Добавил:

ivanov666 Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.

Вуз:

Башкирский Государственный Аграрный Университет

Предмет:

[НЕСОРТИРОВАННОЕ]

Файл:

Цивилизация или варварство. Закарпатье 1918–1945. Монография

.pdf

Скачиваний:

Добавлен:

08.09.2026

Размер:

2 Мб

Скачать

☆

<<< < Предыдущая 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 3334 / 5034 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 > Следующая >>>

тали не говорить об автономии и править Подкарпатьем при помощи насилия, арестов, физического истребления непокорного населения.

К тому же продолжался процесс включения отдельных частей Карпатской Украины в административное пространство Венгрии. Так, после второго Венского арбитража Тячевский округ был выведен из состава Мараморошского административного управления регентского комиссариата и присоединен к «жизненному пространству» Венгрии. Там был образован Мараморошский округ, административно присоединенный к собственно Венгрии (anyaorsz

ág). В новый округ бы-

ли включены ценнейшие части бывшего Тячевского, Тересвянского и Раховского округов Мараморошского административного управления регентского комиссариата Подкарпатья.

Не удалось установить, по собственной инициативе или по подсказке, но факт, что 29 октября 1940 года премьерминистра Пала Телеки посетили депутаты венгерского парламента от Подкарпатской Руси и просили его отозвать внесенный им в свое время в палату представителей парламента проект автономии для этого края. Их, наверно, удовлетворяло положение быть назначенными депутатами без выборов, так как они знали, что население бы их не избрало. Делегаты, кроме того, просили премьер-министра заполнить остававшиеся свободными три места в парламенте, предназначенные Подкарпатской Руси. Телеки ответил, что в связи с новым положением он занимается этим вопросом

, но он не успел решить его при жизни. Уже только новый премьер-министр Ласло Бардош-

ши 3 февраля 1942 года просил у правительства разрешения и получил согласие пригласить в парламент руководителя Мараморошского административного управления Подкарпатья Белу Ришко, а также Иштвана Будаи и Петра Гапку

Отношение населения к приглашенным в парламент без выборов удачно подметил начальник политической полиции МВД Будапешта, специализировавшийся по борьбе с левыми и правыми движениями, Йожеф Швейницер-Шомбор в своем донесении от 29 января 1940 года. Он писал: «Нельзя упускать из виду и отрицать то, что по отношению к приглашенным сейчас в парламент население не проявляет (за исключением некоторых) того доверия, которое безусловно необходимо для успокоения страстей и восстановления доверия. Уже сегодня можно установить, что если выборы будут назначены, то большинство населения возвращенных территорий безусловно будет оппозиционным… Меньше всего сторонников, без сомнения, у тех, которые сейчас представляют эти территории в законодательном органе»

. Он обратил внимание и на психологический момент, связанный с таким большим переворотом, каким было присоединение края к Венгрии, от которого люди ждали немедленного и коренного улучшения положения, а поскольку этого не произошло и даже по неизбежным причинам их положение ухудшилось, отвернулись от своих прежних руководителей и обратились к тем, которые обещали новое и лучшее, чем было прежнее и настоящее, и верят в него.

В этом же документе говорилось, что

со времени установления венгеро-совет-

у‡ТЪ¸ ˜ВЪ‚ВЪ‡ﬂ. иУ‰Н‡Ф‡Ъ¸В ФУ‰ ‚О‡ТЪ¸˛ ıУЪЛТЪУ‚ 331

ской границы все наблюдают за поведением русинского населения – как они восприняли русское соседство. Ведь известна та мощная коммунистическая пропаганда, которая велась в этом крае до его оккупации. Цель их и украинцев была почти одна: освободиться из-под власти «угнетателя», воссоединиться «с русскими и украинскими братьями». После установления венгеро-советской границы ежедневно поступали сообщения о том, что большевистская пропаганда прекращена на этой территории только с виду. Подтвердились факты, что часть русинов и не скрывала своих симпатий к Советской России, о чем свидетельствовало массовое бегство и так далее

В отношении разговоров по поводу намерений правителей Венгрии дать населению Подкарпатья автономию, самоуправление, можно констатировать, что они продолжались до осени 1940 года, пока Хорти не принял по этому вопросу свое решение, став на сторону военных. В сентябре регентский комиссар Подкарпатья барон Перени «вдруг» подал в отставку «по собственному желанию». Венгерская печать за 17 сентября сообщила, что новый регентский комиссар в Подкарпатье Миклош Козма приступил к исполнению своих обязанностей и выступил с речью, в которой заявил, что судьба народа Подкарпатья – это судьба Венгрии и мадьярского народа. И тут же пригрозил, что свобода национальной культуры русинов и других народов не может означать политическую распущенность, и всякое стремление в сторону от венгерской государственности и национальной верноподданнической преданности будет беспощадно караться. Через 10 дней Коз-

ма обратился к населению края с манифестом, в котором просил поддержать его деятельность. Он заявил, что первейшим гражданским долгом является преданность и верность к личности регента и венгерской государственности

Все, что осталось от комедии, разыгранной вокруг якобы готовности венгерских правителей предоставить русинскому народу Подкарпатья автономию с самоуправлением, это огромное количество документов в архиве премьер-министра под номерами 19065–19167. Там собраны поступившие проекты автономии, разные пожелания и замечания, протоколы заседания комиссии и другие бумаги. Под номерами дел 18449–18669 сохранились записи выступлений Гомичка, Корлата, Ильницкого, группы Бродия и других политиков, относящиеся к разработке проекта «Подкарпатское воеводство и его самоуправление». Как отмечалось выше, этот проект в парламенте, куда он был внесен Телеки, не рассматривался.

Причины и доводы, послужившие основой того, что палата представителей государственного собрания не стала рассматривать этот проект, встречающиеся в исторической литературе, мягко говоря, не выдерживают критики

. К ним относятся международная обстановка и появившееся в сентябре 1939 года новое соседство, то есть Советский Союз. Ведь с началом Второй мировой войны СССР не только восстановил полные дипломатические отношения с Венгрией, осуществил в отношении ее дружественный жест, возвратив знамена периода войны 1848–1849 годов, участвовал в выставке народных товаров в Будапеште, заключил торговое соглашение с Венгрией, открыл

332 ñË‚ËÎËÁ‡ˆËﬂ ËÎË ‚‡‚‡ÒÚ‚Ó: á‡Í‡Ô‡Ú¸Â 1918–1945

почтовую связь и железнодорожное сообщение между Венгрией и СССР. Только после установления общей венгеро-советской границы и началось активное обсуждение самоуправления для Подкарпатья.

Более правдоподобной была та причина, которая отражена и в цитате, приведенной Б. Желицким, из меморандума члена верхней палаты парламента Гезы Палффи осенью 1940 года, в которой тот писал: «Если подкарпатскую территорию уступим исключительно русинам, то никакими средствами не сможем воспрепятствовать постоянному усилению сепаратистского движения». Способствовать этому будет и обещанная автономия

Зря беспокоились венгерские парламентарии. Правители их страны и не намеревались предоставлять автономию руському населению Подкарпатья, о чем свидетельствуют следующие факты. Примерно на этапе завершающей стадии обсуждения проекта автономии Степан Фенцик обсуждал возможность утвердить устав своего детища – общества имени Духновича. Он послал проект устава министру культов и просвещения Балинту Хоману. А тот посоветовался с премьер-министром, который 14 июля 1940 года предложил убрать из проекта все пункты, где говорилось об автономии

Подкарпатья, а термин «угророс» заменить на «рутен»

Как свидетельствуют вышеприведенные материалы, мотивы, двигавшие правителями хортистской Венгрии, были не столько внешними, сколько носившими прежде всего внутренний характер. Тем и объясняется, что из проекта создания Подкарпатского воеводства сначала выпало слово «автономия», а затем и «самоуправление», и вообще были похоронены в архивах разговоры о Подкарпатском воеводстве. С полной уверенностью можно утверждать, что в годы венгерской оккупации в Подкарпатье не существовало никакого Подкарпатского воеводства (K

árpátaljai Vajdaság), причем еще «с пра-

вом самоуправления для русинского народа». Трудно себе представить, для чего и кого нужна эта фальсификация. На деле в Подкарпатье в те годы существовал беспощадный террор. Жандармско-полицейский режим, военная диктатура хортистов истребили за пять лет пятую часть населения края. Жизнь населения тех лет сопровождалась гнетом, тюрьмами, страшными притеснениями, лагерями интернированных. Теперь некоторые историки пытаются выдать это за благо для народа, «наиболее благотворный период для русинского национального развития».

у‡ТЪ¸ ˜ВЪ‚ВЪ‡ﬂ. иУ‰Н‡Ф‡Ъ¸В ФУ‰ ‚О‡ТЪ¸˛ ıУЪЛТЪУ‚ 333

амена военной администрации на

гражданское управление проходила, по свидетельству Пала Телеки, с трудом. Военные утверждали, что они имеют право на управление территорией, завоеванной их кровью. Они с трудом сдавали свои позиции. Между тем в Подкарпатье образовалась страшная безработица. Полученные еще при военной администрации статистические данные на 25 мая 1939 года показывают, что во всех 13 округах, существовавших тогда, было 59 377 сельскохозяйственных рабочих. В том числе более 30 тыс. мужчин, почти столько же парней, около 14 тыс. женщин, а остальные – дети. Ранее из них 9500 мужчин работали в лесах. На момент составления статистики там их за нищенскую плату сезонных рабочих было занято всего 3200 человек. Больше всего сельскохозяйственных рабочих было в Воловском и Великоберезнянском округах, в каждом более чем 10 тысяч. К тому же выехали на заработки в Германию 686 человек и завербовались на уборку урожая на территории трианонской Венгрии 706 отходников

Таким безвыходным положением населения края при отсутствии официальной посреднической организации воспользовались жулики и проходимцы и стали заключать договора на уборку урожая с безработными края, не имевшими представления о правилах и обычаях по найму рабочей силы в Венгрии; они, не понимая венгерского языка, подписывали вслепую предложенную им бумагу. В архивах сохранилась масса документов с жалобами на обман таким путем. 30 июня 1939 года венгерский королевский инспектор писал из Будапешта экономическому инспектору в Берегово, что на территории Бережского комитата работодатели сами заключали договора, незаконно эксплуатирующие рабочую силу, и большинство из них неприемлемо. При условии, что по указанию военной администрации разрешено было заключать договор за 11, 12-й сноп в натуре, они подписывали договора за 17–18-й сноп. Игнацне Осипович хотела заключить договор на 21-ю часть, да еще договаривалась не давать рабочим питание в дождливые дни.

ÉÎ‡‚‡ ÚÂÚ¸ﬂ

èÓ‰Í‡Ô‡Ú¸Â Ì‡ ÔÂ‚ÓÏ ˝Ú‡ÔÂ

ÇÚÓÓÈ ÏËÓ‚ÓÈ ‚ÓÈÌ˚

В те же дни инспектор ознакомился с теми договорами, которые были заключены с 19 по 26 июня в Воловском округе, и установил, что они ниже дозволенной заработной платы, а «условия договора возмутительно дискриминационные». Там же помещен список, кого и куда завербовали на сельскохозяйственные работы, в том числе 20 мужчин и 30 женщин на три месяца из Загатья в поместье графа Морица Эстерхази в Чакваре, 35 мужчин и столько же женщин из Дешковицы и Брода в епископское имение в Мако на три месяца, из Иршавского округа было завербовано всего 400 мужчин и 100 женщин

Приведем несколько жалоб русинов, отправившихся на заработки на собственно венгерскую территорию. 80 рабочих-русинов из села Люта Великоберезнянского округа работали на виноградниках в Дьёндьёшвисанта. Там им дали испорченное сало, и они отравились. Один из них умер, еще четверо заболели, а остальные вернулись домой. В министерство земледелия поступила жалоба и на положение русинов в государственном коневодческом хозяйстве в Мезёхедьеш, куда из 57-го хутора ушли 83 русина. Рабочим первого и второго разряда обещали платить поденные по 3 и по 2,50 пенгё, а давали соответственно по 1,33 и по 1, причем из этой суммы еще вычитали по 90 филлеров на питание. Туда же поступила жалоба тех русинов из Керецких, что работали в имении графини Викторне Карой в Эрдёкёвешди. Русины утверждали, что они не понимали текста договора, но знают, что договаривались на шесть, а не девять недель, и оплата натурой, а не деньгами. Они оспаривали и ряд других пунктов

Во втором параграфе этой главы приводились свидетельства о том, что многие из отправившихся на заработки на Большую венгерскую низменность еле покрыли расходы на дорогу. Об этом же отмечалось и в опубликованной тогда же брошюре руководителей Подкарпатского регентского комиссариата, но в другом ракурсе. Там говорилось о том, что 7500 отходников получили работу на венгерской равнине и в «Футуре» выдали им за труд 24 тыс. центнеров пшеницы. В качестве примера заботы правительства об улучшении социального положения населения приводилась продажа ему 700 вагонов кукурузы по 15 пенгё за центнер (при цене 20), и восклицалось: «Еще никогда так не бывало»

В этой брошюре затрагивался вопрос о строительстве казарм (о чем будет сказано ниже), а также проблема школ. В ней указывалось, что в то время на территории бывшей Карпатской Украины, или, по-новому, Подкарпатского комиссариата, насчитывалось 524 школы и 2322 учителя. В списке школ выше народных (начальных), составленном по просьбе МИД Венгрии, весной 1939 года действовало в Ужгороде руськое отделение средней школы и руськие курсы (после обеда) вместо закрытой средней школы в Перечине, педучилище и горожанская школа, а также смешанные курсы переведенной туда закрытой школы в Севлюше. В Мукачеве было руськое отделение средней школы, педучилище и горожанская школа. Средние школы функционировали в Хусте и Сваляве, а также первые четыре класса гимназии в Билках с руським языком преподавания

. Но зато росло число

венгерских школ, причем и в таких селах,

336 ñË‚ËÎËÁ‡ˆËﬂ ËÎË ‚‡‚‡ÒÚ‚Ó: á‡Í‡Ô‡Ú¸Â 1918–1945

где не было ни одного венгра, что позже было официально признано властями.

Депутат, назначенный в парламент от партии Бродия Михаил Демко был членом Всевенгерской экономической комиссии 33 (позже преобразованной в комиссию 36, а потом доведенной до 42 человек), часто выступал на заседаниях этих комиссий. На одном из них ее председатель Ференц Ронкаи знакомил членов комиссии с правительственным законопроектом о временном управлении промышленностью. Сразу после первого Венского арбитража правительство приняло постановление о том, что пока остаются в силе лицензии на разрешение заниматься промышленной деятельностью, приобретенные по чехословацким правилам. Новое идентичное постановление от 7 июля 1939 года, распространенное и на Подкарпатье, предписывало к 30 сентября 1940 года обеспечить трудовой книжкой всех промышленных рабочих и их помощников. Оно обязывало до 31 декабря 1942 года везде образовать промышленные корпорации.

В прениях Демко, между прочим, заявил, что в Подкарпатье нет экзаменационной комиссии для установления специальности. Нужно ехать в Дебрецен и кроме расходов на дорогу внести еще и плату за экзамен. Он предлагал помочь консолидации в крае и тем, чтобы не собирали плату за чистку труб с тех домов (таких в селах большинство), где нет дымоходов – там дым идет прямо на чердак и консервирует солому. Отвечая оратору, госсекретарь Балинт Терлеи сказал, что комиссия для сдачи экзаменов на мастеров в Подкарпатье может быть создана только после образования корпорации промышленников, что намечено к концу 1942 года.

Позже, на заседании комиссии 42, Демко подчеркивал, что в Подкарпатье после захвата его венграми была упразднена школа подготовки лесников, выпускавшая в год по 40–50 специалистов, и просил ее восстановить. В Подкарпатье закрыли две школы обработки дерева, в том числе в Ясиня, оборудование которой вывезли в Сигет. В Севлюше прекратила существование школа по обработке металла, двухгодичная сельскохозяйственная школа в Мукачеве, нет школы виноградарей. Так что те из окончивших четыре класса горожанской школы, которые могли поступить на обучение этим специальностям, «теперь босиком пасут рогатый скот». Это недовольные полуинтеллигентные люди, которые уже не крестьяне и не имеют занятий, работы, только агитируют, как он выразился, «в противоположном направлении». Просил дать им работу по их способностям

Заботу венгерских властей вызывало и бегство молодежи из Подкарпатья и страны в целом в СССР. Уже в начале декабря 1939 года военный министр направил премьеру донесение, по которому в Подкарпатье и в Будапеште имеются люди, «переманывающие студентов-русинов в Советский Союз»

. Позднее (ноябрь 1940 года) заместитель начальника полиции пограничной полосы сообщал министру внутренних дел о бегстве в СССР около 2500 человек. Указывая причину, утверждал, что в сентябре бежали в основном те, которые не хотели идти в венгерскую армию

. Это сообщение попало в канцелярию премьер-министра 27 ноября, откуда 3 января 1941 года сообщили, что переход в СССР идет организованным путем. Некоторые превратили перевод

у‡ТЪ¸ ˜ВЪ‚ВЪ‡ﬂ. иУ‰Н‡Ф‡Ъ¸В ФУ‰ ‚О‡ТЪ¸˛ ıУЪЛТЪУ‚ 337

через границу в незначительный бизнес. Часть из бежавших русские вернули, а других поместили в лагерях для перевоспитания. В донесении от 16 ноября 1940 года он писал, что он не думает об их большой симпатии к Советской России, а всего лишь к русским. Они хотят в России лишь улучшить свое экономическое положение. В другом донесении указывалось, что в Карпатах переводят беглецов и из собственно Венгрии

На заседании правительства 26 марта 1941 года военный министр докладывал, что в прошлом году составил список тех людей, в основном украинцев по национальности, которые бежали в СССР, Германию и Словакию в первой половине 1940 года, и высказал пожелание лишить этих людей венгерского гражданства. Министр внутренних дел в принципе с этим согласился, но считал, что для примера нужно лишить венгерского гражданства только 10% из числа бежавших, и просил регентского комиссара выделить из списка министра внутренних дел 10% (976 человек), более всего опасных для венгерского государства. В Подкарпатье военная комендатура, полиция, госбезопасность и контрразведка составили список из 250 человек, и из них выделили 108 человек, которых, с точки зрения безопасности, в первую очередь нужно лишить гражданских прав. В этот список (он приложен к протоколу) включена в основном интеллигенция: учителя, студенты и так далее, промышленные рабочие – отчасти коммунисты, отчасти украинские националисты. В нем фигурируют поденщик из Перечина Василий Цмур, Василий и Михаил Климпотюки из Бочкова, Дмитрий Тарахонич из Ре-

пинного, Михаил Затворницкий из Заброди и другие

Через четыре месяца правительство вернулось к этому вопросу. 26 августа 1941 года министр внутренних дел Ференц Керестеш-Фишер внес на рассмотрение совета министров (по предложению регентского комиссара Подкарпатья от 9 июля 1941 года) список жителей Подкарпатья (бывшей Карпатской Украины) из 2883 человек, которые в 1940 году и позже бежали в СССР, и все они принадлежали к противникам венгерской государственной идеи, были ярыми сторонниками коммунистического направления. К бегству их побудили не экономические трудности, а исключительно коммунистические идеи. В ходе дискуссии поступило предложение лишить их и членов их семей венгерского гражданства, чтобы они не могли возвратиться. Мотивировалось это интересами государственной безопасности. Это предложение было принято правительством. Хотя в протоколе и написано, что список приложен, но на деле он оказался не тем, который обсуждало правительство. Он был сокращен более чем на 100 человек – в нем уже насчитывалось только 2764 фамилии

Число эмигрантов из Закарпатья в СССР еще не установлено. Только в фонде Ужгородского краевого королевского суда (как его именовали тогда) более 4 тыс. дел, среди которых преобладают обвинения венгерскими властями граждан Подкарпатья в переходе границы Венгрии и СССР, в том числе и групповые, уклонение от службы в венгерской армии в годы оккупации края венгерскими войсками

338 ñË‚ËÎËÁ‡ˆËﬂ ËÎË ‚‡‚‡ÒÚ‚Ó: á‡Í‡Ô‡Ú¸Â 1918–1945

Павло Магочий в уже упоминавшемся труде допускает, что, по разным данным, в 1939–1940 годах из Подкарпатья в Советский Союз бежало от 15 до 50 тыс. человек

. Причем он почти шестилетний период венгерской оккупации изложил на двух страницах в отдельном параграфе, названном «Второе венгерское господство». И неудивительно, что там не оказалось места показу сопротивления местного населения хортистскому диктаторскому режиму.

Между тем коммунистическая краевая парторганизация и после ее запрета чехословацким правительством осенью 1938 года оставалась самой влиятельной политической силой в Подкарпатье, осваивала методы подпольной работы. Воссоздаваясь в новых условиях, она сохранила прежнюю окружную организационную систему. Создавать нелегальную парторганизацию с центром в Хусте начал еще ее первый секретарь Олекса Борканюк. Но в связи с захватом края хортистами он, как и значительная часть руководства партии, вынужден был покинуть родину и эмигрировать в СССР. В это время бывший сенатор чехословацкого парламента Иван Локота работал в лесу в окресностях села Соль. В апреле 1939 года он связался в подполье с Енё Лебовичем и Германом Якубовичем и дал им указание восстановить коммунистические организации в Великом Березном и округе. На совещании в Березном Иван Локота поручил Герману Якубовичу установить связь с ужгородской коммунистической организацией, ее руководителем Николаем Ротманом. На квартире у Якубовича было проведено совещание. На нем было решено, что в Великом Березном будет

создан территориальный центр. Позже там было создано территориальное руководство во главе с Ене Лебовичем. В него также вошли Герман Якубович, Шаламон Шимкович, Иван Варга (Караман), Василий Семьон.

Вскоре были созданы коммунистические партийные организации в Заброди, Соли, Домашине, Княгине и Кострине. В июне 1939 года уже были созданы подпольные партийные организации в 17 селах. Великоберезнянское территориальное руководство поддерживало связь по партийной линии и вопросам печати с мукачевским и ужгородским окружными руководствами до весны 1940-го, когда провалился ужгородский округ. Летом 1940 года в СССР выехал Иван Локота и позже Енё Лебович, территориальный секретарь. При березнянской территориальной организации были созданы путешествующие группы организаторов: Михаил Затворницкий, Михаил Пекарь (Забродь), Петр Ковач (Домашин).

Ужгородская окружная партийная организация поддерживала связь с кошицкой организацией, к которой на время перешло руководство общевенгерским коммунистическим движением (Шёнхерц). В ужгородской партийной организации все нити держал в своих руках адвокат из Ужгорода Николай Ротман. Он создавал организации не только в городе, но и в мелких селах. Внимание организаторов было направлено не только в сторону промышленных рабочих – они проводили свою деятельность среди лиц свободных профессий, помощников торговцев, учеников мастеров и даже среди молодежи средних школ. Они стремились привлечь на свою сторону людей при помо-

у‡ТЪ¸ ˜ВЪ‚ВЪ‡ﬂ. иУ‰Н‡Ф‡Ъ¸В ФУ‰ ‚О‡ТЪ¸˛ ıУЪЛТЪУ‚ 339

щи изданных ими или полученных от кошицкого руководства листовок. Таким образом в Подкарпатье в коммунистическое движение включились многие, и королевская прокуратура обвинила 395 лиц за развернутую ими деятельность в подпольной коммунистической партии

С 21 по 23 ноября 1940 года проходил процесс особого трибунала Кошицкого суда при закрытых дверях, где рассматривалось дело Юлия Ануфрия: 24 человека обвинили в попытке насильственного свержения государственного и общественного строя. Среди них были Анна Бачо, Эден Габор, Иван Кедюлич, Иосиф Тот, Павел Сирко и другие. Вообще о коммунистическом движении в Подкарпатье в венгерских архивах сохранилось очень много материалов. Начальник полиции Ужгорода доносил 3 ноября 1939 года министру внутренних дел о коммунистическом движении в крае, в том числе и распространении антивенгерских листовок. По донесению от 25 ноября листовки были разбросаны в 28 населенных пунктах; он сообщал, что в связи с этим ведется следствие против 592 человек, из которых 312 подозреваемых находятся в розыске, а 125 – переданы военному трибуналу

Среди листовок, распространявшихся тогда в Подкарпатье, была и озаглавленная «Русский народ забытой Карпатской Руси», содержавшая призыв к вооруженной борьбе против венгерского господства. В донесении агентов об этой коммунистической листовке от 1 ноября 1939-го в Ужгороде утверждалось, что ее распространял «Молодежный союз друзей Советского Союза», в частности студенты университета Имре Шандор из Дравец и Василий Фехер из Мукачева. Следствен-

ный отдел жандармерии доносил о распространении этой листовки 13–16 октября 1939 года в Ужгородском, Перечинском, Мукачевском, Свалявском и Иршавском округах с приложенной картой, с обозначенными на ней 30 населенными пунктами, в которых собрали тысячу листовок. Начальник Генерального штаба сообщал в канцелярию премьер-министра, что первая листовка найдена еще 10 октября в Радванке, и подчеркивал, что эта листовка распространялась в Подкарпатье в большом количестве

После эмиграции в СССР Локоты и затем Лебовича и провала Ротмана руководство коммунистическим движением в Ужанской долине перешло к Герману Якубовичу (до его ареста в феврале 1942 года). Руководители коммунистического движения в отдельных местах настолько развернули его, что втянули в него большинство населения. В отдельных местах было уже столько членов партии и сочувствующих, что собрания не могли проводить в закрытых помещениях и собирали их в садах, лесах, на лугах и ближайших склонах гор. В таких собраниях иногда принимало участие 120–150 человек, писал в одном из донесений высокий чиновник в МВД.

Располагая донесениями по этому поводу начальника Ужгородской пограничной полиции, следственного центра жандармерии и начальника политической полиции Будапешта, можно установить, что после раскрытия коммунистического движения в столице Венгрии было арестовано примерно 117 человек, в Кошице – 12, в Дебрецене – 10 человек. Золтану Шёнхерцу удалось скрыться. Но тогда был арестован Николай Ротман

После этого провала весной 1940 года ве-

340 ñË‚ËÎËÁ‡ˆËﬂ ËÎË ‚‡‚‡ÒÚ‚Ó: á‡Í‡Ô‡Ú¸Â 1918–1945

<<< < Предыдущая 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 3334 / 5034 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 > Следующая >>>

Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]