Христологическая система умеренного монофизитства и ее место в истории византийской богословской мысли

Д. Краусмюллер утверждает, что λγος το καθ’ αυτ εναι означает у Леонтия не принцип отдельного и самобытного существования, а лишь совокупность ипостасных идиом по аналогии с выражением «логос при­роды», которым многие древнехристианские писатели обозначали со­вокупность существенных свойств (см.: Making Sense of the Formula of Chalcedon... Р. 492). Такое объяснение выглядит явной натяжкой. Под логосом, т.е. законом, природы действительно уместно понимать сово­купность природных идиом, поскольку они закономерно проявляются во всех представителях вида, совокупность же ипостасных особенно­стей, напротив, всегда уникальна. Общим же для всех ипостасей являет­ся именно отдельное, самостоятельное бытие. Что касается ипостасных идиом, то они не могут рассматриваться как причина бытия ипостаси, поскольку они, во-первых, являются общими, как и существенные свой­ства, а во-вторых, предшествуют единичному бытию. Г. Каприев особо отмечает, что Леонтий Византийский, «не отрицая и не обесценивая свойства, задающие уникальность ипостаси <...> подчеркивает форми­рующую значимость ее “самого-по-себе-бытия” (τ καθ’ αυτ εναι) и “самого-по-себе-существования” (καθ’ αυτ πάρχειν)» (Каприев Г. Ипостась и энергии // ТКДА. 2014. № 20. С. 121–122). «Логос самостоя­тельного бытия» или «логос ипостаси» (λγος τς ποστσεως) означает для Леонтия и последующих авторов-дифизитов не те или иные ипостас­ные идиомы, а «собственную конституцию соответствующей ипостаси» (Там же. С. 130).