Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Финансист. Монография
.pdf
251
Но наши чиновники привыкли получать откаты. Именно
чиновники придумали схемы по продаже редкоземельных металлов.
6. Это не просто чиновники – это спецслужбы. Но разве
чекист не тот же чиновник в военной форме?
Чиновник – это госслужащий, который не лечит, не учит
детей в школе, колледже и ВУЗе, а курирует тот или иной участок управления государством. Кто-то выдает справки и другие документы, кто-то следит за общественным порядком,
кто-то за деньгами налогоплательщиков, бдит за их благонадежностью и создает условия для верноподданнического поведения. Чиновники бывают разные. Разве армию страны, также
содержащуюся за деньги тех же налогоплательщиков, придет в
голову кому-нибудь сравнить с чиновниками?
Но кто же такие сотрудники ФСБ? Большая загадка. На
мой взгляд, это чиновники. Но очень специфичные.
В советское время была создана система закрытых городов, где ковалось оружие. Это были научно-производственные
центры, откуда нельзя было выезжать даже в отпуск. Закрыт
был въезд в эти города. Этих городов вообще не было на картах страны. Стандарт жизни в этих городах был значительно
выше, чем по стране в целом. Но это была тюрьма, охраняемая
не внутренними войсками МВД, а КГБ. В этих же городах производили редкоземельные металлы – осмий, селен, рубидий
и т.д. Когда рухнул Советский Союз, накопленные более чем
за 40 лет запасы редкоземельных металлов граммами и килограммами потекли на Западный рынок. Торговали ими только
представители спецслужб.
Ажиотаж начался с мифической красной ртути. За килограмм предлагали 50 и больше миллионов долларов. Этому
материалу приписывали мифические свойства. Когда искатели
быстрого обогащения поняли, что красная ртуть – это блеф,
переключились на осмий. Его искали, им торговали. Цена доходила до 70 млн. долларов за кг.
252
Процедура продажи такова: производитель (владелец товара) должен был доставить товар в Германию в лабораторию
Игас или Фрезениус. Там подтверждали качество товара и
сдавали товар на хранение. И это всегда немалые деньги. Покупателями выступали посредники, не имеющие своих денег.
На реальных покупателей наши поставщики не могли выйти.
Потери значительных сумм отрезвили продавцов.
Российская сторона предложила другую процедуру – покупатель оплачивает отпускную цену товара, выставляет аккредитив на договорную цену продажи плюс транспортные
расходы, и товар доставляется покупателю. Эти взаимные
процедуры так и не увенчались успехом, ибо обе стороны не
доверяют друг другу. В этом время на рынок редкоземельных
элементов вышел Китай. Качество его товаров было ниже, но
существенно ниже была и цена. Россия так и не смогла выйти на рынок этих товаров, поскольку продавцом выступало не
государство, а те, кто охранял это производство. Мне приходилось участвовать в таких переговорах и в России, и в Германии. Все переговоры кончались переговорами. Потом пошли
предложения по медному порошку, никелиевой проволоке –
это тоже блеф.
Там, где торчат уши спецслужб, бизнеса не получается. Погоны мешают трезво мыслить. А на рынке диктовать свои условия невозможно – рынок может быть только свободным.
Я заговорил о редкоземельных металлах по той причине, что в большинстве европейских стран банкам разрешено
включать их в свой капитал, наравне с золотом. Они стали
объектами роловерных операций. Отсюда – ажиотаж.
В 2000 году позвонил мне из Софии Венелин Коцев, о котором я писал. Он просил меня прозондировать в Минфине России возможность выкупить бонды США 1934 года выпуска.
По его информации бонды (государственные обязательства
США) хранятся в 240 ящиках. На следующий день по факсу он
прислал образец бонда.
253
Где-то через месяц в банк пришел ко мне на консультацию
незнакомый человек. Он консультировался у моего коллеги по
ВУЗу в одной сложной операции и потерял год. Ему посоветовали обратиться ко мне. Но когда он показал мне цветную
копию того самого американского обязательства 1934 года, я
спросил, какое отношение он имеет к КГБ (до сих пор эта аббревиатура у моего поколения более устойчива, чем ФСБ). На
первой же беседе он мне рассказал, что он один из пяти летчиков КГБ, который возил «золото партии» в Швейцарию. Мой
клиент оказался очень словоохотливым, и пока он живописал
происхождение бондов и свои полеты, я думал о причине его
визита ко мне. В конечном итоге я решил получить информацию для Венелина.
Всякая беседа, даже если твой визави следователь (прокуратуры, ФСБ или МВД), это прежде всего способ получения
информации. Это всегда психологический поединок, когда
каждая из сторон пытается извлечь как можно больше информации, стараясь скрыть свои знания по данной теме и получить дополнительные сведения.
В конце концов я решил не опасаться моего гостя – он мог
быть оперативником ФСБ, ибо слишком откровенно называл
имена, рассказывал о событиях и т.д. У меня не было информации, чтобы опровергнуть его, не было оснований не верить
ему. Тем более, что продолжали разговор целых три дня. Что
выяснилось.
В летном отряде КГБ, которому доверили перевозку золота партии в 1991 году, было 5 экипажей. Каждый экипаж сопровождала охрана, переводчик и доверенное лицо от КПСС.
Именно последний и занимался открытием счетов. Вся операция по размещению золота в швейцарских банках производилась на кодовых, а не личных счетах. Первым кодом было имя
– Волга, Елена и т.д. Эти коды знал лишь начальник финансового управления ЦК КПСС. Не знаю, как это было организовано, но в каждом отобранном банке открывался под этим име-
254
нем лишь один счет. Каждый экипаж работал только с одним
банком и не знал о наличии других счетов и банков. Каждый
груз в конкретный банк размещался под новым кодом. Но был
еще третий код – код доступа. Этот код присваивался самим
Кручиной, либо его доверенными лицами. Все три кода знал
Кручина и, возможно, кто-то из тех, кому он подчинялся. По
крайней мере, эти авуары до сих пор недоступны руководству
России. Возможен другой вариант. Почему я поверил?
В 1991 г. в один из приездов в филиал «Милены – Информ», а он размещался в гостинице «Интурист» на ул. Горького (Тверская ныне), я за завтраком встретился с моей сокурсницей Галей Балабановой. Мы жили в одном общежитии.
Дружили. Встретились мы через 30 лет. За это время я стал
профессором, а она – Управляющей Госбанка Эстонии. Беседа давно не встречавшихся друзей – обо всем и ни о чем. Но
через много лет мне вспомнилась одна деталь. Накануне Галя
прилетела из Швейцарии, где она открыла счет в банке. Счет
кодовый, и она после завтрака идет на Старую площадь для
передачи документов. Больше мы с ней не встретились. Она
выехала домой ночным поездом. Но в Таллине обнаружили ее
труп. Возможно, ее смерть была естественной. Все возможно.
На вопрос моего гостя, назовем его для удобства Петровым, как добраться до этих вкладов, я посоветовал ему забыть
эту тему. Система кодовых счетов была удобна не только из-за
анонимности – по этим счетам не платили налог с наследства.
Если это были вклады госорганов, то за счетами наблюдали
наши нелегалы или платные информаторы из аборигенов. Такие агенты подбирались из персонала банка. Гораздо больше
меня заинтересовала вторая тема – об американских бондах.
Все три копии, которые мне показал Петров, были разного достоинства – 100 тысяч долларов, 500 тысяч и миллион. На оборотной стороне боны были напечатаны погодовые купоны из
расчета 4% от суммы боны. Всего по 33 купона на каждой боне.
Естественно, я спросил, как к нему попали эти боны, и что
255
он о них знает. Часть его рассказа совпадала с информацией
В. Коцева – в Гохране лежат 240 дубовых ящиков. По договору
с ФРС ящики нельзя вскрывать без их представителя. В договоре особо подчеркивалось, что в некоторых ящиках есть неприятные сюрпризы – отравляющий газ, взрывчатка. Нашей
стороне не были переданы сведения о сюрпризах. Но, как он
мне сказал, по распоряжению М.С. Горбачева один ящик был
вскрыт. Внутри ящика лежал стальной сейф с кодовым замком
– типа кейса. В кейсе лежали 250 бонов. Петров не смог мне
ответить, почему боны не были предъявлены к оплате в 1984
году, когда истек их срок.
Я прозондировал почву у моих западных коллег. Боны могли
быть предъявлены к оплате. Могли быть запущены в трейд, как
любая государственная бумага. Но с двумя условиями – предъявить их могло только Правительство (теперь уже) России с
предварительным согласием ФРС. На любые операции с бонами
(продать, передать, предъявить) нужно было согласие ФРС.
Лет через пять у меня была встреча с еще одним держателем этих бон. Один из московских приятелей попросил дать
консультацию его знакомому по каким-то ценным бумагам.
Они приехали ко мне в Питер втроем. Знакомые американские боны. Привез их бывший министр иностранных дел непризнанной (и уже не существующей) Гагаузской республики.
Гагаузы – это турецкая община в Молдавии. Их язык – диалектный турецкий. Турция поддерживает их на государственном уровне. Когда я увидел знакомые боны, я ответил, что с
ними можно работать при одном условии – есть ли у них доказательство собственности? Когда мне ответили: «Бог дал»,
я им посоветовал забыть об этих бонах. Они были из того же
вскрытого сейфа – совпадала серия.
В 2010 году Петров показал мне доверенность на работу с
заграничными авуарами Советского Союза за тремя подписями – Горбачева, Деменцева (как министра финансов) и Геращенко (от имени Госбанка СССР). Не могу судить о подлин-
256
ности подписей – я не эксперт. Но до сих пор Петров что-то
пытается сделать. Думаю, это бесперспективно, поскольку нет
уже юридически Советского Союза. Но таких как Петров – искателей легких доходов – на российском рынке преогромное
количество. На 90% это либо бывшие (но бывших чекистов не
бывает по определению), либо действующие чекисты. Работают в поте лица. Что в России, что за рубежом.
4.9. Заграничные попытки
Мой отъезд в Германию в определенной степени был связан с повышенным интересом к моей персоне со стороны органов. У моего поколения страх перед органами в крови. Не
могу сказать, что я чего-либо боялся в жизни – я фаталист и
всегда готов к любым поворотам в моей судьбе.
В этой работе редко упоминаются подлинные имена – только тех, к кому уже не придут с вопросами. Тем более, задача
моя – показать спектр финансовых операций. С 2000 года, когда во главе страны стал В.В., активизировались спецслужбы на
финансовом рынке. Иногда мои «гости» обозначали свою принадлежность к органам, иногда нет. Но это стало настораживать. Я никогда не нарушал законов, но деньги любят тишину.
Два-три примера.
На консультацию пришел трехзвездный генерал в морской
форме. Как я выяснил попозже, в армии такого генерала никто
не знал. Но его знали в руководстве – я его сопровождал как
консультант на прием к Представителю Президента по Северо-Западному округу. Прием был вполне доброжелательным.
Генерал представлял интересы сибирских горнорудных компаний и искал инвестиции для развития под акции этих предприятий. Тогда еще российские векселя с авалем банка привлекали западных инвесторов. Я ему предложил этот вариант.
И больше я его не видел.
257
Другой визитер представился руководителем фонда помощи бывшим сотрудникам питерского КГБ – ФСБ. Его интересовала возможность получения инвестиций под проект
производства электроэнергии путем монтирования внутри
магистральных газовых и нефтяных трубопроводов, скажем,
динамо-машины. Даже с моими скудными инженерными знаниями я ему объяснил абсурдность проекта – этого вечного
двигателя. Но он еще месяца два-три обращался с такими же
нелепыми проектами.
Вершиной интереса ко мне (органов) был третий визит,
обставленный по всем правилам - позвонил мой знакомый и
попросил о визите московского приятеля. Приятный человек
около 60 лет. Хочет переехать в Питер и открыть консультационную фирму. Могу ли я помочь с кадрами? Получив утвердительный ответ, визитер не ушел. Дальше беседа пошла
по классическому сценарию зондажа и сбора информации –
рассказывается какая-то ситуация, открывается часть тайны
и ожидаются твои вопросы или комментарии. Беседа стала
интересной, когда мы коснулись профессиональных вопросов. Он был удивительно сведущ в финансовых операциях.
По крайней мере, я до него не встречал никого, кто бы так хорошо разбирался в западной банковской системе, в вопросах
трейдов и инвестиций. На мой вопрос, откуда такое знание
тонкостей международной финансовой системы, он рассказал
достаточно детективную историю. 18 лет он был нелегалом в
Америке (естественно, с достоверной легендой) и работал и на
бирже, и в банках.
Возможно? Скорее, да.
Окончательно я убедился в интересе ко мне и к моей работе, когда ко мне обратился мой земляк, которого я не знал.
Наша диаспора в Питере не очень большая, и если за 30 лет я
кого-то не знал, это было удивительно. Он представился чекистом, который по возрасту ушел в отставку. Попросил ходатайствовать о его приеме на работу в банк. В банке к этому
258
времени сменилось руководство. Работать в банке мне стало
не интересно. Тем более интерес к моей персоне мне не очень
понравился, и мы уехали в Германию.
Методика наработки новых связей у каждого человека
своя. Невозможно давать рекомендации. Без прежних связей
мне бы мало что удалось. Но постепенно связи наладились. В
этой сфере много крутится наших земляков с сомнительным
прошлым. С такими людьми больше одного раза встречаться
нельзя. Но, слава Богу, встречаются и хорошие профессионалы, имеющие устойчивые связи на уровне провайдеров. На
рынки Германии до 2008 года, когда ЦБ фактически запретил
банкам России подтверждать по сфивту свои гарантии и векселя, а без этого международные операции не совершаются, было
много предложений от российских банков, включая Сбербанк.
Особенность работы российских клиентов – они делают
свои предложения одновременно в два – три адреса. А на узком финансовом рынке в этом случае предложение сразу попадает под подозрение. Работать надо по правилам: нельзя
обращаться в два адреса с одним предложением. На жаргоне
бизнеса это называется подставой. Если кто-то, имеющий соответствующий ресурс, решил проводить операцию, он не
будет трубить об этой операции, ибо трейды всегда требуют
конфиденциальности. Как только становится известно об аналогичном предложении другой компании, сделка закрывается.
Провайдеры, а тем более трейдеры, между собой никогда не
конкурируют. Наоборот, они помогают друг другу, обмениваясь сомнительной информацией. Из многих предложений, которые исходили из России, ни одна операция не была доведена
до конца – срывалась либо из желания российской стороны
получить от сделки больше, чем допускает закон и правила,
либо из-за того, что российские посредники не владели точной информацией.
Расскажу лишь об одной сделке, ибо она очень поучительна. В период разброда 1991-92 годов одна из наших спец-
259
служб продала Нигерии нефтеперерабатывающий завод за
один миллиард долларов. Это нормальная цена. Однако сделка была заключена в обход Правительства, в интересах узкой
«корпорации». Наверное, эта спецслужба имела на это право
в силу того, что государство, которому они присягали, приказало долго жить. Наблюдать за операцией и соблюдать интересы «корпорации» поставили полковника Калинина. Очень
грамотный человек, знающий три языка, прекрасно разбирающийся в банковских технологиях. До 2005 года он жил в Нигерии. Он получил подтверждение от Министерства финансов
Нигерии, что деньги переведены в банки Европы и Америки с
указанием конкретных банков.
За это время у нас паспорта СССР заменили на паспорта
РФ. Когда он закончил оформление сделки, наступил 2005 год,
и он не мог уже въехать в РФ. Коллеги через Турцию перебросили его в Азербайджан – у них свои технологии. В конечном
итоге, промаявшись почти год в нищете, он предложил свои
услуги местной группе «бизнесменов». Не без мафиозных завязок (что я выяснил позже), но довольно грамотные и разбирающиеся в финансовых операциях. Через общих знакомых
в Питере они вышли на меня и попросили организовать трейд
сначала на 100 млн. долларов. Приехал ко мне эмиссар с пакетом документов на 1 миллиард, размещенных в 8 банках. Обсудив пакет, мы решили выбрать банк в Голландии, где, согласно письму банка, на имя Калинина лежало 100 млн. долларов.
Документы не вызвали у меня подозрения. Не знаю, считает
себя Азербайджан частью Европы или Азии (ведь Грузию принимают в Европейские ассоциации, хотя разделительной чертой между Европой и Азией служит Кавказский хребет), но
эмиссар был европейски образованным человеком.
Подготовка операции заняла около 10 дней – провайдер
совершенно резонно отказал Калинину, поскольку у него не
было российского паспорта. Все документы были переоформлены на азербайджанского гражданина.
260
Все шло хорошо, пока документы не попали на стол трейдера. Он выяснил, что подпись управляющего Голландским
банком поддельная.
И опять детективная история – Нигерийская разведка
переиграла нашу спецслужбу. Не зная, в какой банк обратится российская сторона за своими деньгами, в каждом из этих
банков работал нигериец. Его задачей было выдать документ
о наличии денег на счете Калинина. При современной технике
подделать любой текст на бланке банка не представляет трудности.
На самом деле в указанных банках были открыты счета на
имя Нигерии. Но получить деньги с этих счетов кроме Правительства Нигерии никто не имел права. Имена Калинина и
эмиссара были занесены в черный список без права въезда в
Шенгенскую зону пять лет.
Для меня же это закончилось потерей права обращаться к
этому провайдеру и трейдеру. Из моего личного опыта я хотел
показать, что банки, и только банки регулируют и контролируют все движения денег и капитала. Во второй части работы
я постараюсь раскрыть механизмы этих операций.
Если мне удастся.
4.10. Так что же такое трейд?
Из рассказанного может сложиться впечатление, что трейд
и другие финансовые операции – это химера, бесконечная
погоня за большим заработком. Это не так. Только в России
существует тотальный контроль за всеми финансовыми операциями, и если ты не вхож во властные структуры, плодами
своих усилий ты никогда не сможешь воспользоваться. Это
система. Вспомните недавно промелькнувшее в нашей прессе
сообщение о том, как вице-премьер Шувалов с помощью оли-
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]