Добавил:

ivanov666 Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.

Вуз:

Башкирский Государственный Аграрный Университет

Предмет:

[НЕСОРТИРОВАННОЕ]

Файл:

Цивилизация или варварство. Закарпатье 1918–1945. Монография

.pdf

Скачиваний:

Добавлен:

08.09.2026

Размер:

2 Мб

Скачать

☆

<<< < Предыдущая 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 3940 / 5040 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 > Следующая >>>

Этим премьер надеялся дать хороший материал парламенту. Многие правительственные программы обещали реформы в социальной области. Сегодня общественное мнение уже почти им не верит, поэтому он предложил провести его через парламент. Даже такое предложение премьера совет министров пока не принял

Между тем проблема национальных меньшинств интересовала не только правительственные круги, но и тех венгров, которые хотели удержать хотя бы уже приобретенные после Мюнхена территории. Меморандум о настроении руського народа, адресованный венгерскому правительству, датирован 24 июля. В нем написано, что он составлен в Мако, а автор его – депутат государственного собрания. Автор отмечал, что он три недели находился в Подкарпатье, беседовал с многими крестьянами, интеллигентами, венгерскими служащими и пришел к выводу, что теперь уже руський народ и представить себе не может жизнь в рамках венгерского государства, в душе он полностью отошел от венгров и от сегодняшних своих руководителей. В Венгрии общее представление, что руський народ тихий, мирный, терпеливый, не любящий работать, потребляет больше меры спирт, в основном денатурат; эта народная группа не имеет национального самосознания. Эта оценка, по мнению автора меморандума, «совершенно ошибочна».

Общий уровень образования руського народа значительно выше, «чем думают в аньаорсаге». Каждый моложе 40 лет окончил восьмилетнюю школу. В 1919 году в Подкарпатье были три горожанские школы, а в 1939-м – 22. У русинов пробудилось национальное самосознание, и

кто обидит их, того считают врагом. В крае очень большое влияние учителей – они выходцы из крестьян и поддерживают связь с народом. Влияние их больше, чем попов, которые ближе к венграм. За данную венграм информацию о неблагонадежных и левых попы отдалили народ от себя. К хустскому священнику, депутату парламента, крестьяне не пошли на похороны.

Украинское направление возникало, по-видимому, из-за того, что возвратившиеся с Первой мировой войны русины много говорили о встрече за Карпатами с 40-миллионным украинским народом, язык которого такой же, как и у русинов, но он располагает более богатым пшеничным краем, чем венгерский Алфёлд. Русины увидели в нем могучий братский народ.

Существующее в Подкарпатье русское направление выступает за установление культурных связей с Россией и считает, что и язык их древнерусского происхождения. Чехи ловко использовали эти противоречия для разделения русинов, что оказало очень большое влияние на них. И сегодня часть русинов открыто признает себя украинцами, а другая – великороссами. Экономическое положение руського народа в период чешской эры, как общеизвестно, было лучшим, чем после его присоединения к Венгрии. Пришедшая венгерская армия официально обещала русинам братство, полное взаимопонимание, а в противоположность этому они испытали со стороны властей грубое обращение с ними. Их избивали, называли по-всякому, упрекали их в том, что они не чувствуют себя венграми и не говорят по-венгерски. В этом месте он изложил основной постулат венгерского

у‡ТЪ¸ ˜ВЪ‚ВЪ‡ﬂ. иУ‰Н‡Ф‡Ъ¸В ФУ‰ ‚О‡ТЪ¸˛ ıУЪЛТЪУ‚ 391

русинизма. Они ни на минуту никогда не чувствовали себя венграми, а считали себя русинами, особой народной группой со своим национальным сознанием, образованием и культурой.

В газетах они читали официальные венгерские заявления о полной автономии. Они полагали при ее помощи осуществить те их пожелания, которые не выполнили чехи. Но произошло не то, чего они ждали. Служащих-русинов подвергли мучительной и длительной процедуре проверки, часть из них понизили в должности. Многих переместили на территорию собственно Венгрии, и не только служащих, но даже таких, как рабочие по уходу за дорогами. Их места заняли прибывшие из Венгрии. Многие не приняли этих перемен и вообще ушли с работы.

Политические свободы полностью упразднены. Нет никакой партийной жизни. Призванных от Подкарпатья в государственное собрание депутатов массы русинов презирали. Они в села не ходили, да и не могли, ибо не знали, что сказать людям. Культурная жизнь полностью прекращена. Народные дома опустели, библиотеки венгры без разбора сожгли – в Хусте сожгли полностью библиотеку сельскохозяйственной палаты, большая часть которой состояла из редких специальных книг. Такая участь постигла и школьные библиотеки. Не надо думать, что автор меморандума был вообще против такого варварства. Он продолжал: «...вместо того, чтобы уничтожить только для нашей нации вредные книги». Хотя он правдиво подметил и то, что хоры, оркестры полностью прекратили действовать. В качестве характерного примера там приведено, что в Ясиня дей-

ствовало промышленное училище, хорошо оборудованное и с интернатом, в которое принимали учеников после окончания четырех классов горожанской школы и обучали молодежь отделке дерева. После того как венгры закрыли эту школу, часть оборудования вывезли в Сигет, а оставшиеся машины использовали частники для производства игрушек. Утверждали, что школы приходилось закрывать потому, что они опустели, нет учеников. Автор меморандума с этим не согласился, считал, что это обстоятельство, обезлюдение, являлось следствием общего положения дел.

Акционерное общество «Латорица» получило право использовать рабочих как мобилизованных на военную службу, и платили главам семьи за принудительный труд на лесоразработках жалкую поденщину, на которую семьи не могли прокормиться. Собеседники особенно осуждали насильственную мобилизацию на сельскохозяйственные работы в помещичьи и графские имения в Венгрии. Жандармы силой сгоняли на эти работы население, особенно молодых девушек и таких, которые никогда раньше такую работу не выполняли. Кроме плохого питания и прочего обращалось внимание и на небезукоризненное моральное отношение к ним. Много говорили о весеннем общем собрании Подкарпатской сельскохозяйственной палаты, где стихийно прорвался поток жалоб. С большим огорчением крестьяне говорили и о том, что у руських крестьян только две возможности: или бежать, или подохнуть. Регентский комиссар, видя критическое настроение, после первого выступления ушел.

392 ñË‚ËÎËÁ‡ˆËﬂ ËÎË ‚‡‚‡ÒÚ‚Ó: á‡Í‡Ô‡Ú¸Â 1918–1945

Два года тому назад венгры в Подкарпатье распространили версию, что русины не имеют права на народную самостоятельность. И кто не хочет быть венгром, может выехать, а кто не выедет, того выселят. Об этом говорили открыто везде. Весть об этом обошла всю руськую землю, и влияние ее было тем более разрушительным, что нет больших патриотов, чем русины, которые считали, что за пределами их родного края, гор и долин, и жить нет смысла.

Деятельность контрразведки породила самое большое противодействие: около 1000–1500 человек держали в тюрьме месяцами без всякого основания. Через год после присоединения края к Венгрии изза безвыходного положения эмигрировали 8–10 тысяч человек, главным образом молодежи. Создалось такое положение, что если поставить вопрос на голосование, то в Подкарпатье 90% населения будет против венгров.

Для исправления положения осталось всего несколько месяцев. Но несмотря на это, он предлагал попытаться что-то предпринять таким путем и такими средствами, которые бы соответствовали особому складу руськой души, ибо если не удастся добраться до нее, если не удастся привязать русинов в их душе к государственной идее святого Иштвана, тогда мы не только потеряем Подкарпатье, но оно станет вечными воротами, через которые север и восток будут постоянно угрожать Венгрии

Приведенные здесь основные положения меморадума на 18 страницах долго изучались в Министерстве внутренних дел, а затем в канцелярии премьер-министра. Во втором ее отделе, по националь-

ным меньшинствам, пришли к заключению, что автор его «по-деловому занимается проблемами Подкарпатья, теми ошибками, которые допускает администрация, главным образом жандармерия, в отношении к руському народу». И тут же записали, что в нем нет ничего не известного отделу. А также и то, что этим уже занималось и правительство по докладу регентского комиссара

На заседании совета министров этот вопрос поднял министр внутренних дел 14 сентября 1943 года. По записи в протоколе, он предложил обсудить внутреннее положение в стране, вопрос о завоеванных территориях и национальный вопрос. Он потребовал изменить политику по этим проблемам на случай окончания войны. Его беспокоило, что произойдет с полосой территории, присоединенной к Венгрии от Словакии, щепетильной назвал проблему Подкарпатья. Нужно быть готовым на случай голосования после войны. «Мы определенно избаловали русинов», – полагал он. Такое же положение и в Бачке. Премьер-министр Каллаи признавал допущенные ошибки в национальном вопросе. По его мнению, для удержания завоеванных территорий нужно бы искать соглашения с доброжелательными элементами возвращенных в состав Венгрии национальных меньшинств. В Подкарпатье нужно было провести народное голосование сразу после присоединения, но мы это тогда не считали нужным. Так хотя бы сейчас надо сделать все, что служило бы венграм, заключил премьер

Когда регентский комиссар Томчани излагал 5 октября жалобы на представителей властей, которые вызвали среди на-

у‡ТЪ¸ ˜ВЪ‚ВЪ‡ﬂ. иУ‰Н‡Ф‡Ъ¸В ФУ‰ ‚О‡ТЪ¸˛ ıУЪЛТЪУ‚ 393

селения неприятное впечатление, премьер не считал их «чрезмерными» и подчеркивал необходимость создания русинской партии. Мотивировал он свою позицию и тем, что в Северной Америке много русинов, которые следят за положением в Подкарпатье. Министр внутренних дел согласился с премьером, уточняя, что членами этой русинской партии могут быть и члены правящей партии Венгрии. Председателем русинской партии был предложен Андрей Бродий, депутат парламента, но, не совсем доверяя и ему, вести дела партии поручили Эндре Кричфалуши-Грабарю, бывшему начальнику личной охраны Хорти, одно время возглавлявшему венгерскую полевую жандармерию в оккупированных районах Галиции. Тогда же Каллаи изложил кредо своей позиции, которую он намеревался занять по отношению к русинам, назвав ее «средней»: не проявлять к ним «ни боязни, ни зверств», но антивенгерские явления подавлять

. Так мыслили себе тогдашние правители решение проблемы национальных меньшинств.

Одним из рычагов, который намеревались использовать в этой сложной ситуации, был школьный вопрос. В канцелярии премьер-министра зафиксировали много жалоб. С одной стороны, против преподавания на венгерском языке в национальных школах (словацких и немецких), а с другой – венгры подвергли критике то, что разрешение преподавать на родном языке везде мешает даже добровольной ассимиляции живущих в венгерском окружении. Для выяснения этого министр культов и просвещения созвал совещание, на котором от канцелярии премьер-министра присутствовали госсе-

кретарь Тибор Патаки и начальник отдела Пал Балла. Министр выразил готовность удовлетворить пожелания национальных меньшинств. Там поручили Артуру Бонишу (Бенишу), специалисту по школам национальных меньшинств, подготовить документ об изменениях в системе преподавания. По его проекту, с которым согласились присутствовавшие, в селах, в которых проживали только национальные меньшинства, преподавание в школах вести только на родном языке, а где венгров большинство, там большее место предоставить венгерскому языку. До тех пор преподавание в начальных школах велось по трем правилам. В одних преподавание шло на венгерском языке, но и родной язык был обязательным предметом. В других применялся смешанный способ, то есть часть предметов преподавалась и на родном языке. Во всех национальных школах обязательным был венгерский язык как предмет. Предлагалось особенно разобраться в Подкарпатье, где были только руськие и венгерские школы. На совещании принципом венгерского правительства в Подкарпатье провозгласили: венгерские школы создавать только там, где они нужны из-за венгерских учеников. Но в период военной администрации в Ужанской и Мараморошской Верховине в малых селах, где вообще не было венгров, открыли много венгерских школ. Причем по статистике получалось, что в этих школах венгров было много.

В апреле 1943 года Артур Бониш и судья Енё Бернолак поехали в Подкарпатье, и на месте удостоверились, что статистические данные везде сфальсифицированы с целью получить разрешение на откры-

394 ñË‚ËÎËÁ‡ˆËﬂ ËÎË ‚‡‚‡ÒÚ‚Ó: á‡Í‡Ô‡Ú¸Â 1918–1945

тие венгерских школ. В некоторых из этих школ преподавание и не начиналось, они оставались школами только на бумаге. Эта афера была раскрыта и доведена до регентского комиссара и министерства.

На втором совещании в министерстве просвещения, летом, Артур Бониш получил задание подготовить новый проект, рассчитанный уже на 1943–1944 учебный год и касавшийся всех школ национальных меньшинств. Пожелания родителей учащихся национальных школ не учитывались. В отношении Подкарпатья бали приняты следующие решения, затронувшие 73 школы: 33 школы с венгерским языком преподавания, в которых родной язык был в качестве обязательного предмета, преобразованы в школы смешанного преподавания, где часть предметов преподавалась на родном языке; восемь преобразованы в национальные школы, а из бывших трех смешанных две – в национальные. Кроме того, в Подкарпатье закрыли 12 школ с венгерским языком преподавания. Там же в пользу венгров преобразовали девять школ. Две школы из руських переведены в смешанные, а одна в венгерскую и шесть смешанных – в школы с венгерским языком преподавания с обязательным предметом родного языка.

В результате в Подкарпатье сложилась следующая картина. В Середнем нет руського отделения школы. В комитатах Унг, Берег и Угоча в переселенческих колониях пока остаются школы руськие, со временем нужно их упразднить, преобразовать в венгерские. Предлагалось особое внимание обратить на район Севлюша, где до Первой мировой войны началась ассимиляция, остановленная при чехах. В Ужгороде и в Мукачеве решено было

оставить только по одной начальной школе с руським языком преподавания.

По протоколу совещания у министра культов и просвещения Енё Синьеи-Мерше 16 июня, Тибор Патаки настаивал на быстром проведении в жизнь проекта Бониша. Синьеи его предложение считал неосуществимым, во-первых, из-за отсутствия учителей, знающих язык, а во-вторых, он не считал целесообразным немедленно предоставлять такие уступки национальным меньшинствам. После доклада Бониша министр попросил подчеркнуть в проекте те школы, в которых срочно нужно провести реформу, и дал указание обсудить этот вопрос с регентским комиссаром

. Так фактически провалился еще

один из замыслов правительства.

К тому же правящие круги все более беспокоило усиливавшееся партизанское движение в разных концах страны. Начальник центра государственной безопасности Венгрии доносил начальнику Генштаба о действиях партизан в брянских лесах, Северо-Восточных Карпатах и других местах, по показаниям шести партизан, добровольно сдавшихся пограничникам в районе Ясиня (Досина) 27 июля 1943 года, дополненных показаниями пастуха, и по немецким данным, полученным от пограничников и гестапо, о боях с партизанами Сидора Ковпака в июле. О партизанах, добровольно сдавшихся венгерским пограничникам, необходимо сказать подробнее, поскольку до последнего времени об этой группе в исторических исследованиях полно домыслов. Участники этой группы в январе и феврале 1942 года были призваны в 47-й полк венгерской армии в Залаэгерсег, их вывезли для охраны тылов немецкой и вен-

у‡ТЪ¸ ˜ВЪ‚ВЪ‡ﬂ. иУ‰Н‡Ф‡Ъ¸В ФУ‰ ‚О‡ТЪ¸˛ ıУЪЛТЪУ‚ 395

герской армий, 28 июля у Брянской Гуты они попали в плен к партизанам. Это было соединение Сидора Ковпака. В его составе они прошли весь рейд соединения по немецким тылам до Карпат. По свидетельству дневника начальника штаба соединения и воспоминаниям Ковпака в книге «От Путивля до Карпат», они, став партизанами, хорошо воевали против оккупантов на протяжении года. 27 июля генерал Ковпак отпустил их из партизанского соединения, устроив им торжественные проводы. Трое из них были закарпатские украинцы: Иван Козуб из Великих Комят, Иван Драгун из Нижней Нересницы и Андрей Гамада из Доробратова, остальные венгры

Отпустили их с оружием – по автоматической винтовке, по 50 патронов, по 3–4 гранаты, снабдили всем нужным на первое время. Перед отходом выступавшие на митинге призывали их организовать партизанское движение в родных местах и вызывать симпатии к русским. К границе проводили их два партизана. Они перешли ее недалеко от Татарского перевала

Сегодня трудно определить, чем руководствовались представители властей, но они отпустили задержанных по домам. И те тихо сидели не только до конца войны, но и после нее. Когда Ковпак был председателем Верховного Совета Украины, он пытался связаться с закарпатцами из этой группы, но они не откликнулись, хотя проживали там.

В вышеприведенном документе венгерскому начальнику Генштаба сообщалось, что граница укреплена. Назначен новый начальник пограничников жандармский подполковник Золтан Аги, ко-

торому подчинены посланные следователи и Ужгородский учебный батальон.

Это мероприятие особого успеха иметь не могло. Были иные пути. Так, с 7 августа в районе Хуста начала действовать десантная группа разведчиков, интернациональная по составу, во главе с венгром Ференцом Патаки, в которой был один чех и остальные пятеро закарпатские украинцы. О ней будет сказано ниже.

Начальник Генерального штаба венгерской армии, в свою очередь, предписал начальнику 1-го отдела осуществить мероприятия, которые бы воспрепятствовали просачиванию партизан в Подкарпатье, и информировал, что отряды Ковпака после сражения у Делятина 9 августа отступили в основном в Буковину. В связи с их постоянными активными действиями он просил погранвойска в Подкарпатье всегда держать в боевой готовности. Он считал также целесообразным вывести в Подкарпатье, особенно в долину Тисы, подвижные отряды, солдат которых там могли бы и обучать

В этой ситуации венгерское правительство, особенно его глава Миклош Каллаи, постепенно меняло свои взгляды. Если Каллаи в июне 1942 года, после посещения ставки Гитлера в Польше, заявил, что и в будущем правительство намерено в полной мере выполнять взятые на себя обязательства в отношении стран оси, то после поражения 2-й венгерской армии на Дону и изменения положения на фронтах в 1943-м он заговорил по-другому. 14 сентября 1943 года министр иностранных дел информировал правительство, что к нему явился германский посланник Дитрих фон Ягов и по поручению правительства передал на немецком

396 ñË‚ËÎËÁ‡ˆËﬂ ËÎË ‚‡‚‡ÒÚ‚Ó: á‡Í‡Ô‡Ú¸Â 1918–1945

языке устное заявление о событиях в Италии: падении правительства Бенито Муссолини и об образовании правительства Пьетро Бадольо. Министр подчеркивал щепетильное положение, в котором оказалась Венгрия в связи с событиями в Италии. Он рекомендовал негласно сочувствовать, но ничего вовне не сообщать. Он подчеркнул, что де-юре распался тройственный союз, и Германия признала правительство Бадольо.

Премьер-министр Каллаи в этой ситуации изложил свою и правительства позицию следующим образом. Первое – венгерское правительство в связи с капитуляцией Италии считает тройственный союз упраздненным, но не делает из этого никаких выводов и не видит причин и способа изменить венгеро-немецкие отношения. Второе – военные отношения с Германией будут направлены к тому, чтобы Венгрия была способной защитить границы и внутренний порядок собственными силами. Поэтому венгерская армия не может быть использована за границей. Армию нужно вернуть с русского фронта

. Третье – внутренний порядок и обеспечение производства требуют, чтобы промышленные центры Будапешт, Мишколц, Дьёр были обезопасены от возушных бомбардировок. Учитывая это, венгерское правительство считает нужным, чтобы немецкие военные перевозки осуществлялись в обход этих городов

На этом же заседании совета министров военный министр сообщил (принимая во внимание партизанское движение и определенные мобилизационные меры в Румынии

), что начальник Генерального штаба просит мобилизовать отдельные армейские корпуса. С согласия премьер-

министра надо мобилизовать пять пехотных полков и семь артиллерийских дивизионов, а также русинскую горную бригаду. Они останутся пока на своих местах. Правительство приняло это к сведению

. Тогда же венгерское правительство получило сведения о том, что немцы освободили лидера украинских националистов Степана Бандеру, чтобы он организовал украинцев на борьбу против Советского Союза. Немецким оккупационным властям все больше забот причиняла постоянно возраставшая численность партизан в Галиции, к которым присоединялись недовольные немцами украинцы

Подкарпатье и до того было напичкано войсками. Из 26 военных комендатур 8-го кошицкого военного корпуса большинство было размещено в этом крае. Они были в Солотвине, Ставном, Хусте, Усть-Черной, Ясиня, Мараморош-Сигете, Мукачеве, Великом Березном, Селюше, Воловом, Перечине, Рахове, Тячеве, Ужгороде, Воловце. Командование обосновалось около Поляны

. И министр внутренних дел принимал свои меры. В циркуляре от 21 сентября Керестеш-Фишер сообщал о расширении территории применения жандармерией оружия. Среди других мест он назвал в Подкарпатье следующие поселения, подвластные жандармским заставам: Кострино, Люта, Жденево, Нижние Верецки, Воловец, Пилипец, Майдан, Воловое, Нижний Синевир, Нижняя Колочава, Немецкая Мокра, Усть-Черна, Ясиня, Квасы, Требушаны, Косовская Поляна. Он просил оповестить и население

Поздней осенью совет министров одобрил предложение министра хонведов: в целях укрепления дисциплины на предпри-

у‡ТЪ¸ ˜ВЪ‚ВЪ‡ﬂ. иУ‰Н‡Ф‡Ъ¸В ФУ‰ ‚О‡ТЪ¸˛ ıУЪЛТЪУ‚ 397

ятиях, находившихся под военным контролем, рабочих, нарушивших порядок, приведший к упадку производства, после отбытия интернирования собрать в рабочие роты (в Венгрии рабочими называли штрафные роты) и направить на фронт

Премьер Каллаи рекламировал политику его правительства в отношении национальных меньшинств, провозглашал их полное правовое и фактическое равенство, свободу пользоваться национальными языками. Призывал даже помогать их развитию, как и их национальных культур. Но… строго следить за тем, чтобы это не было использовано во вред безопасности и единства государства. Можно согласиться с Т. Патаки, что политика правительства Каллаи по национальному вопросу не отличалась от политики прежних правительств. Об этом свидетельствует и следующий факт. В конце 1943 года министр промышленности по предложению регентского комиссара Томчани рекомендовал совету министров принять указ, по которому промышленные и торговые объединения в Подкарпатье, вернее их руководящие правления, распускались. Главная причина была в том, что туда были избраны люди, не пользовавшиеся доверием венгров. Но, учитывая то, что венгры и тогда путем выборов большинство в них не получили бы, принято постановление о роспуске старых правлений и назначении новых. Оно касалось и секретарей этих правлений

Между тем венгерские власти форсировали разбирательство дел прежних лет, которые по разным соображениям держали в подвешенном состоянии. Таким было дело русина столяра М. Гучканюка и его сторонников из Великого Бочкова,

стремившихся отторгнуть Подкарпатье от Венгрии на коммунистических началах. Тот же министр юстиции спрашивал премьера, что делать с другим делом из того же Великого Бочкова – Ивана Романца и его 15 единомышленников. Против них 2-й отдел канцелярии премьер-министра выдал санкцию 3 декабря 1942 года. Но на основе договоренности регентского комиссара с премьером, министром иностранных дел и начальником Генштаба дело временно отложено и участников движения держат под наблюдением. Они не были коммунистами, а выступали за присоединение Подкарпатья к украинскому национальному государству

Только в 1943 году был предан суду особого трибунала пяти в Дебрецене русин крестьянин Иван Попаденец из Нижнего Селища за то, что он 2 июля 1941 года прочитал в присутствии односельчан письмо своего сына Юрия, бежавшего в Россию, который хвалил дела в Советском Союзе. Тогда же дебреценский прокурор выдвинул обвинение против Петра Варщабюка и четырех его товарищей из Богдана за высказывания против венгерских оккупантов. Та же прокуратура Дебрецена обвинила пожилых лесорабочих из Рахова, украинцев Ивана Шмило и Николая Михалюка, за их надежду на скорую победу Советского Союза и освобождение Закарпатской Украины. В данном деле десятки групповых дел с такими и аналогичными обвинениями

Венгерский премьер Каллаи также посетил Подкарпатье и в Хусте присутствовал на открытии памятника. В произнесенной им 8 ноября речи он заявил, что русинский народ нашел убежище и сво-

398 ñË‚ËÎËÁ‡ˆËﬂ ËÎË ‚‡‚‡ÒÚ‚Ó: á‡Í‡Ô‡Ú¸Â 1918–1945

боду в Венгрии, и подчеркнул: без руководящей роли венгерского народа нельзя построить государство

Об откликах в швейцарской печати на выступление Каллаи в Хусте писал ему посланник в Берне Дьердь Бешшеньеи. Он отметил, что сообщение МТИ Венгерского телеграфного агентства газеты поместили на видном месте, но его положение, относящееся к «руководящей роли венгров», послужило поводом для критики как в швейцарских, так и в живущих здесь иностранных кругах. Связана она была с планами переустройства Средней Еропы на федеративных основах. Сторонники этого плана считали позицию Венгрии препятствием его осуществления. В рукописи донесения посланник намеревался сообщить Каллаи (но затем вычеркнул) следующее: «С венгерской точки зрения все это вызывает вредную реакцию, ибо, с одной стороны, дает оружие в руки вражеской пропаганды, а с другой стороны, затрудняет работу тех наших друзей, которые во всех направлениях стремятся вызвать понимание сегодняшнего положения Венгрии»

Венгерское правительство внимательно следило за любыми сообщениями, особенно в западной печати, относившимися к Подкарпатью. Венгры использовали любую зацепку, которая давала бы им малейшую возможность рассчитывать на сохранение Подкарпатья в составе Венгрии после войны. Особое внимание ее представители обращали на печать в нейтральных странах.

Так, сообщение в швейцарской Berner Tagblatt 13 мая 1942 года в статье о внешней политике Советского Союза: «Насколько бы не выглядело несвоевремен-

ным, Советская Россия сохраняет свой интерес к Подкарпатской Руси», – повергло в уныние правящие круги Венгрии. Не обрадовало их и сообщение во многих газетах этой страны о публикации в «Нью-Йорк таймс» о том, что Советский Союз пообещал гарантировать чехословацкому правительству восстановление старых границ, то есть Москва не стремится приобрести Закарпатье. При любом из этих вариантов Венгрия не могла мечтать о сохранении его за собой

Венгерский посланник в Лиссабоне Андор Водианер 26 августа 1942 года сообщал в министерство иностранных дел в Будапеште об обмене нотами между Англией и лондонским чехословацким правительством об упразднении Мюнхенского соглашения. В английской ноте от 5 августа 1942 года заявлялось, что в связи с заявлением Уинстона Черчилля 30 сентября 1940 года оно не признает Мюнхенское соглашение. Министр иностранных дел правительства Чехословакии Ян Масарик ответил Антони Идену с благодарностью. «Дейли телеграф» и «Дейли геральд», комментируя эти ноты, отметили, что это не означает, что Англия во всяком случае будет цепляться за версальские границы. В таком духе высказывались и некоторые другие английские газеты. Упомянутое выступление Черчилля Эдвард Бенеш толковал так, как и на этот раз Масарик. Тогда по поводу интерпретации Бенеша венгерский посланник в Лононе Дьердь Барца направил ноту протеста госсекретарю Александру Кадогану и указывал, что нейтральная и находившаяся в то время в дипломатических отношениях с Англией Венгрия считает действующими мюнхенские границы, ус-

у‡ТЪ¸ ˜ВЪ‚ВЪ‡ﬂ. иУ‰Н‡Ф‡Ъ¸В ФУ‰ ‚О‡ТЪ¸˛ ıУЪЛТЪУ‚ 399

тановленные между Венгрией и Чехословакией. Незадолго до этого было дано указание ряду венгерских газет ответить британской официальной прессе в Лондоне на опубликованный в ней призыв, в котором Павел Цибере (малоизвестный в Подкарпатье его представитель в лондонском правительстве Чехословакии) призвал закарпатских украинцев саботировать госпоставки, не идти в армию и дезертировать к русским на фронте или к партизанам, продолжать борьбу

Венгерские дипломаты собирали любые материалы, которые, по их мнению, помогли бы удержать за Венгрией территории, полученные при поддержке гитлеровской Германии. Весной 1943 года венгерский консул в Женеве Реньеи направил венгерскому посланнику в Берн рукопись профессора Женевского университета Алдо Дами La Ruth

énia Subcarpathique – Aldo

Dami (327 страниц машинописи). Он просил для него материальную помощь от венгерского МИДа (1000–1500 швейцарских франков) и предлагал купить у швейцарского издательства 500 экземпляров книги. Свое предложение мотивировал прежде всего тем, что автор в ней проводит ту идею, что считает Закарпатье органической частью Венгрии. И эта книга могла бы потеснить вышедшую ранее в Париже на французском языке единственную книгу научного характера по этому вопросу парижского профессора Мартела Рене под названием Ruth

énie Subcar-

patique. Для тогдашних правителей Венгрии это было тем более желательным, что книга Рене была написана с чешской и проукраинской позиций

Между тем отношения Венгрии с Германией продолжали обостряться. Этому

способствовал и доклад министра иностанных дел Венгрии Енё Гици на закрытом заседании комиссий по иностранным делам палаты представителей и верхней палаты государственного собрания 13 января 1944 года. Это был самый объемный доклад за все годы войны (37 страниц).

В начале он отметил ухудшавшиеся отношения с Румынией: до 8 декабря румыны в Южной Трансильвании реквизировали у венгров 4,5 тыс. голов крупного рогатого скота, а венгров из этой территории собрали в рабочие лагеря. Затрагивая Московскую конференцию министров иностранных дел союзников, он подчеркнул, что Англия оттягивала открытие второго фронта, а русские были против открытия фронта на Балканах. Солидную часть доклада министр посвятил встрече Иосифа Сталина, Уинстона Черчилля и Франклина Рузвельта в Тегеране. Говорил об активизации внешней политики СССР, о заключении им договора с Чехословакией, выяснил отношения с польским лондонским правительством, которое обратилось к Международному Красному Кресту с просьбой проверить могилы около Катыни. Вслед за этим были прерваны представителем Чехословакии Каролем Рипкой переговоры между Польшей и Чехословакией по поводу Среднеевропейской конфедерации. Причем министр подчеркивал, что план этой конфедерации до известной степени поддерживала и Англия, которая должна была быть «санитарным кордоном» с острием, направленным против СССР. Довольно детально он говорил о движении четников Дража Михайловича, то есть сторонника короля и югославского лондонского правитель-

400 ñË‚ËÎËÁ‡ˆËﬂ ËÎË ‚‡‚‡ÒÚ‚Ó: á‡Í‡Ô‡Ú¸Â 1918–1945

<<< < Предыдущая 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 3940 / 5040 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 > Следующая >>>

Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]