Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Структура и динамика психического
.pdf
о природе психического
без тени» — это, статистически, человек самого обычного типа: тот,
кто воображает, что он действительно является лишь тем, что он счита
ет нужным знать о себе. К сожалению, ни так называемый религиозный
деятель, ни человек науки не претендуют на какоелибо исключение из
этого правила.
410 Конфронтация между архетипом и инстинктом — это этическая про
блема первостепенной важности, настоятельность которой ощущается
лишь теми, кто сталкивается с необходимостью ассимилировать бессо
знательное и интегрировать свои личности*. Это удел человека, осознаю
щего, что у него невроз или состояние его психики не совсем благополуч
но. Определенно, это не относится к большинству. «Обычный человек»,
«человек массовый», действует по принципу «ничего не хочу понимать
и совершенно не нуждаюсь в этом», поскольку для него единственной
инстанцией, способной совершать ошибку — при всей ее огромной обез
личенности,— является нечто, условно называемое «Государство» или
«Общество». Но однажды человек узнает, что он ответственен или дол
жен быть ответственным в том числе и за свое психическое состояние,
поэтому он начинает все яснее понимать, что он обязан сделать нечто
для того, чтобы стать здоровее, стабильнее и эффективнее. Если только
он встанет на путь ассимилирования бессознательного, то сможет убе
диться, что не следует избегать трудностей, которые составляют неотъ
емлемую часть его естества. С другой стороны, массовый человек во все
времена обладает привилегией быть «невиновным» в социальных и поли
тических катастрофах, охватывающих весь мир. Его расчеты никогда не
оправдываются; в то время как другие имеют, по крайней мере, возмож
ность обрести преимущество в духовности, царстве «не от мира сего».
411 Было бы непростительным грехом проглядеть чувственную ценность
архетипа — она чрезвычайно важна как теоретически, так и терапев
тически. В качестве нуминозного фактора архетип определяет природу
конфигурационных процессов и сам курс, которым они следуют, опере
жая, казалось бы, знание — иными словами, кажется, будто он уже не
сет в себе цель — вовлечение в центрирующий процесс
118
. Я хотел бы
прояснить способ функционирования архетипа на следующем простом
примере. Во время своего пребывания в экваториальной Западной Африке,
*
Повидимому, Юнг имеет в виду то, что позже получило название субличностей.—
Прим. ред.
231
231
структура и динамика психического
на южном склоне горы Элгон, я обнаружил, что туземцы на восходе сол
нца обходят свои хижины, при этом держат руки перед ртом и энергично
дуют или плюют на них. Затем они поднимают руки ладонями к солнцу.
Я попросил их объяснить смысл этих действий, но никто не смог дать
мне ответа. Они сказали, что всегда делали так и научились этому от
своих родителей. Шаман — вот кто должен знать, что это значит. Поэ
тому я спросил шамана. Он знал не больше других, но уверил меня, что
его дед все же знал. Туземцы совершали эти действия при каждом вос
ходе солнца и в первой фазе новолуния. Я могу показать, что для этих
людей начало новолуния или момент появления солнца было «мунгу»,
что соответствует меланезийскому слову «мана» или «мулунгу»
реводится миссионерами как «Бог». Действительно, у элгонийцев сло
во «адхиста» означает солнце, а также и Бога, хотя они отрицают, что
солнце есть Бог. Только тот момент, когда оно появляется, есть «мунгу»
или «aдхиста». Плевок и дыхание обозначают солнечную субстанцию.
Следовательно, они предлагали свои души Богу, но не знали, что они де
лают, и никогда не знали. На совершение этого поступка их побуждал
тот самый досознательный архетип. Он же кроется в изображении пок
лоняющегося солнцу бабуина с головой собаки на монументах древних
египтян. Тем не менее, туземцы пребывают в полной уверенности, что
этот ритуальный жест совершается ими в честь Бога. Определенно, по
ведение элгонийцев производит впечатление чрезвычайно примитивного,
но мы забываем, что образованные уроженцы Запада ничем, по сути, от
них не отличаются. Возможно, наши предки знали даже меньше, чем мы,
о том, какой смысл несет в себе рождественская елка — его поиском мы
начали утруждать себя совсем недавно.
412 Архетип — это чистая, неиспорченная природа
120
. Именно эта
природа заставляет человека произносить слова и выполнять действия,
смысла которых он не осознает, причем до такой степени, что даже не
задумывается о нем. Позже человечество с более развитым сознанием,
сталкиваясь со столь многозначительными вещами, смысл которых оно
не может определить, приходит к мысли, что это, должно быть, следы
Золотого века, когда существовали люди, обладавшие знанием всех ве
щей, передавшие мудрость народам. Затем последовало вырождение,
эти учения были забыты и сейчас повторяются лишь как бездумные ме
ханические поступки и действия. Открытия современной психологии не
119
и пе
232
232
о природе психического
оставляют сомнений в том, что существуют досознательные архетипы,
которые никогда не были осознаны, а проявлялись только косвенно, пос
редством своего воздействия на содержания сознания. По моему мне
нию, не существует логических аргументов против гипотезы о том, что
все психические функции, которые сегодня кажутся осознанными, ког
дато были бессознательными, но, однако, работали так, как будто бы
они были осознанными. Мы можем также сказать, что все известные
нам психические явления уже присутствовали в природном бессозна
тельном состоянии. На это можно возразить, что мы тогда будем далеки
от прояснения вопроса о том, почему существует такая вещь, как созна
ние в целом. Я должен, однако, напомнить читателям, что, как мы уже
видели, функционирование бессознательного носит непроизвольный, ин
стинктивный характер, и эти инстинкты всегда приводят к противоречию
и (изза их компульсивности) следуют своему течению, не изменяемому
никакими влияниями, даже при наличии безусловной угрозы для жиз
ни индивида. В противовес этому, сознание дает человеку возможность
адаптироваться упорядоченным образом и контролировать инстинкты —
соответственно, он не может обходиться без него. Способность человека
действовать сознательно — это единственное, что делает его человеком.
413 Синтез сознания и бессознательных содержаний и осознанное по
нимание воздействия архетипов на содержания сознания представляют
собой высшую точку концентрации духовных и психических усилий —
в том случае, если это делается сознательно и исходя из установленных
целей. Иначе говоря, процесс синтеза может также готовиться заранее
и подойти к определенной точке — «точке прорыва» Джемса — бессо
знательно, после чего комплекс врывается в сознание по собственному
желанию и вступает в противоречие с последним, ставя сложнейшую за
дачу ассимиляции содержаний, которые внезапно проявились таким об
разом, чтобы возможностям двух систем — эгосознания, с одной сто
роны, и ворвавшегося комплекса, с другой,— не было нанесено ущерба.
Классическим примером этого процесса является обращение Павла и ви
дение Троицы Николаем из Флуе.
414 Благодаря «активному воображению» мы оказываемся в благопри
ятном положении, поскольку таким образом мы можем открыть архе
тип без погружения в инстинктивную сферу, что может привести толь
ко к проявлению бессодержательного бессознательного или, еще хуже,
233
233
структура и динамика психического
своего рода мыслительного заменителя инстинкта. Это означает — ис
пользуем еще раз сравнение со спектром — что инстинктивный образ
должен располагаться не на красном, а на фиолетовом конце цветовой
шкалы. Динамическая энергия инстинкта располагается как бы в инфра
красной части спектра, в то время как инстинктивный образ лежит в уль
трафиолетовой части. Если мы вернемся к нашей цветовой символике,
то, как я уже говорил, красный — не такое уж плохое соответствие для
инстинкта. Но духу, как можно предположить
121
, должен соответство
вать скорее синий, чем фиолетовый. Фиолетовый — это «мистический»
цвет, он определенно отражает несомненные «мистические» или пара
доксальные качества архетипа наиболее приемлемым образом. Фиоле
товый состоит из синего и красного, хотя в спектре имеет и свое собст
венное место. Здесь необходимо подчеркнуть, что, по нашему мнению,
архетип наиболее точно характеризуется фиолетовым цветом, поскольку
он является в архетипической образной форме и в то же самое время ос
тается динамическим импульсом, заставляющим почувствовать его ну
минозную и очаровывающую силу. Осознание и ассимиляция инстинкта
никогда не происходят на красном конце спектра, то есть путем погру
жения в инстинктивную сферу, а только через интеграцию образа, кото
рый обозначает и одновременно пробуждает инстинкт, хотя и в форме,
полностью отличной от той, что мы встречали на биологическом уровне.
Фауст заметил Вагнеру: «Тебе знакомо лишь одно стремленье, / Дру
гое знать — несчастье для людей!» — это изречение может прекрасно
служить для общей характеристики инстинкта. Он имеет два аспекта: с
одной стороны, он познается из опыта как физиологическое присутствие
динамики, в то время как с другой стороны, его многочисленные фор
мы проникают в сознание в качестве образов и групп образов, где они
порождают нуминозные эффекты, которые представляют, или кажется,
что представляют, сильнейший контраст по отношению к инстинкту, рас
сматриваемому физиологически. Для каждого, кто знаком с религиозной
феноменологией, не будет секретом, что хотя физические влечения и ду
ховные страсти — это смертельные враги, они, тем не менее, являются
«братьями по оружию», вследствие чего часто требуется лишь легчайшее
воздействие, чтобы превратить одно в другое. Они реальны и вместе об
разуют оппозицию, представляющую собой один из наиболее плодотвор
ных источников психической энергии. Они не происходят друг из друга
234
234
о природе психического
и поэтому ни у одного нет приоритета над другим. Даже если мы зна
ем вначале только об одном из них, а другого не замечаем или обраща
ем на него внимание много позже, это совсем не доказывает, что другое
не существовало все это время. Тепло не может происходить из холода,
как и высокое из низкого. Оппозиции или существуют в своей бинарной
форме, или не существуют вовсе, и бытие без противоположностей со
вершенно немыслимо, поскольку будет невозможно установить факт его
существования.
415 Поэтому абсорбция в инстинктивной сфере не приводит и не может
привести к осознанному пониманию и ассимиляции инстинкта, поскольку
сознание всеми силами борется против поглощенности этим примитивным
и бессознательным инстинктивным началом. Этот страх — вечная тема
мифа о герое и основа неисчислимых табу. Чем ближе ктолибо подхо
дит к миру инстинктов, тем сильнее его стремление бежать прочь от него
и спасти свет сознания от довлеющего мрака бездны. Однако психологи
чески архетип как образ инстинкта является духовной целью, к которой
стремится вся природа человека: это море, куда все реки несут свои воды,
приз, который герой добывает в борьбе с драконом.
416 Поскольку архетип является формообразующим для инстинктивной
энергии, его синева загрязнена красным: так появляется фиолетовый —
иначе мы можем интерпретировать это как апокатастасис* инстинкта,
достигающего максимальной эффективности: именно так мы можем лег
ко извлечь инстинкт из латентного (то есть трансцендентного) архетипа,
который проявляет себя на большей длине волны**
122
. Хотя это не бо
лее чем аналогия, я, тем не менее, чувствую искушение порекомендовать
моим читателям этот образ фиолетового цвета как иллюстрацию близо
сти архетипа с его противоположностью. Творческая фантазия алхими
ков выразила эту трудную для понимания тайну природы в виде другого,
не менее точного символа — Уробороса, змея, пожирающего свой хвост.
417 Я не хочу проводить здесь сравнение со смертью, но, как понимает
читатель, любой обрадуется, если, обсуждая трудную проблему, найдет
поддержку в полезной аналогии. К тому же это сравнение помогает пролить
*
Возвращение к первозданному состоянию благости, ведущее ко всеобщему просвет
лению. — Прим. ред.
**
То есть на более низкой частоте, соответствующей красному цвету cпектра, высокие
частоты (синий цвет спектра) характерны для духовных проявлений. — Прим. ред.
235
235
структура и динамика психического
свет на проблему, которую мы еще не поднимали,— на значительно ме
нее разработанный вопрос о природе архетипа. Архетипиче ские пред
ставления (образы и идеи), выступающие посредниками между нами
и бессознательным, нельзя смешивать с архетипами как таковыми. Они
могут быть самыми разнообразными по своей структуре, что указывает
на, по сути, «непредставимую» основную форму. Последняя характери
зуется определенными формальными элементами и определенным фун
даментальным смыслом, хотя это можно понять лишь приблизительно.
Архетип как таковой — это психоидный фактор, который расположен
как бы в невидимой, ультрафиолетовой области психического спектра.
Он не может появиться сам, он не способен достигнуть сознания. Я спе
кулирую этой гипотезой, потому что все архетипическое, получаемое
сознанием, как оказывается, представляет собой набор вариаций на ос
новную тему. Одним из наиболее впечатляющих является бесконечный
ряд вариаций мотива мандалы. Эта относительно простая базовая форма,
значение которой можно определить как «центральное». Но хотя ее вид
подобен структуре, имеющей центр, все же неизвестно, на чем эта струк
тура акцентирует внимание в большей степени — на центре или на пери
ферии, раздельно или совокупно. Так как подобные сомнения вызывают
и другие архетипы, мне кажется вероятным, что реальная природа архе
типа не может быть осознанна, она трансцендентальна, и поэтому я на
звал ее психоидной. Более того, каждый архетип, представленный в уме,
является уже осознанным, и это значит, что он отличается в неопреде
ленной степени от исходного архетипа. Как подчеркивал Теодор Липпс,
природа психического бессознательна. Все сознательное является частью
феноменального мира, который — как учит современная физика — не
поставляет тех объяснений, которых требует объективная реальность.
Объективная реальность требует математической модели, и опыт пока
зывает, что это требование основано на невидимых и непредставимых
факторах. Психология не может закрывать глаза на этот универсальный
факт, к тому же изучаемое психическое уже в какойто мере включает
ся в формулировки объективной реальности. Нельзя психологические
теории формулировать математически, поскольку мы не имеем единицы
измерения, с помощью которой можно было бы оценивать количество
психического. Мы можем опираться только на качественные его харак
теристики, то есть на ощутимые, познаваемые явления. Соответственно,
236
236
о природе психического
психология лишается права делать какиелибо обоснованные утвержде
ния о состоянии бессознательного — другими словами, маловероятно,
что какоелибо утверждение о состояниях или процессах в бессознатель
ном будет когдалибо обоснованно научно. Что бы мы ни говорили об
архетипах, это относится к области сознания, где они визуализируются
и конкретизируются. Во всяком случае, мы не можем говорить об архе
типах каклибо иначе. Мы должны, однако, постоянно иметь в виду —
то, что мы подразумеваем под «архетипом», по сути своей непредстави
мо, но некоторые его проявления делают возможным его визуализацию,
а именно — архетипические образы и идеи. С подобной ситуацией мы
сталкиваемся и в физике: существуют мельчайшие частицы, которые не
возможно увидеть сами по себе, но исходя из их проявлений мы можем
построить их модель. Архетипический образ, мотив или мифологема —
это конструкции подобного рода. Когда допускается существование двух
или более непредставимых факторов, всегда существует возможность —
которую мы склонны пропускать,— что речь идет не о двух или не
скольких факторах, а только об одномединственном. Идентичность или
неидентичность двух непредставимых величин есть нечто, что не может
быть доказано. Если на основании наблюдений психология предположит
существование определенных непредставимых психоидных факторов,
она, в принципе, сделает то же самое, что физики, построившие модель
атома. Но не только психология страдает от присвоения своему объек
ту — бессознательному — имени, часто критикуемого только изза того,
что оно несет в себе лишь отрицание; то же самое случилось и с физикой:
она не смогла избежать использования древнего термина «атом» (озна
чающего «неделимый») для обозначения мельчайших частиц материи.
Точно так же, как атом не является неделимым, как мы увидим в даль
нейшем, и бессознательное не является просто бессознательным. И так
же, как физика в своем психологическом аспекте может лишь констати
ровать существование наблюдателя, не будучи в состоянии утверждать
чтолибо о природе этого наблюдателя, так и психология может только
указать на связь психического с материей, не имея возможности сказать
чтолибо по поводу ее природы.
418 Так как психическое и материя существуют в одном и том же мире и,
более того, находятся в непрерывном контакте друг с другом и в конце
концов основываются на непредставимых, трансцендентных факторах,
237
237
структура и динамика психического
то не только возможно, но даже и весьма вероятно, что психическое и
материя — это два различных аспекта одного и того же. Как мне кажет
ся, на это указывают явления синхронии, поскольку они свидетельствуют
о том, что непсихическое может проявлять себя подобно психическому,
и наоборот — однако какойлибо каузальной связи между ними не су
ществует. Наши современные знания позволяют нам всего лишь пред
ставить соотношение психического и материального мира в виде двух
конусов, вершины которых соединяются в одной точке — по сути, в ну
левой,— касаясь и не касаясь друг друга.
419 В моих предшествующих работах я уже рассматривал архетипические
явления в качестве психических, потому что излагаемый и исследуемый
мною материал представлен исключительно в форме идей и образов. Вы
двинутая здесь гипотеза о психоидной природе архетипа не противоре
чит этим ранним формулировкам; она только подразумевает дальнейшее
уточнение понятий, что стало неизбежным, как только я осознал необхо
димость предпринять более общий анализ природы психического и про
яснить эмпирические понятия, относящиеся к нему.
420 Точно так же, как «психический инфракрасный свет» — инстинктив
ное биологическое психическое — постепенно находит свое обоснование
в физиологии организма и, таким образом, смыкается с его химическим
и физическим статусом, так и «психический ультрафиолетовый свет» —
архетип — описывает область, где не проявляются физиологические
особенности, но, однако, исходя из анализа, произведенного в послед
нее время, она не может больше рассматриваться как психическая, хотя
и проявляет себя таковой. Ведь физиологические процессы функциони
руют таким же образом, но их не объявляют психическими. Хотя нет та
кой формы существования, которая не была бы опосредована психичес
ки и только психически, вряд ли можно сказать, что все является только
психическим. Будет логично применить этот аргумент также и для архе
типов. В силу того, что их сущность для нас является бессознательной,
и все же они ощущаются как спонтанные действия, вероятно, на данный
момент не существует альтернативы, кроме как описать их природу в че
рез их руководящее влияние в качестве «духа» в том смысле, который
я попытался раскрыть в моей статье «Феноменология духа в сказке».
Если это так, то архетип должен находиться вне психической сферы,
аналогично физиологическому инстинкту, непосредственно укорененно
238
238
о природе психического
му в ткань организма, и, в соответствии со своей психоидной природой,
образовывать мост к материи. В архетипической концепции и инстин
ктивной перцепции дух и материя на психическом уровне противостоят
друг другу. Как материя, так и дух проявляются в психическом царстве
в качестве отличительных качеств содержаний сознания. Изначальная
природа обоих трансцендентальна, то есть непредставима, поскольку
психическое и его содержания являются всего лишь реальностью, данной
нам без посредника.
8. об щ и е с о о б р а ж е н и я и П е р с П е к т и в ы
421 Проблемы аналитической психологии, которые я постарался здесь
очертить, заставляют прийти к выводам, которые удивляют даже меня.
Я вообразил, что я разработал наилучшее научное направление, под
твержденное фактами, наблюдаемое, классифицированное, рассматрива
ющее причинные и функциональные отношения,— но, в конце концов,
обнаружил, что вовлек себя в сети рефлексий, которые простираются
далеко за пределы естественной науки и распространяются на филосо
фию, теологию, сравнительное религиоведение и гуманитарные науки
в целом. Этот грех, неизбежный, хотя и предсказуемый, причинил мне
немало огорчений. Мало того, что я полностью некомпетентен в этих
областях — мне кажется, что мои рефлексии подозрительны также в
принципе, потому что я глубоко убежден, что «поправка на личные осо
бенности» оказывает сильное влияние на результаты психологического
наблюдения. Печально, что психология не располагает согласованным
математическим аппаратом и все ее расчеты субъективны и пристрастны.
Также у нас нет огромного преимущества «точки Архимеда», которой
обладает физика. Физика наблюдает материальный мир с психической
точки зрения и может перевести его в психические термины. Психичес
кое же наблюдает само себя и может только перевести психическое об
ратно в психическое. Если бы физика находилась в таком же положении,
она бы не смогла ничего сделать, за исключением того, чтобы предо
ставить физический процесс в распоряжение самих приборов, которые
следили бы за его протеканием. Именно таким способом она оказалась
239
239
структура и динамика психического
бы наиболее понятной самой себе. Для психологии не существует сре
ды, в которой она могла бы отражаться: она может только изображать
себя в себе и описывать саму себя. Рассуждая логически, в этом также
состоит принцип и моего собственного метода: в своей основе это чис
то экспериментальный процесс, в рамках которого успех и промах, ин
терпретация и ошибка, теория и спекуляция, доктор и пациент образуют
symptosis
*
(σύμπτωσις) или symptoma** (συμπτωμα) — появляющиеся
вместе — и в то же самое время они являются симптомами определенно
го процесса или череды событий. То, что я рассматриваю, является в ос
нове своей не более чем контуром психических событий, происходящих
с определенной статистической частотой. Научно говоря, мы не перено
сим себя какимлибо образом за пределы психического процесса и не пе
реводим его в другую среду. Физика же порождает математические фор
мулы — продукт чистой психической активности — и убивает одним
ударом семьдесят восемь тысяч человек
***
.
422 Столь «сокрушительный» аргумент предназначается для того, что
бы заставить психологию молчать. Но мы можем скромно указать, что
математическое мышление — это также психическая функция, благода
ря которой материя может быть организована таким образом, что станет
возможным привести к разрушительному действию те могущественные
силы, которые связывают атомы вместе — чего никогда бы не случилось
с этими силами в ходе естественного течения событий, по крайней мере,
на этой земле. Психическое нарушает естественные законы космоса,
и даже если мы преуспеем, делая чтолибо на Марсе с помощью расщеп
ления атома, это также будет совершаться с помощью психического.
423 Психическое — это опорная точка мира: оно является не только
одним из важнейших условий существования мира в целом, но также
вмешивается в существующий естественный порядок, и никто не мо
жет с определенностью сказать, каковы границы этого вмешательства.
Чрезвычайно важно подчеркнуть достоинства психического в качестве
объекта изучения естественной науки. Со все большей настойчивостью
мы должны акцентировать внимание на том, что малейшее изменение
в психическом факторе, если речь идет о принципиальном изменении,
*
Совпадение, признак (греч.).
**
Случай, несчастье (греч.).
***
Юнг имеет в виду взрыв атомной бомбы в Хиросиме.— Прим. ред.
240
240
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]