера) отошел от этнического принципа, решение судьбы Чехословакии стало возможно иным путем. С це-

лью привлечения Венгрии окончательно на сторону Германии и стран оси в целом Риббентроп вел очень осторожную политику.

Еще во время поездки Чаки в Берлин, где Риббентроп и Гитлер пообещали решить проблему Карпатской Украины в пользу Венгрии, если она будет действовать совместно и сыгранно с рейхом, в Германию на двухнедельную стажировку в «Гитлерюгенд» был приглашен этой немецкой молодежной организацией почти весь штаб Карпатской сечи. Делегация Сечи во главе с Иваном Рогачем (в состав ее входили: Иван Росоха, Василий Романчук, Степан Росоха и другие) даже отправилась в Германию.

Находясь в Закарпатье, окружной руководитель пропаганды в Райхенберге Ганс фон Вимател 14 января 1939 года сообщал, что это он организовал поездку руководителей Сечи на двухнедельную «выучку в «Югенддойче» (ибо, по его оценке, «местные украинские элементы не в состоянии будут сыграть важной роли в создании Киевской Украины»). Он тогда не мог знать, каковы будут результаты переговоров Гитлера с Чаки.

Уже 17 января польский посол в Берлине Юзеф Липский телеграфировал в Варшаву, что Иоахим Риббентроп выразил недовольство по поводу публикации в газете Slovak заметки о выезде в Берлин делегации Сечи. О том же доносил и советник польского посольства в Берлине Ст. Любомирский, из беседы с Клайстом узнавший, что по указанию Риббентропа делегацию остановили в Вене и вернули в Хуст, якобы из-за начала в Карпатской Украине войны с Львом Прхалой

, на-

значенным чешским генералом в прави-

у‡ТЪ¸ ЪВЪ¸ﬂ. Д‚ЪУМУПМ‡ﬂ иУ‰Н‡Ф‡ЪТН‡ﬂ кЫТ¸ Л д‡Ф‡ЪТН‡ﬂ мН‡ЛМ‡ 241

тельство в Хусте. Клайст также заявил, что Риббентроп дал своей службе ясную директиву по украинскому вопросу, основанную на заявлении, сделанном Гитлером Беку в период его последнего посещения Берхтесгадена

, то есть что украинскими делами он не интересуется, зная, насколько польское правительство озабочено проблемой Восточной Галиции, которую он называл в то время «неотторжимой» от Польши.

Но часть нацистской верхушки придерживалась других взглядов. С изменениями в позиции руководства Германии, которые носили тактический характер, был знаком очень узкий круг людей. Гитлер же не хотел отталкивать от себя ни собравшихся в Карпатской Украине украинских националистов, ни тех украинских эмигрантов, которые уехали из разных частей украинских земель и жили в Германии и Чехословакии. Этим частично можно объяснить двойственную игру германского фюрера как с венгерским, так и с карпато-украинским правительством.

Венгерское правительство, сделав уступки странам треугольника Берлин – Рим – Токио, с нетерпением ждало оплаты «векселя» и одновременно обещало новые уступки Германии.

1 февраля 1939 года министр иностранных дел Венгрии Иштван Чаки поручил венгерскому посланнику в Берлине Деме Стояи сообщить правительству германской империи, что в случае «ликвидации русинского вопроса» Венгрия будет оберегать германские интересы.

За два дня до того Иштван Чаки обратился к Юзефу Беку (перед приездом Иоахима Риббентропа в Варшаву) с прось-

бой в ходе беседы с ним затронуть вопрос Карпатской Украины и спросить: не наступил ли подходящий момент, чтобы Венгрия его решила? В ходе состоявшейся беседы министр «основательно» обратил внимание Риббентропа на «усиливавшееся анархическое положение в Карпатской Украине», подчеркнул заинтересованность Польши в общей границе и заявил о возможном наступлении кризисного состояния. «Мы ответили Хори, – отмечено в записи, – что Польша не обязана спрашивать Германию о ликвидации Карпатской Украины, поскольку она не связана с Венским арбитражем»

Чаки неоднократно запрашивал Берлин о возможности вступления венгерских войск в Карпатскую Украину, причем просил рассматривать этот акт не как политический демарш, а как экономические меры

8 февраля 1939 года Чаки через Стояи интересовался мнением правительства Германии о намерении Венгрии в день выборов 12 февраля в сейм Карпатской Украины ввести туда венгерские войска. Если Германия даст на это свое согласие, то министр иностранных дел просил узнать: венграм самим осуществлять эту операцию или привлечь поляков?

Немцы ответили, что эта проблема пока не актуальна

Статс-секретарь германского МИДа Эрнст Вайцзеккер, информируя немецкого посла в Риме Ганса Маккензена по этому поводу, сообщал: на прошлой неделе венгерский посланник дважды зондировал почву (6 и 7 февраля 1939 года), и во второй раз очень настойчиво, чтобы узнать, «какой будет наша реакция в слу-

242 ñË‚ËÎËÁ‡ˆËﬂ ËÎË ‚‡‚‡ÒÚ‚Ó: á‡Í‡Ô‡Ú¸Â 1918–1945

чае прямого венгерского вмешательства в дела Карпатской Украины, поскольку там продолжается антивенгерская деятельность и в ближайшее время даже можно ожидать там и взрыва».

В недвусмысленной форме МИД Германии рекомендовал венграм не делать этого и предостерегал их «от самовольной акции».

Эрнст Вайцзеккер в основных чертах информировал об этом итальянского посла в Берлине Бернардо Аттолико и сказал ему, что, по его сведениям, Будапешт зондировал почву только в Берлине

Такую политику венгерского правительства не все поддерживали. Ее не разделяли и такие известные политики, как бывший премьер Иштван Бетлен и Калман Каня. При встрече с польским посланником Леоном Орловским 1 февраля 1939 года в длительной беседе Бетлен «беспощадно критиковал политику правительства по отношению к Германии». Он считал, что «венгры должны идти вместе с Германией и Италией и в то же время твердо стоять против непомерных требований немцев». Свою точку зрения он изложил Чаки на последнем заседании комиссии по иностранным делам парламента, подчеркивая, что он не одинок в этих взглядах.

На заседании комиссии по иностранным делам верхней палаты также подверг критике текущую политику правительства в отношении с немцами бывший министр иностранных дел Каня, который с документами в руках доказывал, что в чехословацком вопросе немцы с самого начала проводили в связи с венграми неискреннюю политику, стремясь овладеть всей Чехословакией. Бетлен и Орлов-

ский обменялись мнениями и в отношении Карпатской Украины. Бетлен сказал собеседнику, что после ноябрьского кризиса 1938 года немцы вели себя так, что Чаки не знал, захочет ли принять его Гитлер во время визита к Риббентропу

Верное Гитлеру венгерское правительство аккуратно и систематически информировало министерство иностранных дел Германии о своих планах. Оно полагало, что руководители империи в скором времени выполнят свое обещание и при решении чехословацкого вопроса Закарпатье будет отдано Венгрии.

27 февраля Чаки просил венгерского военного атташе в Берлине Калмана Харди передать статс-секретарю министерства иностранных дел Эрнсту Вайцзеккеру, что за захват Карпатской Украины Венгрия вступит в еще более тесные отношения со странами оси и предложит Германии венгерскую сеть сообщений для осуществления немецких планов в Восточной Европе

. Чаки, зная о перспективных планах Гитлера, сообщил в германское министерство иностранных дел, что Венгрия добивается Карпатской Украины не для того, чтобы иметь с Польшей общую границу, а ради получения карпатского леса

На следующий день Иштван Чаки написал письмо посланнику в Варшаве Андрашу Хори, в котором дал ему указание посетить министра иностранных дел Польши Юзефа Бека и попросить его во время намеченной им поездки в Лондон от имени регента Миклоша Хорти обратить внимание Невилла Чемберлена и министра иностранных дел Англии Эдварда Галифакса на то, что «Венгрии обязательно нужна Русиния, и она никоим

у‡ТЪ¸ ЪВЪ¸ﬂ. Д‚ЪУМУПМ‡ﬂ иУ‰Н‡Ф‡ЪТН‡ﬂ кЫТ¸ Л д‡Ф‡ЪТН‡ﬂ мН‡ЛМ‡ 243

образом не может отказаться от нее». Важно не только то, что возвращенные земли находятся в тесной географической, транспортной и экономической связи с «насильственно удерживаемой русинской территорией», но и то, что для сохранения плодородия почвы восточнее Тисы и частично на Большой Венгерской низменности требуется уберечь леса русинской территории от хищнического хозяйствования. Вырубка леса при 1400 мм осадков в среднем в год привела бы к исчезновению со склонов гор плодородной земли, почва в Русинии подверглась бы эрозии, и самый плодородный край за Тисой, где выращивается венгерская пшеница, превратился бы в болото. Такая опасность, по мнению Хорти, существует, поскольку правительство Волошина для пополнения бюджета готово вырубить лес, а Германия согласна закупить любое его количество.

Но в этом письме содержалось и то, чего не было в инструкциях для руководства венгерских миссий за рубежом: Венгрия, сообщал Чаки, еще и потому не может терпеть рядом с собой «примитивную государственную общность», что чешское государство неспособно осуществлять там соответствующий контроль, в результате чего «рутенская территория стала центром далеко идущих политических интриг», в которых принимают участие государства, которые по различным причинам избегают открыто сталкиваться с Венгрией.

По мнению Чаки, Венгрия всегда проводила корректную политику и в будущем намерена поступать так же, но в Англии должны понять, что венгерское правительство не может ждать со сло-

женными руками, пока на нее обрушится с рутенской территории непоправимый экономический или политический удар. «Мы, естественно, желаем решить вопрос мирным путем, но не можем отбрасывать другое решение, если к нему принудят нас наши жизненные интересы», – сообщал Беку Чаки. Он просил польского министра передать это премьеру и министру иностранных дел Великобритании, опустив часть, касающуюся возможности применения военной силы

Поскольку венгерская пропаганда объясняла отказ своего правительства признавать Карпатскую Украину экономическими причинами, то иностранные дипломаты в Будапеште обращались в МИД Венгрии за разъяснениями: как это понимать?

1 марта 1939 года временный поверенный в делах Великобритании А.Д.Ф. Гаскон посетил постоянного заместителя министра иностранных дел Венгрии Яноша Вернле и спросил, решена ли уже окончательно проблема Карпатской Украины. Вернле ответил отрицательно, в духе концепции, разрабатывавшейся для венгерских посланников, согласно которой те должны были убеждать власти стран аккредитации в правильности венгерской позиции.

Но как записал Вернле, «Гаскон, очевидно, не понял данные мной разъяснения». Он несколько раз переспрашивал, каким образом происходит эрозия почвы целого края и как может влиять на плодородие земли дождь, выпадающий вдалеке от нее. Он так и ушел, не уразумев сути дела.

В тот же день Вернле обедал с Ф.Г. Редвардом, пресс-атташе английского по-

244 ñË‚ËÎËÁ‡ˆËﬂ ËÎË ‚‡‚‡ÒÚ‚Ó: á‡Í‡Ô‡Ú¸Â 1918–1945

сольства в Венгрии, который сразу поднял вопрос о беседе заместителя министра с временным поверенным в делах и тоже просил дать разъяснения. И хотя этот собеседник, по мнению Вернле, оказался более понятливым, но и он не уяснил взаимосвязи этих явлений.

В конце записи об этих встречах Вернле сделал вывод: большая часть людей без предварительной пропаганды не способна увидеть сути «в такой постановке русинского вопроса»

Вслед за этим венгерский МИД разработал инструкцию для руководителей своих миссий за рубежом, которая была призвана убедить правительства и общественное мнение этих стран в экономической необходимости для Венгрии Карпатской Украины. Чаки в сопроводительном письме писал: даже специалисты, занимающиеся политическими и экономическими вопросами, и дипломаты не могут полностью понять, почему Венгрия так живо наблюдает за судьбой Русинска и почему «она не признает сегодняшний его статус окончательно принятым», то есть претендует на Карпатскую Украину

В этой инструкции говорилось: для водной системы Венгрии важной является река Тиса (с ее притоками), текущая с территории Карпатской Украины, покрытой в основном лесами, где выпадает около 1400 мм осадков в год, что оказывает большое влияние на баланс водных ресурсов в долине Тисы. Правительство Волошина, нуждаясь в средствах, начало вырубать лес на продажу

, что вскоре может привести к эрозии почвы и затоплению весенними и осенними дождями плодородных земель Венгрии в долине Тисы.

Далее Чаки, чувствуя надуманность проблемы, да и зная о ней, просил посланников в зарубежных странах настаивать на том, что опасения Венгрии якобы ни в коем случае не являются новым приемом, скрывающим политические цели. Существующее в Карпатской Украине положение, продолжал Чаки, злонамеренность и беспомощность правительства Волошина исключают возможность подписания международных соглашений о регулировании использования лесов и защиты жизненных интересов венгерского сельского хозяйства.

В таких обстоятельствах Венгрия не может признать статус Карпатской Украины окончательным

Из этих материалов ясно видна вся надуманность проблемы. Ведь Венгрия совместно с Польшей одновременно закрыли границы с Карпатской Украиной с целью ее изоляции и удушения. Только под давлением Германии Венгрия вынуждена была отменить эту блокаду. А лес, который сплавлялся в основном по Тисе, в зимние месяцы 1938–1939 годов почти прекратили вырубать из-за невозможности транспортировки его на юг Европы водным путем.

В условиях запрета со стороны Германии попыток Венгрии явочным порядком оккупировать Закарпатье и отсутствия конкретных сроков его отмены Венгрия предпринимала и другие меры по «приобретению Карпатской Украины». Постоянный заместитель министра иностранных дел Венгрии Янош Вернле прибыл в Прагу и 6 марта информировал Франтишека Хвалковского о положении в Закарпатье в духе венгерской пропаганды (хищническая вырубка леса и тому

у‡ТЪ¸ ЪВЪ¸ﬂ. Д‚ЪУМУПМ‡ﬂ иУ‰Н‡Ф‡ЪТН‡ﬂ кЫТ¸ Л д‡Ф‡ЪТН‡ﬂ мН‡ЛМ‡ 245

подобное). Опираясь на эти аргументы, Вернле заявил Хвалковскому, что овладение Карпатской Украиной неизбежно. Но сегодня еще можно решить эту проблему путем компенсации, в то время как в будущем на это рассчитывать не придется

. Причем, как сказал Вернле, это

официальное предложение Венгрии.

Чем можно объяснить такую инициативу с венгерской стороны? Ведь еще недавно правительства двух стран – Венгрии и Чехословакии – были непримиримыми врагами. Да и теперь обе страны готовились к войне за пересмотр статускво, несмотря на то что они были связаны в одинаковой мере признанием решений Венского арбитража окончательными, то есть нерушимыми, пока свою позицию не изменят арбитры. К тому же и в Чехословакии правительство было уже прогитлеровским.

В министерстве иностранных дел Венгрии к этому времени было предостаточно материалов, свидетельствовавших о том, что новые власти считали сохранение автономной Карпатской Украины в составе Чехословакии тягостным для страны.

Посланник Венгрии в Чехословакии Янош Веттштейн 1 марта доносил из Праги в Будапешт: в последние недели здесь, в Праге, усиливаются признаки, которые позволяют сделать вывод, что чехи в глубине души с большой охотой рады освободиться от Русинии, но, естественно, по известным причинам открыто признаться в этом не могут. Веттштейн напоминал, что он уже осмеливался ссылаться на обстоятельства, обострившие отношения между отдельными республиками, а также на те финансовые трудно-

сти, с которыми столкнулись Словакия и Русиния и улучшение которых Русиния ждет от Праги. В отношении Словакии Прага проявила склонность покрыть дефицит бюджета, но сомнительно, что она сделает это и для Русинии. По сведениям, полученным им по дипломатической линии, сохранение там статус-кво обходится центральному правительству ежедневно в 1,5 млн. корун, но и эта сумма оказывается недостаточной.

Несмотря на то что пражское правительство идет в Закарпатье на такие огромные материальные жертвы, его слово в Хусте не имеет веса (Волошин даже не выделил помещения для назначенного Прагой министра Льва Прхалы).

Праге начинает надоедать такое положение. Особенно Хвалковскому, которому стало в тягость внешнеполитическое своеволие братиславского и хустского правительств, за последствия которого приходится отвечать ему.

«Настало время, – пишет Веттштейн, – изменить это, сказал мне на днях Хвалковский, ибо наконец дойдет до того, что они будут пить, а голова будет болеть у меня»

Все это – повод для размышления: почему Хвалковский сразу же не отверг официальное предложение Вернле и заявил – дело трудное, он должен обсудить его с президентом и другими членами правительства, после чего даст ответ

Сразу же после визита к Хвалковскому Вернле посетил германского временного поверенного в делах в Чехословакии Хенкке и сообщил ему о своем предложении Хвалковскому. Германский представитель «отнесся к этому явно отрицательно» и дал понять, что Берлину Русь нужна

, так

246 ñË‚ËÎËÁ‡ˆËﬂ ËÎË ‚‡‚‡ÒÚ‚Ó: á‡Í‡Ô‡Ú¸Â 1918–1945

как он мог и не быть ознакомленным с последними замыслами Гитлера.

Янош Вернле в тот же день, 6 марта, послал Иштвану Чаки шифрограмму о ходе беседы с Франтишеком Хвалковским. Тот сказал, что только после разъяснения замминистра понял, насколько жизненно важно для Венгрии приобретение Карпатской Украины (раньше он считал, что здесь замешаны только политические соображения), но ответа сразу не дал, так как ему нужно еще переговорить с президентом, словацким правительством и другими. Результаты он обещал сообщить через посланника Яноша Веттштейна. Хвалковский принял к сведению, что в качестве рекомпенсации венгры не могут пойти на территориальные уступки (представитель правительства Словакии предлагал: Венгрия получает Закарпатскую Украину, но возвращает Кошице), «но и цену не может назвать, ибо пока не знает, продадут ли Русинию». В ответ Вернле предупреждал: «теперь еще могут за нее что-то получить, а позже – ничего».

Интересовался Хвалковский и позицией Германии. Ответ: все еще стоит на позиции решения Венского арбитража.

Из беседы с чехословацким министром Вернле сделал вывод, что тот не отказывается от предложения, но боится Германии. Можно будет достичь какогото результата только в том случае, если оказать на Берлин «сильное и быстрое давление»

, заключал он донесение.

Но, как сообщал Чаки 8 марта посланнику в Лондоне Дьёрдю Барце, переговоры Яноша Вернле в Праге закончились безрезультатно

Еще в середине февраля польский посланник в Праге Казимир Папее доносил

в МИД Варшавы о беседе с Франтишеком Хвалковским касательно Карпатской Украины. Министр спросил: каково личное мнение посланника и официальное Варшавы – что с ней делать? Папее ответил: проблему эту нужно решать вместе с соседями, а не против их интересов. (Позже Бек рекомендовал посланнику и в последующих беседах держаться такой тактики.) Хвалковский пытался также выяснить, беспокоит ли Папее судьба Карпатской Украины в связи с интересами Венгрии или Польши.

17 февраля Папее радиотелеграммой сообщил в Варшаву результаты беседы с Каролем Сидором, заместителем премьер-министра (ранее тесно связанным с польским правительством), с точки зрения которого Словакии «Русь надо сбыть Венгрии». Такого мнения, свидетельствовал он, придерживались и чехи, в частности премьер Рудольф Беран. Они имеют достаточно политических, а также финансовых хлопот с ней

Варшава была информирована о том, что венгры ничего не смогут сделать в отношении Карпатской Украины без согласия Гитлера. Чаки неоднократно сообщал им об этом. Так, 18 февраля посланник Польши в Будапеште Леон Орловский радиотелеграммой доносил в Варшаву о полученной от Чаки информации: «Перед выборами в Закарпатье он спросил Гитлера, можно ли ввести в Карпатскую Украину венгерские войска для наведения порядка, и за день до выборов, то есть 11 февраля, канцлер ответил: строго придерживаться Венского арбитража. То же сказал ему и Чиано»

25 февраля 1939 года Казимир Папее прислал в МИД Польши телеграмму о

у‡ТЪ¸ ЪВЪ¸ﬂ. Д‚ЪУМУПМ‡ﬂ иУ‰Н‡Ф‡ЪТН‡ﬂ кЫТ¸ Л д‡Ф‡ЪТН‡ﬂ мН‡ЛМ‡ 247

беседе с Рудольфом Бераном, Франтишеком Хвалковским и Каролем Сидором, которые формально дали отрицательный ответ на венгерское предложение. Чехословакия связана, так же как и Венгрия, Венским арбитражем. И между прочим, продолжал министр, население Подкарпатской Руси не высказывалось за выход из Чехословакии.

Учитывая форму и тон беседы с чехословацкими руководителями, а не ее содержание, посланник все же сделал вывод: чехи отдали бы Карпатскую Украину

Польская сторона считала, что венгерское руководство ведет себя нерешительно, и, как упоминалось выше, обещала самостоятельно решить проблему Карпатской Украины. Иштван Чаки в шифрограмме венгерскому посланнику в Варшаве Андрашу Хори просил разузнать, есть ли что-нибудь новое в польских планах по этому вопросу, и добавлял: «Сопоставляя события, я не считаю невозможным, что польское правительство действительно готовится что-то предпринять в Русинии с ведома Германии и чем-то компенсировало ее одобрение»

В начале телеграммы Чаки сообщал Хори: по имеющейся у него информации из источника, заслуживающего доверия, Польша в ближайшее время организует восстание в Русинии.

Сомнение Чаки в отношении намерений Польши свидетельствует об истинном состоянии дел в венгеро-польских отношениях.

И действительно, польское правительство, усомнившись в готовности Венгрии активно продолжать подготовку к захвату Карпатской Украины, само-

стоятельно разработало план террористической, диверсионной и пропагандистской деятельности в Закарпатье. План был разработан польскими консулами Мечиславом Халупчинским (Ужгород) и П. Курницким (Хуст – Севлюш) и согласован с присланным по просьбе посланника Казимира Папее в Прагу представителем польского Генштаба полковником Скрдлиджевским в первой декаде января 1939 года. По этому плану диверсионные акции в Закарпатье должны были вестись из двух центров: Ужгорода (уже тогда включенного в состав Венгрии) и Пряшева (оставшегося в Словакии).

Первая акция – пряшевская: политико-агитационная (издание и распространение материалов), устная агитация, направленная на сопротивление населения властям (отказ от платежей налогов, проведение забастовок и демонстраций). Штаб ее в составе Павла Коссея

, Петра Жидовского, Эдмунда Бачинского и Ивана Пещака планировалось разместить в Пряшеве. Коссей назначался руководителем акции в Карпатской Украине, а Жидовский – в Восточной Словакии. Затем намечалось кооптировать в высшее руководство епископа Гайдоша, для того чтобы втянуть в борьбу и духовенство. С ним из Ужгорода поддерживал бы связь Халупчинский, и таким путем передавались бы инструкции по линии Коссей – Жидовский.

До открытия польского консульства в Братиславе контроль возлагался на Курницкого в согласии с польским посольством в Праге. На эту акцию МИД Польши предполагал выделять около 60 тыс. чехословацких корун в месяц.

248 ñË‚ËÎËÁ‡ˆËﬂ ËÎË ‚‡‚‡ÒÚ‚Ó: á‡Í‡Ô‡Ú¸Â 1918–1945

Руководство акцией в Ужгороде возлагалось на представителя Генштаба Польши, который находился бы в тесной связи с каноником Мариной. В их задачу входило создание в Карпатской Украине конспиративных троек, целью которых было бы осуществление диверсий и террора (нападения на помещения учреждений, казарм сечевиков и так далее), проведение террористических актов против эмигрантов из Галиции, инструкторов из Берлина (исключая нападения на политических деятелей местного происхождения). В Ужгороде планировалось сотрудничество с венграми. В этом центре все расходы возлагались на Генштаб Польши

Хотя замысел был глобальным, результаты оказались не очень серьезными. Несмотря на то что задумка находилась под пристальным наблюдением, на ней несколько раз останавливался посланник в Праге Казимир Папее и другие, приводя противоречивые (непроверенные) данные. Наконец Курницкий, на которого была возложена задача координации и контроля за работой «штаба», направил 22 февраля 1939 года пространное донесение в МИД Варшавы «О положении в Карпатской Украине», с которым МИД ознакомил II отдел Генштаба и отдел безопасности МВД.

Курницкий написал его на основе бесед в течение двух недель февраля с Павлом Коссеем и Петром Жидовским в Праге, беседы 19 февраля с Жидовским в Пряшеве и 20-го – со Степаном Фенциком в Берегове. Начал он с того, что сейчас у Фенцика нет конкретной программы, а Коссей и Жидовский не хотят работать вместе, каждый действует по своему

плану: Коссей на Руси, а Жидовский – на Пряшевщине.

О Коссее он высказывался нелестно – он был дважды арестован: до и после выборов в сейм. Беседовали с ним Ревай и Климпуш, перетягивали на свою сторону, предлагали включить в единый список по выборам от русских партий. «С нами, – писал Курницкий, – он работает неискренне, только бы выманить денег». Сразу пришел из тюрьмы и просил согласия прервать работу на две недели. Консулу не оставалось ничего иного, как удовлетворить это пожелание.

Не лучшее представление сложилось у «инспектора» и о Петре Жидовском. Сначала Жидовский говорил, что у него достаточно людей, только бы поляки давали оружие для проведения диверсий, а когда ему сказали, пусть он занимается агитацией и пропагандой (как планировалось), то «смелых» людей у него не оказалось и для того, чтобы переправить литературу через словацкую границу в Карпатскую Украину. Он получил установленную квоту (30 тыс. корун) для печати, но не смог договориться даже со словаками. По приглашению Алексея Геровского собирался ехать в США на съезд, но ему не разрешили. Кто в таком случае будет вести борьбу против украинцев на Пряшевщине? Курницкий писал, что Степан Фенцик полностью дезавуировал ценность работы Петра Жидовского. Курницкий рекомендовал прислать на помощь Жидовскому людей Марины для «уничтожения украинских гнезд» в Бардиеве, Мезилаборце и других местах.

О Фенцике он писал, что тот жаловался на венгров за проведение ими «русинской кампании» и информировал его о

у‡ТЪ¸ ЪВЪ¸ﬂ. Д‚ЪУМУПМ‡ﬂ иУ‰Н‡Ф‡ЪТН‡ﬂ кЫТ¸ Л д‡Ф‡ЪТН‡ﬂ мН‡ЛМ‡ 249

том, что просил Коссея возить его газеты в Хуст. В отношении желания Фенцика отметил, что тот хотел бы приехать в Варшаву и написать несколько отчетов о своей работе. Он продолжает поддерживать связь с польским консулом в Ужгороде, а в последнее время и с посланником Орловским в Будапеште. В то же время Фенцик ведет неинтересную игру. Связался с претендентом на российский трон Владимиром, который пообещал ему помощь людьми.

Остановился Курницкий и на внутреннем положении в Карпатской Украине. В отличие от шумихи в печати, по радио, дипломатической переписке о терроре и тому подобном он писал: «Здесь покой и порядок». И отмечал, что растут прочешские симпатии. Чешская полиция и жандармерия уступают место Сечи, влияние которой растет, персонально Климпуша. Но в Сечи есть немецкие инструкторы, писал он. Самые большие трудности у правительства – это финансы.

Наконец, Курницкий информировал свой МИД о создании в Хусте 9 февраля «Антикоммунистической лиги». Председателем ее стал Перевузник, заместителем его – Долинай, секретарем – Химинец. Ревизионную комиссию возглавила Ирина Невицкая, руководитель женского отряда Сечи. Собравшиеся отметили память Евгения Коновальца и Симона Петлюры, направили депеши Андрею Мельнику, Адольфу Гитлеру, Бенито Муссолини, Франсиско Франко и премьеру Японии. На собрании присутствовал начальник штаба Сечи Иван Роман

Молодые сечевики из верхушки организации искали контактов и с мельниковцами. Может быть, Волошин был

прав, когда заявлял корреспондентам, что Андрей Мельник в Закарпатье не был. Связано это было с тем, что после гибели Евгения Коновальца, когда руководство перешло к Мельнику, он проявлял беспрецедентную осторожность. Представитель Венгрии в Берлине сообщал, что Мельник, возможно, самая законспирированная личность в Берлине. Поэтому местной власти (Волошину) пришлось в основном сотрудничать с галицкими националистами, заполонившими Закарпатье. В начале марта 1939 года начальник пограничной охраны II отдела Генштаба сообщил в МИД Польши, что с сентября 1938 по февраль 1939 года около 600 польских граждан – украинцев – тайно выехали в Закарпатскую Украину, потом, после службы в Сечи, нелегально возвратились в Польшу. Они разочаровались политическим и экономическим положеним этого края, утверждал автор информации, часть из них выдворена правительством Карпатской Украины. На следующий день уже начальник II отдела Генштаба сообщил в МИД, что поступили сведения только о трех возвратившихся, что они завербованы и высланы в Польшу для диверсионной работы. В этом документе содержится примечание, согласно которому большая часть молодых украинцев, желавших нелегально выехать в Закарпатскую Украину, задержана на границе, а тех, которые переходят границу, чехи помещают в концентрационный лагерь (Думен) или выдают польским властям

В январе 1939 года польский МИД получил материалы от своего посла в Риме Вьенявы Длугошовского о пребывании в Риме Петра Кожевникова, назвавшегося

250 ñË‚ËÎËÁ‡ˆËﬂ ËÎË ‚‡‚‡ÒÚ‚Ó: á‡Í‡Ô‡Ú¸Â 1918–1945

<<< < Предыдущая 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 2425 / 5025 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 > Следующая >>>

Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]