Структура и динамика психического

а значит, явля ется непостоянным. К сожалению, я не могу здесь подроб но рассмотреть классические изменения эго, которые возникают у ду шевнобольных или в сновидениях.

представляет собой комплекс, который не составляет целого челове ческого существа: оно забыло значительно больше, чем оно знает. Оно осознает лишь малую часть того, что слышит и видит. Мысли возника ют и обретают завершенную форму за пределами сознания, а ему ничего об этом не известно. Эго едва ли имеет хотя бы смутное представление о чрезвычайно важной регуляции внутренних телесных процессов, ко торая осуществляется симпатической нервной системой. Пожалуй, в эго включена лишь самая малая часть того, что должно было бы содержать в себе совершенное сознание.

здает отображения, которые, будучи отнесенными к эго, придают данной деятельности свойство осознанности, так и эго, как уже было указано выше, может пониматься как отображение совокупности всех деятель ностей, которые могут быть осмыслены. Можно было бы предположить, что все душевные деятельности создают свои отображения и что в этом состоит их сущность, иначе их и нельзя было бы называть «душевны ми». И действительно, если представленные моему сознанию формы деятельности способны порождать образы, то непонятно, почему бессо знательная душевная активность таким свойством обладать не должна. А поскольку человек, как нам кажется, представляет собой живое единс тво, то напрашивается вывод, что отображения всех его душевных про явлений составляют целостный образ человека, и та его часть, которая человеку известна, может рассматриваться как эго.

предположения; но оно будет оставаться бесполезным теоретизировани ем до тех пор, пока не выступит в качестве объяснительного принципа. Даже если бы допущение о существовании более высокого уровня созна ния понадобилось нам для объяснения определенных душевных фактов, оно оставалось бы всего лишь предположением, поскольку доказать факт наличия сознания более высокого уровня, чем наше, не под силу нашему разуму. Всегда остается вероятность того, что нечто, лежащее по ту сто рону нашего сознания, отличается от всего, что мы можем себе предста вить, даже обладая самой смелой фантазией.

618 В ходе дальнейшего изложения я еще вернусь к этой теме. Поэтому

следует, что душа представляет собой совокупность отображений. Душа является в самом широком смысле последовательностью образов, причем они организованы не в форме случайной последовательности, а составляют наделенную смыслом и целесообразную структуру, наглядным отображе нием жизненной активности. И подобно тому как обеспечивающая жизнь материя тела нуждается в душе, чтобы быть жизнеспособной, душа также должна располагать живым телом, чтобы ее образы могли существовать.

принадлежит той же непознаваемой реальности, что и «живое сущест во». А сомнения в том, являются ли душа и тело в конце концов одним и тем же, также вызваны кажущимся противоречием между духом и жи вым существом. Пожалуй, они тоже являются одним и тем же.

реалистическую позицию естественнонаучного мышления, не подвергая сомнению его основы. Однако для того, чтобы вкратце пояснить, что я понимаю под психологической точкой зрения, я должен показать, что возможны серьезные сомнения в том, что реалистическое воззрение яв ляется единственно верным. Возьмем, например, то, что обыкновенный разум понимает как нечто наиболее реальное, то есть материю. Относи тельно природы материи у нас есть лишь смутные теоретические догадки и образы, созданные нашей душой. Движения волн или солнечное из лучение, которое воспринимается моим глазом, переводится моим вос приятием в ощущение света, То, что придает миру краски и тона,— это моя богатая образами душа, а что касается той наиболее реальной, раци ональной гарантии — опыта, то даже самая простая его форма представ ляет собой чрезвычайно сложно организованную структуру душевных образов. Следовательно, не существует никакого, так сказать, непо средственного опыта, а есть только само психическое. Им все опосредо вано, трансформировано, отфильтровано, аллегоризировано, искажено и даже фальсифицировано. Мы настолько окутаны дымкой бесконечно изменчивых и непостоянных образов, что хочется воскликнуть вместе с одним большим скептиком: «Ничто не является абсолютно верным — и это тоже не совсем верно». Этот окружающий нас туман настолько густ и столь обманчив, что нам пришлось изобрести точные науки, чтобы суметь уловить хотя бы отблеск, так сказать, «действительной» приро ды вещей. Правда, обыденному разуму этот мир отнюдь не кажется ту манным, но если мы предоставим ему возможность погрузиться в душу

бой своеобразные последствия, потому что тогда действительность душев ных фактов нельзя будет подвергнуть ни эпистемологической критике, ни научной проверке. Единственным вопрос, который можно будет поста вить: существует сознательное содержание или нет? Если да, то оно до стоверно само по себе. Естественная наука может быть привлечена лишь в том случае, если содержание утверждает о чемто, представленном во внешнем мире; в свою очередь, критика знания нужна лишь тогда, когда непознаваемое возводится в ранг познаваемого. Воспользуемся примером, понятным каждому: естественная наука нигде не обнаружила Бога, эписте мологическая критика доказывает невозможность познания Бога, душа же выступает с утверждением о существовании Бога. Бог представляет собой душевный факт, непосредственно доступный опыту. Если бы это было не так, то о Боге вообще не возникало бы и речи. Этот факт действителен сам по себе, он не нуждается в какихлибо непсихологических доказательст вах и не доступен ни для какой непсихологической критики. Возможно, это самый непосредственный и именно поэтому самый реальный опыт, которым нельзя пренебрегать и который нельзя оспаривать. Только люди с плохо развитым чувством действительности или находящиеся под влас тью предрассудков могут быть глухи к этой истине. До тех пор пока опыт Бога не начинает претендовать на всеобщую истинность или на Его абсо лютное бытие, никакая критика невозможна, ибо иррациональный факт,